Глава 5
С веселым лаем Роки прыгнул мне на грудь и облизал лицо.
— Уйди, безобразник, — попросила я и взглянула на будильник. — Который час? Шесть? С ума сошел.
— И Мозес тоже, — пробормотал с другой стороны кровати муж, — давно скачет.
— Что с собаками? — спросила я.
— Намекают, что пора вставать, — зевнул супруг, — кофе хочу.
Я ощутила аромат арабики, и вдруг все завертелось перед глазами, я очутилась в трубе, пронеслась по ней и услышала:
— Танечка — душечка! Танечка — ягодка! Танечка — кисонька!
— Очень кофе хочется, — произнесла я.
Послышалось бульканье.
— Танюша, глазки распахнем! Водичка тут.
Я открыла глаза и не сразу сообразила, где нахожусь.
— Доброе утро, — ласково сказала симпатичная девушка в белом халате. — Как спалось?
— Здесь бегали собаки, — протянула я. — Две, скакали по кровати, вроде и…
— Танечка, в больницу нельзя приводить животных, — перебила меня незнакомка, — вам привиделся сон. Давайте познакомимся. Я Карина, медсестра.
— Таня, — машинально представилась я, — Сергеева, начальник…
Язык замер. Начальник? Вот же глупость! С чего это мне в голову взбрело! Никогда я никем не руководила.
— Знаю вас, — затараторила Карина, — в медкарте все сведения есть, — Татьяна Сергеева, замужем, москвичка, по образованию преподаватель русского языка и литературы. Ой, как я вам завидую!
— Чему? — вздохнула я. — Коме? Потере памяти?
— Профессии, — защебетала Карина. — Наверное, учителю нужно много читать!
— Дружить с книгой полезно всем, — заметила я.
— Обожаю романы, — закатила глаза девушка, — да времени нет. Дома дел полно, на работе еще больше. А вам по службе положено любовные сюжеты изучать.
— В школе преподают классику, — уточнила я, — «Анна Каренина», «Война и мир».
— Скукотень, — поморщилась девушка, — я люблю страсти.
— В «Анне Карениной» их много, — усмехнулась я.
Карина отмахнулась:
— Ерундово написано. Нудно. Предложения длинные. В «Войне и мире» вообще половина текста на немецком.
— На французском, — поправила я.
— Однофигственно, — махнула рукой девушка, — все равно непонятно. Надо сноски, примечания смотреть. Влом это. Вот когда дело происходит в замке на берегу моря, она у него горничная, ее не замечают, а потом наконец любовь. И про постель красиво написано… Обожаю!
— Хочу только пакет забрать, — раздался из коридора сердитый голос.
— Сказано, проваливай, — прозвенел дискант, — иначе охрану вызову.
— Тапки взять хочу.
— Уматывай!
— Они мои собственные.
Карина поспешила к двери:
— Простите, я сейчас вернусь!
Не успела за медсестрой закрыться дверь, как я встала и приоткрыла захлопнутую створку. В щель я увидела коридор, стойку, за которой сидела незнакомая женщина. Карина и худенькая девушка в синем платье стояли спиной ко мне.
— Оборзели совсем, — возмущалась последняя, — моя обувь, на мои деньги куплена.
— Уматывай подобру-поздорову, Лизка, — зашипела медсестра на ресепшен, — неровен час Филипп Андреевич появится. Тебя-то совсем на фиг пинком вышибут, и нам с Каринкой влетит, штраф наложат.
Девушка зашмыгала носом:
— Злые вы. Про меня не знаете, а судите!
— Лиза, — начала Карина, — я и Фаина в курсе твоих проблем. У тебя ребенок без мужа, родных нет. Сыну няня нужна, продукты свежие, за съемную квартиру платить нечем.
— Ты каждому жалуешься, — ехидно заметила Фаина, — а, между прочим, у нас с Карой тоже в кошельках не густо.
— Вы в два раза больше моего получаете, — заныла Лиза.
— Я стараюсь выполнять работу безупречно, — отрезала Фаина, — потому меня и повысили. Мы безотказные с Кариной. Двое суток дежурить надо, трое? Да мы с радостью. А ты стонала: «Спать хочу».
Елизавета опустила голову:
— Я просто так говорила. Хотела с вами подружиться.
— Средний медперсонал не имеет права болтать, — покраснела Фаина, — нашла аргумент глупее некуда. Сваливай отсюда. Да скажи спасибо Филиппу! Не выгнал тебя вон, перевел в пятый корпус.
— К маразматикам? — возмутилась девушка. — Они под себя ходят! А мне им пеленки менять! Отдайте тапки! Они дорогие.
— Елизавета, покиньте отделение, — тоном диктора заявила Фаина. — На правах старшей медсестры приказываю вам очистить помещение.
— Фигу тебе, — взвизгнула бывшая коллега и кинулась по коридору вперед.
— Лови ее! — азартно взвизгнула Фая, бросилась следом и с криком «Кара, скорей!» пропала за поворотом галереи.
Вторая девушка полетела на зов. И тоже исчезла за поворотом. Но уже через секунду зазвенели голоса.
— Упирается дрянь, — сказала Фаина.
— Вот пакость, — подхватила Карина.
Потом в зоне видимости появилась живописная группа из трех медсестер.
— Отпустите меня, гадины, отдайте тапки, мне их подарил любимый человек, — голосила Елизавета, которую две другие девушки тащили за руки.
— Врешь много, — фыркнула Фаина, — то сама купила, бездну баблосиков потратила, то это презент, оказывается!
— Приобрела сама, а он денег дал, — пояснила девица, тормозя ногами. — Остановитесь. Мне плохо! Голова кружится, тошнит! Вы меня до смерти доведете. Я заболела! Будьте милосердны!
— Слушай, — разозлилась Карина, — у нас эксперимент идет, работать надо. А ты мешаешь. Зная твои обстоятельства, мы охрану не вызвали, по-человечески к тебе отнеслись. Если сейчас не свалишь, позовем парней. Прощайся тогда со службой в медцентре навсегда.
— Тапки верните, — простонала Лиза.
Фаина пинком распахнула дверь, медсестры вытолкнули возмутительницу спокойствия за пределы отделения.
— Фу, — выдохнула Карина. — Как она вошла?
— Да фиг его знает, — тяжело дыша, ответила Фаина, — сижу, журнал заполняю. Опаньки! Стоит, красота неописуемая, у стойки!
— Может, отдать ей чертовы шлепки? — вздохнула Карина. — У Лизки и правда денег нет.
— А кто виноват? — взвилась Фаина. — Эмилия ее еще пожалела. Не выперла на улицу. В медцентр перевела. А следовало лентяйку и сплетницу сунуть в помойку головой. С финансами у нее проблема? Ой, сейчас зарыдаю. Кто Лизке велел не пойми с кем спать, а потом от него еще и рожать?
Карина издала протяжный вздох:
— Она сказала, что влюбилась в мужика. Тот был намного ее старше, женат, обещал развестись, расписаться со Снеговой…
— Еще остались те, кто в это верит? — рассмеялась Фаина. — Ну так они редкостные дуры. Нормальные бабы давно усекли: не замай чужое, самой потом хуже будет. И никогда мужик законный брак не разобьет, он просто с очередной кретинкой переспать хочет. Ты Лизку зря жалеешь…
И тут у меня в носу зачесалось, я потерла переносицу, но все равно чихнула, громко, со вкусом, так и не успев прикрыть рот ладонью. Медсестры вмиг замолчали. Я опрометью кинулась в ванную, через секунду из палаты раздался голос:
— Танечка, вы не простудились?
Я замотала на голове полотенце и высунулась из санузла.
— Так громко получилось, что вы на посту услышали?
— Да, — улыбнулась одна из девушек, — я испугалась, вдруг вы насморк подцепили.
— Нет, — затараторила я, — мыло очень душистое, запах нос защекотал…
— Слава богу, — обрадовалась медсестра, — но давайте для моего спокойствия градусник поставим. Кушать хотите? Завтрак через полчаса. Могу вам кофейку сварить.
Я похлопала себя ладонями по бокам.
— Мне не вредно полгода на диете посидеть. Толстая я очень.
Фаина махнула рукой:
— Неправда. Комплексы у вас расцвели, которые злые люди в детстве посеяли. Кто-то маленькой Танюше в уши жужжал: «Жирная корова, жри меньше, должно помочь».
Я опустила глаза.
— Ага! Я угадала, — обрадовалась девушка, — одноклассница вас тиранила? У нас в школе была одна вредина, маленькая крыса, вечно всех шпыняла. Вот меня гадюка третировала за прическу.
Фая сняла косынку и стянула с «хвоста» резинку.
— Видите?
— У вас роскошные волосы, — восхитилась я. — Вьются. Цвет потрясающий, как у дорогого горького шоколада.
Фаина снова сделала «хвост» и повязала косынку.
— Девчонка всем наговорила, что мой отец негр, поэтому я его не знаю. Сколько я из-за нее слез пролила! Море. И ведь ее нельзя было упрекнуть во вранье! Одно не понятно, кто правду крысе рассказал, что Вяземская ни биологического отца, ни мать никогда не видела, имен их не слышала. У меня смуглый цвет кожи, карие глаза, темные вьющиеся волосы. Может, я и впрямь мулатка или креолка, квартеронка?
— Дети от смешанных браков всегда очень красивы, — заметила я, — и вы тому доказательство.
Фаина опустила глаза:
— Ой! Это неправда. Но спасибо за комплимент. Лет до двадцати я считала себя уродиной, дворняжкой… И это несмотря на то, что меня удочерили, обожали, хвалили. Но в школе была мелкая дрянь, и она на меня сильно повлияла. Я не помню интерната, хотя провела там начало жизни. А вот школу не могу выкинуть из памяти. Детские комплексы трудно изгнать. Но я со своим справилась. И вам лучше забыть про лишний вес. Давайте градусничек. Тридцать пять и девять. Не волнуйтесь. С вашим анамнезом такая температура естественна.
В дверь постучали, раздался голос Карины.
— Танечка, завтрак можно подавать?
— О-о-о! Сегодня пораньше, — обрадовалась Фаина, — кушайте на здоровье. Надо все-все съесть. Без остатка. И вот таблетка. Позавтракайте и примите. Только после еды, а то желудок заболит.
Карина с Фаей ушли, я взяла розетку с пилюлей и уронила ее себе на грудь. Следующие минут пять я искала лекарство, но так и не нашла его. Решив не переживать из-за пропавшей таблетки, я собралась с аппетитом позавтракать.
