Дерсу советовал крепче ставить палатки и, главное, приготовить
как можно больше дров не только на ночь, но и на весь завтрашний день. Я не стал с ним больше спорить и пошел в лес за дровами. Через 2 часа начало смеркаться. Стрелки натаскали много дров, казалось, больше чем нужно, но гольд не унимался, и я слышал, как он говорил китайцам...
Неточные совпадения
Действительно, скоро опять стали попадаться деревья, оголенные от коры (я уже знал, что это значит), а в 200 м от них на самом берегу реки среди небольшой полянки стояла зверовая фанза. Это была небольшая постройка с глинобитными стенами, крытая корьем. Она оказалась пустой. Это
можно было заключить из того, что вход в нее был приперт колом снаружи. Около фанзы находился маленький огородик, изрытый дикими свиньями, и слева — небольшая деревянная кумирня, обращенная
как всегда лицом к югу.
Около полудня мы с Дерсу дошли до озера. Грозный вид имело теперь пресное море. Вода в нем кипела,
как в котле. После долгого пути по травяным болотам вид свободной водяной стихии доставлял большое удовольствие. Я сел на песок и стал глядеть в воду. Что-то особенно привлекательное есть в прибое.
Можно целыми часами смотреть,
как бьется вода о берег.
Из опыта прежних лет выяснилось, что только тогда
можно хорошо работать, когда ночью выспишься
как следует.
Удары грома были настолько сильные, что
можно было ощущать,
как вздрагивает атмосфера, и от этого сотрясения каждый раз дождь шел еще сильнее.
Странствовать по тайге
можно только при условии, если целый день занят работой. Тогда не замечаешь,
как летит время, забываешь невзгоды и миришься с лишениями.
Та к
как тропа в лесу часто кружит и делает мелкие извилины, которые по масштабу не могут быть нанесены на планшет, то съемщику рекомендуется идти сзади на таком расстоянии, чтобы хвост отряда
можно было видеть между деревьями.
Животное это равномерно распространено по всему Уссурийскому краю. Его одинаково
можно встретить
как в густом смешанном лесу, так и на полях около редколесья. Убегая, оно подымает пронзительный писк и тем выдает себя. Китайцы иногда употребляют его шкурки на оторочки своих головных уборов.
Вчера мы до того были утомлены, что далее не осмотрелись
как следует, было не до наблюдений. Только сегодня, после сытного завтрака, я решил сделать прогулку по окрестностям. В средней части долина реки Аввакумовки шириной около 0,5 км. С правой стороны ее тянутся двойные террасы, с левой — скалистые сопки, состоящие из трахитов, конгломератов и брекчий. Около террас
можно видеть длинное болото. Это место, где раньше проходила река. Во время какого-то большого наводнения она проложила себе новое русло.
Перед рассветом с моря потянул туман. Он медленно взбирался по седловинам в горы.
Можно было ждать дождя. Но вот взошло солнце, и туман стал рассеиваться. Такое превращение пара из состояния конденсации в состояние нагретое, невидимое, в Уссурийском крае всегда происходит очень быстро. Не успели мы согреть чай,
как от морского тумана не осталось и следа; только мокрые кустарники и трава еще свидетельствовали о недавнем его нашествии.
Когда я проснулся, мне в глаза бросилось отсутствие солнца. На небе появились слоистые облака, и на землю
как будто спустились сумерки. Было 4 часа пополудни.
Можно было собираться на охоту. Я разбудил казаков, они обулись и принялись греть воду.
Приблизительно еще с час мы шли лесом. Вдруг чаща начала редеть. Перед нами открылась большая поляна. Тропа перерезала ее наискось по диагонали. Продолжительное путешествие по тайге сильно нас утомило. Глаз искал отдыха и простора. Поэтому
можно себе представить, с
какой радостью мы вышли из леса и стали осматривать поляну.
На биваке Дерсу проявлял всегда удивительную энергию. Он бегал от одного дерева к другому, снимал бересту, рубил жерди и сошки, ставил палатку, сушил свою и чужую одежду и старался разложить огонь так, чтобы внутри балагана
можно было сидеть и не страдать от дыма глазами. Я всегда удивлялся,
как успевал этот уже старый человек делать сразу несколько дел. Мы давно уже разулись и отдыхали, а Дерсу все еще хлопотал около балагана.
Я помогал ему,
как мог. Мало-помалу земля стала отваливаться, и через несколько минут корень
можно было рассмотреть. Он был длиною 11 см, с двумя концами, значит — мужской. Та к вот каков этот женьшень, излечивающий все недуги и возвращающий старческому телу молодую бодрость жизни! Дерсу отрезал растение, уложил его вместе с корнем в мох и завернул в бересту. После этого он помолился, затем надел свою котомку, взял ружье и сошки и сказал...
Истоки реки Тютихе представляют собой 2 ручья. По меньшему, текущему с юга,
можно выйти на реку Ното, а по большому, текущему с северо-запада, — на Иман. У места слияния их высота над уровнем моря равняется 651 м. Мы выбрали последний путь,
как наименее известный.
С этой стороны Сихотэ-Алинь казался грозным и недоступным. Вследствие размывов, а может быть, от каких-либо других причин здесь образовались узкие и глубокие распадки, похожие на каньоны. Казалось, будто горы дали трещины и эти трещины разошлись. По дну оврагов бежали ручьи, но их не было видно; внизу, во мгле, слышно было только,
как шумели каскады. Ниже бег воды становился покойнее, и тогда в рокоте ее
можно было уловить игривые нотки.
Тут только мы заметили, что к лежбищу ни с
какой стороны подойти было нельзя. Справа и слева оно замыкалось выдающимися в море уступами, а со стороны суши были отвесные обрывы 50 м высотой. К сивучам
можно было только подъехать на лодке. Убитого сивуча взять с собой мы не могли; значит, убили бы его зря и бросили бы на месте.
Порой, вдруг находя себя где-нибудь в отдаленной и уединенной части города, в каком-нибудь жалком трактире, одного, за столом, в размышлении, и едва помня, как он попал сюда, он вспоминал вдруг о Свидригайлове: ему вдруг слишком ясно и тревожно сознавалось, что надо бы,
как можно скорее, сговориться с этим человеком и, что возможно, порешить окончательно.
Неточные совпадения
Как их писали в мощны годы, //
Как было встарь заведено…» // — Одни торжественные оды! // И, полно, друг; не всё ль равно? // Припомни, что сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель оды высока // И благородна…» Тут бы
можно // Поспорить нам, но я молчу: // Два века ссорить не хочу.
Он думал о благополучии дружеской жизни, о том,
как бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, [Бельведер — буквально: прекрасный вид; здесь: башня на здании.] что
можно оттуда видеть даже Москву и там пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах.
Он думал отыскать в нем свойства самого хозяина, —
как по раковине
можно судить,
какого рода сидела в ней устрица или улитка.
К нему спокойно
можно подойти и ухватить его за ногу, в ответ на что он только топырится или корячится,
как говорит народ.
Тогда, казалось ему, все бы устроилось
как следует, и хозяйство бы пошло, и прорехи все бы заплатались, и доходы
можно учетверить, и себя привести в возможность выплатить все долги.