Неточные совпадения
Причину этого, по
моему мнению, надобно искать в несоразмерности казенника
с стенками ружейного ствола.
Мало этого: по нескольку раз в день бегали они в сарай к
моим охотничьим дрожкам, в конюшню к лошадям и кучеру, всех обнюхивая
с печальным визгом и в то же время вертя хвостом в знак ласки.
[Печатая
мою третьим изданием, я должен
с благодарностью сказать, что не обманулся в надежде на сочувствие охотников и вообще всех образованных людей.
Это мнение охотничье и народное, но один почтенный профессор, почтивший
мою своими замечаниями, объясняет блеяние дикого барашка следующим образом: «Бекас, бросаясь стремительно вниз
с распущенными крыльями, не производит ими никаких размахов.
Охотники любят стрелять дичь всех разрядов, дорожа иногда тою или другою, смотря по редкости, надобности и времени, но предпочитают всем остальным породам дичь болотную, и
с нее начинаю я
мои записки.
Самые блистательные охотничьи выстрелы, по-моему, бывают в бекаса, когда он играет вверху, не боясь присутствия охотника, потому что, завидя его, сейчас поднимется высоко. Бекасиной дробью редкое ружье может достать его. Это были
мои любимые выстрелы, и в этом случае я употреблял
с успехом дробь 7-го нумера, которая, будучи покрупнее, летит дальше и бьет крепче.
Притом надобно признаться, что красивая, бесконечно разнообразная, всегда неправильная пестрота перьев весенних петушков,
с их чудными гривами, блестящими на солнце золотистым глянцем всех цветов: желтого, красноватого, вишневого и всего чаще зеленого, также привлекали
мое внимание и даже возбуждали любопытство, не попадется ли курахтан, еще не виданный мною?
Один раз в
моей жизни видел я в Оренбургской губернии пару куликов величиною
с болотного кулика, похожих на него и статями, но почти белых пером.
Ружье сильно потянуло, следовательно выстрел не мог быть верен; но обе птицы упали; [К удивлению
моему, это случалось со мной несколько раз, равно как и
с другими охотниками.
Конечно, только охотник, принявший в соображение дальность меры, расстояние между летевшими птицами, несоразмерную
с их величиною крупноту дроби, неверность выстрела, невероятно счастливый разнос дроби и редкость добычи, — может вообразить
мою тогдашнюю безумную радость. Желаю каждому страстному охотнику, возвращаясь домой, так удачно разрядить свое ружье!
Я никогда не нахаживал погоныша
с детьми, но один раз
моя собака поймала его, сидящего на гнезде, и нисколько не измяла.
Желтые, бурые водяные бугры
с белыми гребнями и потопляемые, как щепки, суда — живы в
моей памяти.
Укрывательство же утки от селезня, его преследованье, отыскиванье, гнев, наказанье за побег и за то, если утка не хочет лететь
с ним в другие места или отказывает ему в совокуплении, — разоренные и растасканные гнезда, разбитые яйца, мертвых утят около них, — все это я видел собственными
моими глазами не один раз.
Чирки
с весны парами, а потом и в одиночку попадаются охотникам везде, где только есть вода, в продолжение всего лета, но они особенно любят маленькие речки, озерки и лужи, часто в самом селении находящиеся; прилетают даже к русским уткам. В осеннее время иногда сделать очень удачный выстрел в навернувшуюся нечаянно стаю чирят, и мне случилось один раз убить из одного ствола
моего ружья, заряженного рябчиковою дробью, девять чирков.
Это так красноречиво, что ничего прибавлять не нужно и, несмотря на первое апреля, — совершенно верно, ибо
с точностью записано мною в
моих охотничьих записках.
Должно предполагать, что из ружей
с пистонами бить гоголей успешнее, ибо нет искр от огнива, нет вспышки пороха, и выстрел пистонных ружей гораздо быстрее. Поверить это предположение на опыте мне не удалось, но впоследствии я слышал, что
мое мнение совершенно оправдалось на деле.
К собственному
моему удивлению и огорчению, я почти незнаком
с нравами и стрельбой этой первоклассной степной дичи, хотя долго жил в такой губернии, где дрофа в некоторых уездах продолжает водиться довольно изобильно.
Во встречах
моих с тудаками господствовала совершенная неудача, полное охотничье несчастие.
Журавли медленно подвигались прямо на меня, а
мои дрожки продолжали ездить взад и вперед до тех пор, пока вся журавлиная стая не подошла ко мне очень близко. Наконец, я выстрелил: три журавля остались на месте, а четвертый, тяжело раненный, пошел на отлет книзу и упал, версты за полторы, в глухой и болотистой уреме, при соединении реки Боклы
с Насягаем. Я искал его вплоть до вечера и, наконец, нашел
с помощью собаки, но уже мертвого.
Однажды подъезжал я к стрепету, который, не подпустив меня в настоящую меру, поднялся; я ударил его влет на езде, и мне показалось, что он подбит и что, опускаясь книзу, саженях во ста от меня, он упал; не выпуская из глаз этого места, я сейчас побежал к нему, но, не добежав еще до замеченной мною местности, я на что-то споткнулся и едва не упал; невольно взглянул я мельком, за что задела
моя нога, и увидел лежащего стрепета
с окровавленною спиной; я счел его за подстреленного и подумал, что ошибся расстоянием; видя, что птица жива, я проворно схватил ее и поднял.
Я замазал незначительную рану густым дегтем
с колеса
моих дрожек и пустил стрепетиную самку на волю: чрез несколько минут поднялся мнимоподбитый стрепет, не подпустив меня в меру и не дав почуять себя
моей собаке; вероятно, это был самец пущенной мною на волю самки.
Гнездо перепелки свивается на голой земле из сухой травы, предпочтительно в густом ковыле. Гнездо, всегда устланное собственными перышками матки, слишком широко и глубоко для такой небольшой птички; но это необходимо потому, что она кладет до шестнадцати яиц, а многие говорят, что и до двадцати; по
моему мнению, количество яиц доказывает, что перепелки выводят детей один раз в год. Перепелиные яички очень похожи светло-коричневыми крапинками на воробьиные, только
с лишком вдвое их больше и зеленоватее.
Это общий очерк тетерева. Говоря о стрельбе его, я стану говорить подробнее об его нравах, изменяющихся
с переменами времени года, и
мой очерк должен отчасти повториться.
— Крепость к ружью тетеревов растет
с морозами и доходит иногда до такой степени, что приводит в отчаяние охотника; по крайней мере я и другие
мои товарищи испытали это не один раз на себе.
Вот
мое предположение: клинтухи начинают лететь
с севера на юг ранее, чем мы думаем, даже в феврале; но летят по ночам и высоко, как многие породы дичи, почему никто о том не знает; в больших стаях, вероятно, всегда есть усталые и слабые, которые отстают от станиц в продолжение дороги, где случится, и как некуда более деваться, то поселяются до настоящей весны на гумнах: их-то так рано встречают охотники.
Предполагая, что не могли же все вальдшнепы улететь в одну ночь, я бросился
с хорошею собакою обыскивать все родники и ключи, которые не замерзли и не были занесены снегом и где накануне я оставил довольно вальдшнепов; но, бродя целый день, я не нашел ни одного; только подходя уже к дому, в корнях непроходимых кустов, около родникового болотца, подняла
моя неутомимая собака вальдшнепа, которого я и убил: он оказался хворым и до последней крайности исхудалым и, вероятно, на другой бы день замерз.
Последнее происходит, по
моему мнению, от того, что в траве виден только верх белеющей шерсти, которую заяц, обыкновенно сжимаясь в комок на логове, всегда приподнимает: если целить именно в ту крайнюю черту белизны, которая граничит
с воздухом, то заряд ляжет высоко, и случается иногда (случалось и со мною), что дробь выдерет белый пух и осыплет им полукруг около логова, а заяц Убежит.
Он сидел несколько боком ко мне, шевелил ушами и передними лапками, прислушивался к шуму и, по-видимому, меня не замечал; расстояние было недалекое, оба ствола
моего ружья заряжены крупной гусиной дробью, я собрался
с духом, приложился, выстрелил — заяц необычайно пронзительно и жалобно закричал и повалился, как сноп, на землю…
Я убежал, отыскал
моего товарища и вместе
с ним и кучером пришел на то место, где выстрелил в диковинного беляка: убитый наповал, он лежал у пенька, и в самом деле — это было чудо!
Неточные совпадения
Добчинский. При мне-с не имеется, потому что деньги
мои, если изволите знать, положены в приказ общественного призрения.
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться
с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже
мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь,
с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту.
Моя обязанность помогать проезжающим.
Хлестаков. Право, не знаю. Ведь
мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно. Я ему прямо скажу: как хотите, я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь
с мужиками? Теперь не те потребности; душа
моя жаждет просвещения.
Добчинский. Дело очень тонкого свойства-с: старший-то сын
мой, изволите видеть, рожден мною еще до брака.