Глава 11
«Я не трус, но я боюсь» — эта фраза как нельзя лучше отражала гамму чувств, которую я испытывала, пока Исаев шел к гостиной.
— Привет, — усердно натирая и так начищенный до блеска бокал, беззаботно произнесла я, когда разъяренный мужчина появился в дверном проеме. — Не слышала, как ты вошел. Помоги накрыть на стол, а то я не успеваю.
Андрей не набросился на меня с кулаками прямо с порога — уже хорошо, теперь надо как-то отвлечь его разговорами, чтобы схлынула первая волна гнева, а то на Исаева даже смотреть страшно. Такое ощущение, что он готов крушись все, что ему под руку попадется.
— А у тебя, София, как я погляжу, все отлично. Настроение, по сравнению со вчерашним днем, приподнятое. Что, сделала пакость, мерзавка, и радуешься? — прорычал Андрей, медленно приближаясь к столу, а следовательно, и ко мне.
— Не понимаю, о какой пакости ты говоришь, — огибая стол, чтобы расстояние между нами не сокращалось, отозвалась я.
— А-а-а, «режим дурочки», значит, включила. Не понимает она, о чем это я. Память-то у тебя не то чтобы девичья, а как у рыбы, глазками хлоп-хлоп — и все забыла. Ну ничего, расскажу, мне нетрудно.
— Конечно, расскажи, только сначала принеси из кухни салатник. Он стоит в правом верхнем шкафу на средней полке. Я бы сама принесла, но, как уже говорила, не успеваю с приготовлениями, — пояснила я, хотя не допускала даже одного шанса из ста, что Исаев бросится выполнять мою просьбу, просто время оттягивала.
— Если я и принесу салатник, то доверху наполню его водой и буду окунать туда твою безмозглую голову, пока ты не наберешься ума. Так что, нужна еще тебе эта посудина?
— Нет, — энергично замотала я головой. — Забыли. Я уже давным-давно сама ее принесла.
— Ну и хорошо. Тогда вернемся к делам насущным. Отсылаю сегодня сообщение невесте, то есть тебе, подлая гадина, и вспоминаю, что обещал же девушке, как только время появится, разобраться с блогером. Хорошо, что у меня хватило ума, перед тем как дать задание компетентному сотруднику, зайти на страницу этого писаки. А теперь угадай, что я там прочитал?
— Полную чушь и неправду, — пропищала я.
— Заявление, что я импотент! — взревел Исаев и ударил кулаками по столу, так что вся посуда дружно подпрыгнула.
— Да-а-а? — предварительно вздрогнув от грохота, удивленно выпучила я глаза. — Опять, значит, нехороший блогер о тебе написал. — Прикусив губу, я задумалась, а потом выдала: — Только не возьму в толк: он и вчера о тебе статью выложил, но ты почему-то не возмущался и не орал. Что изменилось?
— Я импотент?! — прорычал сквозь зубы Исаев, и я поблагодарила Вселенную за то, что она установила между мной и этим мужчиной преграду в виде стола.
— Откуда мне знать? — пожала я плечами. — Ты лучше у своих многочисленных любовниц спроси, им виднее.
— Все, с меня хватит, я тебя сейчас удавлю, — предупредил Исаев, и наше блуждание вокруг стола закончилось.
Андрей резко рванул с места, и я, в свою очередь, дала деру из гостиной.
Куда бегу, я особо не задумывалась, ноги сами привели меня в мою комнату. Запрыгнув на кровать, я огляделась, но подходящего убежища от мести Андрея так и не нашла. Когда мне пришло на ум, что можно спрятаться в ванной, было уже поздно — дорогу туда преградил Исаев.
— Попалась, которая кусалась! — с безумным видом протянул Андрей, а потом переделал фразу на новый манер. — Или, вернее сказать, которая вопила на всю аптеку, что в штанах у ее жениха часы показывают половину шестого. Зачем надо было выдумывать всю эту чушь? Я же пообещал закрыть рот этому блогеру.
