Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза

Терри Брукс, 1999

Еще совсем недавно было трудно поверить, что убеленный сединами наставник Оби-Ван Кеноби когда-то был безусым юнцом, а повергающий Галактику в трепет Император Палпатин – лишь амбициозным сенатором. И совершенно невозможно представить зловещего Дарта Вейдера маленьким мальчиком, который живет в рабстве на Татуине, а по ночам мечтает о далеких звездах. Мы попадаем в то самое время, когда рыцари-джедаи еще хранят мир и спокойствие в Галактике. Но темная сила, готовая поглотить планеты и народы, уже пробудилась, и только древнее пророчество джедаев об избранном, который принесет равновесие в Силу, дает надежду в преддверии катастрофы. Скрытая угроза нависла над Республикой, простоявшей не одну тысячу лет, но теперь погрязшей в пучине политических разногласий и интриг. Мастер-джедай Квай-Гон Джинн и его ученик Оби-Ван Кеноби приходят на помощь королеве Амидале, которая стремится спасти планету Набу от блокады алчной Торговой Федерации. Бегство с Набу приводит джедаев на песчаные просторы Татуина, где им суждена встреча с Энакином Скайуокером. Здесь начинается история, которая впоследствии станет легендой…

Оглавление

  • Терри Брукс. Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза
Из серии: Звёздные Войны

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Еще совсем недавно было трудно поверить, что убеленный сединами наставник Оби-Ван Кеноби когда-то был безусым юнцом, а повергающий Галактику в трепет Император Палпатин — лишь амбициозным сенатором. И совершенно невозможно представить зловещего Дарта Вейдера маленьким мальчиком, который живет в рабстве на Татуине, а по ночам мечтает о далеких звездах. Мы попадаем в то самое время, когда рыцари-джедаи еще хранят мир и спокойствие в Галактике. Но темная сила, готовая поглотить планеты и народы, уже пробудилась, и только древнее пророчество джедаев об избранном, который принесет равновесие в Силу, дает надежду в преддверии катастрофы. Скрытая угроза нависла над Республикой, простоявшей не одну тысячу лет, но теперь погрязшей в пучине политических разногласий и интриг. Мастер-джедай Квай-Гон Джинн и его ученик Оби-Ван Кеноби приходят на помощь королеве Амидале, которая стремится спасти планету Набу от блокады алчной Торговой Федерации. Бегство с Набу приводит джедаев на песчаные просторы Татуина, где им суждена встреча с Энакином Скайуокером.

Здесь начинается история, которая впоследствии станет легендой…

Terry Brooks

STAR WARS™: EPISODE I: THE PHANTOM MENACE

Copyright © & ™ 2015 LUCASFILM LTD

Used Under Authorization.

Перевод с английского Анастасии Бугреевой (главы 1–12, 21–23) и Ольги Самойловой (главы 13–20, 24)

Серийное оформление и оформление обложки Виктории Манацковой

Издательство благодарит за помощь в подготовке издания «Гильдию архивистов JC».

Посвящается Лизе, Джил, Аманде и Алексу — детям, которые выросли на этой истории, и Хантеру, первому из поколения

Терри Брукс

Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза

Давным-давно в далекой Галактике….

1

Татуин.

В голубом безоблачном небе палили солнца, заливая белым светом обширные необитаемые пустоши планеты. Отраженное сияние поднималось с плоской песчаной поверхности волнами мерцающего жара, который заполнял проемы между массивными скальными разломами и редкими участками обнаженной породы в горах. Эти шероховатые исполины, единственные примечательные объекты в однообразном пейзаже, возвышались в мареве, словно часовые. Когда мимо с ревом проносились болиды — стремительно и неудержимо, — жар и сияние рассеивались, а сами горы, казалось, вздрагивали.

Энакин Скайуокер направил машину под каменную арку, с которой начинался каньон Нищего, и надавил на рычаги, поддав в двигатели горючего. Клинообразные ракеты наполнились мощью — правая чуть сильнее, чем левая, отчего болид накренился, тем более что сам пилот сместился влево, чтобы лучше вписаться в поворот. Энакин без промедления выровнял полет, прибавил газу и промчался сквозь арку.

Взметнувшийся позади песок наполнил воздух зернистым мерцанием, кружа и танцуя в поднимающемся жаре. Болид устремился в каньон. Руки Энакина крепко держали рулевые рычаги, а пальцы перебирали кнопки управления.

Все происходило молниеносно. Одна ошибка, одно неверное решение, и он вылетит с трассы — благо, если не погибнет. В этом и состояла притягательность гонки. Безграничная мощь, запредельная скорость — под кончиками его пальцев, и права на ошибку не предусмотрено. Две огромные турбины несли хлипкий болид над песчаными просторами, в обход зазубренных пиков гор, вдоль затененных оврагов и над воздушными ямами, выписывая стремительные виражи, от которых сердце уходило в пятки. От кабины к двигателям тянулись контрольные кабели, а сами двигатели соединяли энергоцепи. Если хоть одна из трех составных частей заденет что-то твердое, вся конструкция рухнет грудой металла и пламенным выбросом ракетного топлива. Если что-нибудь оторвется — гонке конец.

Лицо юного пилота озарилось улыбкой, и он еще поддал газу.

Каньон впереди сузился, а тени стали гуще. Энакин направил болид к полоске света, за которой вновь открывались песчаные пустоши. Держался он ближе к поверхности, где скальный проем расширялся. Не сбрасывать высоту в этом месте было рискованно — иначе он рисковал задеть стенки проема. В прошлом месяце Регга на этом прокололся, и его останки до сих пор собирали по пустыне.

Но с Энакином такого не случится.

Мальчик передвинул рычаги управления вперед и под завывание двигателей вырвался из каньона на простор.

Сидя в кабине болида, он ощущал, как вибрация двигателей проходит по контрольным кабелям и, словно мелодия, отдается в теле. Облаченный в грубо сшитый комбинезон, шлем гонщика, очки и перчатки, мальчик так крепко держался в своем кресле, что чувствовал все порывы ветра, ударяющие по днищу болида. В разгар гонки он был не просто рулевым, не просто дополнительным элементом конструкции. Он был самой конструкцией — ее двигателями, ее кабиной. Он был связан с ними непостижимым даже для него самого образом. Каждый наклон, мельчайший толчок, каждый рывок и поворот каркаса и сочленений передавались пилоту, и его чувства непрерывно фиксировали все, что происходило с болидом. Машина словно говорила с ним на особом языке — смеси звуков и ощущений, — и, хотя в этом языке не было слов, мальчик понимал все, что сообщал ему болид.

Ему мнилось, что иногда он даже знал, о чем пойдет речь, до того как это было «произнесено».

Справа чиркнула металлическим блеском оранжевая искра, и впереди замаячил узнаваемый силуэт в виде разорванного креста — Себульба вытеснил Энакина с лидирующей позиции, которую тому удалось занять благодаря стремительному старту. Мальчик наморщил лоб, сердясь на себя за секундную невнимательность и неприязнь к сопернику, которая мешала сосредоточиться на гонке. Неуклюжий и кривоногий Себульба обладал премерзкой душонкой; противником он был опасным, выигрывал часто и ради этого не стеснялся подставлять остальных. Только в прошлом году более десятка гонщиков пострадали в авариях из-за этого дага, и всякий раз, когда он травил приятелям на пыльных улицах Мос-Эспа байки о своих «подвигах», его глаза загорались от извращенного удовольствия. Энакин хорошо знал Себульбу и отлично понимал, что с ним лучше не связываться.

Он вдавил рулевые рычаги, и болид, почувствовав приток свежей энергии, устремился в погоню.

То, что Энакин был человеком — а если точнее, единственным человеком, который когда-либо участвовал в этих гонках, — не добавляло ему шансов. Гонки считались на Татуине высшим испытанием мастерства и отваги, да к тому же были любимым зрелищем для обитателей Мос-Эспа. Для человека управлять болидом на таких скоростях было за гранью возможного. Иным расам преимущество давали дополнительные конечности со множеством сочленений и головы, которые крутились на сто восемьдесят градусов, глаза-стебельки и гибкие, словно бескостные, тела — все то, чего человеку изначально не дано. Самые знаменитые гонщики, лучшие представители своей расы, неизменно обладали странной внешностью и сложным строением, а их склонность к риску граничила с безумием.

Не обладая ничем из перечисленного, Энакин Скайуокер, однако, интуитивно чувствовал, каких навыков от него потребует спорт, и не пасовал перед этими требованиями, отчего казалось, будто ни в каких отличительных признаках он и не нуждается. Это придавало ему в глазах окружающих некую загадочность, а Себульбу с каждым днем все больше выводило из себя.

Во время гонки месяцем ранее вероломный даг пытался притереть болид Энакина к скале. Задумка не удалась лишь потому, что Энакин почувствовал приближение Себульбы, который пытался запрещенной пилой-заточкой перерезать его правый стилтоновский кабель. Пилот заблаговременно увел машину вверх и проиграл гонку, зато сохранил жизнь. И до сих пор злился, что его поставили перед подобным выбором.

Соперники пронеслись между древними скульптурными изваяниями и очутились на арене, возведенной на окраине Мос-Эспа. Они нырнули под финишную арку, прошли мимо теснящихся на трибунах зрителей, которые приветствовали их криками, мимо пит-дроидов, станций техобслуживания и роскошных лож, в которых хатты возвышали себя над простонародьем. В центре арены стояла башня с комментаторской кабиной, из которой двухголовый тройг сообщал толпе имена и результаты гонщиков.

Отправляясь на новый круг, Энакин рискнул бросить взгляд на размытые силуэты, которые тут же исчезли из виду, словно мираж. Где-то среди них была и его мама Шми, которая, как всегда, беспокоилась за сына. Они никогда ничего такого не обсуждали, но Энакину казалось, что она верила, будто своим присутствием на трибунах может уберечь его от несчастья. До сих пор эта вера ее не подводила. Мальчик два раза попадал в аварии, а однажды даже не добрался до финиша, но не пострадал ни в одном из более полудесятка заездов. И Энакину нравилось, когда мама рядом. Он испытывал воодушевление, о сути которого не давал себе труда задуматься.

Да и деваться ему было некуда. Он участвовал в гонках, потому что был хорош в этом деле, и Уотто знал, насколько хорош. Уотто приказывал — он выполнял. Такова участь раба, а Энакин Скайуокер был рабом с рождения.

Впереди возвышался широкий и длинный Арочный каньон, скалистый разлом, ведущий к извилистому ущелью Острых скал, которое гонщикам предстояло преодолеть на пути к плоскогорьям. Себульба шел впереди, держался низко, почти вплотную к поверхности, и все пытался оторваться от Энакина. Позади из-за линии горизонта стремительно приближались еще трое. Беглым взглядом мальчик определил, что это Махоник, Газгано и Римкар в своем несуразном болиде-пузыре. Все трое сокращали отставание от лидеров гонки. Энакин было поддал мощности, но потом притормозил. Гонка уже приблизилась к ущелью. Перестараешься — и поминай как звали. В теснине скорость реакции должна быть молниеносной. Лучше переждать.

Махоник и Газгано, похоже, придерживались того же мнения и при подлете к разлому выстроились позади Энакина. А вот Римкар решил не мелочиться, подрезал мальчика за долю секунды до входа в каньон и пропал в темноте.

Энакин выровнял болид и поднял его выше, уводя от усыпанного камнями дна каньона. Прокладывая путь по извилистому каналу, он доверился памяти и инстинктам. Во время гонки для мальчика все вокруг словно замедлялось. Ощущение было ни на что не похожим. Скалы, песок и тени проплывали мимо в непредсказуемом калейдоскопе узоров и оттенков, а он все равно отчетливо их различал. Детали не сливались с окружением, а, напротив, выделялись на его фоне. Энакину казалось, что он смог бы вести болид с закрытыми глазами. Ведь он был на одной волне со всем, что его окружало, и прекрасно чувствовал местность, в которой находился.

Энакин легко скользил по каньону. В тенях впереди мелькнули красные вспышки — выхлопы двигателей Римкара, а высоко над головой проглядывало небо — ярко-голубая полоса посреди скалистого навеса. В разлом попадал лишь тонкий лучик света, с каждым метром терявший свою силу, так что, достигнув Энакина и его соперников, он едва рассеивал тьму. Однако пилот был спокоен, погружен в свои мысли и вел болид, слившись с его двигателями, с вибрацией и гудением механизма и мягкой бархатной темнотой вокруг.

Когда они снова вынырнули на свет, Энакин надавил на рычаги и устремился за Себульбой. Махоник и Газгано не отставали. Римкар впереди поравнялся с Себульбой и попытался проскочить мимо. Жилистый даг приподнял двигатели своего болида, намереваясь зацепить соперника, но Римкар легко увернулся от столкновения. Эти двое бок о бок пронеслись по плоскогорью в направлении уступа Метта. Энакин догнал их, оторвавшись от Махоника и Газгано. Об Уотто говорили всякое — и зачастую заслуженно нелестное, — однако чутья на гонщиков у него было не отнять. Двигатели послушно ускорились, едва Энакин подал горючее, и в секунды его болид поравнялся с машиной Себульбы.

Бок о бок они перевалили через уступ и устремились вниз.

Каждый гонщик знал, что на участках с уступами самое главное — набрать при спуске достаточную скорость, чтобы опередить соперников, но не чрезмерную, иначе был риск не выровнять болид и воткнуться носом в скалы. Поэтому Энакин сильно удивился, когда Себульба вышел из пике значительно раньше срока. Но тут мальчик почувствовал, как по корпусу ударяет поток воздуха от чужих двигателей. Скользкий даг только притворился, что выходит из пике, а сам задержался и умышленно ударил по болидам Энакина и Римкара двумя потоками выхлопов, стремясь вогнать их в обрыв уступа.

Застигнутый врасплох, Римкар машинально двинул рулевые рычаги вперед и влетел прямиком в гору. Металлические обломки кабины и двигателей брызнули огненным фонтаном, оставив на раскрошившейся породе длинную черную борозду.

С Энакином могло случиться то же самое, если бы не его инстинкты. Почувствовав удар по корпусу, мальчик мгновенно прекратил спуск и метнулся прочь от обрыва, едва не столкнувшись с озадаченным таким поворотом событий Себульбой. Тому пришлось резко отворачивать в сторону ради собственного спасения. Лихорадочный рывок руля отправил болид Энакина в неуправляемый штопор за пределы трассы, навстречу палящей пустоте. Мальчик выровнял рулевые рычаги, уменьшил тягу на малых двигателях и отключил подачу топлива на большие. За завихрениями песка и дымкой отраженного света он разглядел стремительно приближающуюся поверхность.

