Звёздные Войны. Republic Commando. Тройной ноль

Карен Трэвисс, 2006

После битвы на Джеонозисе, положившей начало кровавым Войнам клонов, враждующие стороны сцепились в мертвом клинче. Разорвать его могут лишь отряды элитных воинов, клонов-коммандос, которые обладают потрясающими боевыми навыками и обширным арсеналом смертоносного оружия…. Для отделения «Омега», работающего в глубоком тылу врага, все эти спецоперации давно стали рутиной. Диверсии, разведка,засады, точечные убийства… Но когда «Омегу» спешно перебрасывают на Корусант – самую опасную горячую точку этой войны – бойцы обнаруживают, что не только они умеют проникать вглубь вражеской территории. Атаки сепаратистов недвусмысленно дают понять, что в самом сердце Республики действует террористическая сеть, которой руководит «крот» в штабе командования. Чтобы вычислить и ликвидировать шпиона сепаратистов и разгромить банду террористов, не подвергая опасности мирное население, нужны особые навыки и умения. Ни участие генералов-джедаев, ни помощь со стороны отделения «Дельта» не склонят чашу весов в пользу республиканских коммандос. Только их собственная выучка и опыт.

Оглавление

  • От автора
  • Карен Трэвисс. Звёздные Войны. Republic Commando. Тройной ноль
Из серии: Звёздные Войны

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Звёздные Войны. Republic Commando. Тройной ноль предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Карен Трэвисс

Звёздные Войны. Republic Commando. Тройной ноль

Давным-давно в далекой Галактике…

Действующие лица

Сержант Кэл Скирата, наемник (мандалорец, мужчина)

Сержант Вейлон Вау, наемник (мандалорец, мужчина)

Ноль-ЭРК капитан Н-11 Ордо

Ноль-ЭРК лейтенант Н-7 Мерил

Отделение «Омега»

РК-1309 Девятый

РК-1136 Дарман

РК-8015 Пятый

РК-3222 Атин

Отделение «Дельта»

РК-1138 Босс

РК-1162 Запал

РК-1140 Взломщик

РК-1107 Седьмой

Солдат-клон КС-5108/8843 Корр

Генерал Бардан Джусик, рыцарь-джедай (человек, мужчина)

Капитан Джаллер Обрим из Сенатской Гвардии, прикомандированный к отделу борьбы с терроризмом Службы безопасности Корусанта (человек, мужчина)

Генерал Этейн Тур-Мукан, рыцарь-джедай (человек, женщина)

Генерал Арлиган Зей, мастер-джедай (человек, мужчина)

Энакка, коллега Скираты (вуки, женщина)

Киббу, предприниматель (хатт, мужчина)

Ласима, работает у Киббу (тви’лека)

Бесани Уэннен, сотрудница отдела логистики Великой армии Республики (человек, женщина)

Пролог

ОПЕРАЦИЯ ПО ТАЙНОМУ ПРОНИКНОВЕНИЮ РЕСПУБЛИКАНСКОГО СПЕЦНАЗА НА ФЕСТ, СЕКТОР АТРИВИС, ВНЕШНЕЕ КОЛЬЦО. ДЕСЯТЬ МЕСЯЦЕВ ПОСЛЕ БИТВЫ НА ДЖЕОНОЗИСЕ

Из личного дневника РК-8015 (Пятого)

В армии надо стараться ко всему подходить с юмором. И кажется, у ребят из отдела снабжения с этим тоже порядок.

— Ну, — спрашиваю я, — и как давно ты отправил запрос на эту свою черную маскброню?

— Уже семь стандартных месяцев как, — отвечает Дарман, глядя из десантного отсека на равнину, засыпанную ровным полотном снега. Белого-пребелого. Леденящий ветер заметает снежные хлопья в открытое отделение. — Еще когда мы вернулись с Киилуры.

— И они решили прислать ее именно сейчас, когда мы отправились на Фест? На планету, где все в снегу от полюса до полюса?

В комлинке я слышу смех пилота нашего штурмового транспорта:

— Мою броню одолжить не хочешь? Она беленькая и славненькая.

Да-да. Они решили отправить нас на задание в черной броне «Катарн». Одного выстрела из лазерной пушки достаточно, чтобы проделать в ней дырку, но было бы приятно, будь у нас возможность слиться с поверхностью.

Даже Атину смешно. Зато Девятый, который изо всех сил старается заменить сержанта Кэла и пытается нас убедить, что все в порядке, — вот он не смеется. Его тревожит, что на этом задании удача отвернется от нас.

