Мы, Божией милостию, Николай Вторый…
Николай Алексеевич Преображенцев, 2017

В историко-фантастичекой повести "Мы, Божией милостию, Николай Вторый…" рассказывается о путешествии во времени современного молодого человека, который попадает в Россию конца 19-го века и оказывается в центре событий до и после коронации Николая II. В повести приводятся интересные факты о жизни России того времени и о нравах ближайшего окружения последнего российского императора. Описываемые в повести события дают пищу для размышлений о движущих силах и противоречиях, которые привели к трём русским революциям, а также позволяют провести некоторые параллели с проблемами сегодняшнего дня.

Оглавление

Встреча на вокзале

Дверь за Горемыкиным едва закрылась и вновь распахнулась. На пороге стоял тот же Чемодуров и смиренно улыбался. — Пора, Ваше Величество, на вокзал ехать, супругу вашу, императрицу Александру Фёдоровну встречать. Они на Варшавский пребывают, экипаж уже заложен. Ждёт. Можно, конечно, и по железной дороге, но экипажем удобнее. Караул тоже на месте. Но путь-то не близкий, часа полтора будет. Что Вы так побледнели, Государь? — Ничего, ничего, ты же знаешь, мне с утра не здоровится. — В спальне будете переодеваться или здесь? — Здесь. А во что переодеваться? — Да в форму 4-го лейб-гвардии стрелкового полка. Государыня её очень любит, Вы же знаете. — Ну, неси, неси.

Вот он и конец. Мать, конечно, по старости не распознала, да и пообщались мы коротко. А дочка ещё мала совсем… — Я почему-то довольно улыбнулся и сразу опять помрачнел. — Но любящая жена точно отличит поддельное от настоящего. Впрочем, почему поддельное? Я есть я, Преображенцев Николай Алексеевич. И совсем я не виноват в том, что какая-то неведомая сила выдернула меня из привычного хода вещей и бросила прошлое или в параллельную реальность. Ну, может быть, болтанул вчера что-то спьяну, но за что же меня так наказывать? — Боже, — наконец догадался я, как будто кто-то подсказал мне ответ, — всё дело в фамилии! Значит, вот где секрет, так мне было на роду написано, жить, жить до 28-ми лет — и перевернуться. Но это ничего не объясняет, ни-че-го. А может во всём признаться? Кому, жене? Вот уж никогда. Она же любила того, своего Николая. Закричит, забьётся в истерике — и что тогда? Скорее всего её признают сумасшедшей, её и так при дворе, как я смутно помню, не любили, то есть не любят. И меня в дурдом заодно.

Постучался и вошёл Чемодуров. — Экипаж подан, государь.. — Я посмотрелся еще раз в зеркало. Форма гвардейского стрелкового полка была необыкновенно красивой: китель глубокого синего цвета был абсолютно гладким и однотонным, только на плечах по контрасту выделялись золотые погоны, а на груди до пояса висел золотой изящный работы шнурок (это называется аксельбант или как-то по-другому?). Чемодуров подал нечто длинное и тёмно-красное. — Я поднял брови. — Пояс, государь, — ответил Чемодуров на незаданный вопрос. — А шинель в экипаже. Тепло, ваше величество, авось не пригодится. — Я бросил прощальный взгляд в зеркало: форма сидела идеально, как влитая. — Ещё бы, — подумал я. — Уж царю-то постарались подогнать по фигуре. По моей фигуре… Или не по моей? — Экипаж стоял перед крыльцом. Выхоленные, как с картины, вороные кони рыли копытами гравий подъездной дорожки. Я зачем-то перекрестился и полез в тёмно-малиновое жерло кареты. Сидя на удобном диване и мягко покачиваясь при езде, я продолжал думать. Мысли были невесёлые и крутились вокруг одного и того же. — Ну вот, скоро конец всей этой фантасмагории. Александра Фёдоровна… Как они там звали друг друга? Я же читал об этом: она его Ники, а он ее Аликс. И говорили между собой по — английски. Ещё бы — внучка королевы Виктории, больше англичанка, чем немка. Не узнает она меня, как пить дать. Да, жалко погибать в 28 лет. А ему сколько было? Да столько же, в этом вся и суть! А может, я просто сошёл с ума и у меня такой длительный и глубокий психоз? И я на самом деле сижу где-нибудь в дурдоме, а мне представляется, что я во дворце, разговариваю с министрами, а на самом деле они — врачи просто. Нет, не может быть, слишком всё ярко и последовательно… Неужели человеческая фантазия в горячечном сне может всё так красочно и чётко представить: и эту карету — такую я никогда не видел, даже в музее, — и гнедые силуэты лошадей гвардейской охраны спереди и по бокам, и самих гвардейцев в лихо заломленных набок шапках с маленькими кокардами…

За этими ходящими по порочному кругу мыслями полтора часа пролетели незаметно. Я смотрел в окно и видел чуть позеленевшие поля, и перелески, и холмы вдалеке. Попадались деревеньки, точно такие же как в 21-м веке, с низкими некрашеными избами. — Только проводов нету, и автомобилей. И чуть погрязнее, пожалуй. И везде шлагбаумы, и герб царский на единственном кирпичном здании скорее всего местной управы или чего-то казённого. — Начались пригороды Петербурга, которые вначале мало чем отличались от тёмных, навевающих тоску сёл и деревень. Потом пошли каменные двухэтажные, а местами и более высокие дома. Просёлочные мягкие ухабы сменились трясучей брусчаткой. Свернули куда-то налево и за страшными, облезлыми пакгаузами открылось здание Варшавского вокзала, одноэтажное, но очень высокое. Огромные окна фасада были сделаны в виде полукружий, а центральный вход помещался под огромной аркой с витражами и металлическими вензелями по бокам. Вокзал выглядел пустынным, только потом, боковым зрением я заметил тучные фигуры городовых вдалеке. — Наверняка, оцепили весь вокзал да и соседние улицы заодно. — Только тут вспомнилось, что и по дороге встречных экипажей и телег тоже не попадалось. — Точно всё перекрыли, да так ловко, совершенно не заметно.