Болид совершил жесткую посадку, во время которой оторвались оба контрольных кабеля и большие двигатели разлетелись в противоположные стороны. Кабина дернулась сначала влево, потом вправо и завертелась. Энакину ничего не оставалось, как сгруппироваться, катясь в клубах жара и взбаламученного песка, и уповать на то, что ему повезет не напороться на выступающий булыжник. Металлическая обшивка болида жалобно скрежетала, внутрь набилась пыль. Где-то поодаль взорвался двигатель, и скалы содрогнулись. Энакин упирался растопыренными руками в стенки кабины, стараясь удержаться в прямом положении, а болид все крутился и вертелся.

Наконец машина замерла, накренившись набок. Переведя дух, пилот отстегнул ремень безопасности и выбрался наружу. Его тут же обдало жаром пустыни, а тонировка очков не спасала от слепящего света. В вышине пронеслись к голубеющему горизонту другие гонщики; двигатели их болидов завывали и гремели. Затем повисла гнетущая тишина.

Энакин оглядел то, что осталось от двигателей, оценивая повреждения и представляя, сколько труда придется вложить, чтобы болид снова заработал. После этого он осмотрел кабину и скривился. Уотто за такое по головке не погладит.

С другой стороны, Уотто такое в принципе неприсуще.

Энакин Скайуокер привалился спиной к искореженной машине, найдя крупицу утешения в ее благодатной тени. Через несколько минут его подберет лендспидер. Его будут ждать: Уотто непременно задаст ему взбучку, а мама просто обнимет и отведет домой. Мальчик не был удовлетворен исходом гонки, но и не разочаровался. Играй Себульба по правилам, Энакин с легкостью выиграл бы заезд.

Мальчик вздохнул и сдвинул шлем на затылок.

Когда-нибудь он будет побеждать во всех заездах. Может, даже в следующем году — ведь ему стукнет уже десять лет.

2

—Ты хоть представляешь, во сколько мне это обойдется? Представляешь? Оба-чи-ка!

Зависнув перед лицом Энакина, Уотто без раздумий перемежал речь хаттскими словечками, поскольку этот язык располагал широким выбором ругательств на все случаи жизни. Мальчик стоял прямо, не сводя глаз с толстого синекожего тойдарианца, и выглядел спокойным. Крылья Уотто были похожи на расплывшуюся кляксу: они двигались так неистово, что казалось, вот-вот оторвутся от грузного тела коротышки. Энакин представил такую сцену в уме и подавил смешок. Не хватало еще рассмеяться Уотто в лицо.

Когда хозяин умолк, чтобы перевести дыхание, мальчик тихо сказал:

— Я не виноват. Себульба обдал меня выхлопом из дюз и чуть не впечатал в уступ Метта. Он сжульничал.

Уотто подвигал челюстями, словно что-то пережевывая. Нос, нависающий над торчащими зубами, сморщился.

— Конечно, он сжульничал, мальчик! Он всегда так делает! Потому и выигрывает! Может, и тебе время от времени надо брать с него пример! Может, так ты перестанешь снова и снова гробить болид и вгонять меня в расходы!

Они находились в лавке Уотто в торговом квартале Мос-Эспа — обшарпанной лачуге из песка и глины, за которой располагался внутренний дворик. Он был завален деталями ракет и двигателей, снятых с бракованных и списанных развалюх. В помещении было прохладно и сумрачно, толстые стены не пропускали жара, но пыль все равно проникала внутрь и клубилась в лучах рассеянного света ламп. Гонка давно завершилась, и солнца-близнецы неторопливо клонились к закату. Покореженную кабину болида вместе с двигателями доставили от плоскогорий к лавке дроиды-механики. Энакина тоже подвезли, но куда с меньшей благожелательностью.

— Расса-дви-куппа, пиидункел! — выкрикнул Уотто, обрушив на мальчика новую порцию хаттских ругательств.

С каждым словом толстяк продвигался на сантиметр вперед, вынуждая Энакина неохотно пятиться. Жесты костлявых рук и ног Уотто подкреплял движениями головы и туловища, отчего выглядел весьма комично. Тойдарианец был зол, однако Энакину уже доводилось видеть, как он злится, и мальчик знал, чего ожидать. Он не раболепствовал и не склонял покорно голову, а держался стойко и мужественно сносил ругань. Энакин был рабом, а Уотто — его хозяином. Ругань была частью их повседневной жизни. К тому же скоро Уотто выплеснет весь гнев и остынет, удовлетворив свою склонность перекладывать вину на кого угодно, кроме себя, и все вернется на круги своя.

Уотто ткнул в Энакина всеми тремя пальцами руки:

— Больше ты у меня в болид не сядешь! Сказано — сделано! Я найду себе другого пилота!

— По-моему, это разумно, — согласилась Шми.

Мать Энакина стояла в сторонке, не проронив ни слова за время тирады Уотто, но, едва услышав предложение, которое могла бы выдвинуть сама — если бы ее спрашивали, — тут же включилась в разговор.

Уотто резко крутанулся, жужжа крыльями, и хотел было налететь на нее. Однако спокойный, прямой взгляд женщины остановил его на полпути, и тойдарианец застыл в воздухе между матерью и сыном.

— Это все равно слишком опасно, — рассудительно сказала Шми. — Он еще мальчик.

Уотто незамедлительно вспылил:

— Он — мой мальчик, моя собственность и сделает то, что я ему прикажу!

— Верно. — На усталом, покрытом морщинами лице Шми горели решимостью темные глаза. — Вот он и не будет больше участвовать в гонках, раз ты ему запретил. Ты сам только что сказал.

Уотто, похоже, озадачился. Он подвигал челюстями и хоботком, словно рыл почву, но не произнес ни слова. Энакин смотрел на маму с благодарностью. Ее гладкие темные волосы уже начали седеть, а былая грациозность сменилась медлительностью. Но Энакин считал, что она прекрасна и отважна — просто идеальная мама.

Уотто приблизился к ней еще на полметра и снова замер. Шми держалась так же стойко, как и ее сын, несмотря на свое положение невольницы. Уотто кисло воззрился на нее, затем развернулся и подплыл к Энакину.

— Ты починишь все, что поломал, малец! — рявкнул тойдарианец, грозя пальцем. — Отремонтируешь мне болид и двигатели — чтоб были как новенькие! Даже лучше, чем новенькие! Принимайся за дело сейчас же! Сию же секунду. Ступай работать!

Он снова развернулся к Шми, словно оправдываясь:

— Солнца еще высоко! А время — деньги! — Он махнул рукой матери и сыну. — Давайте оба, приступайте! За работу, за работу!

Шми ласково улыбнулась Энакину.

— Ступай, Энакин, — мягко сказала она. — Ужин скоро будет.

Она развернулась и вышла из лавки. Уотто последовал за ней, напоследок бросив на мальчика испепеляющий взгляд. Энакин замер в полутени, уставившись в пустоту. Он думал о том, что не должен был проиграть гонку. В следующий раз — а зная Уотто, можно было не сомневаться, что следующий раз будет, — он не проиграет.

Разочарованно вздохнув, Энакин повернулся и вышел из лавки на задний двор. Для девятилетнего он был маленького роста, сложение имел худощавое, курносый, с русыми вихрами и пытливым взглядом голубых глаз. Зато он был не по возрасту силен и быстр и обладал талантами, которыми постоянно удивлял окружающих. Он уже был признанным гонщиком, а ведь иным людям это не давалось и в более зрелом возрасте. У него был талант к компоновке деталей, благодаря чему он мог собрать практически что угодно. Мальчик приносил Уотто пользу и в том и в другом, а тойдарианец был не таков, чтобы позволить талантам раба пропасть впустую.

Но никто, кроме матери Энакина, не знал, как он воспринимает происходящее. Зачастую он предчувствовал события до того, как об их приближении становилось известно. Ощущение возникало подобно завихрению воздуха, шепоту, предостерегающему от того, что никто не мог видеть. Во время гонок оно было очень кстати, но порой возникало и в иных ситуациях. У Энакина был дар прозревать вещи насквозь и распознавать, что с ними не так. Ему было всего девять лет, а он уже видел мир таким, каким большинство взрослых его не увидят никогда.

Вот только ничего хорошего ему это в жизни пока не принесло.

Загребая ногами песок, Энакин прошел через двор к болиду, который дроиды свалили поодаль. Мысленно он уже прикидывал, что понадобится, чтобы все это заработало снова. Правый двигатель почти не пострадал, если не считать царапин на металлической обшивке. А вот левый превратился в месиво. Да и корпус болида был побит и погнут, а приборная панель разнесена вдребезги.

— Ну же, не умирай, — тихо прошептал он. — Подай хоть какой-то признак жизни!

По его жесту дроиды-механики начали снимать с болида поврежденные части. Приступив к сортировке лома, Энакин понял, что в лавке Уотто нет части нужных деталей, в том числе термоверистатов и реле реактивных двигателей. Прежде чем приступить к ремонту, придется выменять детали у конкурентов. Уотто не обрадуется. Он терпеть не мог обращаться за запчастями в другие лавки и настаивал, что в его собственной есть все, что надо иметь, — если, конечно, деталь не инопланетного происхождения. Если он и выменивал что-то у других, его ранкорова любезность в отношениях с местными от этого никак не уменьшалась. Уотто предпочитал выигрывать недостающие детали на гонках.

Или просто-напросто красть.

Энакин бросил взгляд на горизонт, где угасали последние лучи заходящих солнц. Показались звезды, похожие на булавочные проколы в сгущающейся черноте ночного неба. Там его ждали планеты, которых он никогда не видел и о которых мог только мечтать, и однажды он доберется до них. Он не останется здесь навечно. Ни за что.

— Эй! Энакин!

Из густой тени у дальнего угла раздался настороженный шепот, и сквозь прореху в ограде с неработающим кабелем проскользнули две фигуры. Это оказался лучший друг Энакина Китстер со своим приятелем Уолдом. Китстер был маленьким и темненьким, с коротко остриженными волосами, в свободной одежде без вычурных деталей, сшитой так, чтобы удерживать влагу и отталкивать песок и жар. Уолд, тащившийся позади, был родианцем; он попал на Татуин совсем недавно и был на несколько лет моложе своих друзей, но показал себя достаточно храбрым, чтобы они позволили ему крутиться рядом.

— Привет, Эни, что делаешь? — спросил Китстер, подозрительно оглядываясь по сторонам — не появится ли Уотто.

Скайуокер пожал плечами:

— Уотто велел мне починить болид, чтобы был как новенький.

— Да, но не сегодня, — серьезно заметил Китстер. — День почти закончился. Пойдем. Завтра все сделаешь. Айда за рубиновым блиелем.

От упоминания об их любимом напитке рот Энакина наполнился слюной.

— Я не могу. Мне надо работать, пока… — Мальчик запнулся. Он собирался сказать «пока не стемнеет», но темнота уже почти наступила, так что… — А у нас есть чем платить? — с сомнением спросил он.

Китстер указал на Уолда:

— У него есть пять друггатов. Говорит, где-то нашел…

Энакин покосился на родианца:

— Говорит?

— Они при мне, честно.

Уолд наклонил чешуйчатую голову и часто заморгал вытаращенными глазами.

— Вы мне не верите? — спросил он на хаттском.

— Верим, верим.

Китстер подмигнул Энакину:

— Давай смываемся, пока старый жук не вернулся.

Через прореху в заборе они выбрались на дорогу и, завернув за угол, побежали через переполненную площадь к продуктовым лавкам. На улицах было полно народу, но все стремились к жилым кварталам или к хаттским злачным заведениям. Мальчики с легкостью лавировали в скоплении жителей и повозок, мимо парящих над землей спидеров, через торговые развалы. Владельцы уже запирали входные двери лавок и складывали на ночь навесы.

За считаные секунды друзья добежали до лавки, где продавался рубиновый блиель, и устремились к прилавку.

Уолд оказался родианцем слова: он выложил обещанные друггаты и получил за них три наполненных стакана. Мальчики покинули лавку и неспешно пошли обратно, потягивая густую смесь через соломинки под болтовню о болидах, спидерах и больших звездолетах, о крейсерах и истребителях и о пилотах, которые ими управляли. Друзья пообещали друг другу, что когда-нибудь тоже станут пилотами, и закрепили клятву, плюнув на ладони и ударив по рукам. Обсуждение достоинств разных истребителей как раз достигло самого накала, когда неподалеку раздался голос:

— Будь у меня выбор, я бы взял Зед — девяносто пять — «Охотника за головами».

Мальчики как один повернулись на голос. На них смотрел пожилой космолетчик, облокотившийся на фаркоп спидера. Принадлежность к профессии была сразу же видна по его одежде, оружию и маленькой потертой эмблеме истребительного корпуса на мундире. Республиканский знак различия. Для Татуина это было редкостью.

— Видел сегодняшнюю гонку, — сказал незнакомец Энакину. Он был высоким, худым и жилистым, с обветренным загорелым лицом и глазами странного серого оттенка. Волосы его были пострижены так коротко, что торчали над скальпом, как щетка, а улыбка была насмешливо-доброжелательной. — Как тебя зовут?

— Энакин Скайуокер, — неуверенно ответил мальчик. — Это мои друзья, Китстер и Уолд.

Пожилой космолетчик молча кивнул приятелям, не сводя глаз с Энакина.

— Ты идешь по небу, словно оно тебе по колено, Энакин. Ты подаешь большие надежды. — Он выпрямился и перенес вес с ноги на ногу, обводя мальчиков взглядом. — Хотите летать на больших кораблях, когда вырастете?

Все трое кивнули. Мужчина улыбнулся:

— С этим ничто не сравнится. Абсолютно ничто. Когда я был моложе, то пилотировал вот такенные громадины. Летал на всем, что можно поднять в небо, — и в истребительном корпусе, и просто так. Вы узнали эмблему, ребята?

Они снова кивнули, завороженные необычным фактом встречи с пилотом — не каких-то гоночных болидов, а самых настоящих истребителей и крейсеров.

— Давно это было, — сказал незнакомец неожиданно отстраненным голосом. — Я уже шесть лет как ушел из корпуса. Старый стал. Время никого не щадит — вынуждает искать, чем занять остаток жизни. — Он вытянул губы. — А как рубиновый блиель? Все так же хорош? Я столько лет его не пробовал. Может, настал момент взяться за старое. Составите мне компанию? Хотите выпить рубинового блиеля со старым служакой?

Упрашивать приятелей не пришлось. Космолетчик снова повел их в лавку, из которой они только что вышли, и заказал по второму стакану для каждого из мальчиков и один для себя. После этого они вышли на площадь и остановились на тихом пятачке, потягивая блиель и поглядывая на небо. День закончился, и по всей небесной глади горстями серебристых точек рассыпались звезды.

— Я всю жизнь за штурвалом, — серьезным тоном проговорил мужчина, не сводя глаз с небосвода. — Совал свой нос повсюду, куда мог добраться, — и знаете что? Не повидал и сотой части этих просторов. Даже миллионной. Но в разъездах было интересно. Весьма и весьма интересно.

Он опустил взгляд на мальчиков:

— Когда на Мейкем-Те поднялся бунт, я вел туда патрульный крейсер с республиканскими солдатами. Натерпелись мы тогда страху. А один раз подвозил рыцарей-джедаев.

