Поллианна выросла
Элинор Портер, 1915

Продолжение романа Элинор Портер «Поллианна», самой читаемой книги в Америке после Библии. В ней Поллианна выросла. Какие приятные и неприятные сюрпризы ждут молоденькую девушку, вернувшуюся в городок своего детства? А главное, поможет ли повзрослевшей героине неожиданно напомнившая о себе необыкновенная игра, в которую она когда-то любила играть? В формате pdf A4 сохранен издательский дизайн.

Оглавление

Глава III

Лечение Поллианной

Приближалось восьмое сентября, день прибытия Поллианны, и миссис Кэрью нервничала всё больше. Она уже жалела, что нельзя взять назад своё обещание и отменить приезд маленькой гостьи. Не прошло и суток, как она всё-таки отправила сестре письмо с просьбой отменить приезд, но Делла ответила, что уже слишком поздно: она уже написала и доктору Эймсу, и супругам Чилтонам о её согласии.

Немного погодя Делла написала, что миссис Чилтон тоже дала своё согласие, но потребуется ещё несколько дней, чтобы устроить девочку в одну из бостонских школ. Таким образом, миссис Кэрью не оставалось ничего другого, как предоставить событиям идти своим чередом. Осознав это, она смирилась, но проводила дни в напряжённом ожидании. Впрочем, когда в назначенный день приехали Делла и миссис Чилтон, миссис Кэрью встретила гостей внешне спокойно. К счастью, у миссис Чилтон было много других дел, и она быстро уехала.

Как и договаривались вначале, приезд Поллианны был запланирован не позднее восьмого числа. По поводу грядущего «прибавления в семействе», миссис Кэрью испытывала странное, двойственное чувство. С одной стороны, кляла себя за то, что согласилась участвовать в «дурацкой затее Деллы», а с другой — думала, хоть бы уж поскорее это произошло.

Делла, пожалуй, догадывалась о том, какие сомнения раздирают сестру, но внешне тоже старалась держаться как ни в чём не бывало. Она твёрдо верила, что, как только чудесная девочка останется наедине с миссис Кэрью, она быстро найдёт с сестрой общий язык, и всё устроится самым наилучшим образом.

В день приезда миссис Кэрью встречала сестру с девочкой на вокзале. Передав Поллианну с рук на руки, Делла для приличия сослалась на неотложные дела и сразу отбыла назад. В общем, не успела миссис Кэрью и глазом моргнуть, как оказалась один на один с чужим ребёнком.

— Ах, Делла, Делла, как ты могла! — беспомощно крикнула она вслед уносящейся на поезде сестре.

Вряд ли этот стон отчаяния достиг ушей Деллы, а если и достиг, то та сделала вид, что не расслышала. Раздосадованная миссис Кэрью повернулась к девочке.

— Вот жалость, — сказала Поллианна, провожая глазами уходящий поезд. — Кажется, она вас не услышала… Мне тоже ужасно не хотелось с ней прощаться. Но что поделаешь. К счастью, у меня остались вы.

— К счастью?.. Ты так думаешь? — проворчала миссис Кэрью. — Ну ладно, пойдём! Нам туда, — решительно сказала она и двинулась с перрона.

Поллианна покорно кивнула и поспешила следом. Пока они пробирались сквозь вокзальную толпу, девочка успела заметить хмурое выражение лица своей новой опекунши и нерешительно спросила:

— Может быть, вы думали, что я красивее?

— Красивее? — недоумённо повторила миссис Кэрью.

— Ну да! С такими красивыми кудрями и так далее… Вы, наверное, тоже пытались себе представить, какая я? Мне-то, конечно, было вас легче представить, ведь я видела вашу сестру. Она такая милая, такая красивая! Я думала, вы должны быть на неё похожи. Но вы… вы вообще не знали, какая я… Какая жалость, меня ведь не назовёшь красивой! И всё из-за этих противных веснушек-конопушек! Вот и получается, что вы ждали в гости хорошенькую девочку, а приехала…

— Не говори чепуху! — резко прервала её миссис Кэрью. — Пойдём! Нужно получить твой чемодан. Потом сразу отправимся домой. Я надеялась, что сестра поедет с нами, останется хотя бы на денёк, но у неё, видно, нашлись дела поважнее…

Поллианна улыбнулась.

— Понимаю, — кивнула она. — Скорее всего, мисс Делла очень занята. Наверное, кому-то нужна её помощь. Ещё бы! В санатории без неё как без рук! Когда люди постоянно нуждаются в тебе — это, знаете ли, такая ответственность. Ты уже не принадлежишь самой себе. А как же иначе?.. С другой стороны, разве это не радость — сознавать, что другие люди так в тебе нуждаются?

Ответа не последовало. Миссис Кэрью не нашлась что сказать. Может быть, впервые в жизни она задумалась, а как насчёт её самой: найдётся ли в целом мире хотя бы один человек, которому она нужна? Не то чтобы её это уж очень беспокоило или печалило, однако… Миссис Кэрью почувствовала неожиданный укол раздражения и хмуро покосилась на девочку.

Но Поллианна с любопытством разглядывала вокзальную толпу и не заметила насупленных бровей своей спутницы.

— Ой, сколько людей! — радостно воскликнула она. — Гораздо больше, чем в прошлый раз. Пока я ещё никого не видела из старых знакомых. Ту женщину с ребёнком мы уже вряд ли встретим, ведь они живут в Гонолулу. Но, может быть, мы встретим Сюзи Смит. Она же из Бостона. Кстати, вы не знаете Сюзи Смит?

— Не знаю я никакой Сюзи Смит, — сухо ответила миссис Кэрью.

— Неужели? Не может быть! Она такая хорошенькая! Настоящая красавица с чудесными чёрными кудрями. Когда я попаду в рай, обязательно попрошу у Боженьки такие кудри!.. Ну, не расстраивайтесь, мэм, я обязательно её разыщу и познакомлю вас… Ах, боже мой! — неожиданно воскликнула она. — Какой шикарный автомобиль!

Они как раз подошли к роскошному лимузину, и водитель почтительно распахнул перед ними дверцу. Миссис Кэрью, которая была домоседкой и терпеть не могла поездок на автомобиле, отреагировала без всякого энтузиазма:

— Машина как машина. — И, обращаясь к водителю, распорядилась: — Домой, Перкинс!

— Так это ваш автомобиль! — восторженно ахнула Поллианна. — В жизни не видела такой чудесной машины. Наверное, вы ужасно богатая. Даже богаче тех, у кого дома в каждой комнате ковры и мороженое по воскресеньям. Миссис Уайтс была ужасно богатая. Ах да, вы ведь не знаете, кто такая миссис Уайтс! Это дама из благотворительного комитета. Она и другие дамы всегда казались мне богачками, но потом я узнала, что есть такие, у которых на каждом пальце кольца с бриллиантами, они наряжаются в меха и шелка и разъезжают в шикарных автомобилях. Вы такая же богачка, верно?

— Как тебе сказать… Пожалуй, такая, — с едва заметной усмешкой кивнула миссис Кэрью.

— Конечно, вы богатая, — понимающе подхватила Поллианна. — У моей тёти тоже много всякого добра. Только вместо авто у неё лошадь… По правде сказать, я вообще не люблю никакой езды, хоть на машине, хоть на лошади. Вы уж извините меня, пожалуйста, — с улыбкой призналась девочка. — И автомобилей я даже вблизи не видела, не то чтобы ездить на них. Ну если не считать того, который меня переехал… После того как меня сбила машина, меня на ней же привезли домой. Правда, я ничего этого не помню, потому что была без сознания, и даже не знаю, что это такое — кататься на машине, весело это или нет. В общем, после того случая я ни разу не ездила в автомобиле. Тётушка Полли тоже терпеть их не может. В отличие от дяди Тома. Он-то как раз мечтает обзавестись машиной. Говорит, она нужна ему для дела. Ведь он доктор, и у других врачей в городе есть свои машины. Уж не знаю, что они там решат. Тётушка ужасно нервничает по этому поводу. Конечно, она была бы рада, если бы дядя купил себе то, о чём мечтает. Вот только ей хочется, чтобы он мечтал о том, о чём мечтает она сама… Понимаете?

Неожиданно для самой себя миссис Кэрью не выдержала и рассмеялась.

— Ну конечно, милая, понимаю. Ещё как понимаю!

Но уже через секунду снова сделалась серьёзной. Впрочем, в глазах её всё ещё проскакивали весёлые искорки.

— Я рада, что вы поняли, — с довольным видом сказала Поллианна. — А то я, кажется, непонятно выразилась… В общем, с одной стороны, тётушка Полли не возражает против автомобиля, а с другой — хочет, чтобы этих автомобилей вообще не было в природе — раз они нет-нет да переезжают живых людей… Вы только поглядите, сколько домов! — вдруг воскликнула девочка, с удивлением озираясь по сторонам. — Кажется, они никогда не кончатся. Впрочем, конечно, всем этим людям нужно где-то жить. Не только на вокзале полным-полно людей, но и на улицах. Как здорово, что здесь столько людей! Обожаю знакомиться с людьми. А вы, мэм, любите людей?

— Люблю ли я людей?!

— Ну да, просто людей. Вообще людей.

— Скорее нет, чем да, Поллианна, — сухо, но честно ответила миссис Кэрью, снова насупив брови.

Искорки смеха, которые ещё недавно блестели в её глазах, исчезли совсем. Взгляд миссис Кэрью сделался холодным и подозрительным.

— Вот и первая тема для проповеди, — пробормотала она себе под нос. — Прямо как сестра Делла. Она обожает подобные нравоучения — о том, что все люди братья…

— Вы так считаете? — встрепенулась Поллианна. — Конечно, все люди разные. Но есть очень симпатичные. Здесь у вас их, людей, должно быть, очень много… Ах, если бы вы только знали, как я рада, что приехала к вам! Конечно, я была уверена в этом с самого начала — как только узнала, что вы — это вы, то есть сестра мисс Уитерби. Я ужасно люблю мисс Уитерби. Поэтому заранее полюбила и вас. Потому что сёстры должны быть похожи друг на друга, верно? Даже если они не близняшки, как миссис Джонс и миссис Пек. Впрочем, даже если они не совсем одинаковые. У них есть одно различие. Я имею в виду бородавку. Вы, конечно, не понимаете, о чём я… Но я вам расскажу.

Так, к огромному удивлению миссис Кэрью, вместо нравоучительной проповеди, которую она ожидала услышать, последовала ещё более странная история о бородавке, вскочившей на носу некой миссис Пек, председательницы женского благотворительного комитета.

Тут Поллианна была вынуждена ненадолго прервать свой рассказ и принялась восхищаться красивой улицей, на которой жила миссис Кэрью.

Посреди проспекта тянулась широкая полоса зелёных насаждений, и, по словам девочки, здесь всё казалось неописуемо красивым, — особенно после узких улочек Белдингвилля.

— Здесь так чудесно, что, наверное, все жители Бостона переедут жить в этот район, — заметила она восторженно.

— Само собой, каждому хотелось бы здесь поселиться, — усмехнулась миссис Кэрью. — Только вряд ли это возможно.

Поллианна огорчённо вздохнула. Ей тоже хотелось бы переехать на этот чудесный проспект.

— Да, конечно, — кивнула она. — Впрочем, это не значит, что узкие улочки хуже, — поспешно прибавила она. — В каком-то смысле жить на них даже лучше. Не нужно проделывать такой путь, когда хочешь сбегать через дорогу за яйцами или содой… Значит, вы здесь живёте? — поинтересовалась она, когда машина припарковалась у роскошного крыльца миссис Кэрью. — Это ваш дом, мэм?

— Ну да, я здесь живу, — недоуменно пожала плечами леди.

— Ах, как вы, наверное, радуетесь, что живёте в таком замечательном месте! — воскликнула девочка, выпрыгивая из машины на тротуар и с любопытством оглядываясь по сторонам. — Вы ужасно счастливы, правда?

Миссис Кэрью не нашлась что ответить и с хмурым видом выбралась из лимузина вслед за Поллианной.

И снова Поллианна поспешила объяснить свои слова.

— Конечно, я не имела в виду ту радость, которую человек испытывает из-за своего тщеславия. К тому же это ведь и грешно… — Девочка вопросительно поглядела на миссис Кэрью. — Я не имела в виду ничего такого. Из-за того, что я иногда не умею ясно выразиться, у меня и с тётей Полли тоже бывали недоразумения. Я ведь говорила не про то счастье, когда кто-то радуется, что у него есть что-то, чего у другого нет. Я имела в виду просто радость. Когда на душе так хорошо, что хочется прыгать, кричать и хлопать дверями, даже если тебе это запрещают, — решительно заявила Поллианна, поднимаясь на носки и слегка пританцовывая на месте.

Шофёр поспешно отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и занялся машиной, а миссис Кэрью, хмурясь ещё больше, направилась к своему шикарному каменному крыльцу.

— Проходи, Поллианна, — отрывисто бросила она девочке.

Пять дней спустя, Делла Уитерби получила письмо от сестры. Это было первое письмо с тех пор, как Поллианна приехала в Бостон. Медсестра сразу бросилась его читать.

«Милая сестра, — писала миссис Кэрью убористым почерком, — почему ты не предупредила меня о том, что можно ожидать от этого ребёнка? Я готова рвать и метать, но не могу же я теперь отослать её обратно! По правде сказать, я уже три раза собиралась это сделать, но, как только я открываю рот, девочка начинает убеждать меня, как ей хорошо у меня и как она благодарна мне, что я согласилась взять её к себе, пока её тётушка Полли в Германии. Сама посуди, у меня после этого просто язык не поворачивается сказать ей, чтобы она сделала милость и убиралась туда, откуда явилась. Но что самое удивительное, ей, конечно, и в голову не приходит, что она мне в тягость. Я намекала ей и так и эдак, но всё напрасно.

