[вдоль вереска]
Ветер ерошит стебли травы,
Как волос седой с чужой головы.
В недрах земли отдаётся звук
Корней, говорящих друг с другом вслух.
И если верить людской молве,
Цветение болот — всегда к беде.
Ближе к закату, в мёртвый сезон.
И на каждое слово есть свой резон:
Священник идёт на дальний пустырь
Читать о заблудших старый псалтырь.
Но обветренный воздух из речи его
Не сохранит ничего.
Так ржавый ветер режет слова,
И качается в такт у ручьев голова.
Только медные трубы сопят свой мотив.
Только стены, как вены, стоят супротив
И не видят смысла ложиться костьми
Во влажную землю бок о бок с людьми.
Это форма бессмертия, веришь, дружок?
Стать недвижным как камень, свернуться в клубок.
Города дрейфуют, цветёт ковыль.
Каждая ложь становится — быль.
Порастает быльём, вереском, мхом,
Чтобы ландшафтом вернуться потом.
