Глава 6
Утром Лиза старалась копировать Ольгину манеру поглощать пищу. Та строила невероятно кислую мину, когда смотрела в свою тарелку, и с отвращением тыкала вилкой в мясо, Лиза невольно вспомнила, как ее тошнило при мыслях о еде, когда она действительно пила таблетки.
При этом, Ольгин завтрак исчезал с приличной скоростью, да и оделась она быстрее Лизы, на улице пришлось пробежаться, чтоб догнать. Димка только махнул рукой Лизе вслед.
— Ты теперь будешь за мной таскаться? — без обиняков спросила Ольга.
— Да, — не стала увиливать Лиза. Ольга тяжело вздохнула, возвела глаза к небу и что-то пробормотала.
— Ты уверена, что с тобой ничего не будет? — выпалила Лиза. Ей всю ночь снились сны, где она блуждает по заброшкам, похожим на тот дом, показанный в новостях, и ищет Ольгу, но не может найти.
— Если ты заткнешься, то не будет, — Ольга остановилась, — не дай мне пожалеть о том, что я тебе все рассказала.
— А ты уверена, что в новостях был не он? — Лиза старалась сформулировать вопрос так, чтоб никто посторонний не смог понять, о чем речь.
— Да, я уверена, заткнись, пожалуйста, — проскрипела Ольга сквозь стиснутые зубы и ускорила шаг.
Лизе тоже пришлось прибавить ходу, и у нее закололо в боку. Все лужи за ночь замерзли, много сил тратилось на то, чтоб не поскользнуться. Ветер был таким сильным, что, казалось, выдувал из Лизы душу, она пожалела, что, слишком торопясь, забыла шарф. Уже у школы Ольга пошла медленнее.
— Лизок, ты стучишь зубами. Не думала начать нормально одеваться? Не май месяц.
— Я заб-была, — пробормотала Лиза.
Ольга стянула шарф.
— На, замотай горло.
— Не надо.
— Хватит выпендриваться. Простынешь — получишь штраф. Причем платить его будет не Ева.
Лиза мгновенно выхватила шарф из Ольгиных рук и обернула его вокруг шеи. Шерсть быстро стала влажной от дыхания, а щеки и подбородок закололо, будто иголочками.
У раздевалки снова была толпа. Но на сей раз столпотворение произошло из-за двух девятиклассниц, нерасторопно принимавших куртки. Печкинский экран демонстрировал огромное объявление: «Всем учащимся старших классов! Проверить личный кабинет в приложении «Здоровое детство». Вам были разосланы графики утренних и дневных дежурств по раздевалке, график будет обновляться каждую неделю. Не явившиеся на дежурство в назначенное время будут вызваны на разбирательство, нарушение установленного графика будет караться штрафом в размере от одного до трех минимальных размеров дневного содержания школьника»
— Так я и знала, что на нас навесят, — проворчала Ольга, достала телефон, Лиза тоже полезла в сумку за своим, молясь, чтоб «Печка» не заставила ее дежурить с Катей или кем-нибудь из волейбольной команды. Ольга застонала и показала Лизе экран своего телефона. Ольга дежурила с Катей, а Лизе досталась Таня. Но, как выяснилось, меньше всех повезло Димке: ему предстоял Кирилл.
Лиза готовилась к дневному дежурству как к войне, но Таня сегодня была явно не в себе. Унылая, подавленная, молча рассовывала куртки подходящим школьникам и даже не стала отчитывать Лизу за то, что та перепутала номерки. Когда почти все разошлись Лиза перестала обращать внимания на Таню и принялась радоваться такой удачной возможности пропустить дополнительный нравмор. У Тани несколько раз звонил телефон, но она не отвечала, только кривила губы, будто от отвращения.
К окошку в решетке подошла девушка, явно не школьница, в приталенном светло-сером пальто, Лиза удивилась, как цербер-охранник ее пропустил, а Таня вскочила со стула.
— Почему ты еще здесь, — надменно спросила девушка.
— А ты почему здесь? Я думала, меня заберет мама.
— Видишь ли, мама имеет возможность переложить самые неприятные дела на других. Почему ты не берешь трубку? Я несколько раз тебе звонила.
— Я думала, ты ошиблась.
— Ты совсем дурочка? Из-за тебя мы опоздаем на поезд.
— Я не при чем, меня поставили дежурить по раздевалке.
— Надо было сказать об этом маме, ты совсем тупая?
— Сама ты тупая.
— Придержи язык. Где твое барахло? Здесь? Одевайся.
— Я не могу сейчас уйти.
— Я сказала, одевайся. Чтоб я вернулась, а ты была готова.
Девушка кинула на Лизу равнодушный взгляд и ушла наверх. Таня стояла и молча смотрела ей вслед, ноздри у Тани раздувались.
— Что смотришь? — выпалила Таня, — ну! Чо уставилась?
— Ничего, — ответила Лиза, — удивляюсь, что за мегера такая.
Таня неожиданно усмехнулась, но улыбка быстро пропала с ее лица, на нем снова появилась злость.
— Полегче, это моя сестра.
— Какая милашка.
— Да, сама нежность. Но только я, в отличие от тебя, сестер не выбирала.
— Так я тоже не выбирала. Думаешь, нам дают выбор? Она подопечная?