— Джедаев! — ахнул Китстер. — Ого!

— Правда? Вы летали с джедаями? — подхватил Энакин, тараща глаза на незнакомца.

Тот рассмеялся, уловив их восхищение:

— Быть мне кормом для банты, если вру. Давно это было, но я и правда вез их в такое место, которое даже сейчас не имею права называть. Я же сказал, что побывал везде, где можно успеть побывать за одну жизнь. Везде.

— Я тоже хочу летать на больших кораблях, когда вырасту, — тихо промолвил Энакин.

Уолд с сомнением фыркнул:

— Ты раб, Эни. Тебе никуда не улететь.

Пожилой космолетчик воззрился на него. Энакин не смел поднять глаза.

— Что же, — мягко сказал незнакомец, — мы часто рождаемся с одной судьбой, а смерть находим с другой. Не надо мириться с тем, что предназначенную при рождении лямку придется тянуть до конца жизни. — Он неожиданно рассмеялся. — Кстати, вспомнил: когда-то, давным-давно, я прошел дугу Кесселя. Мало кто отваживался на это и выживал впоследствии, чтобы поведать, как все прошло. Мне говорили, что я не потяну, советовали даже не лезть туда: мол, забудь и займись чем-нибудь другим. Но мне хотелось испытать себя, поэтому я сунулся туда и нашел способ утереть им нос. — Космолетчик долго и пристально посмотрел на Энакина. — Может, и тебе стоит поступить так же, юный Скайуокер. Я видел, как ты управляешься с болидом. У тебя в этом деле глаз наметан, есть чутье. Даже когда я был в два раза старше тебя, я не был горазд на такое. — Мужчина с серьезным видом качнул головой. — Если хочешь летать на больших кораблях, полагаю, ты своего добьешься.

Их пристальные взгляды задержались друг на друге. Пожилой космолетчик улыбнулся и кивнул мальчику:

— Да, Энакин Скайуокер, я определенно считаю, что ты своего добьешься.

Энакин опоздал к ужину, за что его второй раз за день отругали. Он мог бы наплести, что его задержал Уотто, но мальчик не врал матери. Ни о чем и ни при каких обстоятельствах. Он честно рассказал, что вместе с Китстером и Уолдом сбежал через брешь в заборе и что они пили рубиновый блиель и слушали байки старого служаки. Шми не впечатлилась. Она не одобряла того, что ее сын водится с теми, кого не знает она сама, хотя прекрасно понимала, что мальчишек не исправить, а Энакин вполне мог за себя постоять.

— Если захотел поотлынивать от работы, которую поручил тебе Уотто, приходи ко мне, и мы посмотрим, что можно сделать по дому, — строго увещевала она.

Энакин не пререкался: ему хватало ума понять, что подобные споры редко приводят к чему-то хорошему. Он молча сидел, склонившись над тарелкой, и в подходящие моменты кивал, всецело понимая, что мама любит его и волнуется за него, поэтому ее сердитый тон и упреки вполне оправданны.

После ужина они по ночной прохладе сидели на табуретках у дверей дома и смотрели на звезды. Энакин любил эти посиделки перед сном на свежем воздухе. Тут не было так тесно и неуютно, как внутри, и можно было вздохнуть свободно. Их домик со стенами из глины и песка был маленьким и ветхим — он словно прилепился к десяткам других таких же. Почти все рабы в этой части Мос-Эспа влачили существование в таких вот лачугах, где была гостиная да одна-две клетушки для сна. Но мама держала домик в чистоте и порядке, а у Энакина была собственная комната, где он хранил всякую всячину, — намного просторнее, чем у большинства соседских детей. Почти все свободное пространство в ней занимали инструменты и широкий верстак. Энакин потихоньку собирал протокольного дроида, чтобы тот помогал маме по дому. Мальчик подсоединял необходимые детали по мере поступления, подбирая их где только возможно, и мало-помалу работа приобретала завершенный вид. Протокольный дроид уже мог говорить, передвигаться и выполнять кое-какие поручения. Очень скоро он будет полностью готов и полноценно включится в работу.

— Устал, Эни? — после продолжительного молчания спросила мама.

Мальчик тряхнул головой:

— Вовсе нет.

— Все думаешь о гонке?

— Да.

Он и вправду думал о гонке, но мысли все время перескакивали на пожилого космолетчика и его рассказы о далеких планетах и больших кораблях, о боях во славу Республики и о знакомстве с рыцарями-джедаями.

— Я не хочу, чтобы ты снова садился в болид, Эни, — тихо сказала мама. — Не проси больше у Уотто разрешения. Пообещай, что не будешь.

Мальчик нехотя кивнул:

— Обещаю. — Он задумался на минуту. — Но что, если Уотто меня заставит? Как мне поступить тогда, мам? Я должен делать все, что он прикажет. Если он заставит, придется идти на гонку.

Шми легонько погладила сына по руке:

— Мне кажется, после сегодняшнего он не будет настаивать. Он найдет другого пилота.

Энакин ничего не ответил, хотя знал, что мама не права. Лучше него гонщиков не было. Даже Себульба ему уступал, когда не жульничал. К тому же Уотто ни за что не станет выкладывать деньги наемному пилоту, пока в его распоряжении Энакин, который все делает бесплатно. Ну позлится хозяин денек-другой, а потом снова начнет носиться с идеей, как бы победить на гонках. Энакин вернется на трассу еще до конца месяца.

Мальчик уставился в небо, чувствуя, как его руку мягко сжимает мамина рука, и задумался, на что похож полет среди звезд на крейсере или истребителе к далеким планетам и экзотическим местам. Слова Уолда его не волновали — он не останется рабом на всю жизнь. Как и не останется на всю жизнь маленьким мальчиком. Он найдет способ улизнуть с Татуина. И маму заберет с собой. Энакин смотрел на звезды, а в голове его калейдоскопом ярких образов кружились мечты. Он представлял, как это будет. И так четко увидел в своих мыслях грядущее, что заулыбался.

«Однажды, — думал мальчик, представляя лицо пожилого служаки с ироничной усмешкой и необычными серыми глазами, — я смогу все, что смог ты. Все». Энакин сделал глубокий вдох и задержал дыхание. «Я даже буду летать вместе с рыцарями-джедаями». Он медленно выдохнул, тем самым скрепляя клятву.

3

Малый республиканский крейсер алого цвета — что символизировало посольский нейтралитет — прорезал усыпанную звездами черноту в направлении зеленой планеты Набу, окруженной скопищем кораблей Торговой Федерации. То были массивные летающие крепости в форме незамкнутого тора, опоясывающего центросферу, где находились мостик, центр связи и гипердвигатель. Корабли щетинились орудиями, и повсюду вились истребители, словно гнус вокруг крупного скота. Республиканский крейсер имел более традиционное обличье: трехтурбинный двигатель, плоский корпус и обрубленный нос. На фоне линкоров Торговой Федерации он выглядел мошкой, но бесстрашно летел в самую их гущу.

За пультом женщина-капитан и второй пилот проворно переключали кнопки и тумблеры, подводя судно все ближе к кораблю с нанесенной на мостик эмблемой наместника. В движениях обоих явственно ощущалась нервозность. Они бросали тревожные взгляды то друг на друга, то на фигуру, которая высилась в тени за их спиной.

На экране у них над головой светилось лицо наместника Торговой Федерации Нута Ганрея, который вышел на связь с мостика. Красновато-оранжевые глаза кисло смотрели на пилотов, уголки рта были опущены, а нависающие брови словно подчеркивали недовольство. В отблесках рассеянного света зеленовато-серая кожа наместника казалась бледной и холодной в резком контрасте с темной одеждой, воротником и треугольным головным убором.

— Капитан…

Женщина полуобернулась к фигуре, скрытой в тенях:

— Да, сэр?

— Скажите, что мы готовы взойти на борт.

Голос пассажира был глубоким и мелодичным, но в нем также чувствовалась твердость.

— Слушаюсь, сэр! — ответила капитан, быстро переглянувшись со вторым пилотом, и повернулась к экрану. — С вашего позволения, наместник, послы Верховного канцлера запрашивают разрешение взойти на борт.

Неймодианец кивнул:

— Да-да, капитан, разумеется. Мы с радостью примем послов на борту. С радостью, капитан.

Экран погас. Помедлив, женщина снова оглянулась на пассажира:

— Сэр?

— Приступайте, капитан, — промолвил Квай-Гон Джинн.

Мастер-джедай молча наблюдал, как блестящий корпус линкора Торговой Федерации вырастает в размерах, заполняя собой весь иллюминатор. Квай-Гон был высок, атлетически сложен и имел выразительные, благородные черты лица. Борода и усы его были коротко острижены, а длинные волосы собраны сзади. Рубашка, брюки и плащ с капюшоном, как и положено, были свободного покроя, а на поясе — не на виду, но всегда под рукой — висел световой меч.

Взгляд проницательных голубых глаз Квай-Гона был прикован к линкору, словно джедай пытался разглядеть, что ожидает их внутри. С тех пор как Республика ввела налог на торговые пути между звездными системами, отношение к нему было неоднозначным, но до сей поры Торговая Федерация позволяла себе лишь жалобы. Блокада планеты Набу стала первым признаком открытого неповиновения. И пусть Федерация считалась могущественной силой с собственным военным флотом и армией дроидов, предпринятые ею действия были нехарактерны. Неймодианцы были торгашами, а не воинами. Им недоставало волевой жилки, необходимой, чтобы бросить вызов Республике. Теперь же эта жилка откуда-то взялась. Квай-Гон не находил объяснения происходящему, и это сильно беспокоило джедая.

Он переступил с ноги на ногу. Крейсер медленно прошел через просвет во внешнем кольце флагмана и приблизился к посадочной палубе. Лучи захвата включились в работу, направляя корабль внутрь, где магнитный захват зафиксировал его на месте стоянки. Блокада Набу продолжалась уже целый месяц. Республиканские сенаторы все еще обсуждали ответные меры, стремясь найти мирный способ урегулировать разногласия. Но дело не сдвигалось с мертвой точки, и в конце концов Верховный канцлер тайно уведомил Совет джедаев, что он отправил к организаторам блокады двух адептов Ордена в попытке уладить конфликт на месте. Ход был смелым. По идее рыцари-джедаи подчинялись Верховному канцлеру и реагировали по его указанию на ситуации, где возникала угроза миру. Но любое вмешательство во внутреннюю политику систем — членов Сената, особенно если они подразумевали вооруженный конфликт между планетами, требовало сенатского одобрения. Сейчас Верховный канцлер едва-едва не превысил полномочия. В лучшем случае это можно будет счесть тайной операцией, которая станет предметом жарких дебатов в Сенате, когда все закончится.

Мастер-джедай вздохнул. Хотя ничто из перечисленного его не касалось, он не мог закрывать глаза на возможные последствия своих действий, если они окажутся провальными. Рыцари-джедаи были миротворцами — таков был образ их жизни и неотъемлемая часть их убеждений. Орден тысячелетиями служил Республике непоколебимым оплотом стабильности и порядка посреди изменчивой Вселенной. Поколения джедаев, чье теологическо-философское учение возникло столь давно, что его истоки уже перешли в разряд мифов, постепенно учились обращаться с Силой. Годами они вникали в ее суть, оттачивали мастерство. Мало-помалу Орден эволюционировал, отринув догмы и методики уединенных медитаций и взяв на себя определенную социальную ответственность. Он стал более открыт внешнему миру. Чтобы постигнуть Силу и усовершенствовать навыки, требовалось не просто академическое изучение. Возникла необходимость служить обществу и ввести свод законов, которые обеспечили бы равные права каждому. До победы в этой битве еще далеко. Возможно, рыцари-джедаи ее никогда не добьются. Но они приложат все усилия, чтобы не допустить проигрыша.

И вот десятки тысяч джедаев на службе у Республики посвящали этой борьбе каждый день своей жизни на сотнях тысяч планет, разбросанных по таким далеким уголкам Галактики, что это едва укладывалось в голове.

Квай-Гон Джинн обернулся на звук: на мостик вошел его спутник и встал рядом.

— Нас примут? — тихо поинтересовался Оби-Ван Кеноби.

Квай-Гон кивнул:

— Наместник согласился встретиться с нами.

Он бросил мимолетный, словно оценивающий взгляд на ученика. Двадцатипятилетний Оби-Ван был моложе своего наставника более чем на тридцать лет и все еще постигал секреты мастерства. Он был уже близок к тому, чтобы стать полноценным рыцарем, но пока еще не стал им. Ростом Оби-Ван не вышел, зато был крепко сбит и весьма быстр. По-мальчишески гладкое лицо намекало на его инфантильность, хотя от этой черты он давно избавился. Одет Оби-Ван был так же, как и Квай-Гон, разве что острижен так, как полагается падавану: коротко и ровно, если не считать туго заплетенной косички, что свисала над правым плечом.

Квай-Гон не отрывал взгляда от иллюминатора, за которым открывалось внутреннее убранство флагмана Торговой Федерации:

— Как ты думаешь, ученик, почему они выбрали Набу? Вокруг столько планет, которые почувствуют последствия блокады куда острее.

Оби-Ван молчал. Набу, планета с окраины Галактики, не имела серьезного влияния на республиканскую политику, а потому и вправду была странным выбором. Правительница Набу Амидала была и вовсе фигурой неизвестной — новичок политической игры, взошедшая на трон лишь за несколько месяцев до начала блокады. Королева была молода, но, по слухам, невероятно талантлива и весьма хорошо подготовлена. Кое-кто утверждал, что на политической арене она поставит на место кого угодно. Также поговаривали, что при необходимости она может пойти на риск, а может и проявить изворотливость, да еще и умна не по годам.

Перед отбытием с Корусанта джедаям показали голограммы Амидалы. Королева предпочитала яркий грим и вычурные наряды, утопая в драпировке и красках, которые скрывали ее подлинную внешность и в то же время придавали ее облику величие и красоту. Своего рода мимикрия, способ отгородиться от мира. Лишь узкий круг неразлучных служанок знал, какова она на самом деле.

Секунду помедлив, Квай-Гон сказал Оби-Вану:

— Идем, нам пора.

Пройдя через недра корабля к главному люку, они дождались, когда индикатор загорится зеленым, и опустили трап. Накинув на голову капюшон, чтобы скрыть лицо, джедаи вышли на освещенную палубу.

У трапа их ждал протокольный дроид ТС-14, который должен был проводить гостей на аудиенцию. По пути к конференц-залу они миновали несколько пустующих коридоров, и дроид жестом пригласил их внутрь.

— Уважаемые послы, располагайтесь поудобнее. — Дребезжащий голос отдавался эхом в металлическом корпусе. — Господин вскоре прибудет.

Дроид развернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Квай-Гон проводил его взглядом, мельком отметив необычных птиц в клетках у дверей, и присоединился к Оби-Вану у широкого иллюминатора, где был виден строй кораблей Федерации. За ним во всем великолепии лучилась планета Набу, ярко-зеленая посреди черного неба.

