004. Наши дни. Москва
Веронику разбудил звонок.
— Руки-ноги слушают, — не открывая глаз, вздохнула она. — Ты уже выспался, что ли?
— Тебе нужно будет полететь в Свердловск.
Вероника задумалась — пока ещё в полусне.
— Не вопрос. Как только раздобудешь машину времени, так сразу.
Секундная пауза.
— Не понял тебя.
— Тиша. Я, конечно, не историк, но Свердловск — это точно что-то из советских времён. — Вероника мучительно зевнула. — Сейчас такого города нет.
Ещё одна пауза — сопровождаемая чуть слышным стрекотом клавиатуры.
— Тебе нужно будет полететь в Екатеринбург.
— Ну, вот. Это уже хотя бы осуществимо. — Вероника отняла смартфон от уха, натыкала: «Екатеринбург». И подскочила на кровати. — Тиша. Ты охренел? Там холодно! Снег показывают…
— В Москве тоже бывает холодно, и идёт снег. Полагаю, у тебя должна быть тёплая одежда.
Вероника выругалась. И поняла, что проснулась окончательно.
— Что там делать-то, в Екатеринбурге?
— Что обычно. Собирать информацию. Насколько я понимаю, основных поводов притянуть к этой истории мистику два: гибель Григория Маврина, который замёрз на горе, и несчастные случаи, произошедшие с Евгением Морозовым и Геннадием Сердюковым. Я изучил доступные материалы…
— На хрена? Вован уже изучал.
— Очень смешно. Так вот: технически придраться не к чему. Маврин погиб в результате обморожения, Морозов разбился о лёд при падении с моста, Сердюкова сбил самосвал. К результатам вскрытия у меня вопросов нет, отработано на совесть. Что, впрочем, неудивительно, дело находилось на контроле у прокуратуры. Всё именно так, как есть. Первый случай — воздействие низкой температуры, два других — травмы, не совместимые с жизнью. Таким образом, всё, что нужно сделать тебе — собрать доказательства. В идеале — найти свидетелей.
— Того, как голый парень замерзал в горах на снегу? — буркнула Вероника. — Горные козлы в качестве свидетелей тебя устроят?
— Горные козлы на Северном Урале не водятся. И даже если бы водились, продолжительность жизни этих животных — около десяти лет. У них уже четыре поколения сменилось. Так что на козлов я бы не рассчитывал. А вот гибель Морозова и Сердюкова — другое дело. Понятно, что ни дорожных камер, ни авторегистраторов, ни даже смартфонов в те годы не было, фотографиям происшествий взяться неоткуда. Но есть вероятность, что ещё живы свидетели. Если отыскать этих людей, по их словам восстановить картины происшествий и сделать демонстрационные ролики с наложением интервью, может получиться вполне убедительно. Мы наглядно покажем, что мистика здесь не причём. Да и с Мавриным, если начать копать детали биографии, что-то наверняка отыщется. Ведь по какой-то причине он вытоптал площадку, разделся — а в том, что сделал это сам, у меня после изучения материалов сомнений нет. Следовательно, предпосылки были.
— Этому Маврину сейчас было бы шестьдесят лет! Там уже и родители наверняка умерли. И вообще…
— У Маврина могли остаться друзья. Сокурсники. Девушка. Возможно, кто-то из университетских преподавателей ещё жив… Вероника. Ты всё прекрасно знаешь и без меня, мы расследуем не первое архивное дело. Чем это отличается от предыдущих? Формально, оно даже проще. В предыдущих случаях мы искали убийц, сейчас нам надо всего лишь представить доказательства того, что людей погубили не горные духи, не инопланетяне, не лучи смерти и прочая чепуха. Уверен, что ты управишься максимум за два дня. Не понимаю, почему так упираешься.
— Не знаю, — вырвалось у Вероники. Она вдруг поняла, что действительно ищет любой повод, лишь бы отказаться от дела. — Просто не хочу в это лезть. Можешь списать на женскую интуицию.
— Я скорее готов списать на твою усталость после дороги. Если хочешь, возьми с собой Вована. Будет тебя развлекать.
— Вот только Вована мне не хватало. И так уже развлёк в полный рост.
Вероника с тоской взглянула на неразобранный чемодан. Где-то на дне — пакет с купальником, который не успела просушить. Подумать только: сутки назад она плавала в тёплом море! А сейчас, не приходя в сознание, будет собираться на полярный Урал.
— Чтоб ты подавился! — это вырвалось непроизвольно.
— Да. Я помню, что ты меня любишь. — Тимофей отключился.
— Я вообще-то не про тебя, а про Вована, — буркнула Вероника загудевшей трубке.
Вздохнула, вылезла из кровати и расстегнула чемодан.