Перрон был длинным, ближняя часть его была накрыта большим козырьком из ажурного металла и запыленного стекла. Поезда ещё не было видно, пути кривились и уходили за полузаросшую зелёным мхом кирпичную стену. Вдруг послышались звуки, похожие на вздохи огромного животного, снизу по рельсам появились клубы белого дыма, и чёрный паровоз с огромным золотым двуглавым гербом на тупой и распаренной морде сделал резкий поворот и пошёл-покатил прямо на меня. Он, казалось, и не думал снижать скорость перед перроном, а, лязгая и выдыхая пар, неотвратимо приближался, целясь в мою маленькую фигурку в ярко-синем мундире. Прямо на меня, прямо на меня… Но вот раздался скрежет тормозов, паровоз весь окутался белым паром, продолжая выпыхивать чёрный дым из невысокой трубы, дрогнул и остановился. — Сюда, Ваше Величество, — протянул указывающую руку неизвестно откуда взявшийся гвардейский офицер. Я пошёл за ним по перрону. Паровоз казалось уже выпустил все имевшиеся запасы дыма и расслабленно отдыхал. Самый первый за ним вагон явно выделялся среди десяти остальных своей новизной и отделкой. — Значит, она приехала в обычном поезде, только царский вагон спереди прицепили. — Из дальних вагонов начали выходить люди, но оставались на месте, отгороженные цепью высоких солдат в мохнатых шапках. — Охрана, — пронеслось в голове, — и тут охрана. — И вдруг в воздухе что-то лопнуло и разлилось мужскими и женскими голосами. Люди на перроне вдруг стали выше ростом (поднялись на цыпочки) и стали неистово махать белыми руками, а женщины еще более белыми платками. — Узнали, меня узнали… Но что же из вагона никто не выходит? Только чемоданы и круглые коробки ставят на специальную багажную тележку. — Я посмотрел вдаль вагона и заметил в конце его ещё один выход с приставленным к нему небольшим трапом. И тут из вагона показался наклоненный набок край шляпы с цветами и лентами. Миновав дверь, шляпа выпрямилась, и прямо из-под нее взглянули на меня яркие глаза, показавшиеся мне на минуту изумрудно-зелёными. И вот из последних разлетевшихся клубов пара возникла вся она, императрица и, к её несчастью, моя жена. Вся ее фигура была необыкновенно грациозна: простой, но неизмеримо элегантный бледно-зелёный дорожный кардиган, узкая талия, длинная юбка, закрывающая кончики коричневых туфель. Во всём ее облике была одновременно и статность, и хрупкость. Она помахала рукой и направилась прямо ко мне. Я стоял как вкопанный, ноги вросли в землю, даже руки невозможно было оторвать от полы кителя. За одну секунду весь её облик впечатался в сетчатку и оставался там, даже когда я закрыл глаза и вновь их открыл. Она приблизилась ко мне, и я наконец смог лучше рассмотреть ее лицо. Золотистые волосы из-под края шляпы, изумительная белизна шеи, ровный, чуть розовый цвет лба и щёк, на которых, казалось, не было никакой косметики, прямой нос и тонкие ярко-розовые губы. Глаза, показавшиеся мне зелёными, на самом деле были серыми и глубокими. Императрица улыбнулась мне, и на ее левой щеке возникла и слегка дрогнула маленькая ямочка. Она быстро поцеловала меня в щёку и взяла под руку. — I was missing you so much. Я так скучала по тебе, — зазвучал ее голос, и мелодичней его ничего в мире я никогда не слышал. Голова у меня закружилась, перрон вокзала накренился и стал качаться. — Вот и хорошо, — подумал я, — упаду прямо здесь, лучше головой, чтобы всё кончить… сразу. — Ники, Ники, — взлетел и затрепетал тот же голос, — да помогите же кто-нибудь! Help, help! — Её лицо было совсем близко, тонкое и прекрасное. На меня пахнуло ароматом ее духов, совершенно далёким и нездешним. Крыша вокзала медленно поехала вверх и встала на своё место. — Ничего, не волнуйся, не надо меня поддерживать, — сказал я совершенно спокойно. — Отойдите, отойдите все. Я вчера упал, — обратился я к ней, — и очень сильно ударился. Головой. Кратковременная потеря памяти. — Как я могу так спокойно с ней разговаривать? — Доктора были сегодня утром и сказали, что ничего серьёзного. Nothing serious. — Держась так же под руку, мы сделали первые шаги к выходу. Это были странные шаги, казалось, мы оба не делали никаких усилий для того, чтобы переставлять ноги. Тротуар перрона и весь вокзал, и всё вокруг сами шли нам навстречу, земля закручивалась вниз и уходила назад, за наши спины, узорчатые двери главного входа сами раскрывались нам навстречу и приветливо выпускали нас на улицу. — Признала меня тем, своим мужем, — обрушилась сверху и пролилась по всему телу спасительная догадка. — Не только признала, но может и полюбит так же, как его. Невообразимо, невозможно, и тем не менее это есть, здесь и сейчас.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я