— У меня дурное предчувствие, — проронил ученик, нарушив задумчивое молчание.

Квай-Гон покачал головой:

— Я ничего не заметил.

Оби-Ван кивнул:

— Я не о корабле, учитель. Это не связано с заданием. Что-то… ускользает от нашего взора.

Рыцарь-джедай положил руку на плечо ученика:

— Не зацикливайся на тревоге, Оби-Ван. Сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас. Это важнее.

— Мастер Йода говорит, что я должен думать о будущем…

— Но не в ущерб настоящему. — Квай-Гон дождался, когда ученик повернется к нему. — Думай о течении Живой Силы, юный падаван.

Оби-Ван, как прилежный ученик, лишь улыбнулся:

— Да, учитель. — Он отрешенно посмотрел в иллюминатор. — Как, по-вашему, отреагирует наместник на требования канцлера?

Квай-Гон пожал плечами:

— Здешний народ труслив. Переубедить их не составит труда. Переговоры будут недолгими.

На мостике флагмана Торговой Федерации наместник Нут Ганрей и его заместитель Долтай Дофайн замерли в потрясении, уставившись на протокольного дроида, которого они отправляли встречать послов Верховного канцлера.

— Что ты сказал? — злобно прошипел Ганрей.

На ТС-14 его сердитый взгляд не подействовал.

— Послы — джедаи. Один из них — мастер-джедай. Я в этом полностью уверен.

Плосколицый суетливый Дофайн в смятении повернулся к наместнику:

— Я знал! Они хотят, чтобы мы пошли на мировую! Нашей игре конец! Мы погибли!

Ганрей драматично всплеснул руками:

— Спокойствие! Я уверен, что Сенат и не подозревает об этой эскападе канцлера. Отвлеки их. Я свяжусь с владыкой Сидиусом.

У второго неймодианца вытянулось лицо.

— Ты из ума выжил? Я не пойду на растерзание рыцарям-джедаям! Отправь дроида.

Он нервно махнул в сторону ТС-14, который с поклоном что-то пискнул и удалился.

После ухода протокольного дроида Ганрей подозвал Руна Хаако, третьего члена их делегации, и отвел обоих сородичей в изолированный отсек, где их нельзя было подслушать. Там наместник включил голографическую связь.

Ответ пришел несколько секунд спустя. Перед ними предстала сутулая фигура в темном плаще с капюшоном, скрывавшим лицо.

— В чем дело? — вопросил нетерпеливый голос.

У Ганрея так пересохло в горле, что он не сразу ответил:

— Послы Республики оказались рыцарями-джедаями.

— Джедаи? — Дарт Сидиус выдохнул это слово тихо, чуть ли не благоговейно. Он принял известие с немалой долей спокойствия. — Ты уверен?

У Ганрея улетучились последние остатки храбрости. В гипнотическом ужасе он следил за темной фигурой владыки ситхов:

— Их опознали, владыка.

Долтай Дофайн, словно не в силах выдержать повисшую тишину, возопил:

— Ваш замысел не сработал, владыка Сидиус! Блокаде конец. Мы не смеем перечить джедаям.

Темная фигура повернулась к нему:

— А мне ты, значит, смеешь перечить, Дофайн? Занятно. — Капюшон снова повернулся к Ганрею. — Наместник!

Ганрей поспешно выступил вперед:

— Да, владыка?

Голос Дарта Сидиуса стал вязким и шипящим:

— Чтобы этот наглый слизняк больше не показывался мне на глаза. Тебе ясно?

У наместника затряслись руки, и он сцепил их, чтобы прекратить дрожь.

— Да, владыка.

Он повернулся к Дофайну, но тот уже спешил прочь с мостика. Лицо его выражало ужас, а одеяние влачилось по полу, как саван.

Когда заместитель удалился, Дарт Сидиус изрек:

— Это неудачный поворот событий, но поправимый. Придется ускорить исполнение плана, наместник. Приступайте к высадке войск немедленно.

Ганрей метнул взгляд на Руна Хаако, который тщился раствориться в воздухе.

— О, владыка, разумеется… Но насколько это законно?

— Я позабочусь о законности, наместник.

— Да, несомненно. — Ганрей судорожно втянул воздух. — А как быть с джедаями?

Дарт Сидиус словно клубился тьмой под капюшоном. Его лицо еще сильнее потонуло в тенях.

— Канцлеру не следовало их впутывать. Убейте их.

— Слушаюсь, владыка, — ответил Нут Ганрей, но голограмма повелителя ситхов уже погасла. Наместник еще секунду смотрел туда, где она была, а потом повернулся к Хаако. — Прикажи взорвать корабль. А их самих прикончит отряд боевых дроидов.

Квай-Гон и Оби-Ван сидели друг против друга за длинным столом в конференц-зале. К ним так никто и не вышел.

— Это у неймодианцев обычай такой — заставлять гостей ждать? — осведомился молодой джедай.

Прежде чем Квай-Гон успел ответить, дверь отъехала, и за ней обнаружился протокольный дроид с едой и напитками. Приблизившись к столу, ТС-14 протянул поднос. Как только гости взяли по стаканчику, дроид отступил на шаг и замер в ожидании. Мастер-джедай сделал знак своему молодому спутнику, и они пригубили напитки.

Квай-Гон кивнул дроиду и снова перевел взгляд на ученика:

— Для пустячных торговых переговоров здесь слишком много подводных течений. И еще я чувствую чей-то страх.

Оби-Ван отставил стакан:

— А что, если…

Стены вздрогнули от взрыва, не дав ему договорить. Напитки пролились, поднос с едой заскользил к краю столика. Джедаи тут же вскочили на ноги с мечами наготове. Протокольный дроид, взметнув руки и бормоча извинения, быстро попятился.

— Что это было? — выпалил Оби-Ван.

Квай-Гон замер, закрыв глаза и погрузившись в свои мысли. Вдруг его глаза широко распахнулись.

— Наш корабль уничтожен.

Он быстро огляделся. Хватило секунды, чтобы уловить слабое шипение, исходящее из вентиляционных решеток рядом с дверью.

— Газ! — предостерег он ученика.

Птицы в клетках замертво повалились со своих насестов.

Нут Ганрей и Рун Хаако с мостика наблюдали на экране, как отряд боевых дроидов с бластерами марширует по коридору к конференц-залу, в котором засели джедаи. Передвигая кривыми металлическими ногами, дроиды подошли к двери. Голограмма Нута Ганрея раздавала указания.

— Они наверняка уже мертвы. Убедитесь в этом, — распорядился наместник и отключил связь.

Идущие первыми боевые дроиды открыли двери конференц-зала и замерли. Из помещения вырвалось облако ядовитого зеленого газа, и из него показалась… одинокая дрожащая фигура, которая еле держалась на ногах.

— Извините, прощу прощения, — бормотал ТС-14, петляя между боевыми дроидами и стараясь не задеть их подносом с рассыпавшейся едой и пролитыми напитками.

В следующий миг в проеме возникли джедаи со световыми мечами на изготовку. От удара Квай-Гона пара боевых дроидов отлетела прочь, рассыпав искры и металлические запчасти. Меч Оби-Вана отразил череду выстрелов. Молодой джедай выставил ладонь, и стрелявший дроид с силой впечатался в стену.

На экране, который транслировал побоище на мостик, всю видимость заволок дым вперемешку с остатками зеленого газа. По кораблю завыли сирены, эхом отдаваясь от металлической обшивки.

— Что там такое творится? — тараща глаза, вопрошал Нут Ганрей помощника.

Рун Хаако с сомнением покачал головой. В его красно-оранжевых глазах плескался страх.

— Ты никогда не сталкивался с рыцарями-джедаями?

— Вообще-то, нет, но я не вижу в этом…

Сирены продолжали надрываться, и Ганреем внезапно овладел страх.

— Задраить люки! — выкрикнул наместник.

Когда двери мостика стали закрываться, Хаако попятился. У него сел голос, и никто не услышал, как он шепчет себе под нос:

— Это нас не спасет.

Несколько мгновений спустя джедаи уже были в коридоре, ведущем к мостику, раскидывая последних боевых дроидов, которые преграждали путь. Неостановимой волной они прорывались сквозь строй противников, словно были в состоянии предугадать любой их шаг. Мечи рубили и кромсали, вспыхивая яркими цветными полосами. Дроиды и их бластеры рассыпáлись на части.

— Срочно сюда дроидов-разрушителей! — выкрикнул Ганрей, видя, что один из джедаев прорезает мечом дверь на мостик. К горлу наместника подкатил ком, по коже пробежал холодок.

— Закрыть взрывозащитные двери! Сейчас же!

Одна за другой двери с шипением захлопывались. Экипаж завороженно следил за экраном, на котором джедаи неумолимо приближались, плавя стальные двери, как мягкое масло. Послышался изумленный ропот, и Нут Ганрей прикрикнул на дежурных, чтобы умолкли. Взрывозащитная дверь под натиском джедаев разбрызгивала искры, и вскоре в ее центре — в том месте, где высокий рыцарь вонзил меч по самую рукоять, — возникло красное пятно.

Внезапно экран погас. Металл в центре двери начал плавиться и стекать.

— Они вот-вот сюда ворвутся! — простонал Рун Хаако, подбирая одежды и пятясь прочь.

Наместник ничего не ответил. «Не может быть! — крутилось у него в голове. — Не может быть!»

Квай-Гон со всей силы прожигал дверь, твердо решив добраться до вероломных неймодианцев, как вдруг чутье предупредило его об опасности, исходящей сзади.

— Оби-Ван! — окликнул он ученика. — Дройдеки!

Молодой джедай обернулся и с улыбкой кивнул:

— Ну что же, переговоры провалились.

Из смежного коридора бесшумно и мягко выкатилось сразу десять дроидов-разрушителей. Внешне они походили на блестящие металлические ободы колес. Один за другим дроиды распрямились, выдвинув по три сегментированные ноги и короткие руки со встроенными лазерными пушками и склонив бронированную голову.

Смертоносные дройдеки были созданы лишь для одной задачи. Едва миновав последний угол на пути к мостику, они тут же разрядили пушки, и пятачок узкого пространства полностью попал под перекрестный огонь. Когда орудия замолкли, дроиды выдвинулись вперед в поисках уцелевших. Но коридор был пуст: джедаи скрылись.

Экран на мостике замигал и ожил. Дроиды-разрушители снова свернулись в клубок и покатились по коридору прочь от дверей, разыскивая джедаев.

— Они сбежали, — выдохнул Рун Хаако, с трудом веря своему счастью.

Нут Ганрей молчал, не переставая думать о том, как близки они были к гибели. При любом раскладе эта вынужденная стычка с рыцарями-джедаями казалась нелепостью. Ведь вопрос касался торговли, а не политики. Торговая Федерация была в своем праве, противясь глупому, необоснованному решению Сената обложить торговые пути налогом.

То, что неймодианцы нашли единомышленника, который поддержал их позицию и посоветовал установить блокаду и выдвинуть требования об отмене санкций, — еще не повод подсылать джедаев. Наместник расправил плечи и с нарочитым тщанием оправил полы одежд, чтобы скрыть дрожь в руках. Из размышлений его вырвал неожиданный вызов, пришедший на узел связи.

— Сэр, входящий звонок из города Тид на Набу.

На экране возникло лицо девушки — молодое, красивое и невозмутимое. Золотой головной убор обрамлял бледное напудренное лицо, и только нижняя губа посередине была разделена ярко-алой полоской. Девушка на экране смотрела на неймодианцев свысока и отстраненно, словно была для них недосягаема.

— Сама королева Амидала, — прошептал Рун Хаако, стоявший за пределами объектива.

Ганрей подошел к экрану.

— Наконец-то первые успехи, — тихо проговорил он в ответ и показался на глаза королеве.

Амидала, в полном церемониальном облачении, восседала на вычурном троне. Рядом копошилось пять служанок в алых плащах с надвинутым капюшоном. Королева обратила твердый немигающий взгляд на сморщенное лицо наместника.

— Мы рады, что вы снизошли до нас, ваше величество, — без запинки отчеканил неймодианец.

— Вас не обрадуют мои слова, наместник, — резко оборвала она его речь. — Торговой блокаде нашей планеты конец.

Подавив панику, Нут Ганрей собрался с духом и улыбнулся:

— Неужели, ваше величество? Я даже не знал…

— Мне сообщили, что Сенат наконец-то вынес наш вопрос на голосование, — не обращая внимания на его увертки, продолжила королева. — Полагаю, вам уже известны его результаты.

Наместник ощутил укол тревоги:

— Непонятно, зачем вообще голосование…

Амидала подалась вперед, и неймодианец увидел, как горят ее карие глаза.

— Довольно притворства, наместник. Я знаю, что у вас послы Верховного канцлера, которые никуда не уйдут, пока не будет заключено мировое соглашение. К чему вы пришли?

Наместник почувствовал, будто в его и без того истонченной самоуверенности образовалась большая прореха.

— Я не знаю ни о каких послах. Вас ввели в заблуждение.

На лице королевы промелькнула тень удивления.

— Осторожно, наместник, — тихо сказала она. — На этот раз Федерация замахнулась на то, что ей не по зубам.

Ганрей тряхнул головой и принял оборонительную позу:

— Ваше величество, мы никогда не действуем вопреки воле Сената. Все остальное — ваши домыслы.

Амидала не сводила с него карих глаз, будто бы наместник был сработан из стекла и она была в состоянии прозреть правду, которую он пытался скрыть.

— Увидим, — спокойно сказала она.

Изображение королевы погасло. Нут Ганрей медленно выдохнул, отгоняя назойливое чувство, которое у него вызвал ее взгляд.

— Она права, — бросил под руку Хаако. — Сенат ни за что…

Ганрей взмахом руки прервал помощника:

— Поздно об этом тревожиться. Вторжение уже началось.

Хаако секунду помедлил, прежде чем спросить:

— Думаешь, она ждет, что мы нападем?

Наместник зашагал прочь:

— Не знаю, но рисковать незачем. Нужно немедленно лишить их связи с окружающим миром.

Квай-Гон и Оби-Ван бесшумно пробрались через вентиляционные отдушины к люку, выходящему в главный ангар, откуда открывался вид на шесть массивных десантных кораблей с двойными плоскостями в окружении наземных транспортников. Последние по форме напоминали ботинок с закругленным носом. Расположенные в носах люки распахнулись, и оттуда выдвинулись транспортировочные стойки. Тысячи блестящих металлических фигур превосходным строем промаршировали внутрь.

— Боевые дроиды, — тихо проронил Квай-Гон. В его голосе ощущалось удивление и беспокойство.

— Армия вторжения, — отозвался Оби-Ван.

Некоторое время они наблюдали за происходящим, отмечая детали, подсчитывая транспортники и дроидов и прикидывая общий размер армии, уместившейся в полудесятке десантных кораблей.

— Для Торговой Федерации это нехарактерно, — заметил высокий рыцарь. — Нужно предупредить Набу и связаться с канцлером Валорумом.

Оби-Ван кивнул:

— Но только не отсюда.

Наставник бросил быстрый взгляд на ученика:

— Возможно, наши новые друзья подвезут нас до планеты.

— Это меньшее, чем они нам обязаны, — учитывая оказанный нам прием. — Губы Оби-Вана растянулись в усмешке. — Вы были правы, учитель. Переговоры оказались недолгими.

Квай-Гон улыбнулся в ответ и жестом показал, что пора приступать.

4

Когда десантные корабли Торговой Федерации начали спускаться к планете из черноты космоса, ее пышная растительность была скрыта под нескончаемыми слоями серебристо-серого сумрака. Три корабля покинули строй и бесшумно, будто призраки, скользнули сквозь облака, что простирались над безбрежной зеленью, и один за другим материализовались неподалеку от обширного болота. Приземлившись у темной воды в окружении зарослей, они раскрыли люки, и наружу выдвинулись транспортники с выпуклыми носами. Рядом из-под тихой болотной глади показалась голова Оби-Вана Кеноби. Джедай быстро вдохнул и снова скрылся под водой. Повторно он вынырнул уже гораздо дальше, и на этот раз позволил себе оглянуться на войско вторжения. Десятки танков и транспортников с боевыми дроидами выстраивались перед десантными кораблями. Некоторые из них парили над болотом, другие нашли опору на суше.

Далеко слева, за туманом и стволами деревьев, мелькнула стремительная тень: Квай-Гон Джинн. Сделав глубокий вдох, Оби-Ван бесшумно нырнул и поплыл в направлении учителя.

Квай-Гон бестелесным призраком продвигался по болоту, прислушиваясь к грохоту и треску веток позади. Армия Торговой Федерации выдвинулась на позиции. С глухим тяжелым рокотом моторов мешалось звонкое жужжание одноместных воздушных платформ — маленьких, рассчитанных на одного пилота мобильных огневых установок, на которых боевые дроиды отправлялись в разведку до наступления основных сил. ОВП проносились над болотами Набу, мимолетной тенью мелькая перед носом гигантских транспортников.

Мимо Квай-Гона мчались животные, покинувшие логова в поисках безопасного убежища. Икопи, фалампасеты, мотты, пеко-пеко — названия видов всплывали в памяти сами собой как итог тщательной подготовки к путешествию. Мастер-джедай уворачивался от бегущих в панике существ, поглядывая по сторонам в поисках Оби-Вана, но, когда из тумана позади него выплыл темный силуэт транспортника, прибавил ходу.

Он наугад пробирался по самой кромке берега большого озера, когда увидел перед собой странное земноводное существо. Оно наполовину высунулось из воды, всем гибким телом скрючившись над только что добытой раковиной — пыталось длинным языком выковырять что-то оттуда и заглотить. Отбросив пустую раковину, абориген вырос в полный рост прямо перед носом у джедая. Огромные уши земноводного хлопали на ветру, а челюсти беспрестанно работали, пережевывая добычу. Завидев Квай-Гона и его свиту бегущих животных, существо изумленно захлопало торчащими на стебельках глазами и только потом заметило гигантский силуэт, от которого все спасались.

— Ой-ой, — выдавил абориген. Возглас получился скомканным, но вполне узнаваемым.

Стремясь убраться с дороги надвигающегося транспортника, Квай-Гон метнулся левее, чтобы обогнуть незнакомца. Существо выронило свою добычу и вцепилось в одежду Квай-Гона, выпучив обалделые глаза.

— Спасай моя, спасай! — жалобно возопило оно с гримасой отчаяния на кожистом лице.

— Отцепись! — крикнул Квай-Гон, тщетно пытаясь высвободиться.

Махина с грохотом приближалась, перемалывая болота, приминая траву и создавая после себя маленькие водовороты. Транспортник Федерации нагонял Квай-Гона, а тот все силился отвязаться от аборигена или хотя бы оттащить того в сторону в слабой попытке скрыться от погони.

Наконец, когда транспортник уже навис над ними, будто здание, готовое вот-вот рухнуть, мастер-джедай толкнул навязчивое существо в мелкую заводь и ничком накрыл его сверху. Громада Торговой Федерации прошла мимо, прогрохотав над их распростертыми телами. Воздушная волна еще глубже вдавила их в трясину.

Когда опасность миновала, Квай-Гон выбрался из грязной воды и с наслаждением вдохнул. Абориген, так и не отпустивший его руку, тоже поднялся, и с его вытянутой трубочкой физиономии потекла мутная вода. Проводив взглядом удаляющийся транспортник, существо припало к джедаю и заключило его в горячие объятия.

— Ой-ой, ой-ой-ой! — запричитало земноводное писклявым щебечущим голосом. — Я твоя люби, люби навсегда! — И расцеловало.

— Отстань, — отмахнулся Квай-Гон. — Ты совсем без мозгов? Из-за тебя мы чуть не погибли!

Существо, похоже, обиделось:

— Без мозгов? Моя говори!

— Способность говорить еще не признак интеллекта. — Квай-Гона так просто было не пронять. — А теперь отцепись от меня и иди своей дорогой!

Мастер-джедай высвободился из хватки земноводного и зашагал прочь, с тревогой поглядывая по сторонам и прислушиваясь к визгу ОВП в отдалении.

Помедлив, существо бросилось следом:

— Нет-нет, моя иди с тобой! Моя оставайся! Джа-Джа будь верная, скромная гунгана помощник. Будь твой друг.

Джедай едва удостоил его взглядом, сосредоточенно выискивая в тенях ученика:

— Спасибо, но не нужно. Как-нибудь обойдусь.

Гунган Джа-Джа пошлепал за Квай-Гоном, размахивая руками и шевеля вытянутыми губами:

— Нужно-нужно! Боги нам вели! Моя обязана жизнью! Это точно, как моя имя Джа-Джа Бинкс!

Болотная вода задрожала от звука моторов ОВП, и из тумана вынырнул Оби-Ван Кеноби, а за ним — две платформы, с которых в него целились боевые дроиды.

Квай-Гон выхватил меч и махнул аборигену, чтобы тот убрался с дороги:

— Мне сейчас не до этого…

— Однако возьми гунгана с собой… — Джа-Джа умолк, едва заслышав звук ревущих машин, а когда повернулся, они оказались прямо перед его распахнутыми от ужаса глазами. — Ох, наша…

Квай-Гон сгреб гунгана в охапку и снова бросил ничком в воду:

— Не высовывайся!

Джедай включил меч и приготовился встретить дроидов, которые преследовали ученика.

Из-под воды показалась голова Джа-Джа.

— Наша умирай! — завопил гунган.

Едва Оби-Ван поравнялся с учителем, боевые дроиды на платформах открыли огонь из пушек. Квай-Гон отразил выстрелы им навстречу. ОВП взорвалась россыпью раскаленных металлических обломков, в один миг усыпавших болото.

Оби-Ван, тяжело дыша, устало вытер грязь со лба:

— Простите, учитель. Мой меч замкнуло в болоте. — Он вытащил оружие. Рабочая сторона его почернела и оплавилась.

Квай-Гон забрал меч из рук падавана и бегло осмотрел. За его спиной из взбаламученного болота выбрался Джа-Джа Бинкс и с любопытством воззрился на вновь прибывшего.

— Ты опять забыл отключить питание, Оби-Ван? — с нажимом спросил наставник.

Ученик смущенно кивнул:

— Похоже, что да, учитель.

— Перезарядить его недолго, зато с чисткой придется повозиться. Надеюсь, ты извлек из этого урок, мой юный падаван.

— Да, учитель. — Оби-Ван с огорченным видом принял меч из рук Квай-Гона.

Джа-Джа протолкался поближе, шлепая перепонками. Уши его болтались, длинные руки и ноги словно пытались унести его одновременно в разные стороны.

— Твоя моя опять спасай? — задал он риторический вопрос.

Оби-Ван замер:

— Что это?

— Гунган. Абориген. Его зовут Джа-Джа Бинкс. — Квай-Гона больше занимали окружающие их болота. — Уходим, пока не показались другие ОВП.

— Другие? — беспокойно выпалил Джа-Джа. — Твоя говори, другие?

Квай-Гон решительно зашагал прочь через трясину. Оби-Ван не отставал, а Джа-Джа догнал их после секундной заминки, суетливо семеня и закатывая глаза.

— Моя извиняйся, но самая надежная места — Ото-Гунга, — пропыхтел он, стараясь привлечь внимание джедаев. Кругом жужжали моторы одноместных воздушных платформ, невидимых за туманом. — Ото-Гунга, — повторил Джа-Джа. — Там, где я вырастай. Безопасная город!

Квай-Гон резко остановился, а за ним — и оба его спутника. На этот раз мастер-джедай посмотрел на гунгана заинтересованно:

— Что ты сказал? Город?

Джа-Джа старательно закивал.

— Отведешь нас туда?

Гунган внезапно смутился:

— Ох-ох, нет… Моя ваша не отведи… Никак не иди, нет.

Квай-Гон навис над ним, буравя мрачным взглядом:

— Никак?

Джа-Джа, казалось, готов был провалиться сквозь трясину. В горле у него клокотало, вытянутые губы раскрывались и закрывались, как у рыбы.

— Досада, однако… моя признавайся, что мою прогоняй. Наверх. Моя забывай — босс Насс ужасно накажи, если моя возвращайся. Ужасная, страшная наказания.

Визг моторов ОВП перекрыл другой звук, исходящий откуда-то из-за тумана, — низкий, глухой, ритмичный и постепенно нарастающий. Джа-Джа тревожно оглянулся:

— Ой-ой!

— Слышишь? — вкрадчиво спросил Квай-Гон, ткнув аборигена пальцем в тощую грудь. — Сюда приближается тысяча страшных ужасов, мой дорогой гунганский друг…

— И когда они тебя поймают, то сотрут в порошок, порвут в клочки и испепелят, — с каким-то даже задором поддакнул Оби-Ван.

Джа-Джа закатил глаза и судорожно сглотнул:

— Ой-ой! Твоя верно говори. — Он суетливо замахал руками. — Сюда! Сюда! Скорее быстро!

Все трое торопливо нырнули в сумрачную мглу.

Некоторое время спустя джедаи и гунган показались из густых зарослей болотной травы на берегу скрытого в тени озерца, где даже отражения в воде было не различить. Джа-Джа согнулся пополам, опустив трехпалые руки на костлявые колени, и пытался восстановить дыхание. Гунган вертелся всем гибким телом, поглядывая в ту сторону, откуда они пришли, и длинные уши хлопали в такт движениям. Оби-Ван покачал головой: он не вполне одобрял намерения наставника. Ему не нравилось, что мастер-джедай решил связаться с этим несуразным существом.

Где-то в отдалении слышался ровный, гулкий рокот транспортников Федерации.

— Далеко еще? — спросил Квай-Гон у нерешительного проводника.

Гунган указал на озеро:

— Наша иди вниз под вода, вот так.

Переглянувшись, учитель и ученик достали из складок одежды по небольшому контейнеру с переносным дыхательным аппаратом размером с ладонь.

— Моя ваша предупреди, — Джа-Джа переводил взгляд с одного джедая на другого, — гунгана не люби ваша чужаки. Теплая прием не жди.

Оби-Ван пожал плечами:

— Ничего, у нас сегодня с теплым приемом с самого утра не заладилось.

— Идем. — Квай-Гон махнул рукой и зажал дыхательный аппарат зубами.

Гунган тоже пожал плечами, словно снимая с себя всю ответственность за то, что произойдет потом. Повернувшись, он исполнил высокое двойное сальто и исчез в глубине. Джедаи погрузились в трясину следом за ним.

Худощавый проводник, казалось, в воде чувствовал себя гораздо привычнее, чем на суше. Гунган плыл ровно и умело, с привычной легкостью загребая длинными руками воду и извиваясь всем телом. Довольно долго они продвигались строго вниз, где лучи солнца постепенно тускнели. Теперь свет исходил лишь от невидимых глазу подводных источников. Минуты уходили, и Оби-Ван начал сомневаться, правильно ли они поступают.

Но вдруг на пути забрезжил новый источник света. Мало-помалу путникам стал виден Ото-Гунга — скопление пузырей, которые крепились гроздьями к огромным каменным столпам. По мере приближения пузыри приобретали все более ясные очертания, и вот уже было можно различить детали построек внутри и фигурки спешивших по своим делам гунганов.

Джа-Джа стал уверенно загребать к одной из крупных сфер, и джедаи последовали за ним. Доплыв, гунган надавил на оболочку пузыря ладонями, и та поддалась… Сперва она пропустила его руки, потом голову и туловище, а под конец и ноги, поглотив гунгана целиком, — и притом осталась цела. Изумленные джедаи проделали то же самое, без малейшего затруднения проникнув сквозь странную мембрану внутрь сферы.

Они оказались на устойчивой платформе, которая понесла их вниз, к площади, окруженной зданиями. От стенок исходило ровное свечение, а воздух оказался пригоден для дыхания. Пока джедаи спускались вниз, с их одежды потоками стекала вода. Аборигены это заметили и стали что-то тревожно выкрикивать.

На площади появился отряд вооруженных гунганов, восседавших на двуногих животных с вытянутыми мордами, почти как у хозяев. Кааду, вспомнил Квай-Гон название этих болотных обитателей. Их отличали мощные лапы, большая выносливость и хорошее чутье. В руках у всадников были длинные, пугающие на вид электропики, которыми они оттесняли паникующую толпу, прокладывая путь навстречу пришельцам.

— Здрастя, капитана Тарпальс, — как ни в чем не бывало приветствовал Джа-Джа командира отряда. — Моя возвращайся!

— Только не это, Джа-Джа Бинкс! — рявкнул тот в явном раздражении. — Твоя иди к босс Насс. Слушай, что он говори. На этот раз твоя не сдобровай.

Не обращая на джедаев ни малейшего внимания, командир ткнул Джа-Джа электропикой, отчего тот подскочил на полметра вверх. Обиженно бормоча, бедняга энергично потер бок.

Гунганский патруль повел их по переходам к башне, в которой, как сообщил шепотом Джа-Джа, заседал Верховный совет гунганов. Постройка была прозрачной со всех сторон, а снаружи плавали маленькие рыбки, сиявшие, как звездочки на темном фоне. У дальней стены громоздилась длинная закругленная скамья с небольшим возвышением посередине. Все места были заняты важными с виду гунганами в официальных одеждах, и вновь прибывших быстро провели мимо других посетителей, которые ожидали разрешения своих вопросов.

Гунган, занимавший центральное место, был грузным и приземистым — сказывались возраст и лишний вес. Трудно было представить, будто он когда-то был таким же стройным, как Джа-Джа Бинкс. Со щек предводителя гунганов свисали складки кожи, шея утопала в плечах, а на лице читалось такое недовольство, что даже Джа-Джа испуганно примолк, когда их подтолкнули вперед.

Знатные гунганы уставились на вновь прибывших во все глаза, тихо перешептываясь.

— Что ваша хоти, чужаки? — прогремел босс Насс, после того как представился гостям.

Квай-Гон объяснил, что привело джедаев на Набу, предупредил о вторжении инопланетников на поверхность и попросил о помощи. Пока он говорил, все члены совета гунганов слушали очень внимательно, не проронив ни слова.

Босс Насс тряхнул головой, отчего складки кожи на его шее заходили ходуном.

— Ваша здесь нельзя. Армия машинки — не наша забота.

Квай-Гон стоял на своем:

— Армия дроидов готовится напасть на набуанцев. Мы должны предупредить их.

— Наша не люби набу! — раздраженно прорычал босс Насс. — А они не люби гунган. Они думай, их мозга большая. Они вороти нос, потому что наша живи в болота, а они наверх. Давно разойдись наша две дорожка. Машинки это не измени.

— Когда их армия разобьет набуанцев, она придет сюда и поработит вас, — тихо вставил Оби-Ван.

Босс Насс хмыкнул:

— Нет, моя так не думай. Моя говори с набу один или два раза за жизнь, а с машинка никогда не говори. Машинки не иди сюда! Они не знай про гунган!

Остальные члены совета дружно закивали, одобрительным гулом подкрепляя свое восхищение мудростью босса.

— Вы связаны с набуанцами, — гнул свое Оби-Ван. На юном лице отразилась решимость: отступать джедай не собирался. — То, что случится с одними, затронет и других. Это вы должны понимать.

Босс Насс отмахнулся толстой лапищей:

— Наша не знай твоя, чужак. И наша не заботь судьба набу.

Оби-Ван не успел ничего возразить, потому что вмешался Квай-Гон.

— Тогда помогите нам попасть к набуанцам, — сказал мастер-джедай, в небрежном жесте проведя рукой перед глазами предводителя.

Помешкав, босс Насс кивнул:

— Наша посылай ваша далеко-далеко.

Мастер-джедай не отрывал глаз от гунгана:

— Нам понадобится транспорт до самого Тида.

— Хорошо, — снова кивнул босс Насс. — Мы дай ваша бонго. Самая быстрая путь к набу пролегай через ядро планеты. Ваша уезжай.

Квай-Гон отступил на шаг:

— Спасибо за помощь. Мы уходим с миром.

Когда они повернулись, чтобы покинуть собрание, Оби-Ван спросил шепотом:

— Учитель, а что такое бонго?

Тот скользнул взглядом по ученику и задумчиво приподнял бровь:

— Будем надеяться, что это какой-то корабль.

Джедаи намеревались как можно скорее покинуть резиденцию босса Насса и прочих высокопоставленных гунганов, но тут на глаза им попался Джа-Джа Бинкс. Он тоскливо стоял в наручниках, ожидая своей участи. Квай-Гон замедлил шаг и встретился с беднягой глазами.

— Учитель! — предостерег его Оби-Ван. Он слишком хорошо знал Квай-Гона и отлично представлял, что произойдет дальше.

Мастер-джедай приблизился к Джа-Джа и встал рядом.

— Они посылай ваша на верная смерть! — угрюмо бросил гунган, озираясь по сторонам: не подслушивают ли их. — Ехай через ядро — большая беда.

Квай-Гон кивнул:

— Спасибо, друг мой.

Джа-Джа Бинкс печально пожал плечами:

— Не за что, однако. — Он обратил на мастера-джедая полный надежды взгляд и неуверенно, смущенно улыбнулся. — Но помощь не помешай.

Квай-Гон помедлил.

— Учитель, у нас мало времени, — лаконично напомнил Оби-Ван, подходя ближе.

Наставник с отсутствующим взглядом повернулся к ученику:

— Время, потраченное здесь, возможно, окупится позже. Джа-Джа нам еще пригодится.

Оби-Ван своенравно тряхнул головой. Учитель всегда слишком охотно лез туда, куда совсем не требовалось. Зачастую он взваливал на свои плечи дела совершенно не под стать мастеру-джедаю. И раз за разом устраивал из-за них пикировки с Советом. Когда-нибудь это доведет его до беды.

Падаван склонился ближе:

— Кажется, я потерял нить рассуждений.

Квай-Гон посмотрел ему в глаза.

— Сосредоточься, юный Оби-Ван, — мягко укорил он ученика. — Чувствительность к Живой Силе никогда не была твоим коньком.

Ученика хватило всего на секунду. Потом он потупился, ужаленный замечанием, а Квай-Гон отвернулся и зашагал обратно к боссу Нассу.

— Что станет с Джа-Джа Бинксом? — спросил он.

Предводитель был занят разговором с другими гунганами, а поэтому повернулся к джедаю с раздражением, раздув толстые щеки.

— Бинкс нарушай закон невозвращания. Нарушай изгнание. Он будь наказан.

— Надеюсь, не слишком сурово? — уточнил джедай. — Нам он очень помог.

Босс Насс издал длинный прерывистый смешок:

— Его побей до смерти.

Джа-Джа Бинкс громко охнул где-то поодаль. В зале поднялся ропот. Даже Оби-Ван, который снова поспешил занять место рядом с наставником, был потрясен.

Квай-Гон долго не раздумывал:

— Нам нужен штурман, который проведет через ядро до Тида. На поверхности я спас Джа-Джа. Он обязан мне жизнью. Я требую возврата долга.

Босс Насс молча взирал на джедаев и так сильно хмурился, что брови его собрались складками, а рот перекосился. Голова гунгана еще глубже ушла в складки кожи, что скрывали его шею.

Затем его маленькие глазки нашли несчастного Джа-Джа, и вожак гунганов махнул рукой:

— Бинкс?

Тот покорно подошел и встал рядом с джедаями.

— Твоя в долгу у эта чужак? — недобро спросил босс Насс.

Джа-Джа кивнул, повесив нос и уши, но в глазах мелькнул огонек надежды.

— Ваши боги требуют, чтобы он вернул этот долг, — продолжал давить Квай-Гон, водя рукой перед глазами босса. Он снова призвал на помощь свои джедайские способности. — Его жизнь принадлежит мне.

Поразмыслив всего секунду, предводитель согласно кивнул:

— Его жизнь принадлежи твоя. Все равно его пропащая. Твоя забирай.

Один из стражников вышел вперед и снял с бедолаги наручники.

— Идем, Джа-Джа, — подсказал Квай-Гон, разворачивая гунгана к выходу.

— Через ядро! — воскликнул тот, впервые осознав, что произошло. — Моя не согласись! Моя умри лучше здесь, чем в ядре. Моя не иди…

Но джедаи уже увели его из зала, подальше от босса Насса.

На пустом мостике флагмана Торговой Федерации Нут Ганрей и Рун Хаако стояли перед голограммой Дарта Сидиуса. Неймодианцы старались не встречаться взглядами, и при этом каждый надеялся, что повелитель ситхов не читает их мысли.

— Вторжение идет по плану, владыка, — сообщил наместник закутанной в плащ фигуре, пряча за складками одежды нет-нет да и проскальзывающее подергивание рук и ног. — Наша армия приближается к Тиду.

— Хорошо. Очень хорошо, — тихим, спокойным голосом отозвался Дарт Сидиус. — Сенат моими стараниями погряз в пучине бюрократии. Когда дойдет до голосования, им ничего не останется, кроме как признать, что ваша блокада увенчалась победой.

Ганрей бросил быстрый взгляд на соплеменника:

— Королева твердо убеждена, что Сенат примет ее сторону.

— Королева Амидала юна и неопытна. Вот увидите — манипулировать ею не составит ни малейшего труда. — Изображение подернулось рябью. — Вы прекрасно справились, наместник.

— Благодарю, владыка, — ответил тот вслед гаснущей голограмме.

В повисшей тишине неймодианцы многозначительно переглянулись.

— Ты не сказал ему, — с укором прошипел Хаако.

— О пропавших джедаях? — Ганрей небрежно взмахнул рукой. — Не обязательно ему знать. Не следует ничего говорить ему, пока мы точно не выясним, что произошло.

Задержав на наместнике пытливый взгляд, Рун Хаако наконец отвернулся.

— Да, не следует, — признал он, покидая мостик.

5

Оби-Ван Кеноби склонился над приборной панелью бонго, осваиваясь с управлением, а Джа-Джа Бинкс, сидевший рядом, все причитал и причитал. Квай-Гон разместился в тени позади них и молча смотрел вдаль.

— Сумасхождение! — ныл Джа-Джа.

Бонго ровным ходом продвигался прочь от мерцающих пузырей Ото-Гунга, все глубже уходя в воды планеты Набу.

Бонго был маленьким неуклюжим подводным корабликом с электроприводом, системой навигации и креслами для пассажиров. Внешне он походил на каракатицу с плоскими, скошенными назад плавниками и щупальцами, которые вращались для придачи ускорения. Три пассажирских отсека, укрытые колпаками, располагались симметрично: один впереди и по одному у каждого плавника.

Джедаи и их проводник заняли передний отсек. Оби-Ван сел за штурвал, а Джа-Джа получил указание прокладывать путь через ядро. Всю планету пронизывали подводные туннели, и можно было существенно срезать путь, если выбрать подходящий.

«Или наоборот, — мрачно подумал Оби-Ван, — тебе самому что-нибудь срежут».

— Наша помирай, — жалобно бормотал Джа-Джа, повернув вытянутое лицо к мастеру-джедаю. Его уши хлопали, как закрылки. — Эгей! Куда мы плыви, капитана Квай-Гон?

— Ты же штурман, — заметил тот.

Джа-Джа затряс головой:

— Ась? Твоя шути. Моя не знай, что здеся как.

Старший джедай положил гунгану руку на плечо:

— Успокойся, друг мой. Путь нам укажет Сила.

— Сила? Какая такая Сила? — Джа-Джа, похоже, не впечатлился. — Суперкруть эта ваша Сила, моя погляди. Спасай моя, ваша и всех, да?

Оби-Ван раздраженно прикрыл глаза. Джа-Джа Бинкс был ходячей катастрофой — но справляться с этой катастрофой надлежало Квай-Гону. Оби-Ван не имел права вмешиваться. В конце концов, это учитель решил взять гунгана. Не потому, что тот был умелым штурманом или проявил какой-то иной талант, а потому, что стал очередным проектом, который Квай-Гон считал значимым и требующим доработки — как всегда идя наперекор желаниям Совета.

Эта его одержимость одновременно завораживала и сбивала с толку. Наставник был, возможно, величайшим джедаем из живущих: всегда говорил на Совете все, что думал; не пасовал ни перед каким испытанием; был отважен и силен, добр и отзывчив. Возможно, из-за последнего он и влипал в разные неприятные истории. Квай-Гон раз за разом поступал вопреки воле Совета в ситуациях, которые, по мнению Оби-Вана, едва ли стоили сломанных ради них копий. Наставник был одержим личным представлением о роли джедаев, о смысле их служения и о задачах, которые перед ними стоят. Он следовал своим убеждениям с непреклонной решимостью.

Оби-Ван был юн и нетерпелив, своеволен, далеко не так приобщен к Силе, как Квай-Гон, но ему казалось, что он лучше наставника понимает, насколько опасно так разбрасываться целями, взваливать на себя столько задач одновременно. Находя интересную для себя головоломку, Квай-Гон не останавливался ни перед чем, когда пытался ее решить. Даже если приходилось решать ее с угрозой для жизни.

И вот к чему это привело. Джа-Джа Бинкс был риском высокой степени опасности, причем оснований полагать, что они пожнут хоть какие-то плоды, не было.

Гунган пробормотал что-то еще, все время поглядывая по сторонам в иллюминаторы, словно в поисках опознавательных знаков, благодаря которым сможет хотя бы притвориться, что знает путь. Оби-Ван стиснул зубы. «Не ввязывайся, — строго сказал себе юный джедай. — Не ввязывайся».

— Держи штурвал, — в конце концов буркнул он. Потом выбрался из кресла и присел рядом с Квай-Гоном.

— Учитель, — спросил Оби-Ван, не в силах больше сдерживаться, — почему вы все время подбираете всяческих доходяг, от которых нет никакой пользы.

Квай-Гон лишь мимолетно улыбнулся:

— Таким он кажется сейчас, но нужно смотреть глубже, Оби-Ван.

— Я посмотрел достаточно глубоко, но там ничего не видно! — в сердцах воскликнул ученик. — Он бесполезен и отвлекает нас от поставленной задачи!

— Это ненадолго. Со временем все может измениться, — был ответ. Оби-Ван хотел было возразить, но учитель прервал его: — Послушай, мой юный падаван. У Силы много тайн, которые не так-то просто раскрыть. Сила всеобъемлюща и вездесуща, и все живущие — часть ее. Так бывает, что их предназначение не всегда очевидно. Иногда, чтобы это предназначение сбылось, его нужно прочувствовать.

Падаван был мрачнее тучи.

— Некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми, учитель, — покачал он головой. — К тому же почему, если срывать покровы, то обязательно вам? Вы же знаете, как Совет относится к этим… отклонениям от курса. Может быть, хоть разок кто-то другой займется раскрытием этих тайн?

Квай-Гон неожиданно погрустнел:

— Нет, Оби-Ван. Тайны должны быть раскрыты, как только их обнаружили. Если встретились окольные тропы, ими нужно пройти. И если ты стоишь на распутье или на пороге великой тайны, не перекладывай ответственность на кого-то другого. Нужно действовать самому.

Последние отсветы из Ото-Гунга растворились в мутной пучине, и вокруг путешественников сомкнулась подводная тьма. Джа-Джа Бинкс вел кораблик с небольшой устойчивой скоростью. Он больше не ворчал и не дергался, а уверенно держал штурвал. Когда совсем стемнело, он включил прожекторы, и мощные желтые лучи упали на разноцветные рифы переплетающихся кораллов, пропадающие в далекой черноте.

— Учитель, я уважаю ваше суждение, — наконец молвил Оби-Ван, — но мне все равно неспокойно.

Как и все джедаи, Оби-Ван Кеноби был взят у родителей в очень раннем возрасте. Теперь он их и не помнил вовсе — его семьей стали рыцари-джедаи. А самым близким из них был Квай-Гон, вот уже больше десяти лет наставлявший Оби-Вана на путь Силы.

Мастер-джедай знал об этой привязанности и платил тем же. Оби-Ван был для него как сын. Как наследие, которое учитель оставит после себя. Он возлагал на ученика огромные надежды, но не всегда разделял его взгляды.

— Наберись терпения, Оби-Ван, — тихо сказал Квай-Гон. — Порой немного веры помогает пройти долгий путь.

Бонго лавировал по коралловому туннелю, вдоль алых и лиловых расселин, хорошо видных в свете прожекторов. Повсюду под скалистыми наростами сновали стайки разноцветных рыбок.

— У гунганов война с набуанцами? — задумчиво осведомился Квай-Гон у Джа-Джа.

