Неточные совпадения
На другой день поутру, когда я стал одеваться, дядька мой Евсеич подал мне записку:
мать прощалась со мной; она
писала, что если я люблю ее и хочу, чтоб она была жива и спокойна, то не буду грустить и стану прилежно учиться.
Я попросил позволения
писать и
писал к отцу и к
матери весь день и весь вечер, и почти беспрестанно плакал.
Я не знаю, как пошла бы моя жизнь дальше; но тут внезапно все переменилось; на третий день, во время обеда, Евсеич подал мне записочку от
матери, которая
писала ко мне, что она стосковалась, не простившись со мною как следует, и что она, отъехав девяносто верст, воротилась назад, чтоб еще раз взглянуть на меня хотя одну минуту.
Открыть мне настоящее положение дел — ему сначала не хотелось: это значило войти в заговор с мальчиком против своего начальства; он чувствовал даже, что я не пойму его, что не буду уметь
написать такого письма, какое мог бы одобрить Камашев; лишить мою
мать единственного утешения получать мои задушевные письма — по доброте сердца он не мог.
Василий Петрович сейчас
написал к моей
матери, отчего это так делается; письма относил на почту сам Евсеич.
Я не умел тогда оценить всю великость самоотвержения, с которым действовал мой благодетель; но
мать моя оценила его вполне и
написала к Упадышевскому письмо, в котором выражалась самая горячая материнская благодарность.
Мать обратилась к нему, и хотя он также не одобрил намерения и отказался хлопотать об его исполнении, но удовлетворил ее желанию, приказав
написать просьбу в совет гимназии о моем увольнении.
Желая избавиться от скучных просьб и слез, он велел сказать, что никак не может принять ее сегодня и просит пожаловать в другое время; но как такой отказ был уже не первый, то
мать приготовила письмо, в котором
написала, «что это последнее ее посещение, что если он ее не примет, то она не выйдет из его приемной, покуда ее не выгонят, и что, верно, он не поступит так жестоко с несчастной
матерью».
Мать обратилась к Бенису и так мастерски
написала историю моей болезни, что доктор пришел в восхищение от ее описания, благодарил за него, прислал мне чай и пилюли и назначил диету.
Наступила осень, одно удовольствие исчезало вслед за другим; дни стали коротки и сумрачны; дожди, холод загнали всех в комнаты; больше стал я проводить время с
матерью, больше стал учиться, то есть
писать и читать вслух.
Наконец, это так надоело ему, что он
написал к своей
матери, и она скоро совсем взяла его из гимназии.
Домой я
писал каждую неделю и каждую неделю получал самые нежные письма от
матери, иногда с припискою отца.
Мать уверяла меня, что не грустит, расставшись со мною, радуется тому, что я так хорошо учусь и веду себя, о чем
пишет к ней Иван Ипатыч и Упадышевский; я поверил, что
мать моя не грустит.
Он и прежде очень хвалил меня в письмах к моей
матери, а мне и виду не подавал, что мною доволен; он даже
писал, чтобы
мать не показывала мне его писем.
Следующий день, по несчастию, был почтовый, и я
написал к отцу и к
матери большое письмо, в котором не пощадил моего наставника и позволил себе такие оскорбительные выражения, от которых краснею и теперь.
В самом деле, пора было ехать домой.
Мать писала письма, необычно для нее длинные, осторожно похвалила деловитость и энергию Спивак, сообщала, что Варавка очень занят организацией газеты. И в конце письма еще раз пожаловалась:
Неточные совпадения
Оказалось, что Чичиков давно уже был влюблен, и виделись они в саду при лунном свете, что губернатор даже бы отдал за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы причиною не была жена его, которую он бросил (откуда они узнали, что Чичиков женат, — это никому не было ведомо), и что жена, которая страдает от безнадежной любви,
написала письмо к губернатору самое трогательное, и что Чичиков, видя, что отец и
мать никогда не согласятся, решился на похищение.
— Это мне удивительно, — начал он после некоторого раздумья и передавая письмо
матери, но не обращаясь ни к кому в частности, — ведь он по делам ходит, адвокат, и разговор даже у него такой… с замашкой, — а ведь как безграмотно
пишет.
Он тотчас же
написал моей
матери записку и уведомил ее, что я отдал все деньги не Катерине Ивановне, а Софье Семеновне, и при этом в самых подлых выражениях упомянул о… о характере Софьи Семеновны, то есть намекнул на характер отношений моих к Софье Семеновне.
Вот у нас обвиняли было Теребьеву (вот что теперь в коммуне), что когда она вышла из семьи и… отдалась, то
написала матери и отцу, что не хочет жить среди предрассудков и вступает в гражданский брак, и что будто бы это было слишком грубо, с отцами-то, что можно было бы их пощадить,
написать мягче.
Когда Настасья вышла, он быстро поднес его к губам и поцеловал; потом долго еще вглядывался в почерк адреса, в знакомый и милый ему мелкий и косенький почерк его
матери, учившей его когда-то читать и
писать.