Неточные совпадения
Если мы взглянем на этнографическую карту Уссурийского края и отыщем на ней гольдов, то увидим, что туземцы
эти распределились узкой полосой по долине реки Уссури
до устья Даубихе. Часть гольдов обитала ранее по реке Улахе и ее притокам. Нас интересуют именно
эти последние.
Путешествуя с Дерсу и приглядываясь к его приемам, я неоднократно поражался,
до какой степени были развиты в нем
эти способности.
Стало ясно, что к вечеру нам не дойти
до него, а если бы мы и дошли, то рисковали заночевать без воды, потому что в
это время года горные ключи в истоках почти совсем иссякают.
С первого же взгляда я узнал маньчжурскую пантеру, называемую местными жителями барсом.
Этот великолепный представитель кошачьих был из числа крупных. Длина его тела от носа
до корня хвоста равнялась 1,4 м. Шкура пантеры, ржаво-желтая по бокам и на спине и белая на брюхе, была покрыта черными пятнами, причем пятна
эти располагались рядами, как полосы у тигра. С боков, на лапах и на голове они были сплошные и мелкие, а на шее, спине и хвосте — крупные, кольцевые.
Потом я стал его расспрашивать о том месте, где мы находимся. Он сказал, что
это истоки реки Лефу и что завтра мы дойдем
до первого жилища звероловов.
Близ земледельческих фанз река Лефу делает небольшую излучину, чему причиной является отрог, выдвинувшийся из южного массива. Затем она склоняется к югу и, обогнув гору Тудинзу, опять поворачивает к северо-востоку, какое направление и сохраняет уже
до самого своего впадения в озеро Ханка. Как раз против Тудинзы река Лефу принимает в себя еще один приток — реку Отрадную. По
этой последней идет вьючная тропа на Майхе.
Мы стали ждать. Вскоре я опять увидел пятно. Оно возросло
до больших размеров. Теперь я мог рассмотреть его составные части.
Это были какие-то живые существа, постоянно передвигающиеся с места на место.
В
это время стрелки дошли
до перекрестка дорог и, не зная, куда идти, дали 2 выстрела.
В
этот день мы немного не дошли
до деревни Ляличи [Основана в 1885 году.] и заночевали в 6 км от нее.
Чем ближе я присматривался к
этому человеку, тем больше он мне нравился. С каждым днем я открывал в нем новые достоинства. Раньше я думал, что эгоизм особенно свойствен дикому человеку, а чувство гуманности, человеколюбия и внимания к чужому интересу присуще только европейцам. Не ошибся ли я? Под
эти мысли я опять задремал и проспал
до утра.
К полудню мы доехали еще
до одной возвышенности, расположенной на самом берегу реки, с левой стороны. Сопка
эта высотою 120–140 м покрыта редколесьем из дуба, березы, липы, клена, ореха и акаций. Отсюда шла тропинка, вероятно, к селу Вознесенскому, находящемуся западнее, километрах в двенадцати.
Главными представителями
этих трав будут: тростники высотой
до 3 метров, вейник — 1,5 м, полынь — 2 м и др. Из древесных пород, растущих по берегам проток, можно отметить кустарниковую лозу, осину, белую березу, ольху и др.
В нижнем течении Лефу принимает в себя с правой стороны два небольших притока: Монастырку и Черниговку. Множество проток и длинных слепых рукавов идет перпендикулярно к реке, наискось и параллельно ей и образует весьма сложную водную систему. На 8 км ниже Монастырки горы подходят к Лефу и оканчиваются здесь безымянной сопкой в 290 м высоты. У подножия ее расположилась деревня Халкидон.
Это было последнее в здешних местах селение. Дальше к северу
до самого озера Ханка жилых мест не было.
Я невольно обратил внимание на окна. Они были с двойными рамами в 4 стекла. Пространство же между ними почти
до половины нижних стекол было заполнено чем-то серовато-желтоватым. Сначала я думал, что
это опилки, и спросил хозяйку, зачем их туда насыпали.
Этот залив длиной от 6
до 8 и шириной около 1 км.
Вечером у всех было много свободного времени. Мы сидели у костра, пили чай и разговаривали между собой. Сухие дрова горели ярким пламенем. Камыши качались и шумели, и от
этого шума ветер казался сильнее, чем он был на самом деле. На небе лежала мгла, и сквозь нее чуть-чуть виднелись только крупные звезды. С озера
до нас доносился шум прибоя. К утру небо покрылось слоистыми облаками. Теперь ветер дул с северо-запада. Погода немного ухудшилась, но не настолько, чтобы помешать нашей экскурсии.
Теперь необходимо сказать несколько слов о том, как был организован вьючный обоз экспедиции. В отряде было 12 лошадей. Очень важно, чтобы люди изучили коней и чтобы лошади, в свою очередь, привыкли к людям. Заблаговременно надо познакомить стрелков с уходом за лошадью, познакомить с седловкой и с конским снаряжением, надо приучить лошадей к носке вьюков и т.д. Для
этого команда собрана была за 30 дней
до похода.