— Война, нет. Гунгана с набу не воевай. Может, давно война. Теперь набу не совайся в болота, гунган не ходи в долины. Не видь друга друга.

— Вы с ними друг друга недолюбливаете? — продолжил развивать тему мастер-джедай.

Джа-Джа фыркнул:

— Набу думай, у них большой голова, всегда думай, что лучше гунгана!

Оби-Ван перегнулся через проводника, чтобы рассмотреть что-то в иллюминаторе.

— Почему тебя изгнали, Джа-Джа? — спросил он.

Гунган почмокал вытянутыми губами:

— Это непростой история, но если в два слова, то… э-э… хм… моя неуклюжий.

— Тебя изгнали за то, что ты неуклюжий? — изумленно воскликнул молодой джедай.

Бонго устремился вниз в открытую расселину между двумя высокими коралловыми стенками. Ни джедаи, ни гунган не заметили тень, которая оторвалась от торчащей в отдалении скалы и последовала за ними.

Джа-Джа заерзал:

— Моя нечаянно, всего одна-два раза. Жмакай на газ, разбей хейблиббер босса. И они меня прогоняй!

Оби-Ван не до конца понял, о чем идет речь. Но переспросить не успел, поскольку в бонго с гулким ударом что-то бухнулось и кораблик накренился. Гигантское ракообразное со множеством ног и массивными зубастыми челюстями ухватило его длинным языком и потянуло в пасть.

— Морской убийца опи! — в ужасе завопил гунган. — Наша помирай!

— Джа-Джа, полный вперед! — быстро велел Квай-Гон, не отводя глаз от распахнутой пасти чудовища.

Но вместо того чтобы перевести рычаг вперед, гунган в панике задал задний ход, и маленький корабль направился прямиком в зубы преследователя. С глухим стуком бонго ударился о глотку чудовища, и джедаи вылетели из сидений. Ряды заостренных зубов начали смыкаться, огоньки на приборной панели беспокойно замигали.

— Ах-ох! — выдавил Джа-Джа Бинкс.

Оби-Ван быстро запрыгнул в кресло второго пилота:

— Ну-ка, пусти меня!

Он ухватился за рычаг энергопривода и штурвал и дал полный вперед. К его удивлению, пасть морского убийцы судорожно распахнулась, и корабль вылетел из нее, как из катапульты.

— Наша свободна! Свободна! — Джа-Джа подпрыгивал на сиденье, радуясь привалившей удаче.

Но быстрый взгляд назад показал, что улыбнувшаяся им удача имеет вполне осязаемую форму. Их преследователь угодил в зубы какой-то другой твари, которая сильно превосходила его в размерах. Длинный угреобразный хищник, с когтистыми передними лапами, ластами вместо ног и отвратительной пастью, разорвал морского убийцу на клочки и с аппетитом заглотил.

— Водный монстр сэндо, ой-ой! — промычал Джа-Джа Бинкс, закрыв лицо ладонями.

Оби-Ван прибавил газу, пытаясь увеличить расстояние между кораблем и этой новой напастью. Чудище отстало, но тут тревожно замигала подсветка кабины. Маленький кораблик нырнул глубже, к самому ядру планеты. Внезапно в приборной панели что-то вспыхнуло, и искры рассыпались по кабине. Колпак над головой пассажиров разгерметизировался, и внутрь начала сочиться вода.

— Учитель, — сказал Оби-Ван, заслышав, что гул энергопривода внезапно понизился, — мощность падает!

Квай-Гон был занят приборной панелью и ответил, не поднимая головы:

— Спокойствие! Ничего страшного еще не произошло.

— Еще! — Джа-Джа отбросил притворство и заметался на сиденье. — Чудовища там! Протечка здесь! Наша тони! Полный кирдык! Когда же начинайся страшная, если не сейчас?

В этот момент подсветка внутри бонго окончательно потухла, и гунган получил ответ на свой вопрос.

В конференц-зале флагмана Торговой Федерации над Нутом Ганреем и Руном Хаако нависла голограмма Дарта Сидиуса. Наместник и его помощник неподвижно съежились, не отрывая красно-оранжевых глаз от голограммы. На рептилоидных лицах отражались все оттенки страха, который не давал им шелохнуться.

Темная фигура в плаще молча взирала на них. На лице, скрытом в тенях и складках капюшона, не было и намека на какое бы то ни было выражение. Но поза владыки ситхов говорила сама за себя.

— Вы меня разочаровали, наместник, — прошипел он.

— Владыка, уверяю вас… — тщетно пытался оправдаться тот.

— Хуже того — вы меня ослушались!

Лицо неймодианца исказилось до неузнаваемости.

— Нет, владыка, нет! Просто джедаи такие… изворотливые, в этом все дело. Их не так просто уничтожить.

— Итак, наместник, они живы?

— Нет-нет, я уверен, что они мертвы. Наверняка. Мы просто еще не установили… точно.

Дарт Сидиус его не слушал:

— Если они живы, то скоро себя проявят. Когда это случится, наместник, я должен сразу же обо всем знать. Я сам с ними разберусь.

Нут Ганрей, казалось, вот-вот упадет в обморок под пронизывающим взглядом ситха.

— Слушаюсь, владыка, — выдавил он вдогонку погасшей голограмме.

Оби-Ван пытался восстановить управление маленьким кораблем, бесцельно дрейфовавшим в пучине.

Вдруг снова послышался гул энергопривода, и винтовые плавники на корме ожили.

— Есть тяга, — облегченно выдохнул молодой джедай.

На приборной панели, мигнув пару раз, зажглась подсветка. Затем включились внешние огни, на мгновение ослепив пассажиров бонго светом, отраженным от каменных стенок и зазубренных скалистых выступов. И тут Джа-Джа завопил. Прямо перед ними зависло новое чудовище — в чешуе, с гребнями, клыками и агрессивно поднятыми передними лапами.

— Когтистая рыба коло! — взвизгнул гунган. — Ваша джедая делай что-нибудь! Где тама ваша крутосила?

— Успокойся, — мягко осадил его Квай-Гон, положив руку на подергивающееся плечо.

Джа-Джа отшатнулся и упал без чувств.

— Вы перестарались, учитель, — заметил Оби-Ван, разворачивая бонго прочь, во тьму.

Пилоту не надо было оглядываться, чтобы понять, что когтистая рыба пустилась в погоню. Они плыли через туннель, который, вероятно, служил этой твари логовом. Еще повезло, что они застигли ее врасплох. Оби-Ван направил кораблик к выходу из пещеры, где торчали наросты, которые могли бы прикрыть их бегство. По обшивке что-то клацнуло, на миг застопорив машину, но тут же отпустило. Оби-Ван прибавил мощности винтовым плавникам.

— Давай же, давай! — тихо приговаривал он.

Они вынырнули из туннеля прямо в пасть водного монстра сэндо, поджидавшего снаружи. От неожиданного тычка тварь отскочила, дав Оби-Вану короткий миг на то, чтобы резко вывернуть штурвал вправо. Челюсти не успели сомкнуться, и корабль проскочил между зубами размером с дом.

Джа-Джа моргнул и открыл глаза. Увидев гигантские челюсти, он снова потерял сознание.

Бонго трясся от бесконечных толчков, работая на пределе. Им повезло вырваться из ловушки, а вот когтистая рыба коло в пылу погони не успела увернуться, влетев прямо в пасть другого хищника. Челюсти с хрустом захлопнулись.

Оби-Ван прибавил мощности винтовым плавникам. Останки рыбы коло показались сквозь редкие зубы сэндо, но тот быстро всосал их обратно.

— Понадеемся, что червячка наш морской друг заморил, — проронил молодой джедай, быстро оглянувшийся назад.

По всей видимости, так и было, поскольку чудище побрезговало ими, отказавшись от погони. Понадобилось некоторое время, чтобы привести в чувство Джа-Джа, и после длительного заплыва сквозь ядро они, с некоторой помощью гунгана, наконец вынырнули из темной пучины под сияющее солнце и синее небо. Бонго показался на лазурной глади озера, окруженного зелеными холмами и деревьями. Оби-Ван подвел кораблик к ближайшему берегу и, заглушив двигатели, открыл люк. Квай-Гон встал и огляделся.

— Наша спасайся, — облегченно выдохнул Джа-Джа, откидываясь на спинку сиденья. — Все оки-доки, ага?

— Это еще предстоит выяснить, — ответил мастер-джедай. — Идемте.

Он выбрался на берег и зашагал прочь. Многозначительно глянув на гунгана, Оби-Ван поспешил следом за наставником.

Джа-Джа с сомнением глядел в спину удаляющимся джедаям.

— Моя иди, иди, — проронил он и побежал догонять.

6

Примерно через неделю после гонки и разговора с космолетчиком Уотто вызвал Энакина в пыльную лавку и велел взять спидер и отправиться за покупками к джавам в Дюнное Море. Эти пустынные мусорщики выставили на продажу и обмен нескольких дроидов, в том числе механиков. Тойдарианец не особо горел желанием расставаться с деньгами, а вот обменять одно барахло на другое был не прочь. Уотто уже доводилось посылать мальчика за покупками, и он знал, что к этому у Энакина тоже имеется талант.

Синеватое лицо маячило прямо перед глазами, крылья исступленно жужжали.

— Притащи то, что надо, мальчик! Только попробуй напутать!

Энакину выдали несколько дефицитных деталей от двигателей и систем навигации, на которые был спрос у джав и которые Уотто мог оторвать от сердца ради подходящих дроидов. Нужно было в середине дня поехать в Дюнное Море, сторговаться со старьевщиками и вернуться к закату. Никаких крюков на маршруте и тем более развлечений по пути. Уотто еще не простил ему проигранной гонки и разбитого болида и не преминул напомнить об этом.

— Если не сможешь выторговать репульсорные сани, веди дроидов пешком. — Уотто синим пятном порхал по лавке, выдавая распоряжения. — Да не бери тех, какие дойти не смогут. Пиидункел! Смотри, чтобы тебя не надули! Не то моей репутации крышка.

Энакин внимательно слушал и в нужных местах кивал — он научился этому за годы рабской жизни. Утро было в самом разгаре, и на то, чтобы выполнить поручение, времени было хоть отбавляй. Мальчик уже не раз имел дело с джавами и знал, как не дать им себя облапошить.

«Уотто еще многого не знает об Энакине Скайуокере», — думал он, выходя во двор за спидером. Одной из хитростей выживания в рабском ярме было умение вникнуть в то, в чем хозяин не смыслит, и вовсю этим пользоваться. У Энакина был талант к гонкам, а также к сборке-разборке всевозможных агрегатов, причем работали они после этого лучше прежнего. Но чаще всего выручало то, что он мог чувствовать предметы, улавливать мельчайшие перемены в поведении, реакциях, манере речи тех, с кем ему доводилось иметь дело. Он мог настроиться на одну волну с другими существами, слиться с ними до такой степени, что знал их мысли и намерения чуть ли не наперед. В торге с джавами это помогало как нельзя лучше.

У Энакина имелась пара важных секретов от Уотто. Первым был протокольный дроид, которого мальчик восстанавливал по частям у себя в спальне. У дроида еще не было обшивки и одного глаза, однако он уже мог стоять и ходить, а его вычислительный и коммуникационный процессоры отлично функционировали. Вполне достаточно, чтобы помочь мальчику в предстоящей поездке. Дроид мог бы слушать, о чем джавы болтают на своем хитром языке, которого Энакин не понимал. В случае чего он дал бы понять хозяину, что аборигены пустыни пытаются его надуть. Уотто понятия не имел, что дроид почти достроен, а если взять его в Дюнное Море, то сквалыжный хозяин ничего и не пронюхает в отсутствие своего раба.

Вторым, куда более важным секретом был болид, который мастерил мальчик. Работа велась почти два года; запчасти он подбирал тут и там и монтировал под прикрытием старого навеса в районе общественной свалки позади рабских хижин. Мама, помня о его увлечении сборкой-разборкой, потакала ему. Она не видела никакого вреда в том, чтобы в свободное время сын мастерил что-то для себя, и хранила его секрет от Уотто.

Энакин прибегал к всяческим ухищрениям, потому что отлично понимал: если Уотто посчитает болид хоть сколько-нибудь ценным, то отберет его. То же самое касалось и дроида. Поэтому гоночная машина по задумке мальчика выглядела полнейшим хламом, а функциональность была замаскирована различными хитрыми приемами. Как ни крути, такой болид никогда не поднимется в воздух. Это всего лишь очередная детская поделка. Фантазия маленького мальчика.

Но для Энакина Скайуокера это было первым этапом его жизненного плана. Он смастерит самый быстрый болид на свете и победит во всех гонках, в которых ему доведется участвовать. А потом построит истребитель и улетит с Татуина к другим планетам. Он заберет маму, и они найдут себе новый дом. Энакин станет лучшим пилотом в Галактике и будет летать на больших кораблях, а мама будет им гордиться.

В тот день, когда он добьется всего этого, они перестанут быть рабами. Они будут свободны.

Мальчик часто думал об этом — не потому, что мама вкладывала ему в голову подобные мысли или он мог рассчитывать на это по каким-то иным причинам, а лишь потому, что в глубине души верил: именно так и должно быть.

Вот и сейчас он предавался размышлениям, пролетая по улицам Мос-Эспа. На заднем сиденье умещался протокольный дроид без обшивки, который не шевелился, потому что был отключен для транспортировки. Мальчик прикидывал, что сделает и куда поедет, предвкушал удивительные приключения и большой успех, грезил о том дне, когда его мечты станут явью. Он вывел спидер из города под татуинские солнца; от песков пустыни мерцающим маревом поднимался жар, а свет белым пламенем отражался от металла.

Ушло почти два часа, чтобы достигнуть края Дюнного Моря. Место торгов было оговорено заранее, поскольку днем раньше Уотто связывался с джавами через приемопередатчик. Они должны ждать у обрыва Мохот — одинокого скалистого образования посреди пустыни. Очки, перчатки и шлем сидели как влитые. Мальчик прибавил мощности, устремляясь вперед, в полуденный зной.

Джавы уже ждали его. Гигантский песчаный краулер стоял в тени обрыва, а у трапа были выстроены в шеренгу дроиды, предлагаемые на продажу. Пока Энакин парковался, горящие глаза пустынных мусорщиков внимательно следили за ним из-под капюшонов. Он включил протокольного дроида и приказал идти следом. Подойдя к шеренге механизмов, мальчик принялся демонстративно их рассматривать.

А закончив, отозвал дроида в сторонку.

— Какие из них лучшие, С-3PO? — спросил он.

Прошлым вечером Энакин присвоил дроиду номер, а «три» выбрал потому, что тот был третьим членом их маленькой семьи, если считать маму и самого Энакина.

