Неточные совпадения
Если во время путешествия я
и достиг хороших результатов, то этим я в значительной степени обязан своим спутникам.
Если мы взглянем на этнографическую карту Уссурийского края
и отыщем на ней гольдов, то увидим, что туземцы эти распределились узкой полосой по долине реки Уссури до устья Даубихе. Часть гольдов обитала ранее по реке Улахе
и ее притокам. Нас интересуют именно эти последние.
Стало ясно, что к вечеру нам не дойти до него, а
если бы мы
и дошли, то рисковали заночевать без воды, потому что в это время года горные ключи в истоках почти совсем иссякают.
Спустившись с дерева, я присоединился к отряду. Солнце уже стояло низко над горизонтом,
и надо было торопиться разыскать воду, в которой
и люди
и лошади очень нуждались. Спуск с куполообразной горы был сначала пологий, но потом сделался крутым. Лошади спускались, присев на задние ноги. Вьюки лезли вперед,
и,
если бы при седлах не было шлей, они съехали бы им на голову. Пришлось делать длинные зигзаги, что при буреломе, который валялся здесь во множестве, было делом далеко не легким.
Бедные лошади. Среди камней
и бурелома они должны были остаться голодными. Зато завтра,
если нам удастся дойти до земледельческих фанз, мы их накормим как следует.
Кругом вся земля была изрыта. Дерсу часто останавливался
и разбирал следы. По ним он угадывал возраст животных, пол их, видел следы хромого кабана, нашел место, где два кабана дрались
и один гонял другого. С его слов все это я представил себе ясно. Мне казалось странным, как это раньше я не замечал следов, а
если видел их, то, кроме направления, в котором уходили животные, они мне ничего не говорили.
Эти протоки тянутся широкой полосой по обе стороны реки
и образуют такой лабиринт, в котором очень легко заблудиться,
если не держаться главного русла
и польститься на какой-нибудь рукав в надежде сократить расстояние.
По его словам, птицы любят двигаться против ветра. При полном штиле
и во время теплой погоды они сидят на болотах.
Если ветер дует им вслед, они зябнут, потому что холодный воздух проникает под перья. Тогда птицы прячутся в траве. Только неожиданный снегопад может принудить пернатых лететь дальше, невзирая на ветер
и стужу.
Дерсу был сговорчив. Его всегда можно было легко уговорить. Он считал своим долгом предупредить об угрожающей опасности
и,
если видел, что его не слушают, покорялся, шел молча
и никогда не спорил.
Вьюками были брезентовые мешки
и походные ящики, обитые кожей
и окрашенные масляной краской. Такие ящики удобно переносимы на конских вьюках, помещаются хорошо в лодках
и на нартах. Они служили нам
и для сидений
и столами.
Если не мешать имущество в ящиках
и не перекладывать его с одного места на другое, то очень скоро запоминаешь, где что лежит,
и в случае нужды расседлываешь ту лошадь, которая несет искомый груз.
Всюду по низинам стояла вода,
и если бы не деревья, торчащие из луж, их можно было бы принять за озера.
Если окрестности были интересны, мы останавливались в этом месте на двое суток, а то
и более.
Когда идешь в дальнюю дорогу, то уже не разбираешь погоды. Сегодня вымокнешь, завтра высохнешь, потом опять вымокнешь
и т.д. В самом деле,
если все дождливые дни сидеть на месте, то, пожалуй, недалеко уйдешь за лето. Мы решили попытать счастья
и хорошо сделали. Часам к 10 утра стало видно, что погода разгуливается. Действительно, в течение дня она сменялась несколько раз: то светило солнце, то шел дождь. Подсохшая было дорога размокла,
и опять появились лужи.
У Дерсу была следующая примета:
если во время дождя в горах появится туман
и он будет лежать неподвижно — это значит, что дождь скоро прекратится. Но
если туман быстро двигается — это признак затяжного дождя
и, может быть, тайфуна [Тайфун — искаженное китайское слово «тайфынь» — большой ветер, как называют тихоокеанские циклоны.].
Гольды рассказывают, что уссурийский уж вообще большой охотник до пернатых. По их словам, он высоко взбирается на деревья
и нападает на птиц в то время, когда они сидят в гнездах. В особенности это ему удается в том случае,
если гнездо находится в дупле. Это понятно. Но как он ухитрился поймать такую птицу, которая бегает
и летает,
и как он мог проглотить кулика, длинный клюв которого, казалось бы, должен служить ему большой помехой?
По его словам,
если после большого ненастья нет ветра
и сразу появится солнце, то в этот день к вечеру надо снова ждать небольшого дождя. От сырой земли, пригретой солнечными лучами, начинают подыматься обильные испарения. Достигая верхних слоев атмосферы, пар конденсируется
и падает обратно на землю мелким дождем.
Если поваленные деревья невелики, их перерубают топорами,
если же дорогу преграждает большое дерево, его стесывают с боков
и сверху, чтобы дать возможность перешагнуть лошадям. Все это задерживает вьюки,
и потому движение с конями по тайге всегда очень медленно.
