Неточные совпадения
Наиболее неприемлемо для меня чувство
Бога как силы, как
всемогущества и власти.
Быть счастливым, иметь жизнь вечную, быть в
боге, быть спасенным — всё это одно и то же: это — решение задачи жизни. И благо это растет, человек чувствует всё более сильное и глубокое овладевание небесной радостью. И благу этому нет границ, потому что благо это есть свобода,
всемогущество, полное удовлетворение всех желаний.
Однако для
Бога в Его промышлении о мире
всемогущество не существует только как власть, в качестве «отвлеченного начала» [Термин В. С. Соловьева, под которым он понимает ложные и бесплодные принципы современной ему западной философии.
Поэтому «царство и сила, и слава» [Отк. 5:13: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков.], истинная власть, принадлежит одному
Богу, земная же власть есть символ Божьего
всемогущества.
В начале, т. е. в Софии, через Софию, на основании Софии, Софиею, сотворил
Бог актом неизреченного и непостижимого во всемудрости и
всемогуществе творчества, силу и природу коего мы ощущаем в каждом дыхании, в каждом миге своего бытия, небо и землю.
В положительной основе своего бытия мир поглощается
Богом, гаснет в лучах Его
всемогущества: мир не имеет ему самому принадлежащего бытия, ибо иначе он был бы
богом или противобогом, ему принадлежит лишь восприемлющее и рождающее к обособлению ничто; но благодаря этой отрицательной основе своего существа мир и получает внебожественное, самостоятельное бытие.
Поэтому творчество Божие безгранично, неисчерпаемо, неистощимо, безмерно, нет внешнего предела Его
всемогуществу, все
Бог установляет волею Своею.
Вызывая к бытию ничто и давая свободу твари,
Бог отказывается от своего
всемогущества in actu [В действительности, на деле (лат.).] и вступает в сотрудничество с тварью.
Апокалипсис раскрывает будущее, заложенное в настоящем, но он не ограничивается этим; ибо содержит и откровение о том, что
Бог сотворит с миром промышлением Своим и
всемогуществом Своим.
Но будучи нерушимой для твари, она не ограничивает творческой абсолютности и
всемогущества Божия:
Бог не есть то или то, ибо Он вообще не есть, будучи превыше всякого естества.
Признав эту свободу и введя ее в качестве одной из определяющих сил в жизни мира,
Бог как бы ограничивает Свое
всемогущество в путях его ради человека.
Миротворение есть акт божественного
всемогущества и вместе любви-смирения. Мир создан ради человека и в человеке, который по предназначению своему есть deus creatus, «
бог по благодати».
Бог породил в бесчувственно хладном ничто род сынов Божиих, призванных стать
богами, — но не по хищению, которым обольстил человека змей, а по благодати сыновнего послушания.
Самость и своеволие, позавидовавшие
Богу, навлекли на себя действие Его
всемогущества, как власти.
Бог умеет ждать, ибо свершение времен, когда Сын покорит все Отцу и будет
Бог «всяческая во всех», отделено от исходного да будет долгим историческим процессом, который есть дар Божьего
всемогущества тварной свободе.
Человечность и есть главное свойство
Бога, совсем не
всемогущество, не всеведение и пр., а человечность, свобода, любовь, жертвенность.
Маркион был некогда потрясен тем, что мир так полон зла и страданий, а он сотворен
Богом, которому приписывается
всемогущество и всеблагость.
Активен лишь
Бог, свободен лишь
Бог, повсюду обнаруживается лишь Божье
всемогущество.
Глубокая, тяжелая тишина царствует в рядах, как будто сам
Бог налег на них Своим таинственным
всемогуществом. Войско в томительном ожидании первого выстрела; и вот… он раздался за Эмбахом! Офицеры и рядовые невольно содрогнулись и сняли шляпы. В это время подъехал к ним Шлиппенбах. Он, кажется, переродился и вырос: в нем нельзя узнать маленького, крикливого хлопотуна и полухитреца баронессина праздника. Дух геройства говорит в его глазах, в речи и каждом движении.