Он уже и раньше прибег бы к этому не совсем, впрочем, надежному средству, если бы не некоторое осложняющее обстоятельство: в свои двадцать шесть лет он был девственником, совсем не
знал женщин как таковых и никогда не бывал в публичных домах.
— Ты подумай: мне двадцать шесть лет, на висках у меня уже седина, а я до сих пор… — он запнулся немного, но окончил твердо и даже с надменностью: — Я до сих пор не
знаю женщин. Понимаешь, совсем. И тебя я первую вижу вот так. И скажу правду, мне немного стыдно смотреть на твои голые руки.
Неточные совпадения
Он никогда раньше не бывал в домах терпимости и не
знал, что в каждом хорошо поставленном доме есть одна, даже две такие
женщины: одеты они бывают в черное, как монахини или молодые вдовы, лица у них бледные, без румян и даже строгие; и задача их — давать иллюзию порядочности тем, кто ее ищет.
— А что, миленький? Застрелить меня хочешь, да? Это что у тебя в кармане, — револьвер? Что же, застрели, застрели, посмотрю я, как это ты меня застрелишь. Как же, скажите, пожалуйста, пришел к
женщине, а сам спать лег. Пей, говорит, а я спать буду. Стриженый, бритый, так никто, думает, не
узнает. А в полицию хочешь? В полицию, миленький, хочешь?
—
Женщин не
знал, подлец, да? И это мне смеешь говорить, мне, которую все мужчины… все… Где же у тебя совесть, что же ты со мной делаешь! Живой не дамся, да! А я вот мертвая — понимаешь, подлец, мертвая я. А я вот наплюю в твое лицо… На… живой! На, подлец, на! Иди теперь, иди!
Задыхаясь, уже молча, боролась отчаянно
женщина и старалась укусить хватавшие ее жесткие пальцы. И растерянно, не
зная, как бороться с
женщинами, хватая ее то за волосы, то за обнажившуюся грудь, валил ее на пол белобрысый городовой и отчаянно сопел. А в коридоре уже слышались многочисленные громкие, развязные голоса и звенели шпоры жандарма. И что-то говорил сладкий, задушевный, поющий баритон, точно приближался это оперный певец, точно теперь только начиналась серьезная, настоящая опера.
— Ты сказал, чтобы всё было, как было. Я понимаю, что это значит. Но послушай: мы ровесники, может быть, ты больше числом
знал женщин, чем я. — Улыбка и жесты Серпуховского говорили, что Вронский не должен бояться, что он нежно и осторожно дотронется до больного места. — Но я женат, и поверь, что, узнав одну свою жену (как кто-то писал), которую ты любишь, ты лучше узнаешь всех женщин, чем если бы ты знал их тысячи.
— Некоторую — да; но все-таки было бы гораздо вернее, если б испытание было полнее и многостороннее. Она все-таки не знает по опыту характера отношений, в которые вступает: от этого свадьба для нее все-таки страшный риск. Так для нее; но от этого и для порядочного человека, за которого она выходит, то же. Он вообще может судить, будет ли он доволен: он близко
знает женщин разного характера, он испытал, какой характер лучше для него. Она — нет.
Неточные совпадения
— О, это одна из достойнейших
женщин, каких только я
знаю, — отвечал Чичиков.
Узнавши, где караулилась схваченная
женщина, он явился прямо и вошел таким молодцом и начальником, что часовой сделал ему честь и вытянулся в струнку.
— Ах, как манерна! ах, как манерна! Боже, как манерна! Кто выучил ее, я не
знаю, но я еще не видывала
женщины, в которой бы было столько жеманства.
Вечером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости: как они сладили это дело, не
знаю, — только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата лежала
женщина, у которой руки и ноги были связаны, а голова окутана чадрой.
— Да я вовсе не имею претензии ей нравиться: я просто хочу познакомиться с приятным домом, и было бы очень смешно, если б я имел какие-нибудь надежды… Вот вы, например, другое дело! — вы, победители петербургские: только посмотрите, так
женщины тают… А
знаешь ли, Печорин, что княжна о тебе говорила?