Неточные совпадения
Когда все смолкло, Маха направил лодку к
тому месту, где был изюбр, но
там оказалось мелко.
Но вот и сам Тумнин! Удэхейцы называют его Томди, а орочи — Тумни (к последнему названию прибавили букву «н»). Большая величественная река спокойно текла к морю. Левый берег ее нагорный, правый — частью низменный и поемный и слагается из невысоких террас. Кое-где виднелись небольшие островки, поросшие древесной растительностью. Они отражались в воде, как в зеркале, до мельчайших подробностей, словно
там, под водою, был другой мир, такой же реальный, как и
тот, в котором мы обитали.
Он медленно плыл по воздуху, приноравливаясь к топографии места,
то опускаясь
там, где были на земле углубления и где ниже была растительность,
то поднимаясь кверху
там, где повышалась почва и выше росли кустарники, и в
то же время он всячески избегал соприкосновения с ветвями деревьев, с травой и старательно обходил каждый сучок, каждую веточку и былинку.
Так как он дует с материка,
то под защитой береговых обрывов море сравнительно спокойно, но зато около устьев рек,
там, где долины совпадают с направлением ветра, порывы его бывают так сильны, что приходится выжидать затишья иногда двое и трое суток подряд.
По распадкам между отрогами сбегает к морю несколько горных ручьев; наибольший из них называется Тахала. Река Ботчи была недалеко.
Там, где она впадает в море, береговая линия немного вдается в сушу, и если бы не мыс Крестовоздвиженский,
то никакой здесь бухты не было бы совсем. Это небольшое углубление берега носит название бухты Гроссевича.
Между
тем через китайцев, скупщиков мехов, стали распространяться слухи о
том, что на реке Ботчи у удэхейцев живет один русский. Слухи эти дошли до Владивостока, потом пробрались и в Иркутск, а
там решили, что это не кто иной, как Гроссевич, и что он находится в плену у удэхейцев.
Наша тропа шла некоторое время по хребту. Она все время кружила, обходя колодник
то с одной,
то с другой стороны. Мы иногда теряли ее, но потом снова находили
там, где меньше было травы.
Интересное явление: в
то время как кругом небо имело густую синюю окраску, на западе оно было бледно-зеленым и точно светилось. Я понял.
Там, в горах, выпал снег. Отраженные от него солнечные лучи освещали небо.
Все дерево было оголено от коры, и, кроме
того, по стволу, на равном расстоянии друг от друга, до самой вершины правильными кольцевыми вырезами в два сантиметра глубиной была снята древесина, а на комле, как раз
там, где главный ствол разделялся на четыре ветви, были еще вырезаны четыре человеческих лица.
По словам удэхейцев,
там много всякого зверья, в
том числе и тигров.
Если он понес собаку к логовищу,
то мы застанем его
там, а если он бросит свою добычу и убежит,
то мы насторожим ружья около тополя, затем возвратимся и будем ждать результатов.
Тогда мы вчетвером отправились на
то место, где только что стоял тигр, и
там на льду за колодником увидели наполовину съеденную собаку.
Там есть солонцы, где всегда держится много сохатых, ниже есть пещера, откуда выходят горячие пары, есть и водопад, но места
те запретны, так как
там хозяйничает Буйнь Ацзани.
Неточные совпадения
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит не шутя // И предается безусловно // Любви, как милое дитя. // Не говорит она: отложим — // Любви мы цену
тем умножим, // Вернее в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой,
там недоуменьем // Измучим сердце, а потом // Ревнивым оживим огнем; // А
то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что
там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, //
Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В
то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в
том, // Что степь нагая
там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Татьяна
то вздохнет,
то охнет; // Письмо дрожит в ее руке; // Облатка розовая сохнет // На воспаленном языке. // К плечу головушкой склонилась. // Сорочка легкая спустилась // С ее прелестного плеча… // Но вот уж лунного луча // Сиянье гаснет.
Там долина // Сквозь пар яснеет.
Там поток // Засеребрился;
там рожок // Пастуший будит селянина. // Вот утро: встали все давно, // Моей Татьяне всё равно.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А
то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а
там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —