Глава 11
У меня болят зубы, и я плачу. Бабушка роется в большой сумке «мерфему», которая полна сладостей из лекарственных трав. Бабушка находит зерна терьяка, измельчает их и накладывает мне на больной зуб кусочек лекарства. Она говорит:
— Постарайся, чтобы лекарство не попало на верхний зуб. Потерпи, пока лекарство не растворится.
Лекарственный раствор горький. Во рту горечь, но я потерплю. Понемногу боль проходит, у меня кружится голова, и я засыпаю. Шея расслабляется, и смыкаются веки.
На следующий день к бабушке приводят больного из деревни. Это мальчик, которого рвет, и он весь пожелтел. Бабушка кипятит отвар, остужает его и силой вливает его в рот мальчику, который дрожит и еле дышит. Мальчика опять рвет. Его мать растеряна и спрашивает:
— Матушка, его опять рвет, он выздоровеет?
— Как Бог даст. Надо потерпеть. Даст Бог, выздоровеет.
Бабушка высыпает в кастрюлю другое лекарство и кипятит его.
Мне не нравятся бабушкины больные. Они все плачут, стонут и рыдают. Они плохо пахнут, от них часто несет мочой и поносом. А вот запах лечебных трав был очень приятен. Травы всегда кипятили в кастрюле, и от них исходил пар. Это были приятные запахи миндаля, ореха и различных масел.
Миндаль, орехи и прочее толкли в ступе, и бабушка мазала отваром голову, живот, шею и лоб больным.
Прижигания были делом плохим. Бабушка разогревала сухой тампон или костяшку и прикладывала ко лбу детей, чтобы из головы у них вышел дурной дух. Дом оглашался криками детей. Их держали за ноги и за руки, а бабушка прижигала им лоб.
Дети пускали воздух и становились желтыми. У них не было желания играть и бегать. У них текли слюни изо рта. Они стекали двумя струйками на подушку и на грудь. Сколько они ни ели, не наедались. Бабушка давала им грибы. Она знала, какие надо давать грибы. Из домов больных детей ей приносили тазики и горшки, в которые наливали горячую воду. Детей заставляли есть грибы и потом сажали голыми попами в горячую воду. Ребенок кричал, ему жгло тело, и он пытался встать. Мать брала ребенка за плечи, целовала его и успокаивала, чтобы он привык к горячей воде. В это время мать давала ребенку что-нибудь съестное, рассказывала интересные истории, пела местные шуточные песни и стучала по кастрюлям. Мать обычно рассказывала ребенку всякие забавные истории, чтобы его развлечь, пока в таз не падали белые, толстые мертвые глисты. Глисты в желудке и кишках умирали, наевшись грибов, и выходили наружу. Иногда яда в грибах было слишком много, и дети теряли сознание. Тогда бабушка давала им молоко, чтобы их вырвало грибами. После этого им становилось лучше.
В дни поедания грибов в нашем доме было столпотворение. Дети сидели в тазиках и на горшках рядами и слушали интересные истории. Когда у них не хватало терпения, и матери их не видели, они вскакивали со своих горшков и начинали бегать за петухами и курами, а из попы у них свисали белые длинные хвосты.
Когда хмурилось небо, приходила гроза и гремел гром, на мокрой земле и под деревьями появлялись грибы; бабушка шла в сад и собирала грибы, выросшие на корнях деревьев. Она знала, какие грибы нужно собирать. Она определяла это по цвету, размеру и виду грибов.
Я садился и наблюдал за всем этим. Меня самого несколько раз так лечили.
Больных мужчин, женщин и детей свозили и сносили к бабушке со всей нашей деревни, с окрестных деревень, из дальних мест и из-за гор.
Пришло письмо от дядюшки Асадуллы вместе с мешочком сахара и чая. Он писал, что не знает, где Казем. Вроде бы он был болен и хотел вернуться в Сирч к своему сыну.
Бабушка молилась о своих детях и жалела моего отца. Хотя она и говорила: «Никогда ему не удавалось обеспечить себя. Он на нас надеется. Не думает о том, что его ребенка надо кормить и одевать. Так вот бросил его, оставил на милость Господа». Дедушка закуривал папиросу и говорил: «Жена, угомонись. Наступят и для этого нашего сына хорошие времена». Бабушка отвечала: «Ты своими делами нас всех извел. Пустил детей по миру. Все из-за твоих пирушек и показного гостеприимства». Начиналась ссора. То дедушка ругался, то бабушка.
Выхожу из дома на улицу. Иду вслед за Йадуллой, который приходит каждое утро, забирает нашу корову и пасет ее вместе с другими у реки. Йадулла сделал мне свистульку. Он срывает молодые побеги тростника и аккуратно отделяет их друг от друга — он вынимает из них тонкие листочки. Между листьями образуется пустое пространство. Это похоже на дудочку. Я прикасаюсь губами к кончику этой трубочки, дую в нее, и раздается протяжный звук «ф…г…ф…г…». Мне становится смешно. Я радостно бегу вдоль реки среди трав по грязи, топи, песку и камням.
