Народный дом

Народный дом — в дореволюционной России общедоступное культурно-просветительское учреждение. Большинство народных домов до 1914 г. были государственными (например, земские и муниципальные дома попечительства о народной трезвости), однако встречались и негосударственные народные дома, построенные и финансируемые частными благотворителями. Создавались начиная с конца 1880-x годов, особенно широко — после Революции 1905 года.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

Если для появления в России музея местного края основное значение имело общественно-просветительское движение 60-70-х гг. XIX в., то для возникновения городского музея определяющим оказалось проведение городской реформы 1870 г. Она способствовала росту общественной самостоятельности не только в хозяйственной области, но и в социально-культурной сфере. Решение образовательных и просветительских задач стало одним из важных направлений работы местных самоуправлений, в ходе реализации которых была выработана система народного просвещения, включавшая учреждения школьного и внешкольного образования. Сфера внешкольного образования охватывала народные дома, кружки самообразования, курсы, библиотеки и, конечно, музеи. С деятельностью городских самоуправлений связано возникновение музеев, в названии которых стал употребляться термин «городской». В конце XIX – начале XX в. он означал, что музей был создан при поддержке городского самоуправления, находился на его полном или частичном содержании. Музеи городского подчинения заимствовали профильное разнообразие местных музеев. Среди них были естественно-исторические, археологические, исторических древностей, педагогические, научно-промышленные музеи, художественные галереи и др. Следует заметить, что не всегда эти музеи создавали свои коллекции на местном материале. В свою очередь городской музей породил свои специфические профильные группы: музеи городского хозяйства, городского благоустройства, гигиенические.

Людмила Петрова, Городской музей и власть: 1880-е – 1930-е годы (Петербургский городской музей, Музей старого Петербурга, Музей города), 2015

В начале 1920-х гг. фашистское насилие против неитальянского населения возрастает. Фашисты не признавали прав нацменьшинств и считали славян низшей расой. 13 июля 1920 г. был сожжен словенский Народный дом. Но этим дело не ограничилось. Была сожжена типография газет «Ил лавараторе» и «Дело», совершены нападения на типографию общества «Единост». В селах уничтожались национальные школы, дома культуры. К концу 1921 г. в Юлийской Крайне было разрушено 134 здания, в основном культурные учреждения и школы. Когда в 1922 г. фашисты пришли к власти, ситуация приобрела трагический характер. Словенский язык было запрещено использовать в судах, государственных учреждениях, при написании вывесок и на надгробиях, а перед началом Второй мировой войны – в церквях. Географические названия и личные имена писались на итальянский манер. Всего к 1928 г. было распущено 500 обществ и закрыто 450 библиотек. То же самое произошло и с газетами.

Коллектив авторов, Словенская литература ХХ века, 2014

Вывеска над входом гласила: «Зал для народных чтений». Правда, висела она недолго. Стражи порядка, взволнованный нарастанием недовольства в рабочей среде и революционными настроениями, всюду, где собирались фабричные и заводские люди, видели предмет для беспокойства. В итоге Эммануил Людвигович переименовал свое детище в «Клуб Нобелей». Его сестра Марта Нобель, однако, свидетельствовала, что это мало соответствовало прекрасной идее, положенной в основу названия «Народный дом».

Алексей Ерофеев, По теневой, по непарадной. Улицы Петербурга, не включенные в туристические маршруты, 2013

К институтам, находившимся на Исаакиевской площади, мы еще вернемся. Возвращаясь же к правобережной части Большой Невы, отметим, что на Петербургской стороне, помимо улицы кинематографов – Большого проспекта и Народного дома со случайной, эпизодической творческой активностью, существовал Каменноостровский проспект с сетью ресторанов дурного вкуса, преимущественно для «фармацевтов» (так называли в «Собаке» богатых буржуазных посетителей): «Аквариум», «Вилла Эрнест», «Вилла Родэ» (последний – ресторан с цыганами на отрезке Каменноостровского уже в Новой Деревне). Все эти мелкие заведения только подчеркивали отсутствие на Петербургской стороне большой художественной жизни. Из немногих поздних интеллектуальных исключений на Петроградской стороне – это дом художника Михаила Матюшина и Елены Гуро на Песочной улице на левом берегу Малой Невы. Здесь бывали Филонов, Крученых, Бурлюки и многие другие. На Большой Пушкарской улице интерес представляло в начале 20-х годов «Общество художников», помещавшееся в деревянном доме с выставочным помещением, где была, кстати, выставка П. Н. Филонова (среди произведений последнего помню знаменитую картину «Формула пролетариата»).

Дмитрий Лихачев, Воспоминания, 2025