Неточные совпадения
Положение получается довольно нелепое. Нахмурившись,
председатель совещается с членом суда налево и хочет говорить; но вспоминает про существование члена суда направо, который все время улыбается, и
спрашивает его согласия. Та же улыбка и кивок головы.
— Свидетельница, молчите, вас не
спрашивают! — строго остановил
председатель. — Вы кончили? А вам что угодно, господин присяжный заседатель? Тоже
спросить?
— Да будто один Михеев! А Пробка Степан, плотник, Милушкин, кирпичник, Телятников Максим, сапожник, — ведь все пошли, всех продал! — А когда
председатель спросил, зачем же они пошли, будучи людьми необходимыми для дому и мастеровыми, Собакевич отвечал, махнувши рукой: — А! так просто, нашла дурь: дай, говорю, продам, да и продал сдуру! — Засим он повесил голову так, как будто сам раскаивался в этом деле, и прибавил: — Вот и седой человек, а до сих пор не набрался ума.
Но быть гласным, рассуждать о том, сколько золотарей нужно и как трубы провести в городе, где я не живу; быть присяжным и судить мужика, укравшего ветчину, и шесть часов слушать всякий вздор, который мелют защитники и прокуроры, и как
председатель спрашивает у моего старика Алешки-дурачка: «признаете ли вы, господин подсудимый, факт похищения ветчины?» — «Ась?»
Подсудимые сидели невозмутимо, очевидно не понимая значения ответов. Опять все сели, и
председатель спросил прокурора, каким наказаниям он полагает подвергнуть подсудимых.
Неточные совпадения
Председатель принял Чичикова в объятия, и комната присутствия огласилась поцелуями;
спросили друг друга о здоровье; оказалось, что у обоих побаливает поясница, что тут же было отнесено к сидячей жизни.
Однако же он поблагодарил
председателя и, обратившись тут же к Собакевичу,
спросил:
Председатель, обратившись к подсудимому,
спросил: не имеет ли он чего заметить по поводу данных показаний?
— Что вы этим хотите сказать? — строго
спросил председатель.
Он был довольно краток, но обстоятелен. Излагались лишь главнейшие причины, почему привлечен такой-то, почему его должно было предать суду, и так далее. Тем не менее он произвел на меня сильное впечатление. Секретарь прочел четко, звучно, отчетливо. Вся эта трагедия как бы вновь появилась пред всеми выпукло, концентрично, освещенная роковым, неумолимым светом. Помню, как сейчас же по прочтении
председатель громко и внушительно
спросил Митю: