I
Москва
Следователь СК Денис Бухарин перешагивал рельсы, очередной сильный порыв ветра едва не сбил его с ног. На железнодорожных путях недалеко от станции Сортировочной было ветрено, поэтому оперативники кутались в капюшоны, кепки и что у кого было.
— Что у нас? — спросил Денис.
— Парень, лет 30–35. Никаких следов насилия. Если что-то будет, скажу позже, — ответил криминалист Матвей Егоркин.
— А Камаева могла сразу, — буркнул Денис.
Криминалист нервно поправил очки и едва заметно покраснел.
Денис подошел к телу, накрытому простыней, сел на корточки и откинул ткань в сторону. Всматриваться в лица покойников Бухарин привык давно. Иногда на них можно увидеть застывшие эмоции, иногда — безнадежность, иногда — ужас или муки. Сейчас же картина была похожа на кадр из какого-нибудь дешевого триллера. Белочная оболочка в глазах была кроваво-красной. Бухарин профессиональным взглядом окинул мертвого парня и быстро вернул простыню на место.
— Документы? — спросил Бухарин, сглотнув слюну и отойдя в сторону.
— Нету. И мобильника нет, — ответил Кротов, напарник Бухарина.
— Есть! Нашел! — послышалось сквозь гул проводов.
Через рельсы перепрыгивал пухлый полицейский, вскинув короткую руку вверх.
Бухарин потер виски и слабо ухмыльнулся.
— Сегодня все работают на удивление шустро. А это что такое? — Денис увидел присевшую над трупом женщину. — Эй!
Женщина в оранжевой болоньевой куртке не обратила внимания на окрики и как будто шаманила над мертвецом.
— Твою мать! — Бухарин резко схватил ее за плечо.
Женщина обернулась.
— Камаева?! Ты что тут делаешь? У тебя декрет!
Женщина серьезно посмотрела на Бухарина, ничего не ответив, и только кивнула на погибшего.
— Что?
Денис бросил взгляд на труп, затем на Камаеву.
— Смотри сюда.
Камаева указала, не дотрагиваясь до трупа, на кисть. Бухарин присел на корточки и прищурился. На левой ладони были едва заметные волдыри.
— А теперь посмотри на правую. А именно — на кончики пальцев.
Денис выгнул шею и бросил взгляд на правую руку мертвого парня. На кончиках пальцев также обнаружились небольшие волдыри. Камаева смотрела на Бухарина строгим взглядом, от которого ему всегда становилось стыдно. Она относилась к работе серьезно — как никто другой.
— Ожог?
— Возможно. Детально надо изучать. Больше всего меня волнуют его глаза. Субконъюнктивальное кровоизлияние. Просто адское какое-то.
— Прям как томатный сок вкачали. Но все-таки, Камаева? Тебе ж, поди, мало́го кормить надо, чего ты шастаешь тут?
— С ним сестра сидит. А я вышла выгулять Монса.
Бухарин оглянулся.
— И где Монс?
Камаева улыбнулась и кивнула в сторону полицейских, оцепивших территорию. Один из них держал на поводке маленькую собачку и что-то ей говорил.
— Вали отсюда, — нежным шепотом сказал Бухарин.
Камаева быстрым шагом пошла в сторону полицейского с собакой, а Бухарин ответил на звонок по мобильному.
— Да, милая. Конечно, буду. Я помню. Важный ужин у твоего отца с важными людьми. Да. Слушай, меня тут дергает Кротов, у нас труп, да. Счастливо, целую.
Бухарин отключил мобильный и вздохнул.
— Кротов, говоришь, дергает?
Бухарин обернулся:
— Подслушивать нехорошо, тебя не учили, Крот?
Кротов был младшим следователем и работал в паре с Бухариным. Он всеми силами хотел походить на своего напарника, обожал его и всячески прикрывал.
— Предстоит тяжелый вечер?
Бухарин криво улыбнулся.
— Слушай, Дэн, зачем ты женился на Вике? — внезапно спросил Кротов.
— Чего?
— Ну правда.
Порыв ветра сорвал простыню с трупа, когда его проносили мимо следователей.
— Потому что это логическое завершение отношений двух любящих людей.
— Завершение? Или продолжение?
— Пошел ты… Чего к словам придираешься? Вали в участок бумажки заполнять. Психолог чертов.
Бухарин увидел, как Камаева, не оборачиваясь, перешагивала со своей собачкой рельсы, удаляясь прочь от места трагедии, которая могла оказаться несчастным случаем, самоубийством или даже убийством.