— С чего ты взяла? Вы друг друга по злости определяете? Что там с вами делают в вашем центре, что вы на людей начинаете бросаться? Озверин колят?
— Так она подопечная, — Лиза вспомнила, как выглядела девушка и удивилась: та ведь была похожа на Таню как две капли воды. Такое же длинное узкое лицо, тонкие губы и глубоко посаженные глаза.
— Она была подопечной. Три месяца, когда училась в десятом классе. Родители решили свои проблемы и ее вернули. С тех самых пор она меня ненавидит. Одна радость — она редко приезжает домой из универа. Ты довольна?
— Чему мне быть довольной? Что твоя сестра тебя обижает? Нет, я не довольна, — Лиза развела руками.
— Почему ты еще не одета? — пока Лиза с Таней пререкались, ее сестра успела вернуться, — что ты копаешься?
Таня принялась одеваться, но, видимо, из-за злости, получалось у нее не очень. Молнию на сапогах заело.
— Это твои ботинки? Ты не перепутала? Они просто старушечьи. Ты такое носишь? А еще удивляешься, что мальчишки тебя игнорят!
— Заткнись! — Таня была уже вся красная, пальцы у нее тряслись.
— Ой, а что, это был секрет? — усмехнулась Танина сестра, прикрыв рот рукой, — ты не рассказывала подружкам? Только своему дневничку?
Таня сдернула куртку с вешалки так резко, что едва не опрокинула ее.
— Зеленая? Серьезно, с твоим цветом лица? Ты безнадежна. А ты, — Лиза тоже удостоилась внимания, — одноклассница? И как учится наша Таня?
— Не хуже других, — ответила Лиза.
— Каких других? Умственно отсталых? Двигай уже, — Таня вышла из раздевалки и сестра схватила ее под локоть.
Лиза вспомнила Димку. Неужели и он мог стать таким, если б его вернули в семью? Всю оставшуюся жизнь шпынять и ненавидеть брата, за то, что родители предпочли его? Но ведь, действительно, родители выбрали кого отдать, а кого — оставить. Насколько тяжелым было это решение?
Лиза посмотрела на экран. «Печка» транслировала новый мультик. Вот муж и жена, работают, зарабатывают много денег, у них красивый дом, но они несчастны. Жена показывает мужу результаты анализов и отказ, который им пришел при подаче документов на разрешение иметь детей. Картинка сменилась, на экране уже другая семья. У них двое детей, но денег не хватает, муж смотрит на свой пустой банковский счет, а дети — две девочки, плачут, глядя на новые телефоны и крутые игрушки в магазинах. Экран делится надвое: одна половина показывает первую семью, другая — вторую. Обе семьи несчастны. Но тут между ними появляется маленькая буква «П», она растет, растет, пока внутри нее не оказываются обе семьи сразу. Девочка из бедной семьи исчезает и появляется уже в богатой семье. У тех и других родителей оказывается по ребенку, все становятся счастливы. Мультик заканчивается улыбающимся Емельяновым, который держит на ладошках обе семьи.
Лиза с трудом подавила отвращение и подумала, что ни Танины родители, ни ее сестра, ни сама Таня не виноваты в этой ненависти. Только «Печка».
Дежурство по раздевалке заканчивалось поздно, после всех кружков и секций, после окончания рабочего дня психолога. Танина сестра, видимо, получила разрешение забрать Таню, а Лиза проторчала в школе аж до полшестого вечера. Лиза заперла раздевалку, отдала ключ охраннику, отсканировала код на проходной и вышла на улицу. Ветер был таким холодным, что, казалось, резал лицо и Лиза поплотнее закуталась в Ольгин шарф, по счастью, она забыла забрать его.
Лиза прикрывалась от ветра капюшоном и не сразу обратила внимание, что впереди нее идет Тамара Михайловна. Она ушла из школы последней, Лиза специально копалась подольше, проверяя, все ли забрали куртки и сменку, чтоб не идти вместе. Тамара Михайловна облачилась в какой-то бесформенный черный плащ, ветер трепал его полы и смотреть на Тамару Михайловну становилось холодно. Лиза замедлила шаг, Тамара Михайловна остановилась и принялась рыться в сумке, вытащила свой толстый блокнот, в который записывала подозрения относительно учеников, вместе с ним тетрадку и на засыпанный свежим снегом тротуар упало что-то прямоугольное, Лиза сразу поняла, что это упаковка таблеток. Если Тамара Михайловна не заметит пропажи, можно будет подойти и посмотреть, что за препарат она принимает. Но Тамара Михайловна резко наклонилась, схватила пачку костлявой пятерней и спрятала в сумку, воровато огляделась по сторонам, увидела Лизу.
— Лизочка, ты что здесь делаешь? — говорила Тамара Михайловна нарочито ласково, но сквозь сжатые зубы, в голосе слышались истеричные нотки.
— Иду домой, я дежурила по раздевалке.
— Ну так иди, — рявкнула Тамар Михайловна и демонстративно пропустила Лизу вперед.
Лизе очень хотелось обсудить произошедшее с Ольгой, поэтому после ужина Лиза попросила ее прийти, если, конечно, Нина снова выпьет снотворное.
Лиза не стала ложиться спать, ждала Ольгу, прислушивалась в надежде услышать тихие шаги босых ног. Но услышала другое: грохот, звон разбившегося стекла. Она тут же выглянула в коридор и увидела Ольгину черную голову, показавшуюся из спальни. Ольга смотрела на Лизу с тем же недоумением, какое, наверняка, было написано на Лизином лице. Обе почти одновременно осознали, что источником звука была комната Димки.
Он сидел на полу и отчаянно чертыхался. Рядом с ним валялась разбитая лампа, на одеяле лежал телефон с включенным фонариком и бинты.
— Девчонки, идите, уже поздно, сейчас прискачет Нина и у вас будут неприятности.
— Не прискачет, — Ольга закрыла дверь, — Нина сожрала снотворное.
— Ева слышала, наверняка, — продолжал спорить Димка.
— После двух бутылок вина? — фыркнула Ольга.
— У тебя кровь, — сказала Лиза и села на корточки рядом с Димкой. Он держал руку другой так, чтоб кровь не попала на пижаму. Ольга тут же сообразила, что делать, скомкала бинты и подложила под руки Димке.
— Ольчик, бесполезно. Итак лампу разбил, все равно узнает.
— Кто узнает? Ева? — Лиза попыталась раскрыть Димкину ладонь, чтоб оценить масштабы бедствия, но он крепче сжал пальцы.
— Антон узнает, — у Димки сбилось дыхание, он сглотнул и побледнел.
— Упырь не разрешает бить лампы?
— Разрешает, просто к Димке у него особое отношение, — у Ольги на шее выступили жилы, — Димыч, я заберу лампу себе, скажу — я разбила. А тебе поставим мою. Они одинаковые.
Действительно, было похоже, что Ева, или Нина по ее приказу, закупала вещи для подопечных оптом, сразу на всех, одни и те же. Лиза с легкостью могла бы перепутать Димкину спальню со своей, вот только у Димки шкаф был без огромного зеркала, повезло.
— Осколки, Нина будет пылесосить ковер и найдет.
— Я все соберу, не волнуйся. Дай футболку, на ней все равно кровь, вон, у ворота, а я в нее осколки соберу. Только снимай аккуратно.
Лиза помогла Димке вытащить порезанную руку из рукава и протянула футболку Ольге.
— Давай я тебе посвечу, фонариком, — предложила Лиза.
— Нет, я сама, ты лучше посмотри порезы. Хорошо, что это левая рука, легче будет спрятать.
Лиза села на пол и снова зацепилась своими пальцами за Димкины, холодные, слегка подрагивающие.
— У меня папа — хирург, дай я посмотрю.
То ли Димка внял аргументам, то ли устал сопротивляться, но позволил Лизе разжать пальцы. Ладонь у него была широкая, а вот царапины оказались не такими уж глубокими.
— Думаю, обойдемся без швов, только нужен какой-нибудь антисептик и, желательно, пластырь, стянуть края.
— Аптечка у Нины под замком, — покачал головой Димка.
Они с Лизой посмотрели на Ольгу. Та перестала выковыривать из ковра кусочки стекла и задумалась.
— Коньяк в качестве антисептика пойдет? У Антона в кабинете есть, а у меня есть ключ.
— С ума сошла? Не надо.
— Там нужно-то пол наперстка. Я ж не хлебать его собираюсь. Отолью один грамм — не заметит.
— Не надо, Ольчик, пожалуйста.
— Сиди.
— Откуда у тебя ключ от кабинета Упыря?
— И ты сиди, — сказала Ольга и тихонько вышла из спальни.
Несмотря на ледяные пальцы, плечо у Димки было очень теплым, даже горячим. Лиза прижалась к нему и ткнулась носом в Димкину шею, почувствовала, как он напрягся.
— Не волнуйся, Ольга справится, — тихонько прошептала Лиза, — расскажи, как это случилось?
— Да ничего особенного, заматывал ногу, а она дернулась, столкнул лампу, хотел собрать осколки, — в голосе Димки чувствовалась злость и усталость, — Я понимаю, звучит это максимально жалко.
— Ничего подобного, — возразила Лиза, Димка попытался вытащить свои пальцы из ее рук, но она только вцепилась крепче.
— Слушай, — продолжила Лиза, — а ведь Ольга давала тебе какие-то таблетки, от которых становилось легче? Помнишь, ты сам говорил, что ты с ними спокоен?
— Хорошие пилюли, но я не могу их постоянно пить.
— Почему?
— Во-первых, Ольга достает их нелегально и у нее могут быть неприятности. А во-вторых. Лиз, у вас в школе не было диспансеризации что ли? Вы не сдаете кровь каждые полгода?
— Сдаем, обычно, правда, не в школе, а в больницах у своих родителей. Хочешь сказать, анализы покажут эти таблетки?
— Не уверен, по идее, нас проверяют только на некоторые запрещенные вещества. Ольга считает, что эти таблетки не найдут. Но я не хочу рисковать, если я что-нибудь такое выкину, родители могут лишиться разрешения на ребенка и Ванька окажется в ЦПНБ.
— А врачи не могут выписать тебе эти таблетки?
Димка усмехнулся:
— Мне прийти в паллиативный центр и сказать им название?
Лиза вспомнила свою попытку поговорить о лекарствах с Тамарой Михайловной и покачала головой.
— Тем более, что Ольга говорит, у нас такие таблетки не достать.
— Как это? А где достать?
Димка не успел ответить — вернулась Ольга. Она принесла свою лампу, поставила ее на тумбочку, достала из кармана коробочку с пластырем и маленькую баночку из-под крема.
— Не пролей только.
Лиза аккуратно откуртила крышку, на донышке была темно-коричневая жидкость, пахнуло спиртом. Лиза вылила коньяк на Димкину ладонь, он снова чертыхнулся. Пластырь Лиза нарезала тонкими полосками и стянула края царапин. Так сделал ее папа, когда она в восемь лет разбила лоб об батарею. В тот же день мама кухонными ножницами отрезала ей кривую челку, в школе Лиза говорила всем, что экспериментировала с волосами сама, — штраф за это был гораздо меньше, чем за расквашенный лоб. И никаких комиссий по оценке выполнения родительских обязанностей.
— Где ты взяла пластырь? — спросил Димка.
— Помнишь, вечером Ева жаловалась, что новые сапоги натирают ноги? Нина принесла ей пластырь прямо в коридор, коробочка завалилась за обувницу. А Нина забыла убрать. Я положу остатки обратно, авось не заметит.
— Бинты испортил, — сокрушенно покачал головой Димка. Ольга взяла бинт и принялась скатывать его в рулон, другим, который был почище, Лиза перевязала Димкину руку.
— Утром снимешь бинт и отдашь мне перед завтраком. Лизок, до утра рана хоть немножко затянется?
— Не знаю, — Лиза не спешила отпускать Димкину руку и сделала вид, что проверяет плотность повязки. Димкины пальцы были как из холодильника и Лизе захотелось поднести его ладонь к губам и подышать на нее теплым воздухом, будто они гуляли и он забыл перчатки.
— Все равно придется снять, я завтра сожгу эти бинты за школой.
— Где это, за школой? Там везде камеры, — удивилась Лиза.
— Места знать надо, — Ольга фыркнула, — а тебе принесу новые бинты, пока не знаю точно, когда…
— Ольчик, да не нужно, — запротестовал Димка
— Ты знаешь, что я все равно принесу.
Ольга велела спрятать испачканную кровью Димкину футболку так, чтоб Нина не нашла. Лиза не придумала ничего лучше, чем надеть футболку на себя и лечь в ней спать. Если б Нина заметила, Лиза сказала бы, что Димкина шмотка попала к ней случайно, вместе с чистым бельем, и Лиза решила, что это ее вещь, — они с Димкой были почти одинакового роста. А пятна? Так это просто кровь из носа вечером пошла, бывает.
Футболка пахла чем-то горячим, песочно-летним, асфальтовым. Как Димкино плечо.
Утром Лиза повесила ее на вешалку под самое розовое и самое нарядное платье, уж его она точно не скоро наденет, а, если посчастливится, то и никогда.
Во время завтрака Димка старался не раскрывать ладонь. Он нервничал, сгибал и разгибал ноги под столом, будто они затекли. Порезы больше не кровоточили и Ева ничего не заметила. Главную опасность представляла не она, а Нина.
— Я разбила лампу у себя в комнате, там куча осколков, не хотелось бы напороться на них, — сказала Ольга, а Димка с преувеличенным интересом уставился в собственную тарелку.
— Когда будешь убираться, пропылесось у Оли получше, — равнодушно бросила Ева, не отрываясь от телефона. Нина как раз доливала молоко ей в кофе, Димка положил левую руку на колени.
— Ай, ну вот, колготки поехали! Придется идти менять, а там стекло по всему ковру! — Ольга встала и продемонстрировала стрелку на колготках около колена.
— Ты что, не слышала? — Ева отложила телефон и посмотрела на Нину, — иди убери все, сейчас же!
— Да, Ева Владимировна, — ответила Нина и ушла наверх.
Когда все вышли из-за стола, Ольга шепнула Лизе: «ботинки, помоги ему» и побежала наверх — переодеваться. Со второго этажа раздавался шум пылесоса. Лиза не сразу поняла, что имеет ввиду Ольга, потом увидела, как Димка, сидя на корточках, пытается завязать шнурки, взяла свои сапоги и присела напротив Димки.
— Я способен сам завязать шнурки, — злобно прошипел Димка, он снова смотрел на Лизу с яростью, у него дергалось веко, пальцы не могли справиться со шнурками, которые расползались из его дрожащих рук, как юркие змейки.
На лестнице раздались шаги — Ольга спускалась, подтягивая колготки. Димка опустил голову, зачесанные назад волосы упали на лоб. Ольга вздохнула, положила руку Лизе на плечо, та встала и отошла. Ольга быстро завязала Димке шнурки. Когда они вышли из дома, Лиза специально пошла быстрее, не хотела, чтобы Димка шел рядом. Уже у самой школы ее догнала Ольга.
— Ты куда так втопила? Это ты должна за мной бегать, а не я за тобой, — усмехнулась Ольга. Лиза не ответила.
Пошел снег. Вчерашний был похож на маленькие крупинки риса, а сегодня на Лизину шапку падали здоровенные снежные пушинки, еще они щекотали нос и тут же таяли, оставляя мокрые пятна на щеках.
— Ну чего ты так надулась, Лизок?
— Почему он принимает помощь от тебя, а от меня — нет?
Ольга пожала плечами, тряхнула свою косу, чтоб избавиться от снежинок, капли попали Лизе на лицо.
— Он не любит быть беспомощным.
— Но он не беспомощный! И я так не думаю! Он мне не доверяет? А тебе — да.
— Ну так мы с ним уже сколько лет. Он расстроен, и так трясется весь, а тут еще подкинули поводов для «радости». Ты «Здравдет» с утра не смотрела?
— Что там опять, — Лиза поморщилась.
— Диспансеризация в этом году пройдет перед каникулами, а не после, как обычно.
— Думаешь, Димка боится, что найдут те твои таблетки?
— Тише, ну что с тобой не так!
— Извини.
— От этих результатов зависит, одобрят ли ему институт. Ну, и нам всем заодно.
Лизе было наплевать на институт, ни одна из профессий, которую ей теперь могли бы одобрить, не увлекала ее. Выбирать приходилось между скукой и скукой смертной.
Димка встал в очередь у раздевалки рядом с ними, на Лизу он даже не посмотрел. Он явно старался не обращать внимания на экран «Печки». Там транслировали ролики о важности регулярных диспансеризаций. Привычные виды больничных коридоров, процедурных кабинетов, людей в белых халатах, сейчас, почему-то, вызывали отвращение. Лиза подумала, что уже несколько дней не видела Димкиной улыбки и милых ямочек на щеках.
Первой сегодня была экономика. В классе осталось всего два свободных места — рядом с Лизой и рядом с Кириллом. Димка предпочел сесть к Кириллу. Лиза весь урок смотрела на Димкину спину. А в конце занятия учительница объявила, что всем девочкам из класса нужно спуститься к кабинету медсестры.
Лиза подошла к скопившейся очереди. Здесь был ее класс и параллельный. Девчонки стояли группками, практически не разговаривали. Лиза без труда нашла в очереди Ольгу, двинулась к ней.
— Что, решили прям сегодня начать?
— Ага, — лениво ответила Ольга, не глядя на Лизу.
Тут Лиза заметила, что очередь движется слишком быстро. За дверь прошли сразу несколько девушек, Лиза не успела их пересчитать. Но в кабинете ведь не было предбанника.
— А чего это они заходят толпой? — спросила Лиза.
Ольга принялась переплетать косу.
— А как им надо заходить?
— По одной, — ответила Лиза и почувствовала, что краснеет. Ольга иронически подняла бровь и воззрилась на Лизу, наконец отвлекшись от волос.
— Ты что, сериалов про врачей насмотрелась, Лизок, — Ольга покачала головой то ли насмешливо, то ли сочувственно, — или никогда не проходила диспансеризацию?
— Конечно проходила. У мамы в больнице, — Лиза посмотрела на девчонок, выходивших из кабинета. Вид у них был не радостный.
— А, вот оно что, принцесса, — тут же съязвила Ольга, — ну, теперь тебе придется спуститься к нам, смертным.
Ольга уперла руки в бока. Она была ниже Лизы аж на целую голову, но Лиза никогда не чувствовала себя «выше» нее.
— А что, есть разница? Почему врачи должны себя как-то иначе вести здесь? — спросила Лиза, стараясь не смотреть Ольге в глаза, та рассмеялась, громко, хрипловато. Девушки, стоявшие впереди, начали на них оглядываться.
— Сама подумай. Тебя водили по знакомым, по блату, считай. А здесь ни для кого нет исключительных условий, — сказала Ольга, — не жди особого отношения.
«Как она может быть такой спокойной после того, что случилось?» — думала Лиза, сегодня они дежурили по раздевалке вместе с Ольгой. Та переплетала косу, насвистывая себе под нос, а мысли Лизы снова и снова возвращались к холодному кабинету медсестры.
Запускали по шесть человек, на входе сканировали код на диспансеризацию, забирали документы, распределяли по списку.
После того, как девушки зашли, медсестра заперла дверь и велела раздеться от пояса и ниже, взять по пеленке для медосмотров из стопки на кушетке. За ширмой, в дальнем углу кабинета, ждал врач. Пожилая женщина с короткой стрижкой и очень морщинистым лицом, ее голос был настолько хриплым, будто она постоянно курила. Худощавая, с очень толстыми пальцами, затянутыми в латекс перчаток чуть ли не девятого размера.
Лиза поначалу опешила, когда увидела, как девчонки снимают форменные юбки, стягивают колготки, подчеркнуто не смотрят друг на друга, складывают одежду на стулья. Врач прикрикнула на Таню, та, как и Лиза, была в платье и просто сняла из-под него колготки и белье.
— Ты что удумала, лезть на кресло в шерстяном платье? Это антисанитария! Снимай сейчас же.
Лиза вспомнила рассказы мамы: роженицам, например, всегда выдавали стерильные больничные рубашки и забирали их домашнюю одежду. Мама никогда не носила шерсти, говорила, что в ней накапливаются бактерии.
Лизе тоже пришлось снять платье, она решила не дожидаться выговора. Девочки прикрывались пеленками, жались к холодной стене. Одна Ольга, кажется, не стеснялась, повязала пеленку вокруг бедер и снова подбоченилась. Вызывали по возрасту. Смотрели быстро, девочки одевались и выстраивались около выхода.
За ширму зашла Маша.
— Ах ты паршивка! Одевайся быстро, бери свои документы и ступай в соседний кабинет.
Лиза обратила внимание, что остальные не смотрели на Машу, опускали глаза, отворачивались, а Алена уставилась с ужасом. Маша быстро оделась и прошла в смежный кабинет.