Вот если бы она начала заводить душеспасительные беседы или что-нибудь в этом духе, я бы не помедлила ни единой секунды и тут же отправила её обратно. Правда, я сама запретила ей говорить на эти темы. Вот она и отмалчивается. Два или три раза как будто начинала что-то подобное, но всякий раз вдруг переводила разговор на другую тему — принималась рассказывать о своих дамах из благотворительного комитета. В общем, никаких проповедей со мной она не ведёт. Для неё это, конечно, к лучшему. Если, конечно, не хочет, чтобы я отправила её назад.

И всё-таки, Делла, она просто невыносима. Пойми! Во-первых, она без конца восторгается моим домом. В первый же день упросила меня открыть и показать ей все до одной комнаты. Не успокоилась до тех пор, пока не заглянула в каждый угол. После чего заявила, что у меня «идеальный, роскошный дом». Даже лучше, чем особняк некоего мистера Пендлтона из Белдингвилля. Понятия не имею, кто он вообще такой, этот мистер! Насколько я понимаю, он хотя бы не имеет ничего общего с дамами из благотворительного комитета…

Мало того, что я без конца бегаю вместе с ней по всем комнатам, словно нанялась к ней персональным гидом, так она ещё отыскала где-то моё белое сатиновое платье, которое я сто лет не надевала, и стала просить, чтобы я его примерила. Делать нечего, пришлось его надеть. В общем, вертит мной как хочет, и я ничего не могу ей возразить.

Но это только начало. Она также упросила, чтобы я показала ей все мои вещи. При этом без умолку рассказывала разные случаи про посылки от благотворителей, про то, что когда-то весь её гардероб состоял из старого тряпья, присланного в благотворительных посылках. Её рассказы заставляют меня смеяться и плакать одновременно. Просто ужас, в какой нужде пришлось жить этой малышке!..

После платьев она потребовала, чтобы я открыла сейф и показала ей свои драгоценности. Особенно ей понравились два кольца. Если бы ты видела её восторг! Говорю тебе, Делла, я даже подумала, что она тронулась рассудком! Она заставила меня перемерить все кольца, надеть брошь, браслет и ожерелье. Потом, увидев, какие у меня волосы, украсить причёску бриллиантовой тиарой. В результате я оказалась наряжена, как новогодняя ёлка или языческий божок в каком-нибудь буддистском храме — увешана жемчугом, бриллиантами и изумрудами, а эта сумасшедшая девочка ещё и пустилась вокруг меня в пляс, хлопая в ладоши и восклицая, какая я ослепительно-красивая. Дескать, жаль, что меня нельзя, как чудесную хрустальную призму, подвесить на ниточке перед окном.

Едва я собралась спросить её, что это ещё за призма такая, как она ни с того ни с сего рухнула прямо на пол и залилась горючими слезами. Никогда не догадаешься, что значили эти слёзы! Это были слёзы радости, оттого что у неё есть глаза и она может созерцать всю эту красоту… Как тебе такое?

Но и это ещё не всё! Это тоже только начало.

Поллианна здесь уже четыре дня, но и минуты не посидела спокойно. Напротив, развела кипучую деятельность. Успела перезнакомиться со всеми: с трубочистом, полицейским, а также мальчиком-газетчиком. Я уж не говорю о моих слугах. Теперь все они — её лучшие друзья. Все до одного просто очарованы ею. Она их как будто околдовала… Только не подумай, что она и меня околдовала. Ей-богу, если бы не моё обещание взять её на зиму к себе, я бы не задумываясь отправила её обратно. Никто не в силах заставить меня позабыть Джемми и мои несчастья. Наоборот, из-за неё я только острее чувствую своё горе. Потому что она — не он и не может его заменить!.. Впрочем, повторяю, пожалуй, оставлю её у себя. Если не примется за проповеди и нравоучения. Если же заведёт со мной душеспасительные беседы, без колебаний отправлю к тебе. Но пока она держится…

С любовью,твоя бедная сестра Рут».

— Пока держится! — усмехнулась Делла, складывая письмо. — Ах, Рут, Рут… И всё это после того, как ты призналась, что позволила ей отпереть каждую комнату, заглянуть во все углы, нарядить тебя в белое платье с драгоценностями… А ведь ещё и недели не прошло… Пока держится! Вот смеху-то! — повторила медсестра.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я