— А я не просила закрывать ему рот, я просила перестать шастать по любовницам, пока мы для всех пара. Ты же получил от отца долгожданную должность и власть, мог бы расценить год воздержания как компенсацию. А то получается, что ты с горочки катаешься, а санки наверх я для тебя таскаю. Нет, дорогой, так не пойдет, меня оскорбляет титул рогатой жены, — высказалась я и пошире расставила ноги — оказывается, на мягком матрасе не так-то просто удерживать равновесие.
— Да на тебя смотрят криво не из-за моих связей на стороне, а потому что ты замуж удачно выходишь. Это обычная тупая людская зависть. Даже если я не буду отходить от тебя ни на шаг, злые языки все равно найдут, что сказать.
— Ха-а, тоже мне прынц нашелся! — взорвалась я от негодования. — Ты очень себя переоцениваешь. Вот тебе мой совет: возьми свое эго за ручку и отведи его полечиться в больничку. Не думай, что все женщины вокруг только о тебе и мечтают — это не так!
— Убогая, откуда тебе знать, о ком или о чем мечтают женщины? Ты у деда за забором всю жизнь просидела, а туда же — советы давать. Была бы умнее, приняла бы мое предложение. И тебе для интимного здоровья полезно, и вопрос с целибатом отпал бы сам собой…
Эх, как же Исаева дамское внимание испортило! Похоже, он на самом деле считает себя подарком судьбы для любой девушки.
— Андрюшенька, — ласково пропела я и удивленно захлопала ресничками. — О каком интимном здоровье ты говоришь? Разве ты блог не читал? У тебя же… — Фразу я закончила жестом: опустила оттопыренный большой палец ногтем вниз; другими словами, вручила фашисту гранату.
Да, знаю — я играю с огнем, не исключено, что он меня покалечит, но ради того, чтобы увидеть искаженное от злости лицо Исаева, стоило рискнуть.
Андрей прорычал что-то нечленораздельное (подозреваю, что там присутствовал мат) и запрыгнул ко мне на кровать. Да только не учел, что матрац чересчур мягкий, и свалился. Я тоже, потеряв равновесие, упала на пятую точку, но сгруппировалась, кувыркнулась, и как результат — уже крепко стою на полу, и дорога к ванной открыта.
Не мешкая, я бросилась к спасительной двери, трясущимися от бурлящего в крови адреналина руками закрыла щеколду и выдохнула. Все, передышка от военных действий мне обеспечена.
— София, радость моя, куда же ты ускакала? Мы ведь не договорили, моя бодливая козочка! Открой дверь.
— Исаев, иди в пень! Сначала остынь. Я боюсь, что тебя посадят за мое убийство. Видишь, дорогой женишок, как я пекусь о твоем благополучии? Считай, что ты обязан мне двумя десятками лет свободной жизни, — присев на край ванны, упражнялась я в остроумии.
— София, открой по-хорошему! — рявкнул Андрей.
— Не-а, — отозвалась я и ровно через секунду подпрыгнула от неожиданного удара в дверь.
Напрасно я рассчитывала на ванную как на убежище. Для крепкого мужчины хлипкий замок не преграда. Андрей вышиб дверь, словно она игрушечная.
— Исаев, не бери грех на душу, оно того не стоит! — взвизгнула я, когда он уверенно шагнул ко мне.
В целях самообороны я запустила в него шампунем, потом бальзамом для волос. Следующим снарядом стал крем. Вот только от этого обстрела не было никакого толку: Андрей либо уворачивался, либо отмахивался.
Видя в этом последний шанс на выживание, я схватилась за шланг душа и, включив напор воды на полную мощь, направила на Андрея ледяную струю.
Пока я поливала Исаева, как клумбу, он спокойно стоял, чуть наклонив голову, чтобы вода не била в глаза.
— Охладился или еще полить? — поинтересовалась я.
Он промолчал, но я все же выключила воду.
— Все, ты развлеклась, — процедил Андрей. — Теперь моя очередь.
Если этот человек думает, что, попав в ловушку, я так легко сдамся, он ошибается. Признаю, физически мы с ним не равны, он, конечно, намного сильнее, но у меня за плечами суровое детство рядом со старшим братом-задирой. Сколько я вытерпела в свое время от Сережки, известно только мне! Брат никогда не упускал возможности мне насолить. Для Сергея отрезать мне косички являлось лайт-вариантом воспитания младшей сестры. Поэтому можно считать, что в военно-бытовых условиях, когда соперник имеет неоспоримое преимущество, я опытный профессионал.
