Неточные совпадения
В полдень 23 июня 1908 года наш небольшой отряд перебрался на пароход. Легко и отрадно стало на душе.
Все городские недомогания сброшены, беганье по канцелярии кончено. Завтра в
путь. В сумерки мои спутники отправились в город в последний раз навестить своих знакомых, а я с друзьями, пришедшими проводить меня, остался на пароходе. Мы сели на палубе и стали любоваться вечерним закатом, зарево которого отражалось на обширной водной поверхности при слиянии Амура с Уссури.
В другом месте
путь нам преградил во
всю ширину реки водопад в метр вышиною.
Все понимали серьезность положения: обратный
путь отрезан; на Гобилли не было ни лодок, ни людей.
Часов в десять утра мы вошли в лодки и тронулись в
путь. Главным старшиной и руководителем был Антон Сагды. Я удивился той дисциплине, которая царила в отряде.
Все его распоряжения молодые орочи исполняли быстро; они работали молча, проворно, не было ни споров, ни пререканий. Таков закон у
всех мореходов. Только при соблюдении строжайшей дисциплины можно успешно бороться с водной стихией. Сухопутные люди не всегда это понимают.
— А как же! — ответил он. — В вахтенном журнале
все записывается: и погода, и
все, что делается на судне, и какие другие суда встречаются на
пути, и какой курс они держат.
Выстрел, несомненно, всколыхнул бы воздух, который увлек бы за собой шаровую молнию. От соприкосновения с каким-либо предметом она могла беззвучно исчезнуть, но могла и разорваться. Я стоял, как прикованный, и не смел пошевельнуться. Светящийся шар неуклонно двигался
все в одном направлении. Он наискось пересек мою тропу и стал взбираться на пригорок. По
пути он поднялся довольно высоко и прошел над кустом, потом стал опускаться к земле и вслед затем скрылся за возвышенностью.
У другого собаки бегут сперва хорошо, а во второй половине
пути еле волочат ноги, у него же они
всю дорогу бегут ровно.
Взвесив
все за и против, мы решили тогда итти прямо к морю и продолжать
путь по намывной полосе прибоя.
Начало съемки всегда отнимает несколько больше времени, чем производство ее в
пути. Надо выверить шагомер, взять обратный азимут на последний отрезок вчерашнего
пути, надо взять пеленги на видимые высоты и т. д. Когда я кончил проделывать
все манипуляции, я вдруг вспомнил, что забыл на биваке барометр. Ничего не оставалось больше делать, как вернуться. Стрелки и казаки ушли уже порядочно вперед. Я не стал их окликать в надежде, что догоню на первом: же перевале.
Пять дней мы шли по реке Мухеню, следуя
всем ее изгибам, которые удлиняли наш
путь по крайней мере в два или три раза. Во время
пути мы кормили собак два раза в день: немного утром, перед выступлением в поход — сухой рыбой и затем вечером на биваке — жидкой гречневой или чумизной кашей, сваренной с юколой. Сначала они неохотно ели кашицу, и это вынуждало нас прятать от них на деревья наши лыжи, обтянутые кожей, ремни, обувь и прочее имущество, иначе
все это было бы сразу съедено.
В шесть часов утра я, Крылов, Рожков и Глегола отправились в
путь, захватив с собой
все необходимое для настораживания винтовок.
Надо было окружить настороженными ружьями и самое логовище. Эту работу взялся выполнить Крылов с двумя стрелками, а я остался на биваке. Совсем в сумерки они возвратились и сообщили, что на обратном
пути на берегу одной из проток они нашли штабель мороженой рыбы, со
всех четырех сторон оплетенный ивовыми прутьями. Рыба принадлежала, должно быть, удэхейцу Маха Кялондига. Тигр разломал плетенку и лакомился рыбой. Судя по следам, это было сделано вчера ночью.
Ветер и снег, словно сговорившись, с ожесточением набрасывались на
все, что попадалось им на
пути.
Все большие притоки Анюя находятся в верхнем его течении. Если итти вверх по течению, то первой рекой, впадающей в него с левой стороны, как мы уже знаем, будет река Тормасунь, потом в двух днях
пути от нее — река Гобилли. Затем в половине дня расстояния с левой же стороны две реки — Малая и Большая Поди, а за ними в четырех километрах — река Дынми. По ней я и наметил
путь на реку Допи, впадающую в бухту Андреева.
Был уже конец марта. Со дня на день надо было ждать оттепели, а
путь нам предстоял еще длинный. Продовольствие наше тоже быстро иссякало. Надо было торопиться. Мучимый этими сомнениями, я почти
всю ночь не спал и поэтому, как только появились первые признаки рассвета, поднял на ноги
всех своих спутников.
Точно зверь, сорвавшийся с привязи, он бросался на
все, что встречалось ему на
пути.
А куряне славные — // Витязи исправные: // Родились под трубами, // Росли под шеломами, // Выросли как воины, // С конца копья вскормлены. //
Все пути им ведомы, // Все яруги знаемы, // Луки их натянуты, // Колчаны отворены, // Сабли их наточены, // Шеломы позолочены. // Сами скачут по полю волками // И, всегда готовые к борьбе, // Добывают острыми мечами // Князю — славы, почестей — себе!
Неточные совпадения
Так, полдень мой настал, и нужно // Мне в том сознаться, вижу я. // Но так и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! // Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За
все, за
все твои дары; // Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог и в тишине, // Я насладился… и вполне; // Довольно! С ясною душою // Пускаюсь ныне в новый
путь // От жизни прошлой отдохнуть.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со
всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости ели, пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний
путь // Переменил на что-нибудь.
Всех других
путей шире и роскошнее он, озаренный солнцем и освещенный
всю ночь огнями, но мимо его в глухой темноте текли люди.
Еще много
пути предстоит совершить
всему походному экипажу, состоящему из господина средних лет, брички, в которой ездят холостяки, лакея Петрушки, кучера Селифана и тройки коней, уже известных поименно от Заседателя до подлеца чубарого.
— Напротив, тысячи — трудно без греха, а миллионы наживаются легко. Миллионщику нечего прибегать к кривым
путям. Прямой таки дорогой так и ступай,
все бери, что ни лежит перед тобой! Другой не подымет.