Глава 3. Имитация всего.
Ничем непримечательные дни тянулись, как «резинка». Иногда она натягивалась настолько сильно, что «наники» уже не могли помочь. Максимальным утешением, когда «резинка» давала слабину и позволяла сделать глоток свежего воздуха, была одна из случайных встреч, например, с робо-котом. Но такие встречи происходили уж очень нечасто. Запасы «наников» стремительно пополнялись и оперативно использовались. Время шло своим чередом, а заурядность положения держалась на отметке нуля.
С того времени, когда Никс был переведен в поездки на дальние расстояния, прошло пару лет. Встречались также заказы и по городу. Одни объекты приходилось посещать довольно часто, некоторые входили в список в первый раз.
Люди давно забыли походы по магазинам, это было ни к чему. Поэтому глазами и конечностями «роба» выполнялись все визуальные, физические и психические процессы.
Никс иногда задумывался:
«А какой смысл от физической оболочки людей? Просто поддержание жизни? С таким же успехом можно было отрезать нахрен башку и законсервировать в банке. Мыслительные процессы никуда бы не делись, а человечество избавило себя от возможности гнить в «боксах» изредка подпитывая свои органы всякой изобретенной для этого ерундой».
Но в душе он был рад тому, что этого пока не произошло. Все же быть кем-то и быть в оболочке кого-то — разные вещи.
Местные обитательницы самой древней профессии стояли на одном из углов пыльной улицы и зазывали клиентов произвести заказ на коротание вечера в своей томной обители. Никс прошел мимо «робо-проститутки», когда она окликнула его:
— Эй, дорогой, не желаешь облегчить свое существование сегодняшним вечером с прекрасной дамой?
— Нет, спасибо, я сегодня занят, — пробурчал Никс скорее самому себе.
Определить с кем имеешь дело — задача не из легких. Путаны ошивались на многих улицах города Эльтон, как, вероятно, и других городов. Но их ориентация и пол не были написаны на морде «роба». Выглядели они все одинаково, как, впрочем, и все «робы» для создания иллюзии равенства. Лишь голос мог помочь определить кто перед тобой — «робо-мужчина» или «робо-женщина».
Профессия древности еще жила, в отличие от многих других. Экономисты, бухгалтера, юристы, переводчики, охранники и многие другие специальности, на которые ранее тратились время и средства — все они остались позади. Доставщиков и водителей в привычном понимании, как таковых уже тоже не существовало, поэтому Никс был своего рода курьер-разгрузчик-отправитель-наблюдатель. Многие занятия объединились в одно большое ремесло, чтобы максимально занять людей. Автоматизация не прошла мимо и целые предприятия по выпуску продуктов питания или лечению людей были всецело в руках «дроидов». «Робы» наблюдали со стороны или поддерживали существующую систему в виде: подойди-подай-уйди-не мешай. Всех все устраивало и все были довольны. Или не всех, но «дроидов» это мало волновало. Их в принципе ничего не волновало.
Никс давно уже не видел «гвардию» — аналог старой полиции, о которой рассказывал ему отец. Раньше, когда люди еще пытались бунтовать, они были повсюду. В центре города, на его окраине, в барах, в инженерных центрах не могло не быть хотя бы одного «гвардейца». Они контролировали все и пресекали все попытки восстать против системы. Но шло время и «робы» успокоились, а «дроиды» перестали появляться на людях. Так вошли в эту жизнь «тени», а некоторые из тех, кто был рожден позже после 2060 года про них даже не слышали.
Если ты можешь контролировать свое сознание «наниками», если можешь позволить себе установку импланта в процессе поедания этих самых «наников», если настоящих людей ты уже давно не видел и вряд ли увидишь вообще, если нет смысла выяснять, что какой-то хрен перегородил тебе путь по дороге домой, то и нет смысла в том, чтобы контролировать преступления — они просто исчезли. Случались стычки и разногласия в основном из-за забытых к приему «наников», но они быстро заканчивались перемирием. И то это случалось так редко и между какими-нибудь «скандальными» личностями, что конфликт мог дойти максимум до словесной перепалки. Те же, кто был целиком личностью уравновешенной — про его существование вообще могли не вспомнить и это было лучшим вариантом. В городе, где каждый жил, как в тумане и плену собственного разума, каждому из «робов» было не до этого.