Странствовать по тайге можно только при условии,
если целый день занят работой. Тогда не замечаешь, как летит время, забываешь невзгоды
и миришься с лишениями.
Путевые записки необходимо делать безотлагательно на месте наблюдения.
Если этого не сделать, то новые картины, новые впечатления заслоняют старые образы,
и виденное забывается. Эти путевые заметки можно делать на краях планшета или в особой записной книжке, которая всегда должна быть под рукой. Вечером сокращенные записки подробно заносятся в дневники. Этого тоже никогда не следует откладывать на завтра. Завтра будет своя работа.
Надо было выяснить, каковы наши продовольственные запасы. Уходя из Загорной, мы взяли с собой хлеба по расчету на 3 дня. Значит, на завтра продовольствия еще хватит, но что будет,
если завтра мы не выйдем к Кокшаровке? На вечернем совещании решено было строго держаться восточного направления
и не слушать более Паначева.
Я вспомнил Дерсу.
Если бы он теперь был с нами, мы узнали бы, почему соболь остался в ловушке. Гольд, наверно, нашел бы дорогу
и вывел бы нас из затруднительного положения.
Если передержать их в горячей воде дольше 2–3 секунд зараз, они лопнут
и потеряют ценность.
Зато,
если день солнечный
и безветренный, мошек появляется чрезвычайно много.
В тайге Уссурийского края надо всегда рассчитывать на возможность встречи с дикими зверями. Но самое неприятное — это встреча с человеком. Зверь спасается от человека бегством,
если же он
и бросается, то только тогда, когда его преследуют. В таких случаях
и охотник
и зверь — каждый знает, что надо делать. Другое дело человек. В тайге один бог свидетель,
и потому обычай выработал особую сноровку. Человек, завидевший другого человека, прежде всего должен спрятаться
и приготовить винтовку.
Тогда я понял, что он меня боится. Он никак не мог допустить, что я мог быть один,
и думал, что поблизости много людей. Я знал, что
если я выстрелю из винтовки, то пуля пройдет сквозь дерево, за которым спрятался бродяга,
и убьет его. Но я тотчас же поймал себя на другой мысли: он уходил, он боится,
и если я выстрелю, то совершу убийство. Я отошел еще немного
и оглянулся. Чуть-чуть между деревьями мелькала его синяя одежда. У меня отлегло от сердца.
Если бы не красные тряпицы, повешенные на соседние деревья, то можно было бы пройти мимо нее
и не заметить.
Читатель ошибется,
если вообразит себе женьшеневую плантацию в виде поляны, на которой посеяны растения. Место, где найдено было в разное время несколько корней женьшеня, считается удобным. Сюда переносятся
и все другие корни. Первое, что я увидел, — это навесы из кедрового корья для защиты женьшеня от палящих лучей солнца. Для того чтобы не прогревалась земля, с боков были посажены папоротники
и из соседнего ручья проведена узенькая канавка, по которой сочилась вода.
Сегодня первый раз приказано было сократить выдачу буды наполовину. Но
и при этом расчете продовольствия могло хватить только на 2 суток.
Если по ту сторону Сихотэ-Алиня мы не сразу найдем жилые места, придется голодать. По словам китайцев, раньше в истоках Вай-Фудзина была зверовая фанза, но теперь они не знают, существует она или нет.
Китаец говорил, что
если мы будем идти целый день, то к вечеру дойдем до земледельческих фанз. Действительно, в сумерки мы дошли до устья Эрлдагоу (вторая большая падь). Это чрезвычайно порожистая
и быстрая река. Она течет с юго-запада к северо-востоку
и на пути своем прорезает мощные порфировые пласты. Некоторые из порогов ее имеют вид настоящих водопадов. Окрестные горы слагаются из роговика
и кварцита. Отсюда до моря около 78 км.
Характер растительности был тот же самый, что
и около поста Ольги. Дуб, береза, липа, бархат, тополь, ясень
и ива росли то группами, то в одиночку. Различные кустарники, главным образом, леспедеца, калина
и таволга, опутанные виноградом
и полевым горошком, делали некоторые места положительно непроходимыми, в особенности
если к ним еще примешивалось чертово дерево. Идти по таким кустарникам в жаркий день очень трудно. Единственная отрада — ручьи с холодною водою.
Если корма достаточно, тигр не трогает домашний скот; только крайняя нужда заставляет его приближаться к селениям
и нападать на человека.
Я вспомнил Дерсу. Он говорил мне, что тигр не боится огня
и смело подходит к биваку,
если на нем тихо. Сегодня мы имели случай в этом убедиться. За утренним чаем мы еще раз говорили о ночной тревоге
и затем стали собирать свои котомки.
Откуда эти тайнобрачные добывают влагу? Вода в камнях не задерживается, а между тем мхи растут пышно. На ощупь они чрезвычайно влажны.
Если мох выжать рукой, из него капает вода. Ответ на заданный вопрос нам даст туман. Он-то
и есть постоянный источник влаги. Мхи получают воду не из земли, а из воздуха. Та к как в Уссурийском крае летом
и весною туманных дней несравненно больше, чем солнечных, то пышное развитие мхов среди осыпей становится вполне понятным.
