Григорий Иваныч, говоривший мне и прежде о Плавильщикове, не только заранее позволил мне
быть в театре всякий раз, когда Плавильщиков играл, но даже был очень доволен, что я увижу настоящего артиста и услышу правильное, естественное, мастерское чтение, которым по справедливости славился Плавильщиков.
Неточные совпадения
Через несколько лет пришел я
в Казанский
театр слушать и смотреть оперу «Земира и Азор» — это
был опять «Аленький цветочек» даже
в самом ходе пиесы и
в ее подробностях.
Воротясь домой, я от души поблагодарил моего наставника и с удовольствием услышал от него, что сегодняшний спектакль
был награждением за мое благоразумие и что если «Колбасники» не развлекут меня, то от времени до времени мы
будем ездить
в театр.
Но раек представлял для нас важное неудобство; спектакли начинались
в 6 часов, а класс и лекции оканчивались
в 6; следовательно, оставалось только время добежать до
театра и поместиться уже на задних лавках
в райке, с которых ничего не
было видно, ибо передние занимались зрителями задолго до представления.
Печатных афиш тогда
в городе не
было; некоторые почетные лица получали афиши письменные из конторы
театра, а город узнавал о названии пиесы и об именах действующих лиц и актеров из объявления, прибиваемого четырьмя гвоздиками к колонне или к стене главного театрального подъезда.
Движимый горячею дружбою и оскорбленный
в моем директорском достоинстве, я грозно отвечал: «что этого никогда не
будет и что они вмешиваются не
в свое дело, и что если они не хотят меня слушаться, то я отказываюсь от роли Мейнау и не хочу участвовать
в театре».
Говоря по совести, я должен сказать, что у Дмитриева, может
быть, более
было таланта к литературе и
театру, чем у меня; но у него не
было такой любви ни к тому, ни к другому, какою я
был проникнут исключительно, а потому его дарования оставались не развитыми, не обработанными; даже
в наружности его, несколько грубой и суровой, во всех движениях видна
была не только неловкость, но какая-то угловатость и неуклюжесть.
Мы с Александром Панаевым
были убиты, уничтожены: я —
в моем самолюбии,
в моей любви к
театру, Панаев —
в любви к университетской красавице.
—
В театре было довольно посторонних зрителей, они превозносили меня до небес; но самый сильный блеск и прочность моей славе придавали похвалы П. П. Есипова и актеров, которых мнение, по справедливости, считалось сильным авторитетом.
Сам же он во всю жизнь свою не ходил по другой улице, кроме той, которая вела к месту его службы, где не было никаких публичных красивых зданий; не замечал никого из встречных, был ли он генерал или князь; в глаза не знал прихотей, какие дразнят в столицах людей, падких на невоздержанье, и даже отроду не
был в театре.
— Что-о? — перебил Тарантьев. — А давно ли ты ходил со двора, скажи-ка? Давно ли ты
был в театре? К каким знакомым ходишь? На кой черт тебе этот центр, позволь спросить!
Вронский еще не видал Анны, он нарочно не смотрел в ее сторону. Но он знал по направлению взглядов, где она. Он незаметно оглядывался, но не искал ее; ожидая худшего, он искал глазами Алексея Александровича. На его счастие, Алексея Александровича нынешний раз не
было в театре.
— Только, наверное, отвергнете, оттолкнете вы меня, потому что я — человек сомнительный, слабого характера и с фантазией, а при слабом характере фантазия — отрава и яд, как вы знаете. Нет, погодите, — попросил он, хотя Самгин ни словом, ни жестом не мешал ему говорить. — Я давно хотел сказать вам, — все не решался, а вот на днях
был в театре, на модной этой пиесе, где показаны заслуженно несчастные люди и бормочут черт знает что, а между ними утешительный старичок врет направо, налево…
Неточные совпадения
Попадались почти смытые дождем вывески с кренделями и сапогами, кое-где с нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского портного; где магазин с картузами, фуражками и надписью: «Иностранец Василий Федоров»; где нарисован
был бильярд с двумя игроками во фраках,
в какие одеваются у нас на
театрах гости, входящие
в последнем акте на сцену.
— Да-с, — прибавил купец, — у Афанасия Васильевича при всех почтенных качествах непросветительности много. Если купец почтенный, так уж он не купец, он некоторым образом
есть уже негоциант. Я уж тогда должен себе взять и ложу
в театре, и дочь уж я за простого полковника — нет-с, не выдам: я за генерала, иначе я ее не выдам. Что мне полковник? Обед мне уж должен кондитер поставлять, а не то что кухарка…
—
В театре одна актриса так, каналья,
пела, как канарейка!
Только два раза
в неделю посижу да пообедаю у генерала, а потом поедешь с визитами, где давно не
был; ну, а там… новая актриса, то на русском, то на французском
театре.
«Ах, скорей бы кончить да сидеть с ней рядом, не таскаться такую даль сюда! — думал он. — А то после такого лета да еще видеться урывками, украдкой, играть роль влюбленного мальчика… Правду сказать, я бы сегодня не поехал
в театр, если б уж
был женат: шестой раз слышу эту оперу…»