Никс осушил залпом бокал «желе» — некую субстанцию, которая растворялась в «робе» без остатка, в один момент пьяня его и смазывая каждую его деталь. Так что прием «желе» был некой необходимостью. Но с небольшим выбором — с возможностью «опьянения» или без. Это было единственным развлечением в этом мире и Никс всегда выбирал первый вариант. Винтик в его мозгу, отвечающий за трезвость, сильнее стукнул по шарнирам души. Легкий туман заполнил «робо-глаза». Ясность ума забежала за границу отказа и спряталась где-то там, словно сморщенный от дождя кот.
Никс ткнул в пункт «Повторить» на огромном прозрачном табло, и огромная автоматическая машина под руководством «роба» уже наполняла следующий его бокал.
Никс сидел в одном из баров, находящихся рядом со своим «боксом». Сегодня он решил позвать Вини. Он был его, если можно так выразиться, другом. Вини тоже был курьером-доставщиком, но с небольшим изменением — он доставлял товары напрямую в «боксы», а не на склад, как Никс. Познакомились друг с другом они давно. Вини часто наведывался к Никсу с пакетами скарба. В один из вечеров, когда Никс уже был изрядно пьян, он поинтересовался у Вини, как бы невзначай:
— Слушай, ты так часто бываешь тут, я запомнил тебя по походке. Выпить не хочешь?
— В смысле в баре? — ответил Вини.
— Ну да, ты ж так часто заходишь, а выпить, — мы и не выпивали никогда. Я и подумал, почему бы не выпить, что скажешь?
Вини согласился и теперь они частенько посещали один из баров неподалеку. Какое-никакое развлечение и для Никса, и для его приятеля.
— А сколько мы уже знакомы? — поинтересовался Никс у Вини, который сидел рядом с ним за столом и потягивал свою «желешку».
— Кажется это было в году семьдесят восьмом.
— То есть, ты хочешь сказать десять лет прошло? — удивленно поднял «робо-брови» Никс.
— Ну что-то типа того.
— Подожди, десять лет мы торчим в этом баре и ровным счетом ничего не поменялось?
— Нет, почему, поменялся вкус этого пойла, по мне так оно стало противнее, — Вини был явно грустным в последнее время. — Наверное рецепторы «разболтались», а «кредитов» на замену хрена с два.
— Ну не отчаивайся, может найдешь работенку получше, — хихикнул Никс.
— Очень смешно, все мы знаем какая работенка у нас будет следующей.
— Да уж.
Имитация выпивки была, как всегда, на высоте. Но когда выходишь из «вирта», вся симуляция затуманенного сознания возвращается с молниеносной скоростью и через 5 минут ты снова становишься «трезвым». Точнее ты становишься трезвым сразу же, только мозг какое-то время продолжает обманывать тебя. По типу того, если ты ночью включишь яркий свет. Мозг. Странное вещество. Миллион лет эволюции привели его к этому моменту. К запутанной паутине связей. Человек научился управлять тонкими извилинами серого вещества и подключаться к нему, подобно шнуру, запитывающему центральный процессор исполнительной машины с отделом контроля сознания.
— А ты часто общаешься с коллегами по цеху? — Никсу всегда была интересна настоящая беседа без заморочек и делового жаргона.
— Да нет, практически никогда. Мы получаем заказ и в путь. Ты один из тех, с кем удается поговорить о жизни, которой нет, — теперь уже хихикнул Вини.
Он осушил остатки бокала и запросил новую порцию.
— Ко мне в основном заглядываешь ты и еще пару «робов». Других курьеров я в принципе у себя на доставке в «бокс» и не встречал, — сказал Никс. — Подожди, сейчас вспомню, одна из них Тори…
— Ага, знаю ее, — вставил Вини. — Та еще стерва, по мне так она недолюбливает мужиков.
— И Лем, кажется, — продолжил Никс свои рассуждения по поводу встреченных им вживую доставщиков, не замечая вставки Вини.
Вини уже был изрядно «пьян», точнее был пьян его мозг. И когда это происходило, он позволял себе максимально расслабиться. Выкрикивал пошлые шутки или громко смеялся, что выходило за рамки дозволенного. Пару раз его даже просили вернуться к себе и «проспаться» — попросту дойти до своего «бокса» и выйти из «вирта». Вот и сейчас он был близок к некой своей кондиции, когда он будет готов исполнить непридуманные им номера, но еще держался молодцом.
— Смотри, эта сука меня голосом изводит, противный такой.
Никс подумал, что он опять хочет нарваться и говорит это одной из «робо-девиц», сидящих поодаль от них. Но он продолжал говорить про курьера Тори. Видимо не все еще успел высказать про нее.
— И когда мы с ней пересекаемся, от нее холод исходит, как от «рефрика».
— Да и от тебя холод и сходит и от меня вроде, мы же «робы», ты не забыл?
Вини пропустил вопрос мимо «робо-ушей».
— Нет, вот этот вот парень прямо ничего, — Вини говорил за Лема. — Ну как парень, по мне так ему в «Спецстар» пора, а эта прям меня изводит, на нее «наников» не напасешься, весь мой годовой запас расходует, сучка.
— Да что ты к ней так привязался?
— Да просто, хочется на кого-нибудь поворчать. А ты ее трахнуть хочешь, что ли?
— Кого, Тори?
— Ну а про кого мы сейчас говорим.
— Не знаю.
Никс на мгновение задумался. Секс между «робами» — это что-то контрактное. Не зря же еще остались проститутки. Заключение сделки и выполнение ее с точностью и в срок. Никаких эмоций, никаких обязательств. Еще одна из профессий, которые существуют ради того, чтобы просто существовать. Впрыск серотонина и мозг на пути к блаженству. Серотонин поддельный, блаженство тоже поддельное, как и все теперь в этом мире. Мимолетный взрыв и ты снова готов существовать дальше.
— Не зна-а-а-а-а-ешь? — прервал его размышления Вини, нарочито растягивая произносимое им слово.
— Не знаю, я еще не пробовал.
— Не пробовал чего? — попытался вразумить самого себя Вини.
Он, кажется, вошел в экстаз. Для его состояния никакого секса и не потребовалось.
— Да ты что, хочешь сказать ты никогда не пробовал на ощупь «робо-гениталии»?
— Не доводилось.
— Даже шлюхи тебе не дают?
— Посмотрел бы на себя. Хоть у нас с тобой рожи и одинаковые, у меня голос хоть не такой противный.
— Ха-ха-ха, расслабься, чувак, я просто прикалываюсь. Но тебе надо как-то попробовать. Ничего интересного ты, вероятно, для себя не почерпнешь, но для расширения кругозора пригодится.
— Ладно, забудь об этом. Лучше скажи, как тебе настоящие люди, когда ты приходишь к ним в «боксы»? Вызывают какие-то чувства?
— Раньше вызывали, пытался рассматривать их и искать в них мельчайшие детали за этот короткий промежуток времени между открытием двери и ее закрытием. Даже одно время хотел приобрести имплант искусственного затуманивания реакции мозга для того, чтобы продлить этот момент, тогда мне он казался безумно приятным. Но потом отказался от этой затеи…
— А я бы, наверное, не отказывался.
— Это ты сейчас так говоришь, повидал бы ты с миллион человек, по-другому запел. Но, ты знаешь, мне кажется, я и без импланта стал тормознутым.
Никс громко прыснул.
По дороге назад в «бокс» Никс думал о себе и встреченных на улицах проститутках. О том, что ему никогда не приходилось с ними связываться. Он уверен, что он не один такой, куча людей не видит смысла испытывать поддельные эмоции в поддельном разуме. Что же касается Вини, то он наверняка знал не от ИИ, что такое секс. Но опять же, все это было ненастоящим.
В итоге размышления привели его к родителям.
«Это очень странно, мозг всё-таки необъяснимая и загадочная вещь», — размышлял Никс. — «Сначала ты думаешь о луне на небе, а в следующий момент о том, почему коты не научились ходить на двух лапах».
Его родители еще были проникнуты настоящими чувствами, и ему казалось только поэтому он получился настоящим, живым и способным трезво размышлять. Чего не скажешь о тех, кто эту радость не познал.
«Нужно навестить их», — подумал в этот момент Никс, задумываясь о тех, кому он был обязан жизнью.
Он вышел из «вирта» и состояние опьяненности практически сразу улетучилось. И из затуманенного потока мыслей остались только серые осколки. Налив себе выпить, Никс снова ощутил теплый прилив и уже настоящий, наполнивший его разум, туман в неподдельном истинном сознании.