Я оперлась ладонями о бортик ванны и, резко оттолкнувшись, на полном ходу протаранила Исаева. Эффект неожиданности сработал как нельзя лучше. Андрей опешил от моей прыти, и я, оттолкнув его, прорвала блокаду.
Мышиные гонки по квартире продолжались.
— Цветочница, ты же понимаешь, что находишься на подводной лодке и тебе с нее не сбежать. Ты только оттягиваешь казнь! — роняя по пути мебель, рычал мне в спину Исаев.
— Андрюшка, ты не прав. Мне нужно продержаться до прихода твоих родителей. Не станешь же ты убивать меня на глазах у собственной матери! — забежав в гостиную, прокричала я.
Все вернулось на исходную позицию: я убегаю, Исаев догоняет, а между нами стол.
— Ты выдохся, — заметила я.
— Ты тоже, — не остался Андрей в долгу и, притормозив, отщипнул от грозди виноградину, которую тут же отправил в рот. — Если ты сдашься добровольно, обещаю, что переломаю тебе лишь половину костей.
— Какой ты добрый и милосердный! Но я, пожалуй, откажусь. Капитуляция противоречит моим жизненным принципам. Мы, Ладонские, сражаемся до конца.
— Не переживай, Цветочница, что-что, а конец я тебе гарантирую! — высказался Исаев.
После небольшой передышки в него как будто дьявол вселился. Андрей гнался за мной с невероятной скоростью и пару раз чуть не схватил. Хорошо, что на мне шелковое платье, трудно удержать в руках скользкую ткать. Но чувствую, что долго я такого темпа не выдержу.
— Все, хватит! — Я неожиданно обернулась к Андрею лицом и, выставив руки перед собой, встала как вкопанная.
— Вот черт! — крикнул Исаев.
Из-за моего резкого торможения он споткнулся, и я с ужасом наблюдала за тем, как его огромная туша летит прямо на меня. Все, каюк, сейчас он придавит меня как муху, только мокрое место останется.
Все произошло именно так, как я и предполагала, кроме одного — я не превратилась в расплющенную лепешку. Андрей пожертвовал своими локтями и грохнулся на них. Благодаря этому между Исаевым и полом появился некоторый промежуток, в который я легко поместилась и, в общем-то, пострадала несильно, если не брать в расчет мой ушибленный копчик.
— Ударился? — пропищала я, упираясь Исаеву в шею, а сама твердо решила для себя: проберусь потом в комнату Андрея и посмотрю, что за парфюмом он пользуется.
Когда я обзаведусь настоящим женихом, а не фиктивным, обязательно подарю ему одеколон как у Исаева, пусть так же хорошо пахнет.
— Еще как! — прохрипел Андрей и, чуть приподнявшись, посмотрел на меня. — Все — таки, Цветочница, ты ведьма. Чувствую, изведешь ты меня за год нашего брака.
— Не изведу, если ты сейчас же с меня слезешь, — сгорая от смущения, проворчала я.
Никогда еще мужчина не находился так близко ко мне, да еще и ноги у меня неприлично расставлены. Если снять с нас одежду, со стороны может показаться, что мы с Исаевым занимаемся любовью.
Андрей словно прочитал мои мысли. Он внимательно, с прищуром глянул мне прямо в глаза и сказал:
— Цветочница, меня только что озарило! Судя по твоим раскрасневшимся щекам и дрожащему голосу, эта поза для тебя — что-то из ряда вон выходящее. У тебя уже был мужчина или ты до сих пор в девицах ходишь?
Я опешила от этого вопроса и, гневно выпучив глаза, стала ловить воздух ртом. Похоже, этой реакцией я выдала себя с потрохами.
— Твою же мать! А ведь я прав: никого у тебя не было! Как так вышло? — изумленно пробормотал Исаев. — Тебе же двадцать три года!
— Двадцать два, — зачем-то уточнила я.
Конец ознакомительного фрагмента.
