В школе мои спутники давно уже спали. Я пробрался на свое место, но не мог уснуть. Меня беспокоили сведения, сообщенные гольдами. Они знали только стойбища своих сородичей и ничего не могли сообщить об удэхейцах, а также не знали, в бассейн какой реки мы попадем после перевала через Сихотэ-Алинь и скоро ли найдем туземцев
по ту сторону водораздела. Наконец усталость начала брать свое, мысли стали путаться, и я незаметно погрузился в сон.
Неточные совпадения
Гольдская фанза
по внешнему виду похожа на китайскую. Это четырехугольная постройка с двускатной крышей. Остов ее состоит из столбов, пространство между ними, кроме
тех мест, которые предназначены для окон и дверей, заполнено ивовыми прутьями и с обеих
сторон обмазано глиной. Крыша тростниковая, а чтобы траву не сорвало ветром, нижние слои ее также обмазаны глиной, верхние прижаты жердями.
Как и у всех горных рек, фарватер проходит
то у одного берега,
то у другого, вследствие чего и отмели располагаются
по сторонам реки в шахматном порядке.
Со
стороны высохшего водоема по-прежнему неслись
те же тоскливые мелодичные крики, а на другом берегу дружным хором им вторили лягушки.
Громадное количество воды, выносимое обоими протоками, не могло вместиться в русло реки. Ее вздымало кверху большим пузырем, который все время перемещался и подходил
то к одному,
то к другому берегу реки. Вода точно кипела и находилась в быстром вращательном движении, разбрасывая
по сторонам белую пену.
По-видимому, трясогузка или поймала насекомое, или испугалась меня, потому что вдруг бросилась в
сторону и полетела вдоль берега,
то снижаясь к воде,
то снова поднимаясь кверху.
Вечером я опять почувствовал себя плохо и вышел из дома пройтись
по берегу реки. На небе не было ни звезд, ни луны, дул ветер с моря, начинал накрапывать дождь. На
той стороне реки горел костер, и свет его ярко отражался в черной, как смоль, воде.
Среди плавника попадались и кости кита: огромные челюсти, ребра и массивные позвонки весом
по 15–16 килограммов каждый. Чжан-Бао взял один из обломков в руку. К нему поспешно подошел Карпушка и стал просить не трогать костей на песке. Не понимая, в чем дело, китаец бросил ребро в
сторону. Ороч поспешно поднял его и бережно положил на прежнее место, старательно придав ему
то положение, в котором оно находилось ранее.
Одна из нерп вынырнула так близко от лодки, что гребцы едва не задели ее веслом
по голове. Она сильно испугалась и поспешно погрузилась в воду. Глегола схватил ружье и выстрелил в
то место, где только что была голова животного. Пуля булькнула и вспенила воду. Через минуты две-три нерпа снова появилась, но уже дальше от лодки. Она с недоумением глядела в нашу
сторону и, казалось, не понимала, в чем дело. Снова выстрел и снова промах. На этот раз нерпа исчезла совсем. Она поняла об угрожающей ей опасности.
Наша тропа шла некоторое время
по хребту. Она все время кружила, обходя колодник
то с одной,
то с другой
стороны. Мы иногда теряли ее, но потом снова находили там, где меньше было травы.
Если отсюда итти вниз
по течению,
то с левой
стороны будут слагающиеся из метаморфизованных песчаников возвышенности Уаля Селини, протока Ундека и местности Улени и Си, затем две речки Окчжа и Чжадо.
Сопровождавшие нас удэхейцы расположились в балагане, а мы — в своем шатре. Мне хотелось определить географические координаты устья ключика Сололи, но так как небо было не совсем чистое,
то я решил совершить еще одну экскурсию
по реке Самарге. Истоки ее находятся в высоком горном узле, откуда берут начало реки Анюй, Копи, Хор и Самарга, текущие в разные
стороны от Сихотэ-Алиня. Таким образом, с Самарги можно выйти на Уссури, Амур и обратно к морю.
Следы шли вдоль
по рытвинам и каналам в
ту и другую
сторону, шли поперек, делали круги и возвращались обратно.
Скоро мы выбрались на протоку, но
по ошибке пошли не в
ту сторону и вышли на Анюй на полкилометра выше
того места, где мы расположились биваком.
Все большие притоки Анюя находятся в верхнем его течении. Если итти вверх
по течению,
то первой рекой, впадающей в него с левой
стороны, как мы уже знаем, будет река Тормасунь, потом в двух днях пути от нее — река Гобилли. Затем в половине дня расстояния с левой же
стороны две реки — Малая и Большая Поди, а за ними в четырех километрах — река Дынми.
По ней я и наметил путь на реку Допи, впадающую в бухту Андреева.
В
тех случаях, когда их нельзя было обойти
стороною, мы выстраивались в одну шеренгу и
по данному сигналу все разом бросались вперед.
Река Копи протекает
по долине поречного прорыва. Горы
то вплотную подходят к реке с
той и с другой
стороны одновременно,
то удаляются от нее так, что их за лесом совсем не видно. Теперь вместо глинистых сланцев и песчаников на сцену стали выступать массивно-кристаллические породы: гранофир, эпидотизированный и кварцевый порфир и т. п.
И опять по обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в руке, пешеход в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и
по ту сторону и по другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван — в старину: большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны как мухи и горизонт без конца…
Неточные совпадения
Едва только ушел назад город, как уже пошли писать,
по нашему обычаю, чушь и дичь
по обеим
сторонам дороги: кочки, ельник, низенькие жидкие кусты молодых сосен, обгорелые стволы старых, дикий вереск и
тому подобный вздор.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только
по воскресным дням, — а в
тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку
то с одной,
то с другой
стороны трактирным слугою, и сел в бричку.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и
ту же реку, оставляя ее
то вправо,
то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла
по ровной возвышенности с одной
стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же
стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку
по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
То направлял он прогулку свою
по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин,
по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила
по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на
ту или другую
сторону.
Иногда, глядя с крыльца на двор и на пруд, говорил он о
том, как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный ход или чрез пруд выстроить каменный мост, на котором бы были
по обеим
сторонам лавки, и чтобы в них сидели купцы и продавали разные мелкие товары, нужные для крестьян.