Калевала

Элиас Лённрот, 1835

Кропотливо собиравшийся много лет известным финским фольклористом Элиасом Лённротом, этот эпос вызвал в международном сообществе ученых-фольклористов до сих пор не прекратившуюся войну между сторонниками и противниками Лённрота, упрекавшими собирателя в произвольном составлении текстов, их «причесывании» и прочих профессиональных грехах. Однако академические споры уже не могли остановить победоносного шествия «Калевалы» по миру – на ее основе писали пьесы, оперы и балеты, ее иллюстрировали знаменитые художники и переводили на ведущие языки мира, по ней снимали фильмы, мультфильмы и сериалы, а в Финляндии и Карелии в ее честь учреждены национальные праздники. В формате a4.pdf сохранен издательский макет книги.

Оглавление

Руна восьмая

1. По дороге Вяйнямёйнен видит красиво одетую девушку Похъёлы и просит её стать его женой (1–50).

2. Девушка в конце концов соглашается исполнить его желание, если он сделает лодку из кусков веретена и спустит её на воду, совсем к ней не прикасаясь (51–132).

3. Вяйнямёйнен начинает стругать, топором разрубает себе колено и никак не может остановить кровотечение (133–204).

4. Он отправляется искать человека, который знает способ заговаривать кровь, и находит старика, который обещает остановить кровотечение (205–282).

Мрачной Похъёлы красотка,

Красота земли и моря,

На дуге сидит воздушной,

На изгибе круглом неба,

5 В платье чистое одета,

В одеянье белой ткани;

Ткет одежду золотую,

Серебром всю украшает,

Золотой челнок проводит

10 По серебряному берду,

И челнок, жужжа, стремится,

Быстро бегает катушка,

Быстро движется основа

И серебряное бердо

15 При тканье прекрасной девы,

Серебром прилежно ткавшей.

Старый, верный Вяйнямёйнен

Шумно едет по дороге

Из той Похъёлы туманной,

20 Из суровой Сариолы.

Недалеко он отъехал,

Он промчался лишь немного,

Слышит: вот челнок по берду

Зажужжал над головою.

25 Старец голову приподнял

И взглянул тогда на небо:

Вот стоит дуга на небе,

На дуге сидит девица,

Ткет одежду золотую,

30 Серебром всю украшает.

Старый, верный Вяйнямёйнен

Останавливает лошадь,

Говорит слова такие

И такие молвит речи:

35 «Ты сойди, девица, в сани,

Ты садись со мною рядом».

И ответ дала девица,

Так сказала и спросила:

«Что же я на этих санках,

40 Что, девица, буду делать?»

Старый, верный Вяйнямёйнен

Так на это отвечает:

«Ты затем сойди, девица,

Ты затем садись на сани,

45 Чтобы с медом печь мне хлебы.

Будешь пиво мне готовить,

На скамье споешь приятно,

У окна ты развлечешься,

В крае Вяйнёлы, на поле,

50 По подворьям Калевалы».

Но девица отвечает,

Говорит слова такие:

«Я пошла на луг цветистый,

На желтеющее поле

55 Вечерком вчера пошла я,

Как уж солнце закатилось.

Вдруг я слышу пенье птички.

Слышу — дрозд поет на ветке,

И поет девичьи думы,

60 Размышления невесты.

Я сказала доброй птичке,

У нее я так спросила:

„Ты скажи мне, милый дроздик,

Спой, чтоб было мне понятно,

65 Как на свете жить приятней,

Как прожить на свете лучше:

У отца ли жить девицей

Или с мужем жить женою?“

Отвечает так синица,

70 Дрозд на ветке так щебечет:

„Летом дни теплы и ясны,

Но теплее жить девице;

Холодно зимой железо,

Холодней жене живется;

75 Дома девушка на воле —

Точно ягодка на поле,

А жена при муже — точно

На цепи сидит собака.

Редко раб увидит ласку,

80 Но жена совсем не видит“».

Старый, верный Вяйнямёйнен

Говорит слова такие:

«То пустое птичье пенье,

И дрозда напевы глупы:

85 Вечно девушка — ребенок,

Только жен лишь уважают.

Ты сойди, девица, в сани,

Ты садись со мною рядом;

Я ведь — муж незаурядный,

90 Богатырь, других не хуже!»

Молвит девушка разумно,

Говорит слова такие:

«Я тебя сочту героем

И тогда признаю мужем,

95 Если ты разрежешь волос,

Но чтоб нож без острия был,

Если ты яйцо завяжешь —

Но чтоб узел не был виден».

Старый, верный Вяйнямёйнен

100 Волос тотчас разрезает,

Но ножом ненавостренным,

Лезвия совсем лишенным;

Завязал яйцо он в узел,

И тот узел не был виден.

105 Просит сесть девицу в сани,

Просит он занять сиденье.

Молвит девушка разумно:

«Я к тебе усядусь в сани,

Если ты обточишь камень,

110 Изо льда жердинки срежешь,

Чтоб не сыпались кусочки,

Чтоб пылинка не слетела».

Старый, верный Вяйнямёйнен

Не задумался нисколько.

115 Обточил он быстро камень,

Изо льда жердинки сделал,

И не сыпались кусочки,

И пылинка не слетела.

Вновь зовет он деву в сани,

120 Вновь девицу на сиденье.