— Ох, хозяин Энакин, мне лестно, что вы спросили, но я не беру на себя смелость подвергать сомнению вашу компетентность. Моя собственная не идет ни в какое сравнение, хотя я и обладаю знаниями примерно о пяти тысячах модификаций дроидов, а также о пятидесяти тысячах различных процессоров и микросхем…

— Просто скажи, какие лучше, — фыркнул мальчик. Он и позабыл, что С-3PO был в первую очередь протокольным дроидом: обладая обширными знаниями, имел склонность льстить и угождать людям, которым служил. — Которые, С-3PO? — повторил Энакин. — Слева направо. Пронумеруй их по функциональности.

С-3PO так и сделал.

— Хозяин, желаете ли вы, чтобы я перечислил характеристики и особенности каждой конструкции? — услужливо уточнил дроид, наклонив голову.

В этот момент к ним приблизился предводитель джав, и мальчик взмахом руки велел дроиду замолчать. Они немного поторговались, и Энакин вмиг распознал, где можно надавить, где его пытаются обмануть и насколько старьевщики нуждаются в товарах, которые он привез на обмен. Благодаря тому что С-3PO обратил внимание на фразу, неосторожно брошенную одним джавой, мальчик также узнал, что несколько лучших экземпляров остались в краулере. Предводитель, конечно же, визгливо отругал провинившегося, но было уже поздно.

Еще троих дроидов выволокли на свет, и Энакин вместе с С-3PO снова занялись осмотром. Модели были хорошими, но за них вдобавок к товарам на обмен пустынные торгаши потребовали еще и денег. Энакин и джава, оба примерно одного роста, стоя нос к носу, спорили до хрипоты.

Когда торг был завершен, выяснилось, что Энакин отдал чуть больше половины привезенных им товаров за двух дроидов-механиков в отличном состоянии, трех многофункциональных дроидов, подлежащих ремонту, и поврежденный преобразователь для гиперпривода, который можно было быстро привести в порядок. Мальчик мог бы выменять у джав еще на пару-тройку дроидов, но те были в никудышном состоянии и стоили на порядок меньше тех запчастей, которые Энакин привез на обмен. А уж Уотто сразу заметит, где его ставленник продешевил.

Репульсорные сани к обмену не предложили, поэтому мальчик выстроил приобретенных дроидов за спидером, усадил С-3PO на заднее сиденье, чтобы тот приглядывал за покупками, и взял курс обратно на Мос-Эспа. День едва перевалил за экватор. Маленькая процессия представляла собой любопытную картину: впереди спидер, чуть ли не скребущий песок днищем, поскольку двигатели работали на минимальной мощности, а за ним — дроиды, чеканящие шаг шарнирными конечностями.

— Превосходная сделка, хозяин Энакин, — нахваливал его С-3PO, не сводя единственного функционирующего глаза с новых приобретений. — Спешу вас поздравить! Думаю, эти джавы получили хороший урок! Вы показали им настоящую деловую хватку! Да один этот пит-дроид стоит больше…

Протоколист болтал без умолку, но мальчик мысленно унесся в далекие дали, пропуская его слова мимо ушей. Самое трудное уже было позади. И пусть марширующие дроиды сильно тормозили процессию, вскоре после полудня они достигнут края Дюнного Моря и еще до темноты прибудут в Мос-Эспа. Энакин успеет спрятать С-3PO и сдать Уотто приобретенных дроидов и остаток товаров, которые ему не удалось обменять. Может, это вернет ему благосклонность тойдарианца. Уж точно Уотто будет доволен покупкой преобразователя. В этих местах подобные запчасти достать трудно, и если его получится отремонтировать — а Энакин был уверен, что получится, — он будет стоить больше, чем все остальные приобретения, вместе взятые.

Процессия пересекла центральную равнину и двинулась вверх по склону к лощине Зелрик — неглубокой расселине с широким входом, врезавшейся в Моспикский кряж. Спидер нырнул в лощину, а дроиды выстроились позади в блестящую под солнцами шеренгу. Вскоре вся колонна вошла в тень. Температура здесь была на несколько градусов ниже, а тишина под навесом скал звенела по-другому. Энакин настороженно оглядывался. Как и любой житель Мос-Эспа, он прекрасно помнил о поджидающих в пустыне ловушках, хотя временами ему казалось, что здесь гораздо безопаснее, чем в городе.

–…В соотношении четыре родианца к одному хатту, когда поселение стало приобретать вид и порядки крупного центра торговли. Но и тогда было очевидно, что хатты преобладают, а родианцы с таким же успехом могли бы остаться на родной планете и не подвергаться риску в перелете…

С-3PO все тараторил и тараторил, перескакивая с одной темы на другую. Он не рассчитывал на какую бы то ни было реакцию на его нескончаемые лекции — лишь бы не перебивали. Энакин гадал, уж не итог ли это длительной сенсорно-речевой недостаточности, накопившейся за время отключения. Эта модель протокольных дроидов славилась своей несдержанностью.

Тут взгляд мальчика зацепился за что-то странное и неуместное по правую руку. Поначалу он разглядел лишь очертания цветного пятна, почти затерявшегося в тенях на фоне песка и камней. Но при более пристальном рассмотрении все встало на свои места. Энакин резко накренил спидер, увлекая шеренгу дроидов в сторону.

— Хозяин Энакин, что вы делаете? — капризно спросил С-3PO, уставившись единственным рабочим глазом на мальчика. — Мос-Эспа находится за лощиной, а не в той стороне… Ох, беда! Это то, о чем я думаю? Хозяин, вы тем более должны вернуться на маршрут…

— Знаю, — оборвал Энакин дроида. — Я просто посмотрю.

С-3PO всплеснул руками:

— Хозяин Энакин, я вынужден настаивать! Это очень неблагоразумно. Если я не ошибаюсь — и должен сказать, что достоверность моего суждения просчитывается на девяносто девять целых и семь десятых процента, — мы едем прямо к…

Однако мальчику незачем было сообщать, что ждет его впереди, поскольку он и так знал. На песке у подножия обрыва неловко скрючился тускен, наполовину заваленный грудой камней. Даже с такого расстояния внешний вид и атрибуты аборигена пустыни угадывались безошибочно. Свободное коричневое облачение, толстые кожаные перчатки и обувь, патронташ и пояс, обмотанная тряпьем голова с окулярами и ротовым раструбом. Бластерная винтовка лежала в метре от вытянутой руки тускена. Свежий оползневый уступ на скале говорил сам за себя. Песчаный житель, должно быть, прятался на вершине, когда порода подалась под ногами и погребла его при падении.

Энакин остановил спидер и спрыгнул на песок.

— Хозяин Энакин, я считаю, что это неправильно! — назидательным тоном заявил С-3PO.

— Я только посмотрю, и все, — заверил его мальчик.

Он был немного напуган и насторожен, но он никогда еще не видел так близко тускенского разбойника, хотя и был о них наслышан. Их народ был очень скрытным и воинственным, вел кочевую жизнь, объявив пустыню своей территорией и обирая любого, кто по глупости сунется на их землю неподготовленным. Они являлись с пустошей пешком или верхом на диких бантах, кочевали, где им вздумается, грабили одиноко стоящие дома и перевалочные пункты, нападали из засады на караваны, присваивали продукты и инструменты. При случае тускены могли даже напасть на хатта. По большому счету они досаждали всем, и жители Мос-Эспа — тоже далеко не образцовые обыватели — люто ненавидели песчаных людей.

Сам Энакин еще не решил, как к ним относиться. Байки о них страшили, но мальчик достаточно разбирался в жизни, чтобы понимать, что в каждом происшествии есть как минимум две стороны, а точка зрения нередко звучит всего одна. Он был заинтригован дикой, необузданной природой тускенского образа жизни, где не было границ и безответственности, где все считались равными.

Мальчик приблизился к лежащему разбойнику. С-3PO продолжал причитать, приговаривая, что хозяин совершает ошибку. Сказать по правде, Энакин и сам понимал, что дроид говорит дело. Но любопытство пересилило страх, а ребячество взяло верх над осторожностью. Что плохого, если он только посмотрит и уйдет? Теперь он сможет рассказывать друзьям, как близко был от тускена. И как песчаные люди выглядят на самом деле.

Этот лежал ничком, согнув руки и повернув голову в сторону. Почти всю нижнюю часть его тела засыпало камнями и обломками скалы. Одну ногу прижало массивным валуном. Подкравшись к бластерной винтовке, Энакин наклонился и поднял ее. Оружие было тяжелым и неудобным. Мальчику подумалось, что стрелок должен быть сильным и умелым, чтобы управиться с ним. На стволе были заметны странные насечки — возможно, отличительные знаки племени. Ему доводилось слышать, что песчаные люди жили племенами.

Упавший внезапно пошевелился, оперся на руку и с усилием приподнял голову. Непроницаемые окуляры уставились прямо на Энакина, и мальчик инстинктивно отпрянул. Но разбойник лишь глянул вокруг, уяснил, кто с ним рядом и что делает, и снова уронил голову.

Энакин помедлил, гадая, как ему поступить. Он знал, что сказал бы Уотто. То же самое говорили бы почти все. Уноси ноги! Немедленно! Мальчик опустил винтовку на песок. Его все это не касалось. Он сделал шаг назад, потом еще один.

Тускен снова поднял голову и посмотрел прямо на него. Энакин не отвел взгляда. Он чувствовал боль за темными окулярами, чувствовал отчаяние, онемение и беспомощность погребенного под валуном, потерявшего оружие и свободу.

Мальчик нахмурился. Неужели и мама велела бы ему уносить ноги? Что бы она сказала, окажись она здесь?

— С-3PO, — подозвал он дроида, — веди сюда всех.

Неистово причитая, протоколист построил свежекупленных дроидов и подвел их к мальчику, который неотрывно смотрел на песчаного человека. Энакин велел дроидам убрать маленькие камни, потом вбил клин под валун и при помощи спидера раскачал его, чтобы извлечь ногу пострадавшего. Тускен на миг очнулся, но тут же снова лишился сознания. Энакин приказал дроидам проверить, нет ли у разбойника другого оружия, а сам отодвинул подальше винтовку.

Дроиды перевернули бесчувственного тускена на спину и осмотрели увечья. Придавленную ногу размозжило, кости были сломаны в нескольких местах. Раны проглядывали сквозь порванную одежду. Но Энакин не разбирался в физиологии тускенов и не знал, какое лечение ему потребуется. Поэтому он на скорую руку наложил шину из аптечки спидера, да так и оставил.

Мальчик опустился на песок и задумался, что делать дальше. Дневной свет потускнел. Юный спаситель потратил слишком много времени, вызволяя тускена, и теперь не успевал в Мос-Эспа до заката. Он мог бы к темноте добраться до кромки Дюнного Моря, но тогда придется оставить пострадавшего здесь, одного и без лекарств. Энакин нахмурился. Учитывая, какие твари выползают в пустоши по ночам, проще было сразу похоронить беднягу, и дело с концом.

Так что он приказал дроидам принести из спидера маленький световой модуль. Когда сгустились сумерки, Энакин включил его и присоединил дополнительный источник топлива, чтобы хватило на всю ночь. Потом достал залежавшийся сухпаек и рассеянно начал жевать, поглядывая на спящего. Мама будет волноваться. Уотто разозлится. Но они знали, что Энакин умел и находчив, поэтому дождутся утра, прежде чем что-то предпринимать. А к тому моменту он надеялся уже быть на пути домой.

— Как думаешь, он выживет? — спросил мальчик у С-3PO.

Он разместил машину и дроидов под обрывом за световым модулем, так чтобы их не было видно, но протоколиста оставил рядом. Мальчик и дроид сидели рядком по одну сторону от модуля, а тускен лежал по другую.

— Боюсь, хозяин Энакин, мне не хватает медицинских познаний, чтобы сделать выводы, — наклонив голову, поведал С-3PO. — Я, однако, считаю, что вы сделали для него все возможное.

Мальчик задумчиво кивнул.

— Хозяин Энакин, мы категорически не можем оставаться здесь на ночь, — сообщил ему дроид. — Эти места весьма неблагополучны.

— Но нельзя же его бросить, верно?

— Ох… Ну… на это не так-то просто решиться, — озадачился С-3PO.

— И с собою мы взять его не можем.

— Вот уж нет!

Мальчик некоторое время сидел молча, наблюдая за спящим. Это продолжалось так долго, что, когда тускен наконец очнулся, Энакин оказался не готов. Все случилось так быстро, что он был застигнут врасплох. Резко переменив позу, разбойник громко выдохнул и оперся на одну руку. Наскоро осмотрев себя, он перевел взгляд на мальчика. Тот не шелохнулся и не издал ни звука. Тускен долго рассматривал его, затем сел, вытянув перед собой раненую ногу.

— Мм… привет, — выдавил Энакин с натянутой улыбкой.

Разбойник не отреагировал.

— Хочешь пить? — спросил мальчик.

Нет ответа.

— Думаю, мы ему не очень нравимся, — заметил С-3PO.

Энакин попробовал еще с десяток разных тем для разговора, но тускену до них не было дела. Только раз его взгляд метнулся туда, где за спиной мальчика лежала подпертая камнями винтовка.

— Скажи ему что-нибудь на тускенском, — наконец велел Энакин дроиду.

Тот повиновался. Он произнес длинную речь на родном для разбойника языке, но абориген пустыни по-прежнему не отвечал. Только и делал, что смотрел на мальчика. Однако, дав С-3PO выговориться, разбойник перевел на него взгляд и рыкнул какое-то слово.

— Ох, беда! — воскликнул дроид.

— Что он сказал? — заинтересованно спросил его хозяин.

— Он… он сказал мне заткнуться!

На том попытки завязать беседу прекратились. Мальчик и разбойник молча сидели друг против друга, и на их лицах плясали отблески огня, а вокруг царила тьма. Энакин стал прикидывать, как ему поступить, если тускен на него набросится. Вряд ли это произойдет, но воин был крупным, сильным и сердитым, и если он вздумает напасть на мальчишку, то легко с ним справится. Заберет винтовку и сможет сделать с пленником все, что угодно.

Но откуда-то Энакин знал, что это не входит в намерения тускена. Разбойник не пытался приблизиться. Погруженный в собственные мысли, он просто сидел, завернувшись в свои лохмотья и пряча лицо за обмотками.

Но все-таки он заговорил. Мальчик быстро повернул голову к С-3PO.

— Он хочет знать, что вы ему уготовили, хозяин Энакин, — перевел дроид.

Энакин непонимающе посмотрел на тускена.

— Скажи, что у меня и в мыслях нет ничего такого, — велел он. — Я просто пытаюсь помочь.

С-3PO перевел. Песчаный житель выслушал и не ответил. Больше он так ничего и не сказал.

Энакин вдруг понял, что разбойник боится. Это ощущалось в его манере говорить, в его позе. Он был изувечен и безоружен, а его судьба была в руках мальчика. Страх разбойника был объясним, но все равно удивлял. Ведь это не в характере тускенов: песчаный народ бесстрашен. Да и сам Энакин не боялся. Может, ему и следовало бы, но не тут-то было.

Энакин Скайуокер не боялся ничего.

Или все же боялся?..

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Терри Брукс. Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза
Из серии: Звёздные Войны

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я