Но воображение мое снова начинало работать, и я представлял себя выгнанным за мое упрямство из дому, бродящим ночью по улицам: никто не пускает меня к себе в дом; на меня нападают злые, бешеные собаки, которых я очень боялся, и начинают меня кусать; вдруг является Волков, спасает меня от смерти и
приводит к отцу и матери; я прощаю Волкова и чувствую какое-то удовольствие.
Неточные совпадения
Отец мой, не выходя из кареты, ласково поздоровался со всеми и сказал, что вот он и приехал
к ним и
привез свою хозяйку и детей.
Еще полный новых и приятных впечатлений, я вдруг перешел опять
к новым если не так приятным, зато не менее любопытным впечатлениям: отец
привел меня на мельницу, о которой я не имел никакого понятия.
Долго находился я в совершенном изумлении, разглядывая такие чудеса и вспоминая, что я видел что-то подобное в детских игрушках; долго простояли мы в мельничном амбаре, где какой-то старик, дряхлый и сгорбленный, которого называли засыпкой, седой и хворый, молол всякое хлебное ухвостье для посыпки господским лошадям; он был весь белый от мучной пыли; я начал было расспрашивать его, но, заметя, что он часто и задыхаясь кашлял, что
привело меня в жалость, я обратился с остальными вопросами
к отцу: противный Мироныч и тут беспрестанно вмешивался, хотя мне не хотелось его слушать.
Одна из семи жен Мавлютки была тут же заочно назначена в эту должность: она всякий день должна была приходить
к нам и
приводить с собой кобылу, чтоб, надоив нужное количество молока, заквасить его в нашей посуде, на глазах у моей матери, которая имела непреодолимое отвращение
к нечистоте и неопрятности в приготовлении кумыса.
На другой день
к обеду действительно все сборы были кончены, возок и кибитка уложены, дожидались только отцова отпуска. Его принесли часу в третьем. Мы должны были проехать несколько станций по большой Казанской дороге, а потому нам
привели почтовых лошадей, и вечером мы выехали.
Рассказы дворовых мальчишек, бегавших за нами толпою, о чудесном клеве рыбы, которая берет везде, где ни закинь удочку,
привели меня в восхищение, и с этой минуты кончилось мое согласие с матерью в неприязненных чувствах
к Багрову.
Тут Параша
привела мою милую сестрицу, которая, издали увидев нас, прибежала
к нам бегом, а Параша проворно воротилась.
В ожидании завозни отец мой, особенно любивший рыбу, поехал на рыбачьей лодке
к прорезям и
привез целую связку нанизанных на лычко стерлядей, чтоб в Симбирске сварить из них уху.
«Напугал меня братец, — продолжала она, — я подумала, что он умер, и начала кричать; прибежал отец Василий с попадьей, и мы все трое насилу стащили его и почти бесчувственного
привели в избу
к попу; насилу-то он пришел в себя и начал плакать; потом, слава богу, успокоился, и мы отслужили панихиду.
К обеду все воротились и
привезли с собой попа с попадьей, накрыли большой стол в зале, уставили его множеством кушаний; потом подали разных блинов и так же аппетитно все кушали (разумеется, кроме отца и матери), крестясь и поминая бабушку, как это делали после смерти дедушки.
Вдруг, вовсе неожиданно,
привезли нам с почты письмо от бабушки Прасковьи Ивановны, и,
к общему удивлению, вдвое длиннее первого!
Когда птички привыкли
к лучку, стали смело возле него садиться и клевать зерна, Евсеич
привел меня осторожно
к кусту, сквозь голые ветки которого было видно все, что делается на точке.
Черт возьми, я иногда мечтаю, что, если бы меня выдали замуж, тьфу! если б я женился (по гражданскому ли, по законному ли, все равно), я бы, кажется, сам
привел к жене любовника, если б она долго его не заводила.
— А надолго ли? Потом освежают жизнь, — говорил он. — Они
приводят к бездне, от которой не допросишься ничего, и с большей любовью заставляют опять глядеть на жизнь… Они вызывают на борьбу с собой уже испытанные силы, как будто затем, чтоб не давать им уснуть…
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. //
К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение
к летам… // А нынче! — что
к моим ногам // Вас
привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Минуты две они молчали, // Но
к ней Онегин подошел // И молвил: «Вы ко мне писали, // Не отпирайтесь. Я прочел // Души доверчивой признанья, // Любви невинной излиянья; // Мне ваша искренность мила; // Она в волненье
привела // Давно умолкнувшие чувства; // Но вас хвалить я не хочу; // Я за нее вам отплачу // Признаньем также без искусства; // Примите исповедь мою: // Себя на суд вам отдаю.
И я, в закон себе вменяя // Страстей единый произвол, // С толпою чувства разделяя, // Я музу резвую
привел // На шум пиров и буйных споров, // Грозы полуночных дозоров; // И
к ним в безумные пиры // Она несла свои дары // И как вакханочка резвилась, // За чашей пела для гостей, // И молодежь минувших дней // За нею буйно волочилась, // А я гордился меж друзей // Подругой ветреной моей.
— Я уж знала это: там все хорошая работа. Третьего года сестра моя
привезла оттуда теплые сапожки для детей: такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у тебя тут гербовой бумаги! — продолжала она, заглянувши
к нему в шкатулку. И в самом деле, гербовой бумаги было там немало. — Хоть бы мне листок подарил! а у меня такой недостаток; случится в суд просьбу подать, а и не на чем.
Он никак не мог предвидеть, чтобы мнение, им незадолго изъявленное,
привело его
к такому быстрому осуществленью на деле.