Калевала

Элиас Лённрот, 1835

Кропотливо собиравшийся много лет известным финским фольклористом Элиасом Лённротом, этот эпос вызвал в международном сообществе ученых-фольклористов до сих пор не прекратившуюся войну между сторонниками и противниками Лённрота, упрекавшими собирателя в произвольном составлении текстов, их «причесывании» и прочих профессиональных грехах. Однако академические споры уже не могли остановить победоносного шествия «Калевалы» по миру – на ее основе писали пьесы, оперы и балеты, ее иллюстрировали знаменитые художники и переводили на ведущие языки мира, по ней снимали фильмы, мультфильмы и сериалы, а в Финляндии и Карелии в ее честь учреждены национальные праздники. В формате a4.pdf сохранен издательский макет книги.

Оглавление

Руна четвертая

1. Вяйнямёйнен встречает сестру Ёукахайнена в лесу и просит ее стать его женой (1–30).

2. Девица в слезах бежит домой и рассказывает об этом своей матери (31–116).

3. Мать запрещает ей печалиться, велит радоваться и нарядно одеться (117–188).

4. Девушка продолжает плакать и говорит, что не хочет идти замуж за старика (189–254).

5. Опечаленная, она уходит в лес, попадает на безлюдный берег моря, хочет выкупаться в море и тонет (255–370).

6. Мать дни и ночи оплакивает свою утонувшую дочь (371–518).

Айно, дева молодая,

Ёукахайнена сестрица,

В лес пошла нарезать веток,

В роще веников наделать.

5 Для отца связала веник,

Веник матери связала,

Наконец, и третий веник

Крепышу связала братцу.

И идет, спеша из лесу,

10 Прямо к дому меж ольхами.

Вот подходит Вяйнямёйнен.

Он девицу в роще видит

На траве в нарядном платье,

Говорит слова такие:

15 «Не носи ты для другого,

Для меня носи, девица,

Ожерелье из жемчужин,

На груди носи ты крестик,

Для меня плети ты косы,

20 Перевязывай их лентой!»

Так ответила девица:

«Ни о ком не помышляя,

На груди ношу я крестик,

В волосах ношу я ленту.

25 Не ищу привозных платьев,

Белых хлебов мне не нужно;

Я ношу простое платье,

Ем я черную краюшку;

Я сижу в отцовском доме,

30 Вместе с матушкой родимой».

Вот с груди бросает крестик,

С пальцев кольца золотые,

С шеи жемчуг побросала,

Ленту красную швырнула,

35 Чтоб земля их погубила,

Чтобы лес себе забрал их,

И в слезах пошла дорогой,

С горьким плачем в дом отцовский.

У окна отец работал,

40 Вырезал он топорище:

«Что ты, дочь-бедняжка, плачешь,

Что, девица молодая?»

«Есть, отец, причина плакать,

Есть для слез и для рыданья;

45 Вот причина, что я плачу,

Что я плачу и рыдаю:

Потеряла с шеи крестик,

С пояска мои застежки:

Был серебряный мой крестик,

50 Были медные застежки».

У калитки брат работал,

Вырезал дугу искусно:

«Что, сестрица, горько плачешь,

Что, девица молодая?»

55 «Есть причина, братец, плакать,

Есть для слез и для рыданья;

Вот причина, что я плачу,

Я и плачу и рыдаю:

Потеряла кольца с пальцев,

60 С шеи жемчуг драгоценный;

Золотые были кольца,

Серебрист на шее жемчуг».

Вот сестра сидит у двери,

Ткет из золота здесь пояс:

65 «Что, сестрица, горько плачешь,

Что, девица молодая?»

«Есть, сестра, причина плакать,

Есть для слез и для рыданья;

Вот причина, что я плачу

70 И горюю, что пропали

И подвески золотые,

И серебряный кокошник,

Синий шелковый налобник,

Лента красная из шелка».

75 В кладовой, у самой двери,

Мать снимала ложкой сливки:

«Что ты, дочь-бедняжка, плачешь?

Что, девица молодая?»

«О ты, мать моя родная!

80 Ты меня, дитя, кормила!

Плачу, матушка, от скорби

И, несчастная, горюю.

Вот причина, что я плачу

И пришла домой, рыдая:

85 В лес пошла я резать ветки,

В роще веников наделать.

Веник батюшке связала,

Для тебя связала веник,

Наконец, и третий веник

90 Крепышу связала братцу.