Я думаю,
это можно объяснить так: пока река течет в горах, она может уклоняться в сторону только
до известных пределов.
Пойманный заяц был маленький, серо-бурого цвета. Такую окраску он сохраняет все время — и летом и зимой. Областью распространения
этого зайца в Приамурье является долина реки Уссури с притоками и побережье моря
до мыса Белкина. Кроме
этого зайца, в Уссурийском крае водится еще заяц-беляк и черный заяц — вид,
до сих пор еще не описанный. Он совершенно черного цвета и встречается редко. Быть может,
это просто отклонение зайца-беляка. Ведь есть же черно-бурые лисицы, черные волки, даже черные зайцы-русаки.
Гольды рассказывают, что уссурийский уж вообще большой охотник
до пернатых. По их словам, он высоко взбирается на деревья и нападает на птиц в то время, когда они сидят в гнездах. В особенности
это ему удается в том случае, если гнездо находится в дупле.
Это понятно. Но как он ухитрился поймать такую птицу, которая бегает и летает, и как он мог проглотить кулика, длинный клюв которого, казалось бы, должен служить ему большой помехой?
Обыкновенно такие ливни непродолжительны, но в Уссурийском крае бывает иначе. Часто именно затяжные дожди начинаются грозой. Та к было и теперь. Гроза прошла, но солнце не появлялось. Кругом, вплоть
до самого горизонта, небо покрылось слоистыми тучами, сыпавшими на землю мелкий и частый дождь. Торопиться теперь к фанзам не имело смысла.
Это поняли и люди и лошади.
Паначев рассказывал, что расстояние от Загорной
до Кокшаровки он налегке проходил в один день. Правда, один день он считал от рассвета
до сумерек. А так как мы шли с вьюками довольно медленно, то рассчитывали
этот путь сделать в 2 суток, с одной только ночевкой в лесу.
Это были настоящие лесные великаны от 20
до 30 м высоты и от 2
до 3 м в обхвате.
Запасшись
этим средством, мы шли вперед
до тех пор, пока солнце совсем не скрылось за горизонтом. Паначев тотчас же пошел на разведку. Было уже совсем темно, когда он возвратился на бивак и сообщил, что с горы видел долину Улахе и что завтра к полудню мы выйдем из леса. Люди ободрились, стали шутить и смеяться.
К полудню отряд наш дошел
до того места, где долина делает крутой поворот на север. Пройдя в
этом направлении 3 км, она снова поворачивает к востоку.
Наконец мне наскучило сидеть на одном месте: я решил повернуть назад и идти навстречу своему отряду. В
это время
до слуха моего донесся какой-то шорох. Слышно было, как кто-то осторожно шел по чаще. «Должно быть, зверь», — подумал я и приготовил винтовку. Шорох приближался.
На предложение проводить нас
до Сихотэ-Алиня он отказался на том основании, что если китайцы узнают об
этом, то убьют его.
Он так обрадовался
этому подарку, что стал петь и плясать и затем заявил, что укажет нам дорогу
до следующей фанзы, где живут 2 зверобойщика-китайца.
Дойдя
до места, старик опустился на колени, сложил руки ладонями вместе, приложил их ко лбу и дважды сделал земной поклон. Он что-то говорил про себя, вероятно, молился. Затем он встал, опять приложил руки к голове и после
этого принялся за работу. Молодой китаец в
это время развешивал на дереве красные тряпицы с иероглифическими письменами.
К сумеркам мы дошли
до водораздела. Люди сильно проголодались, лошади тоже нуждались в отдыхе. Целый день они шли без корма и без привалов. Поблизости бивака нигде травы не было. Кони так устали, что, когда с них сняли вьюки, они легли на землю. Никто не узнал бы в них тех откормленных и крепких лошадей, с которыми мы вышли со станции Шмаковка. Теперь
это были исхудалые животные, измученные бескормицей и гнусом.
На следующий день, 17 июня, мы расстались со стариком. Я подарил ему свой охотничий нож, а А.И. Мерзляков — кожаную сумочку. Теперь топоры нам были уже не нужны. От зверовой фанзы вниз по реке шла тропинка. Чем дальше, тем она становилась лучше. Наконец мы дошли
до того места, где река Синь-Квандагоу сливается с Тудагоу.
Эта последняя течет в широтном направлении, под острым углом к Сихотэ-Алиню. Она значительно больше Синь-Квандагоу и по справедливости могла бы присвоить себе название Вай-Фудзина.
Животные
эти относятся к антилопам, имеют размеры: в длину около 2 м и в высоту
до 0,8 м.
Общее направление реки Вай-Фудзина юго-восточное. В одном месте она делает излом к югу, но затем выпрямляется вновь и уже сохраняет
это направление
до самого моря. На западе ясно виднелся Сихотэ-Алинь. Я ожидал увидеть громаду гор и причудливые острые вершины, но передо мной был ровный хребет с плоским гребнем и постепенным переходом от куполообразных вершин к широким седловинам. Время и вода сделали свое дело.