Роговой клюв, донельзя напоминающий клюв попугая, был 9 см по наружной кривизне
и 5 см,
если мерить его сбоку.
Расспросив китайцев о дорогах, я наметил себе маршрут вверх по реке Тадушу, через хребет Сихотэ-Алинь, в бассейн реки Ли-Фудзина
и оттуда на реку Ното. Затем я полагал по этой последней опять подняться до Сихотэ-Алиня
и попытаться выйти на реку Тютихе.
Если бы это мне не удалось, то я мог бы вернуться на Тадушу, где
и дождаться прихода Г.
И. Гранатмана.
Если идти вверх по реке, то в последовательном порядке будут попадаться следующие притоки: с левой стороны (по течению) — Дунгоу [Дун-гоу-восточная долина.], Канехеза [Гань-хэ-цзы — сухая речка.]
и Цимухе.
Если такому плавнику посчастливится пройти через перекаты, то до устья дойдет только ствол, измочаленный
и лишенный коры
и веток.
Китайцы
и инородцы специально за ним не охотятся, но бьют,
если попадается под выстрелы.
Если идти вверх по реке Дабэйце, то можно выйти в верховья Ваку
и далее к охотничьему поселку Сидатун на Имане.
Не доходя 10 км до перевала, тропа делится на две. Одна идет на восток, другая поворачивает к югу.
Если идти по первой, то можно выйти на реку Динзахе, вторая приведет на Вангоу (притоки Тадушу). Мы выбрали последнюю. Тропа эта пешеходная, много кружит
и часто переходит с одного берега на другой.
Енотовидная собака обитает почти по всему Уссурийскому краю, преимущественно же в западной
и южной его частях,
и держится главным образом по долинам около рек. Животное это трусливое, ведущее большей частью ночной образ жизни,
и весьма прожорливое. Его можно назвать всеядным; оно не отказывается от растительной пищи, но любимое лакомство его составляют рыбы
и мыши.
Если летом корма было достаточно, то зимой енотовидная собака погружается в спячку.
Проникнуть в самую глубь тайги удается немногим. Она слишком велика. Путнику все время приходится иметь дело с растительной стихией. Много тайн хранит в себе тайга
и ревниво оберегает их от человека. Она кажется угрюмой
и молчаливой… Таково первое впечатление. Но кому случалось поближе с ней познакомиться, тот скоро привыкает к ней
и тоскует,
если долго не видит леса. Мертвой тайга кажется только снаружи, на самом деле она полна жизни. Мы с Дерсу шли не торопясь
и наблюдали птиц.
Поэтому,
если ветер начинает свежеть, они спешат сняться с якоря
и уйти подальше от берега.
По словам китайцев, раньше кабанов было значительно меньше. Они расплодились в последние 10 лет,
и,
если бы их не уничтожали тигры, они заполонили бы всю тайгу.
На другой день, 7 сентября, мы продолжали наше путешествие. От китайского охотничьего балагана шли 2 тропы: одна — вниз, по реке Синанце, а другая — вправо, по реке Аохобе (по-удэгейски — Эhе, что значит — черт).
Если бы я пошел по Синанце, то вышел бы прямо к заливу Джигит. Тогда побережье моря между реками Тютихе
и Иодзыхе осталось бы неосмотренным.
Если смотреть на долину со стороны моря, то она кажется очень короткой. Когда-то это был глубокий морской залив,
и устье Аохобе находилось там, где суживается долина. Шаг за шагом отходило море
и уступало место суше. Но самое интересное в долине — это сама река. В 5 км от моря она иссякает
и течет под камнями. Только во время дождей вода выступает на дневную поверхность
и тогда идет очень стремительно.
На рассвете раньше всех проснулся Дерсу. Затем встал я, а потом
и другие. Солнце только что взошло
и своими лучами едва озарило верхушки гор. Как раз против нашего бивака, в 200 шагах, бродил еще один медведь. Он все время топтался на одном месте. Вероятно, он долго еще ходил бы здесь,
если бы его не спугнул Мурзин. Казак взял винтовку
и выстрелил.
Со словами Дерсу нельзя было не согласиться. У себя на родине китайцы уничтожили все живое. У них в стране остались только вороны, собаки
и крысы. Даже в море, вблизи берегов, они уничтожили всех трепангов, крабов, моллюсков
и всю морскую капусту. Богатый зверем
и лесами Приамурский край ожидает та же участь,
если своевременно не будут приняты меры к борьбе с хищничеством китайцев.
Дерсу полагал, что будет лучше,
если мы оставим тропу
и пойдем горами.
Во всем районе, от Кусуна до залива Ольги, Чжан Бао считался самой авторитетной личностью. Китайцы
и тазы обращались к нему за советами,
и,
если где-нибудь надо было примирить 2 непримиримых врагов, китайцы опять-таки обращались к Чжан Бао. Он часто заступался за обиженных,
и на этой почве у него было много врагов. Особенную ненависть он питал к хунхузам
и своими преследованиями навел на них такой страх, что далее реки Иодзыхе они заходить не решались.