— Акимушкина! — крикнула медсестра. У Лизы зазвенело в ушах. Гул нарастал и кончики пальцев закололо иголками.
— Которая? — так же зычно, как и медсестра, завопила Ольга.
— Елизавета!
— Почему они так делают? — неожиданно для себя спросила Лиза.
Ольга застыла у зеркала, так и не опустив рук. Она посмотрела на Лизино отражение. Не обернулась.
— Ты о чем?
Лиза промолчала. Она не знала, как объяснить Ольге, о чем она. Ольга снова станет насмешничать и смотреть с презрением, снова назовет глупой. Как объяснить Ольге, что сегодня Лиза почувствовала себя лошадью на ярмарке, которую хочет купить не слишком богатый человек. Такую сцену она видела в старом фильме. Мужик на базаре рассматривал кобылок, те мирно стояли в ряд, а он бесцеремонно раздвигал им губы пальцами, чтобы оценить крепки ли зубы.
— Иди, куртки считай, — отмахнулась Ольга и по ее лицу было невозможно узнать, поняла ли она смысл Лизиного вопроса.
Лиза послушно взяла список и двинулась между рядами вешалок. Пахло мокрым мехом, синтетикой, грязной обувью. Лиза услышала приглушенные всхлипы.
В проходе возникла голова Ольги:
— Это ты ревешь?
— Нет, — поспешила откреститься Лиза.
Ольга протиснулась мимо Лизы, прошла в самый конец раздевалки. Лиза поспешила за ней. На обувнице, поджав ноги под себя, зарывшись лицом в чужие вещи, сидела Маша.
— Хочешь поговорить? — спросила Ольга.
— Нет, — ответила Маша, не глядя на них.
— Хочешь, чтобы мы ушли?
Маша перестала размазывать слезы о чужую дубленку и посмотрела на Ольгу:
— Нет.
Ольга залезла на обувницу, села рядом с Машей, обняла ее за плечи и погладила по голове. Лиза застыла на месте, а идиотский список выпал у нее из рук. С чего это вдруг Ольга стала такой доброй. Все события, произошедшие в кабинете медсестры снова возникли перед глазами.
— Маш, почему тебя водили в отдельный кабинет? — не удержалась Лиза.
Ольга посмотрела на нее, вздохнула, поцокала языком и неодобрительно покачала головой. Маша тоже уставилась на Лизу. Раньше Лиза не замечала, какие необычные у Маши глаза: голубые, очень светлые. Сейчас они казались прозрачными, как капельки воды.
— Она и правда не понимает, — ответила вместо Лизы Ольга.
Лиза мысленно отругала себя за то, что открыла рот. Не стоило лезть к Маше, наверняка у нее нашли какую-то болезнь, поэтому ей так плохо сейчас. Можно было бы расспросить Ольгу позже. Но все же непонятно, откуда Ольга, да и, видимо, все остальные, знали про Машину болезнь.
— Ты зря не пошла на урок, у тебя итак проблемы, лишние штрафы тебе ни к чему, — сказала Ольга, обращаясь к Маше, но при этом умудрившись метнуть на Лизу недобрый взгляд.
— Меня отпустили, — прогнусавила Маша, — у меня психолог через двадцать минут.
Ольга и Маша синхронно поморщились. Лиза невольно посочувствовала Маше. Каково это — говорить о своих интимных болезнях с Тамарой Михайловной? Когда та лезет в душу — ужасно неприятно. Но если она лезет в трусы — это омерзительно.
— Ты же понимаешь, Тамара будет расспрашивать про то, с кем ты, — осторожно сказала Ольга, а Лиза окончательно перестала понимать, что происходит. На Машином лице неожиданно появилось воинственное, непримиримое выражение. Она вздернула подбородок. Но впечатление подпортило то, что следом за этим Маша громко втянула сопли и всхлипнула:
— Я ей не скажу, пусть хоть пытает!
— Это Славик? — быстро и деловито спросила Ольга.
Краснота схлынула с Машиных веснушчатых щек, она побледнела, покачала головой, приложила руку к горлу.
— Лизок никому не скажет, а я — тем более, — отрезала Ольга.
Маша покачнулась, сглотнула. Ольгина уверенность поразила Лизу, хотя она уже доказала, что не из тех, кто может растрепать секреты Тамаре Михайловне.
— Это что, так очевидно? — вид у Маши был совсем несчастный.
— То, что догадалась я, это не значит, что все знают, — Ольга пожала плечами, — вопрос в том, как ты скроешь эту инфу от Тамары.
— Придется как-то скрыть. Его родители, я имею ввиду, настоящих, не смогут заплатить такой огромный штраф. Они очень бедные.
До Лизы наконец начало доходить, о чем речь. Не видать теперь Маше сертификата невинности, ее жизнь сломана, она не сможет получить разрешение больше чем на одного ребенка, ее родителям, да и ей впоследствии, придется платить дополнительный налог. Лиза старалась сделать вид, что не осуждает Машу. Но эмоции трудно было скрыть.
— Тамара просто посадит тебя перед собой и начнет перечислять всех парней в школе. По твоему лицу будет все ясно. Или будет угрожать тебе разобщением.
Маша побледнела еще сильнее.
— И что же делать?
— Вы же ездили на соревнования в Щедрино, так? И не раз. Скажи, что твой парень оттуда. Тамаре придется делать межведомственные запросы, возможно, она поленится искать. Скажи, что не знаешь его фамилии, придумай что-то правдоподобное. Только если расскажешь, что я тебе такое присоветовала, сдам твоего Славку с потрохами, слышишь.
Лиза чувствовала себя лишней. Она подняла список, села на другую обувницу — напротив девчонок и заметила рядом с собой яркую фиолетовую куртку, Катину. Мгновенно почувствовала раздражение: какие же лицемерки! Девчонки из волейбольной команды, в том числе и Маша, не хотели дружить с Лизой, из-за того, что она — подопечная. Но вот на симпатичных парней это их правило, очевидно, не распространялось.
Ольга дала Маше подробные инструкции как лучше соврать и выпроводила ее из раздевалки. Прозвенел звонок с последнего урока, Лиза на время перестала думать о Маше и о медосмотре: была слишком занята, раздавая куртки. Когда большинство вешалок освободилось, а в холле стало пусто, Лиза с Ольгой обратили внимание на двух взрослых, мужчину и женщину. У женщины был заплаканный вид, мужчина злился. «Машины родители», — прокомментировала Ольга. Еще через полчаса у раздевалки показалась совиная физиономия Тамары Михайловны.
— Так, девочки, идите-ка вы домой.
Ольга молча начала собираться.
— У нас дежурство, — принялась возражать Лиза.
— Дай мне ключ, я все закрою сама, когда буду уходить, вам сейчас тут нечего делать, — Тамара Михайловна выглядела нездорово: волосы растрепались, глаза были выпучены больше обычного, на лбу и над верхней губой выступили капельки пота.
— А штрафа не будет? — спросила Лиза и Ольга закатила глаза.
— Лизочка, ты что со мной споришь? Я выпущу вас по своему коду, одевайся быстрее.
Тамара буквально вытолкала Лизу и Ольгу через турникет, охранник запер за ними дверь. Когда они подошли к кортам, Ольга потянула Лизу за рукав, они свернули на узкую тропинку между забором школы и сеткой, отгораживавшей спортплощадки. Прошли вдоль облетевшего кустарника, Лиза несколько раз зацепилась перчатками за острые торчавшие в разные стороны ветки. Дошли до хоккейной коробки, которая была вечно закрыта. Эта территория, казалось, тоже принадлежавшая школе, была окружена глухим забором из профлиста. В одном месте уродливый металлический лист отвалился от столба и был отогнут. Ольга пролезла в образовавшуюся дыру.
— Только осторожно, не порви куртку.
Лиза последовала за Ольгой. Они оказались в небольшом дворике, отсюда было видно торец школы, замазанные краской коридорные окна левого крыла. На стене небольшого двухэтажного корпуса осталась выцветшая табличка с адресом: «Ул Парковая 14/к 2». В глаза бросался проржавевший амбарный замок на двери, окна с выбитыми стеклами были заколочены досками.
— Это что за, — Лизе стало не по себе, — что за место такое? Как-то тут жутковато.
— Обычная заброшка, — отмахнулась Ольга, — никогда заброшек не видела?
— Откуда мне было их видеть? — Лиза снова ощутила раздражение.
Конечно, она учила историю и знала, что до эпидемии все их маленькие городки были районами одного огромного города на несколько миллионов человек. Люди запросто ездили друг к другу, на учебу, на работу, из одного конца города в другой, распространяя вирус. Поначалу, им запретили выезжать за пределы своего района, но, оказалось, что этого было мало. Многих пришлось выселить в область, образовать округа с меньшей плотностью населения, между которыми находились обширные площади нежилых пространств — санитарные коридоры. Вот там-то было полно заброшек. Но как Лиза могла их увидеть? Сами города и автомагистрали между ними были окружены высокими заборами. Да, Лиза знала тех, кто хвастался, что лазал в санитарные коридоры. Но это было огромной глупостью. Кто знает, какие вирусы могли сохраниться в этих заброшенных многоэтажках.
— Конечно, куда тебе, принцесса.
— Перестань. Лучше объясни, откуда заброшка взялась прям под боком у школы?
— Это бывший хозяйственный корпус. Ты знаешь, что наша школа во время эпидемии была переделана под больницу? Как и многие другие школы. А каждой больнице нужен морг.
Лиза со свистом втянула морозный воздух. Ольга выглядела очень довольной.
— Лизок, ты же дочка врачей, тебя пугают такие вещи?
Лиза молчала, уже практически стемнело, за забором горели фонари, Лиза видела на стене школы тени от голых веток деревьев. Сильный ветер заставлял их качаться и мельтешить. От каждого порыва забор начинал гудеть, а отогнутый лист дребезжал. Лиза старалась не смотреть на бывший хозяйственный корпус, на его заколоченные окна, не думать, что происходило здесь во время эпидемии.
— Меня не пугают морги, — сказала Лиза и осознала, что зубы стучат, — но почему его не снесли?
— Видимо, наклепать забор и заколотить все щели было проще.
— Но как же, почему, мы учимся рядом с моргом и родители не против..
— Золотово было почти полностью заселено заново. Не знаю, остались ли здесь люди, которые помнят этот морг. Забор со стороны улицы сделан нормальный, всем пофигу, Лизок.