Уж домой идти хотела,

Шла поспешно по дубраве,

И сказал мне так Осмойнен,

Калевайнен так промолвил:

95 „Не носи ты для другого,

Для меня носи, девица,

Ожерелье из жемчужин,

На груди носи ты крестик,

Для меня плети ты косы,

100 Перевязывай их лентой!“

Я с груди швырнула крестик,

С шеи жемчуг побросала,

Синий шелковый налобник,

Ленту красную швырнула,

105 Чтоб земля их погубила,

Чтобы лес себе забрал их.

А сама ему сказала:

„Ни о ком не помышляя,

На груди ношу я крестик,

110 В волосах ношу я ленту.

Не ищу привозных платьев,

Белых хлебов мне не нужно;

Я ношу простое платье,

Ем я черную краюшку;

115 Я сижу в отцовском доме

Вместе с матушкой родимой».

Мать девице отвечает,

Молодой старуха молвит:

«Перестань ты, дочка, плакать,

120 Не горюй, моя родная!

Целый год ты кушай масло:

Ты тогда красивей станешь;

На другой ты ешь свинину,

И еще статнее будешь;

125 А на третий — хлеб молочный,

И красавицею станешь.

На горе есть кладовая:

Там в прекрасном помещенье

К сундуку сундук поставлен

130 И шкатулка на шкатулку.

Ты открой сундук там лучший

И найдешь под пестрой крышкой

Золотых шесть подпоясок,

Семь прекрасных синих платьев.

135 Мне дочь Месяца ткала их,

Солнца дочь их мне нашила.

В годы юности прошедшей,

В молодых летах, бывало,

Я в лесу рвала малину,

140 Там однажды увидала

Дочку Месяца за станом,

Дочку Солнышка за прялкой

На краю поляны ровной,

На опушке синей рощи.

145 Подошла я боязливо,

Подле них я тихо стала,

Начала просить смиренно;

Так я девам говорила:

„Девы Месяца и Солнца!

150 Дайте мне сребра и злата,

Дайте девочке-бедняжке,

Дайте бедному ребенку!“

Серебра дала дочь Солнца,

А дочь Месяца мне злата.

155 Золотой кокошник вышел

И серебряный налобник.

Как цветок, домой пришла я,

В дом отца вошла веселой.

День, другой я их носила,

160 А на третий поснимала;

Золотой сняла кокошник

И серебряный налобник,

Унесла на горку в домик,

Спрятала под крышку в ящик;

165 Там лежат они доселе,

Я их больше не видала.

Ты надень из шелку ленты

И из золота налобник.

Ты надень блестящий жемчуг,

170 Золотой на шею крестик,

Полотняную сорочку.

Шерстяное вынь ты платье

Из тончайшей мягкой шерсти,

Пояс шелковый наденешь,

175 Там возьмешь чулки из шелку,

Башмаки из тонкой кожи.

Заплети получше косы,

Лентой шелковой свяжи их;

Не забудь на пальцы кольца,

180 Золотые вынь запястья!

Вот тогда домой придешь ты,

В кладовой принарядившись,

И родителям на радость,

И родным всем на утеху.

185 Как цветочек, ты пройдешься,

Как малинка, по дорожке,

Станешь ты стройней, чем прежде,

И красивей несравненно».

Так ей матушка сказала,

190 Так промолвила девице.

Но она словам не внемлет,

И речей она не слышит.

Вышла быстрыми шагами,

По двору идет, рыдает,

195 Говорит слова такие

И такие речи молвит:

«Что такое мысль блаженных,

Помышления счастливых?

Ведь не то ли мысль блаженных,

200 Помышления счастливых,

Что вода при колыханье,

Что волна воды в ведерке.

Что такое мысль печальных,

Помышленья бедной утки?

205 Ведь не то ли мысль печальных,

Помышленья бедной утки,

Что весенний свет в овражке,

Что вода в колодце темном.

Ах! как часто мысль девицы,

210 Дума девушки несчастной,

Боязливо полем ходит,

Пробирается лесочком,

По траве ползет тихонько,

По кустам, по мхам засохшим!

215 Дума та смолы чернее,

Дума та угля темнее.

Мне б гораздо лучше было,

Если б я не родилася,

Если б я не подрастала,

220 Не видала бы на свете

Дней печали и несчастья,

Если б я жила немного;

На шестую ночь скончалась,

На восьмую умерла бы;

225 Мне б тогда не много нужно:

Чуть холстины на рубашку

Да под дерном уголочек.

Мать поплакала б немножко,

А отец еще поменьше,

230 Брат совсем не стал бы плакать».

День, другой девица плачет.

Мать опять ее спросила:

«Ты о чем, девица, плачешь,

Дочка бедная, горюешь?»