Китаец говорил, что если мы будем идти целый день, то к вечеру дойдем
до земледельческих фанз. Действительно, в сумерки мы дошли
до устья Эрлдагоу (вторая большая падь).
Это чрезвычайно порожистая и быстрая река. Она течет с юго-запада к северо-востоку и на пути своем прорезает мощные порфировые пласты. Некоторые из порогов ее имеют вид настоящих водопадов. Окрестные горы слагаются из роговика и кварцита. Отсюда
до моря около 78 км.
Вчера мы
до того были утомлены, что далее не осмотрелись как следует, было не
до наблюдений. Только сегодня, после сытного завтрака, я решил сделать прогулку по окрестностям. В средней части долина реки Аввакумовки шириной около 0,5 км. С правой стороны ее тянутся двойные террасы, с левой — скалистые сопки, состоящие из трахитов, конгломератов и брекчий. Около террас можно видеть длинное болото.
Это место, где раньше проходила река. Во время какого-то большого наводнения она проложила себе новое русло.
Беседы наши затянулись.
Это было так интересно, что мы готовы были слушать
до утра. В полночь крестьяне стали расходиться по своим домам.
Образование
этих осыпей можно проследить с момента появления трещины в скалах
до рассыпания их на мелкие обломки.
В
это время в лесу раздался какой-то шорох. Собаки подняли головы и насторожили уши. Я встал на ноги. Край палатки приходился мне как раз
до подбородка. В лесу было тихо, и ничего подозрительного я не заметил. Мы сели ужинать. Вскоре опять повторился тот же шум, но сильнее и дальше в стороне. Тогда мы стали смотреть втроем, но в лесу, как нарочно, снова воцарилась тишина.
Это повторилось несколько раз кряду.
В горах расстояния очень обманчивы. Мы шли целый день, а горный хребет, служащий водоразделом между реками Сандагоу и Сыдагоу, как будто тоже удалялся от нас. Мне очень хотелось дойти
до него, но вскоре я увидел, что сегодня нам
это сделать не удастся. День приближался к концу; солнце стояло почти у самого горизонта. Нагретые за день камни сильно излучали теплоту. Только свежий ветер мог принести прохладу.
Днем, когда пригреет солнце,
эта влага начинает испаряться
до полного насыщения воздуха.
За ночь погода испортилась. Утро грозило дождем. Мы спешно собрали свои манатки и к полудню дошли
до утеса, около которого Кашлев караулил тигров. Место
это представляет собою теснину между скалой и глубокой протокой, не замерзающей далее зимою. Здесь постоянно ходят полосатые хищники, выслеживающие кабанов, а за ними в свою очередь охотится Кашлев.
Утром на следующий день я пошел осматривать пещеры в известковых горах с правой стороны Арзамасовки против устья реки Угловой. Их две: одна вверху на горе, прямая, похожая на шахту, длина ее около 100 м, высота от 2,4
до 3,6 м, другая пещера находится внизу на склоне горы. Она спускается вниз колодцем на 12 м, затем идет наклонно под углом 10°. Раньше
это было русло подземной реки.
Отсюда Арзамасовка поворачивает к югу и сохраняет
это направление
до конца.
Я решил идти по ней всю ночь
до рассвета, но сделать
это было не так-то легко.
Подкрепив силы чаем с хлебом, часов в 11 утра мы пошли вверх по реке Сальной. По
этой речке можно дойти
до хребта Сихотэ-Алинь. Здесь он ближе всего подходит к морю. Со стороны Арзамасовки подъем на него крутой, а с западной стороны — пологий. Весь хребет покрыт густым смешанным лесом. Перевал будет на реке Ли-Фудзин, по которой мы вышли с реки Улахе к заливу Ольги.
Ориентировочным пунктом может служить здесь высокая скалистая сопка, называемая старожилами-крестьянами Петуший гребень. Гора
эта входит в состав водораздела между реками Тапоузой и Хулуаем. Подъем на перевал в истоках Хулуая длинный и пологий, но спуск к Тапоузе крутой. Кроме
этой сопки, есть еще другая гора — Зарод; в ней находится Макрушинская пещера — самая большая, самая интересная и
до сих пор еще не прослеженная
до конца.
Этот проход длиной
до 50 м, после чего исследователь вступает в широкий коридор, который приводит его во второй зал снежной белизны.
Расспросив китайцев о дорогах, я наметил себе маршрут вверх по реке Тадушу, через хребет Сихотэ-Алинь, в бассейн реки Ли-Фудзина и оттуда на реку Ното. Затем я полагал по
этой последней опять подняться
до Сихотэ-Алиня и попытаться выйти на реку Тютихе. Если бы
это мне не удалось, то я мог бы вернуться на Тадушу, где и дождаться прихода Г.И. Гранатмана.
Длина всей реки 68 км. Протекает она по типичной денудационной долине, которая как бы слагается из ряда обширных котловин. Особенно
это заметно около ее притоков. В долине Тадушу сильно развиты речные террасы. Они тянутся все время то с одной, то с другой стороны почти
до самых истоков.
Бурелом
этот плывет по реке
до тех пор, пока не застрянет где-нибудь в протоке.