Молвит девушка разумно,

Говорит слова такие:

«За того я замуж выйду,

Кто мне выстругает лодку

125 Из обломков веретенца,

Из кусков моей катушки;

Пустит на воду ту лодку,

Новый челночок на волны,

Не толкнув ее коленом,

130 Не дотронувшись ладонью,

Не вертя при том рукою

И не расправляя плечи».

Молвил старый Вяйнямёйнен,

Говорил слова такие:

135 «Никого здесь не найдется,

Под небесной этой кровлей,

Кто, как я, построит лодку,

Кто так выстругать сумеет».

Взял обломки веретенца,

140 Взял кусочки от катушки

И спешит построить лодку:

Сто досок соединяет

На горе стальной, огромной,

На скале ее железной.

145 Он выстругивает лодку

И работает прилежно.

День работает, другой день,

Уж работает и третий,

Топором не колет камень,

150 Лезвием скалу не рубит.

Вот на третьи сутки Хийси

Вдруг хватает топорище,

Лезвие хватает Лемпо,

Топорищу придал силы,

155 И топор к скале стремится,

Лезвие несется к камню;

Отскочил топор от камня,

Лезвие вонзилось в тело,

Мужу бедному в колено,

160 В палец на ноге у Вяйнё;

Лемпо режет старцу тело,

Жилы Хийси разрывает,

Кровь тут хлынула потоком,

Потекла со всею силой.

165 Старый, верный Вяйнямёйнен,

Вековечный прорицатель,

Говорит слова такие

И такие молвит речи:

«Ты, топор остроконечный

170 С лезвием железным, гладким!

Мнил ты, что рубил деревья,

Воевал с косматой елью,

Направлялся к диким соснам,

Враждовал с березой белой, —

175 В миг, когда в меня вонзился,

Разрубил живые жилы».

Начал старец заклинанья,

Говорит и вспоминает

Зол земных происхожденье;

180 Вспомнил каждое он слово.

Одного не вспомнит только:

Заклинаний о железе,

Чтоб на них повязку сделать,

Чтоб замок из них устроить

185 На тяжелые порезы,

На синеющие раны.

Вот ручьями кровь сбегает,

Как поток, стремится шумно,

Покрывает стебли ягод.

190 Залила траву в полянах,

Не осталось ни травинки —

Все покрыто было кровью,

Все залил поток могучий;

Он сбегал, бушуя грозно,

195 С богатырского колена,

С пальца на ноге у Вяйнё.

Старый, верный Вяйнямёйнен

Лишаи сдирает с камня,

Мох сбирает на болоте,

200 На земле срывает травы,

Чтоб закрыть отверстье злое,

Запереть большую рану;

Но ничто не помогает,

Кровь по-прежнему струится.

205 Удрученный тяжкой болью,

Он еще сильней страдает.

Старый, верный Вяйнямёйнен

Начинает горько плакать,

Заложил коня поспешно

210 И запряг гнедого в сани,

Сам на них с трудом поднялся,

Поместился на сиденье.

Вот кнутом коня ударил,

Вот стегнул хлыстом хорошим —

215 Бодро конь бежит оттуда,

Путь становится все меньше;

Подъезжает он к деревне,

Там он видит три дороги.

Старый, верный Вяйнямёйнен

220 Едет нижнею дорогой,

Стал у нижнего строенья,

У порога стоя, молвил:

«Не найдется ль в этом доме,

Кто б лечил следы железа,

225 Узнавать бы мог болезни,

Исцелил герою рану?»

На полу сидел малютка,

У печи сидел ребенок,

Дал в ответ слова такие:

230 «Никого нет в этом доме,

Кто б лечил следы железа,

Мог бы боль унять героя,

Положить конец страданью,

Исцелить герою рану.

235 Загляни в жилье другое,

Поезжай к другому дому!»

Старый, верный Вяйнямёйнен

Вновь коня кнутом ударил,

Быстро едет по дороге;

240 Проезжает недалеко,

Едет среднею дорогой,

Стал у среднего строенья,

У порога стоя, молвил

И спросил перед окошком:

245 «Не найдется ль в этом доме,

Кто б лечил следы железа,

Удержал бы реку крови,

Положил конец потоку?»

Там укрытая старушка

250 Перед печкою лежала

И ответила охотно,

Постучав тремя зубами:

«Никого нет в этом доме,

Кто б лечил следы железа,

255 Крови знал происхожденье,

Успокаивал бы боли.

Загляни в жилье другое,

Поезжай к другому дому!»

Старый, верный Вяйнямёйнен

260 Вновь коня хлыстом ударил,

Быстро мчится по дороге,

Проезжает недалеко,

Едет верхнею дорогой,

Стал у верхнего строенья;

265 У порога стоя, молвил

И сказал он под навесом:

«Не найдется ль в этом доме,

Кто б лечил следы железа,

Кто унял бы реку крови,

270 Положил конец потоку?»

Там старик седобородый

Наверху, на печке грелся;

Пробурчал оттуда старый,

Закричал седобородый:

275 «И не то еще сдержали,

И не то остановили

Три могучих божьих слова —

Повесть о вещей начале;

Так утихли водопады,

280 Реки бурные смирились,

Также бухты у мысочков

И за косами заливы».

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я