235 «Оттого, бедняжка, плачу,

Горевать всю жизнь я буду,

Что меня ты обещала,

Отдала ты дочь родную

Старику тому утехой,

240 Быть для старого защитой,

Быть для дряхлого опорой

Да в избе его охраной.

Лучше б дочь ты обещала

В глубину морей холодных,

245 Чтоб сигам была сестрицей

И подругой быстрым рыбам,

Лучше мне там в море плавать,

Проживать в волнах глубоких,

В море быть сигам сестрою

250 И подругой быстрым рыбам,

Чем быть старому защитой,

Старцу слабому подмогой;

Он о свой чулок споткнется,

Упадет, чрез сук шагнувши».

255 Вот идет она к постройке

И проходит в кладовую;

Там открыла лучший ящик

И нашла под пестрой крышкой

Золотых шесть подпоясок,

260 Синих семь прекрасных платьев.

Одевается богато,

Выбирает, что получше:

И подвески золотые,

И серебряный кокошник,

265 Синий выбрала налобник,

Ленту красную на косу.

Так пошла она оттуда

По лугам и по полянам,

По болотам и равнинам,

270 По лесам прошла дремучим.

А сама поет тихонько.

Проходя, она запела:

«Тяжелы мои печали,

И тоска на бедном сердце.

275 Пусть тоска сильнее будет,

Тяжелей печали станут,

Как скончаюсь я, бедняжка,

Так с мучением покончу,

С этой тягостной печалью,

280 Бесконечной, горькой скорбью!

Да, теперь настало время

Навсегда с землей проститься,

В Маналу пора сойти мне,

В Туонелу пора спуститься.

285 Обо мне отец не плачет,

Мать родная не жалеет,

У сестры лицо не мокро,

И глаза у брата сухи,

Хоть уж в воду я спускаюсь,

290 В море к рыбам направляюсь,

В глубину пучины темной,

В тину, смешанную с илом».

День она идет, другой день,

Наконец, уже на третий

295 Достигает края моря,

Берегов, травой поросших.

Начинало уж смеркаться,

Небо темным становилось.

Там проплакала весь вечер

300 И всю ночь протосковала,

На прибрежном сидя камне

У широкого залива;

Дождалась она рассвета,

Поглядела: там три девы

305 По волнам морским стремятся.

Айно легким, тихим шагом

Хочет к ним идти четвертой,

Подойти к ним пятой веткой.

Быстро сбросила рубашку,

310 На осину скинув платье

И чулки свои на землю,

Башмаки свои на камень,

На песок свой крупный жемчуг,

На прибрежный камень кольца.

315 Там надтреснутый утес был,

Он блестел в далеком море;

И к нему плывет девица,

До скалы доплыть стремится.

Но едва туда ступила,

320 Отдохнуть присесть хотела

На растрескавшемся камне,

На скале, блестевшей в море,

Как упал вдруг в воду камень,

Та скала на дно морское,

325 А с тем камнем и девица,

С той огромной глыбой Айно.

Так та курочка упала,

Так погибла та бедняжка

И сказала, умирая,

330 С белым светом расставаясь:

«К морю я пошла купаться,

На волне морской качаться.

Вот я, курочка, упала,

Птичка бедная, погибла.

335 Никогда, отец мой милый,

Никогда в теченье жизни

Не лови в волнах здесь рыбы

На пространстве вод широких!

Я пошла на берег мыться,

340 К морю я пошла купаться:

Вот я, курочка, упала,

Птичка бедная, погибла.

Никогда ты, мать родная,

Никогда в теченье жизни

345 Не бери воды в заливе,

Чтоб месить для хлеба тесто!

Я пошла на берег мыться,

К морю я пошла купаться:

Вот я, курочка, упала,

350 Птичка бедная, погибла.

Никогда, мой брат любимый,

Никогда в теченье жизни

Не пои коня ты в море

На песчаном этом месте!

355 Я пошла на берег мыться,

К морю я пошла купаться;

Вот я, курочка, упала,

Птичка бедная, погибла.

Никогда, моя сестрица,

360 Никогда в теченье жизни

Ты не мой лицо здесь в море,

Не мочи водою здешней.

Ведь все волны в этом море —

Только кровь из жил девицы;

365 Ведь все рыбы в этом море —

Тело девушки погибшей;

Здесь по берегу кустарник —

Это косточки девицы;

А прибрежные здесь травы

370 Из моих волос все будут».

Так та девушка скончалась,

Так та курочка исчезла…

Кто бы взялся молвить слово,

Кто бы взялся весть доставить

375 В дом красавицы прекрасный,

На родимый двор девицы?

Не медведь то слово скажет

И возьмется весть доставить!