— У-удивительно, — Лиза сильнее закуталась в шарф, надеясь, что челюсть перестанет дрожать, — а ты откуда знаешь это?
— Так инфа в открытом доступе. В архивах. Школа старая, доэпидемической постройки. То, что она была больницей — вещь известная. А если поискать, где был морг — вылезет этот адрес. Парковая 14/2, никто не задумывается, где конкретно он находился. Сейчас-то это улица Первых Попечителей.
Ольга пристально посмотрела на Лизу, прищурилась,
— Может, ты призраков боишься? Ими и школа кишит. Не замечала, когда все уходят и остаются только дежурные по раздевалке, охранник да Тамара, в коридорах третьего этажа можно увидеть полупрозрачные фигуры в халатах, если прислушаться, услышишь стоны и писк аппаратов ИВЛ.
— Прекрати нести чепуху. Я проще поверю в Беспечных.
Ольга махнула рукой и засмеялась, видимо, из-за Лизиного выражения лица. Она подошла к крыльцу бывшего морга и, наклонившись, достала из-под ступенек пластиковый контейнер, упакованный в целлофан. Извлекла оттуда пачку сигарет, зажигалку и две деревянные палочки. Сняла перчатки, шапку и шарф, затолкала их в сумку. Сигарету она взяла за фильтр деревянными палочками. Это было похоже на то, как в старых фильмах люди ели иностранную еду такими вот странными столовыми приборами.
— Ты еще и куришь? — ахнула Лиза. Ольга снова засмеяалсь.
— В Госпитальном, небось, все курят. Ну, кроме тебя, Лизок.
— Мужчины — да, многие. Но не женщины ведь. Ты в курсе, что у тебя может родиться больной ребенок?
— Пфф, во-первых, не факт, а во-вторых, с чего ты взяла, что я собираюсь рожать?
На сей раз рассмеялась Лиза.
— А кто вообще даст тебе выбор? Или ты будешь работать на самых низкооплачиваемых работах, чтоб по доходу не пройти?
— Ну уж. Найду способ. Или куплю справки, что у меня здоровье фиговое.
— Ты думаешь, справки так легко купить?
— Не очень сложно, врачи на этом неплохо наживаются.
— Это не правда.
— Правда, правда. Спорим, сейчас родители Маши как раз-таки этим и занимаются — покупают правильные результаты осмотра, поэтому Тамара нас и выставила, чтоб мы случайно не услышали ничего лишнего.
— Да не может быть. Им тогда придется каждый раз проплачивать..
— Придется. И проплатят. Какая же ты наивная! У многих богатеньких девочек сертификаты невинности липовые. А Маша, конечно, туповата, о чем она думала, идя на медосмотр? Ей стоило все рассказать родителям заранее. И никакого скандала бы не было.
— Если ты считаешь ее тупой, зачем ей помогала? — спросила Лиза.
— Ну, теперь она будет мне должна, — усмехнулась Ольга.
— Зачем тебе это?
— Пригодится, не сейчас, так потом. Может, мне понадобится попросить ее о чем-нибудь. И она не сможет мне отказать.
— Цинично, — прокомментировала Лиза. Ольга развела руками.
— Такая жизнь, Лизок.
Сосредоточиться было трудно. Запах сигаретного дыма напоминал о папе. Ольга докурила и подожгла бычок, он горел плохо, фильтр просто расплавился, на Ольгины покрасневшие пальцы было холодно смотреть. Она извлекла из сумки бинты, перепачканные Димкиной кровью.
— Поможешь? Встань так, чтоб пепел на тебя не попал и сними перчатки — провоняют.
Они долго жги бинты. Колесико зажигалки оставляло красные следы на подушечке Ольгиного большого пальца, стемнело, снег поблескивал, бывший морг притягивал Лизу, привлекал ее внимание, хотя она и старалась на него не смотреть. Ольгино лицо выглядело необычно в дрожащих отсветах огонька зажигалки, надбровные дуги и нос казались огромными, а линия скул — более резкой. На снег сыпался пепел, то ли серый, то ли черный. Пахло дымом и сыростью.
— Знаешь, что во время эпидемии сжигали трупы, тайно. Чтоб люди не могли узнать реальный масштаб потерь по количеству могил, — сказала Ольга.
— Это все байки, — отмахнулась Лиза.
— Кто тебе это сказал? Мама? Врачей воспитывают на историях подвигов их предшественников. А все неправильное и грязное из истории стерто.
— А тебе кто такое рассказывал? Беспечные?
— Вообще-то, бабушка. Ладно, давай футболку. Не знаю, как мы сможем ее сжечь, ну, хотя бы частично.
— Футболку?
— Димкину!
— Я ее не взяла. Ты не говорила.
Ольга скривила губы.
— Мы не сможем ее сжечь, слишком сыро, итак уже пальцы пообжигали. И вонять от нас будет, — сказала Лиза и почувствовала, что краснеет. Она надеялась, что в темноте Ольга не заметит румянца на щеках.
— Да ну. Ладно, — Ольга достала из сумки, флакончик с духами, обрызгала волосы, Лиза унюхала тот самый сладкий запах.
— Откуда у тебя духи?
— Ева подарила свои по пьяни. Иди сюда, на тебя тоже попшикаю.
Лиза послушно подошла ближе.
— Хочешь оставить футболку себе?
— Да, — ответила Лиза.
