Сняли штофные гардины и занавес, сняли с подушек атласные и кисейные наволочки с широкими кружевами, всё это уложили и отправили в Уфу; напекли и нажарили разных подорожников; привезли того же отца Василья и отслужили молебен «о путешествующих».
Ровно в шесть часов вечера приехал добродушный немец в Голубиную Солободку, к знакомому домику; не встретив никого в передней, в зале и гостиной, он хотел войти в спальню, но дверь была заперта; он постучался, дверь отперла Катерина Алексевна; Андрей Михайлыч вошел и остановился от изумления: пол был устлан коврами; окна завешены зелеными шелковыми гардинами; над двуспальною кроватью висел парадный штофный занавес; в углу горела свечка, заставленная книгою; Софья Николавна лежала в постели, на подушках в парадных же наволочках, одетая в щегольской, утренний широкий капот; лицо ее было свежо, глаза блистали удовольствием.
«Полно, варварка, проказничать со мной; я старый воробей, меня не обманешь, — сказал он, смеясь, — вставай-ка, я новые карточки привез, — и подойдя к постели и подсунув карты под подушку, он прибавил: — вот на зубок новорожденному!» — «Друг мой, Андрей Михайлыч, — говорила Софья Николавна, — ей-богу, я родила: вот мой сын…» На большой пуховой подушке, тоже в щегольской наволочке, под кисейным, на розовом атласе, одеяльцем в самом деле лежал новорожденный, крепкий мальчик; возле кровати стояла бабушка-повитушка, Алена Максимовна.
Выдержки из русской классики со словом «наволочка»
Сама она несколько раз ходила в свой нумер, не обращая внимания на проходивших ей навстречу господ, доставала и приносила простыни, наволочки, полотенцы, рубашки.
Почесал свою густую, волнистую шевелюру, чёрным углём выделявшуюся на белой наволочке и сладко потянулся, напрягая мышцы под тонкой и лёгкой летней ночной рубашкой с короткими, украшенными голубым кантиком, рукавами.
Почесал свою густую, волнистую шевелюру, чёрным углём выделявшуюся на белой наволочке и сладко потянулся, напрягая мышцы под тонкой и лёгкой летней ночной рубашкой с короткими, украшенными голубым кантиком, рукавами.
Присел на её краешек, напряжённо вглядываясь в бледное измождённое лицо императора, которое по цвету почти сливалось с белоснежными наволочками.
Лицо её было белее, чем белая шёлковая наволочка на её подушке.