Он доставить весть не может:

380 На коров он нападает.

Кто бы взялся молвить слово,

Кто бы взялся весть доставить

В дом красавицы прекрасный,

На родимый двор девицы?

385 И не волк то слово скажет

И возьмется весть доставить!

Он доставить весть не может:

На овец он нападает.

Кто бы взялся молвить слово,

390 Кто бы взялся весть доставить

В дом красавицы прекрасный,

На родимый двор девицы?

Не лиса то слово скажет

И возьмется весть доставить!

395 Весть лиса подать не может:

Лишь гусей подстерегает.

Кто бы взялся молвить слово,

Кто бы взялся весть доставить

В дом красавицы прекрасный,

400 На родимый двор девицы?

Это заяц слово молвит

И возьмется весть доставить!

Заяц так и отвечает:

«Да, за храбрым речь не станет».

405 Вот бежит, несется заяц,

Поспешает длинноухий,

Скоро скачет кривоногий,

Быстро мчится косоротый

К дому славному девицы,

410 Ко двору ее родному.

Подбежал он быстро к бане,

У порога приютился.

А в той бане все девицы,

И в руке у каждой веник:

415 «Что, косой, в котел собрался?

Лупоглазый, не попался ль

Ты хозяину на ужин,

А хозяюшке на завтрак,

Милой дочке на закуску,

420 На обед хороший сыну?»

Но ответил заяц девам,

Молвил громко пучеглазый:

«Пусть сюда приходит Лемпо,

Пусть себе в котле варится!

425 Я пришел, чтоб вам поведать,

Чтоб сказать такое слово:

Ведь красавица погибла

С оловянным украшеньем

И с серебряной застежкой,

430 С пояском, обшитым медью.

Погрузилась в волны моря,

В глубину морей обширных,

Чтоб сигам там быть сестрою

И подругой быстрым рыбам».

435 Мать тогда по милой дочке,

По исчезнувшей девице

Горько, горько зарыдала,

Говорит слова такие:

«Матери! Вы не качайте

440 Никогда в теченье жизни

В колыбели ваших дочек,

Не воспитывайте деток,

Чтоб насильно выдать замуж,

Как, бедняжка, я качала

445 В колыбели мою дочку,

Дорогого мне цыпленка!»

Мать заплакала, а слезы,

Слезы горькие сбегают

Из очей старухи синих

450 На страдальческие щеки.

Слезы льются, слезы каплют,

Слезы горькие стремятся

От щеки ее опавшей

До груди, дышавшей тяжко.

455 Слезы льются, слезы каплют,

Слезы горькие стремятся

От груди, дышавшей тяжко,

На подол нарядный платья.

Слезы льются, слезы каплют,

460 Слезы горькие стремятся

От краев нарядных платья

На чулок с прошивкой красной.

Слезы льются, слезы каплют,

Слезы горькие стремятся

465 От чулка с прошивкой красной

На башмак, что вышит златом.

Слезы льются, слезы каплют,

Слезы горькие стремятся

С башмака, что вышит златом,

470 Прямо под ноги старухи.

Слезы в землю — ей на благо,

В воду — и воде на благо.

Как стекли они на землю,

Три ручья образовали;

475 Потекли тремя реками

Слез печали материнской,

Из очей они бежали,

От висков они стремились.

На реке такой, на каждой,

480 Водопады огневые,

А средь пены водопадов

Три скалы там поднялися;

На верху скалы на каждой

Золотой поднялся холмик;

485 На верху холма на каждом

Вырастало по березке;

На березках тех сидели

Золотые три кукушки.

Все три вместе куковали:

490 Та: «любовь! любовь!» кукует,

Та: «жених! жених!» покличет,

Третья кличет: «радость! радость!»

Что «любовь! любовь!» кукует,

Так три месяца все кличет

495 Той девице, что погибла

Без любви в волнах глубоких.

Что «жених! жених!» кукует,

Та шесть месяцев все кличет

Жениху тому, который

500 В одиночестве остался.

А что кличет: «радость, радость!»,

Та всю жизнь кукушка кличет,

Кличет матери несчастной,

Что все дни в слезах проводит,

505 И сказала мать сквозь слезы,

Услыхавши клич кукушки:

«Мать несчастная! не слушай

Слишком долго клич кукушки.

Как раздастся клич кукушки,

510 Cердце горестно забьется,

На глаза выходят слезы,

По щекам вода струится,

Как горох, бегут те капли,

Как бобы, идут большие;

515 Становлюсь на локоть старше,

Делаюсь на четверть ниже,

Тело все мое трепещет,

Лишь услышу клич кукушки».

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я