Неточные совпадения
Вниманье и попеченье было вот
какое: постоянно нуждаясь в деньгах, перебиваясь,
как говорится, с копейки на копейку, моя мать доставала старый рейнвейн в Казани, почти за пятьсот верст, через старинного приятеля своего покойного отца,
кажется доктора Рейслейна, за вино платилась неслыханная тогда цена, и
я пил его понемногу, несколько раз в день.
Объяснения и толкования
показались мне неудовлетворительными, вероятно потому, что со
мной говорили,
как с ребенком, не замечая того, что мои вопросы были гораздо старше моего возраста.
Ефрем с Федором сейчас ее собрали и поставили, а Параша повесила очень красивый, не знаю, из
какой материи,
кажется, кисейный занавес; знаю только, что на нем были такие прекрасные букеты цветов, что
я много лет спустя находил большое удовольствие их рассматривать; на окошки повесили такие же гардины — и комната вдруг получила совсем другой вид, так что у
меня на сердце стало веселее.
Хотя
я, по-видимому, был доволен приемом дедушки, но все
мне казалось, что он не так обрадовался
мне,
как я ожидал, судя по рассказам.
Я любил смотреть картинки, а рисованье их
казалось мне чем-то волшебным, сверхъестественным:
я смотрел на дядю Сергея Николаича
как на высшее существо.
Я думал, что мы уж никогда не поедем,
как вдруг, о счастливый день! мать сказала
мне, что мы едем завтра.
Я чуть не сошел с ума от радости. Милая моя сестрица разделяла ее со
мной, радуясь,
кажется, более моей радости. Плохо
я спал ночь. Никто еще не вставал, когда
я уже был готов совсем. Но вот проснулись в доме, начался шум, беготня, укладыванье, заложили лошадей, подали карету, и, наконец, часов в десять утра мы спустились на перевоз через реку Белую. Вдобавок ко всему Сурка был с нами.
Не знаю, до
какой степени были справедливы рассказы башкирцев, но отец им верил, и они
казались мне тогда истиной, не подверженной сомнению.
Каким совершенством
казалось мне изображение последнего, то есть князя Мстиславского!
В этом роде жизнь, с мелкими изменениями, продолжалась с лишком два месяца, и, несмотря на великолепный дом,
каким он
мне казался тогда, на разрисованные стены, которые нравились
мне больше картин и на которые
я не переставал любоваться; несмотря на старые и новые песни, которые часто и очень хорошо певала вместе с другими Прасковья Ивановна и которые
я слушал всегда с наслаждением; несмотря на множество новых книг, читанных
мною с увлечением, — эта жизнь
мне очень надоела.
Я сам не могу надивиться,
как все это не
казалось мне мрачным и грустным…
Несмотря, однако же, на все предосторожности,
я как-то простудился, получил насморк и кашель и, к великому моему горю, должен был оставаться заключенным в комнатах, которые
казались мне самою скучною тюрьмою, о
какой я только читывал в своих книжках; а
как я очень волновался рассказами Евсеича, то ему запретили доносить
мне о разных новостях, которые весна беспрестанно приносила с собой; к тому же мать почти не отходила от
меня.
Мне показалось, что солнышко
как будто прыгает, и
я громко закричал: «Солнышко играет!
Флигель, в котором мы остановились, был точно так же прибран к приезду управляющего,
как и прошлого года. Точно так же рыцарь грозно смотрел из-под забрала своего шлема с картины, висевшей в той комнате, где мы спали. На другой картине так же лежали синие виноградные кисти в корзине, разрезанный красный арбуз с черными семечками на блюде и наливные яблоки на тарелке. Но
я заметил перемену в себе: картины, которые
мне так понравились в первый наш приезд,
показались мне не так хороши.
Я принялся было усердно есть какое-то блюдо, которого
я никогда прежде не ел,
как вдруг на возвышении
показались две девицы в прекрасных белых платьях, с голыми руками и шеей, все в завитых локонах; держа в руках какие-то листы бумаги, они подошли к самому краю возвышения, низко присели (
я отвечал им поклоном) и принялись петь.
Она
показалась мне совсем другою женщиной,
как будто
я в первый раз ее увидел.
Как показался он
мне печален!
Неточные совпадения
Как грустно
мне твое явленье, // Весна, весна! пора любви! //
Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! // С
каким тяжелым умиленьем //
Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо
мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или
мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей
кажется темно?
Какие б чувства ни таились // Тогда во
мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! // В ту пору
мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И в поэтический бокал // Воды
я много подмешал.
«Онегин,
я тогда моложе, //
Я лучше,
кажется, была, // И
я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем
я нашла? //
Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, //
Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас //
Я не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо
мной. //
Я благодарна всей душой…
И вот по родственным обедам // Развозят Таню каждый день // Представить бабушкам и дедам // Ее рассеянную лень. // Родне, прибывшей издалеча, // Повсюду ласковая встреча, // И восклицанья, и хлеб-соль. // «
Как Таня выросла! Давно ль //
Я,
кажется, тебя крестила? // А
я так на руки брала! // А
я так за уши драла! // А
я так пряником кормила!» // И хором бабушки твердят: // «
Как наши годы-то летят!»
Покамест упивайтесь ею, // Сей легкой жизнию, друзья! // Ее ничтожность разумею // И мало к ней привязан
я; // Для призраков закрыл
я вежды; // Но отдаленные надежды // Тревожат сердце иногда: // Без неприметного следа //
Мне было б грустно мир оставить. // Живу, пишу не для похвал; // Но
я бы,
кажется, желал // Печальный жребий свой прославить, // Чтоб обо
мне,
как верный друг, // Напомнил хоть единый звук.