Неточные совпадения
Удар сокола с такой высоты, что едва можно разглядеть его, как темное пятнышко, стоящее
в небе, бывает иногда очень косвенный (диагональный), и сокол может свалиться с добычей даже за полверсты и более, и потому надобно скакать туда, чтоб немедленно отыскать его, пока он не успел наесться и сделаться негодным к продолжению охоты; при травле же гусей поспешность еще необходимее: когда сокол вышибет одного гуся из стаи — иногда повторенным ударом, если первый
окажется недостаточным, — и опустится на него или свалится с ним на землю, то вся стая гусей бросится на помощь погибающему товарищу, и если охотник не подоспеет, то гуси своими крыльями и носами не только изуродуют сокола, но даже забьют до смерти.
Неточные совпадения
Часов
в 8 вечера на западе начала сверкать молния, и послышался отдаленный гром.
Небо при этом освещении казалось иллюминованным. Ясно и отчетливо было видно каждое отдельное облачко. Иногда молнии вспыхивали
в одном месте, и мгновенно получались электрические разряды где-нибудь
в другой стороне. Потом все опять погружалось
в глубокий мрак. Стрелки начали было ставить палатки и прикрывать брезентами седла, но тревога
оказалась напрасной. Гроза прошла стороной. Вечером зарницы долго еще играли на горизонте.
В лице Марии природа, «земля»,
оказалась достойной принять
небо, соединиться с ним нераздельно и неслиянно
в Богочеловеке.
Как ярый гром из тихого ясного
неба грянули эти слова над Марком Данилычем. Сразу слова не мог сказать. Встрепенулось было сердце радостью при вести, что давно оплаканный и позабытый уж брат
оказался в живых, мелькнула
в памяти и тесная дружба и беззаветная любовь к нему во дни молодости, но тотчас же налетела хмарая мрачная дума: «Половину достатков придется отдать!.. Дунюшку обездолить!.. Врет Корней!»
Васильев и Линская были украшением всего персонала петербургского"Однодворца". Остальное все
оказалось весьма и весьма посредственным. От исполнения тех же ролей
в Москве это отстояло, как
небо от земли.
Конечно, эта ласка и «жаль» относилась большей частью к юнкерам первой роты, которые
оказывались и ростом поприметнее и наружностью покраше. Но командир ее Алкалаев почему-то вознегодовал и вскипел. Неизвестно, что нашел он предосудительного
в свободном ласковом обращении веселых юнкеров и развязных крестьянок на открытом воздухе, под пылающим
небом: нарушение ли какого-нибудь параграфа военного устава или порчу моральных устоев? Но он защетинился и забубнил: