Неточные совпадения
Дунста особо
не льют, а отсевают из мелких сортов дроби, если кто закажет; да он
совсем и
не нужен: им бить птицу только в самом близком расстоянии.
Старинные немецкие, толстоногие, брылястые собаки, а также испанские двуносые теперь
совсем перевелись или переводятся, да и
не для чего их иметь: последние были вовсе неудобны, потому что высокая трава, особенно осока, беспрестанно резала до крови их нежные, раздвоенные носы.
Смолоду мы точно были
не охотники, а истребители; по отчего дичь год от году переводится в таких местах, где
совсем нет охотников?
Наконец, есть болота зыбкие, которые народ
не совсем верно называет трясинами, ибо они
не трясутся, а зыблются, волнуются под ногами человека, ходенем ходят, как говорит тот же народ.
Тут некогда потянуть, приложиться половчее и взять вернее па цель особенно потому, что весенний, прилетный бекас вылетает неожиданно,
не допуская собаку сделать стойку, а охотника приготовиться; осенью будет
совсем другое дело.
Я полагаю, что остаются те бекасы, которые позднее других вывелись или слабые,
не совсем здоровые.
По крайней мере я ценил его всегда очень высоко и гонялся за ним без устали до тех пор, пока
не убивал или
не терял
совсем из виду, пренебрегая уже куличьим обществом, обыкновенно его окружающим.
Хотя имя его очень ясно и определительно, но
не совсем верно ему дано.
Осеннего пролета лебедей я
не замечал
совсем.
Только совершенная крайность, то есть близко разинутый рот собаки, может заставить старого линючего гуся или
совсем почти оперившегося гусенка, но у которого еще
не подросли правильные перья в крыльях, выскочить на открытую поверхность воды.
Совсем другое бывает, когда охотник как-нибудь убьет утку (хотя он всегда выбирает селезня): селезень
не только будет летать кругом охотника,
не налетая, впрочем, слишком близко, по даже несколько дней сряду станет колотиться около того места, где потерял дружку.
Все старые кряковные утки и даже матки, линяющие позднее, успели перелинять, только селезни перебрались
не совсем и совершенно выцветут
не ближе сентября, что, впрочем,
не мешает им бойко и далеко летать; все утиные выводки поднялись; молодые несколько меньше старых, светлее пером и все — серые, все — утки; только при ближайшем рассмотрении вы отличите селезней: под серыми перьями на шее и голове уже идут глянцевитые зеленые, мягкие, как бархат, а на зобу — темно-багряные перышки;
не выбились наружу, но уже торчат еще
не согнутые, а прямые, острые, как шилья, темные косицы в хвосте.
Серых уток иногда называют серками и еще полукряквами: последнее название
не совсем справедливо, потому что они
не вполовину, а только несколько меньше кряковных.
Если и наткнешься как-нибудь нечаянно, объезжая берега пруда, озера или речного плеса, на большую станицу степных куликов, то хорошо, если удастся и один раз в них выстрелить; надобно, чтобы места были очень обширны и привольны и чтобы стая кроншнепов пересела на другой берег или другое место после вашего выстрела, а
не улетела
совсем.
Издали, видя, как она редко машет крыльями и перевертывается на лету вверх брюхом, ее решительно принять за болотную пигалицу, но цветом перьев она
совсем на нее
не похожа: кречетка вся сизая, дымчатая, с темными отливами и пятнами.
Даже летом исхудалая матка от яиц или детей
не совсем теряет сочность, мягкость и приятность вкуса.
Там обыкновенно кроют их шатром, так же как тетеревов, но куропатки гораздо повадливее и смирнее, то есть глупее; тетеревиная стая иногда сидит около привады, пристально глядит на нее, но нейдет и
не пойдет
совсем; иногда несколько тетеревов клюют овсяные снопы на приваде ежедневно, а другие только прилетают смотреть; но куропатки с первого раза все бросаются на рассыпанный корм, как дворовые куры; тетеревов надобно долго приучать, а куропаток кроют на другой же день; никогда нельзя покрыть всю тетеревиную стаю, а куропаток, напротив, непременно перекроют всех до одной.
В моих записках отмечено, что иногда сивок бывало очень мало, а иногда очень много; были года, в которые я слышал только их писк и видел их стаи, кружившиеся под небесами, как темное облако, но
не видал их опускающихся на землю; в 1811 году сивки
не прилетали
совсем.
Я становился обыкновенно на средине той десятины или того места, около которого вьются красноустики, брал с собой даже собаку, разумеется вежливую, и они налетали на меня иногда довольно в меру; после нескольких выстрелов красноустики перемещались понемногу на другую десятину или загон, и я подвигался за ними, преследуя их таким образом до тех пор, пока они
не оставляли поля
совсем и
не улетали из виду вон.
Яиц я
не находил более десяти, но, говорят, их бывает до пятнадцати, чему я
не совсем верю, потому что в последнем случае коростели были бы многочисленнее; яички маленькие, несколько продолговатой формы, беловато-сизого цвета, покрыты красивыми коричневыми крапинками.
Я слыхал также от достоверных людей, что перепелок нахаживали случайно зимою, именно под наклоном густой, высокой травы, растущей по межам и даже в сурочьих норах, изнутри всегда плотно затыкаемых самими сурками
не близко к выходу; перепелки были живы, но находились в каком-то полусонном состоянии; будучи внесены в теплое жилье и посажены в клетку, они скоро принимались за корм и
совсем оправлялись.
Глухой косач
не совсем похож на косача тетерева полевого, хотя они составляют одну породу, а курочки их пером совершенно сходны, с тою разницею, что глухарка красноватее и темные пестрины на ней чернее.
Здесь
совсем другое дело: если подкрался к ближайшему дереву, из-за которого нельзя высунуться,
не испугав птицы, то уж близко ли, далеко ли, ловко или неловко, стрелять надо.
Вот, наконец, и хлебные поля, еще
не совсем занесенные снегом, куда тетерева повадились летать за лакомою, сытною пищею; вот и опушки леса, молодые осиновые и березовые зарости, в которых тетерева непременно ночуют, если большой ястреб или беркут
не угнал их накануне куда-нибудь подальше.
Эта охота продолжается до половины лета с тою разницею, что с весны рябчики самцы
не только откликаются на искусственный голос самки, но и летят на него с большою горячностью, так что садятся по деревьям весьма близко от охотника, и бить их в это время очень легко; со второй половины мая до половины июля они откликаются охотно, но идут тупо; потом перестают
совсем приближаться на голос самки, а только откликаются, и потому охотник должен отыскивать их уже с собакой.
В Оренбургской губернии, да и во всей средней полосе России,
совсем нет белых куропаток; даже около Москвы, несмотря на преобладание краснолесья, они
не водятся, но в Тверской губернии и вообще на северо-западе уже начинают попадаться.
На верхней половине шеи лежит поперечная белая полоса, которая, однако, под горлом
не соединяется, и немцы
не совсем верно называют витютина «кольцовый голубь» (Ringtaube); на плечном сгибе крыла также видно белое, несколько продолговатое пятно, которое вытягивается полосою, если распустить крыло; концы крайних длинных перьев в крыльях и хвосте — темного цвета; на нижней внутренней стороне хвостовых перьев лежит поперек опять белая полоса, состоящая из белых пятен на каждом пере, которых на другой, верхней стороне
совсем незаметно; ножки красные, как у русского голубя; нос бледно-красноватый или розовый; глаза ясные,
не темные и
не серые: какого-то неопределенного светло-пепельного цвета.
Сделать их ручными весьма легко, особенно если вынуть голубят из гнезда еще
не совсем оперившихся: надобно только посадить их в просторную клетку, деревянную или из сетки (это все равно), и хорошенько кормить хлебными зернами; достигнув полного возраста, они начнут выводить детей и жить, как дворовые голуби.
Надобно бить вальдшнепа на подъеме, когда он выбирается кверху и покуда частая сеть ветвей его
не совсем закрыла, или, если он летит диагонально, косвенно, надо ловить те мгновения, когда он вымелькнет на сколько-нибудь чистое место.
Пером они довольно красивы: все пестрые или пегие, с весьма разнообразными оттенками, которые состоят из цветов: голубовато-сизого серого, темного и немного рыжеватого, перемешанных неправильно на ярко-белом основании; иные подорожники бывают почти чисто-белые; в марте, к весне, они начинают сереть и, вероятно, летом делаются
совсем серыми, но где проводят лето и где выводят детей —
не знаю.