Признаться, меня это тоже беспокоит. В первый год войны потери среди республиканского спецназа уже достигли 50 процентов. Сегодня мы должны пробраться на завод сепаратистов, где разрабатывают какой-то новый суперметалл под названием фрик (знать бы еще, что это такое), и создать небольшой дефицит ресурсов посредством метода, в народе известного как «взорвать к такой-то матери». Задание-то несложное: не попасться на глаза дроидам, пробраться внутрь, заложить взрывчатку на перерабатывающем заводе и в цеху, не попасться на глаза дроидам, выбраться. И затем нажать на кнопку.

Это место обнаружил один из Ноль-ЭРКов — братьев капитана Ордо. Их называют агентами разведки клонов. Надо будет как-нибудь написать этому ди’куту[1], поблагодарить.

А пока я пытаюсь развеселить наше отделение — так мы все не будем думать о том, какие у нас шансы.

— Хорошо, — сказал я, — кто чего сейчас больше всего хочет?

— Робовый стейк, — отвечает пилот.

— Белый камуфляж, — говорит Девятый.

— Очень большой кусок уджа[2], — сказал Атин.

— Увидеть старого друга, — сказал Дарман после небольшой паузы.

А я? Мне бы вернуться в казармы роты «Арка» на Корусанте. Я хочу увидеть Корусант перед смертью, а пока что я вообще его не видел. Кое-кто мне пообещал там пивом проставиться.

Пилот ведет транспорт в паре метров над снегом, пролетая через узкое ущелье, чтобы нас не заметили. Повсюду одни лишь горы и ущелья. И снег.

— Вижу завод, — сообщает пилот. — И вам это не понравится.

— Почему? — спрашивает Девятый.

— Потому что там толпы боевых дроидов.

— Они из фрика?

— Не думаю.

— Значит, не проблема, — говорит Девятый. — Испортим-ка им денек.

Штурмовой транспорт замедляется достаточно, чтобы мы смогли спокойно спрыгнуть. Мы поспешно пробираемся по колено в снегу, чтобы укрыться за скалой. Нет ничего лучше, чем порадовать дроидов залпом из переносной ракетной установки «Плекс» и показать им, кто тут главный. Да, они не из фрика, это точно.

Я перезаряжаю «Плекс» и продолжаю превращать дроидов в металлолом, а Дарман и Атин забираются повыше, чтобы добраться до завода.

Да. Хорошее пивко на Корусанте. На «Тройном ноле». Вот ради такой мечты и живешь.

Глава 1

Найдите Скирату. Только он сможет их уговорить. И нет, я не собираюсь разносить целый блок казарм чтобы нейтрализовать шестерых ЭРКов. Так что найдите Скирату. Он не мог далеко уехать.

Из сообщения генерала Ири Камаса, командующего Силами спецопераций, направленного Службе безопасности Корусанта из центра ликвидации последствий происшествия в казармах бригады спецопераций на Корусанте, пять дней после битвы на Джеонозисе

ТИПОКА, КАМИНО, ЗА ВОСЕМЬ ЛЕТ ДО БИТВЫ НА ДЖЕОНОЗИСЕ

Кэл Скирата совершил крупнейшую ошибку в своей жизни, притом что крупных ошибок на своем веку он совершил немало.

На Камино было сыро, что совсем не радовало раздробленную лодыжку. Хотя нет, сыро — совершенно не то слово, которым стоило описывать погоду: от полюса до полюса не было ничего, кроме вспененного штормами океана. И честно говоря, Кэлу стоило об этом узнать до того, как он согласился на столь заманчивое предложение Джанго Фетта, подразумевавшее весьма долгую командировку в местечко, которое его старый товарищ не удосужился четко описать.

Но сейчас это было далеко не главной проблемой.

Пахло здесь как в госпитале, а не как на военной базе, а уж на казарму это место тем более не походило. Скирата оперся на отполированный поручень, не позволявший свалиться с сорокаметровой высоты в зал, где вполне поместился бы боевой крейсер. Да что там, эту махину тут и потерять можно было бы.

Над головой возвышался сводчатый подсвеченный потолок, уходивший ввысь настолько же далеко, как и пропасть. Вероятность падения не так сильно пугала Скирату, как непонятная картина перед его глазами.

Эта «пещера» — чистая, как операционная, всюду отполированная дюрасталь и пермагласс — была заполнена различными конструкциями, напоминавшими фракталы. На первый взгляд казалось, что это гигантские тороиды, насаженные в несколько слоев на колонны. Однако, присмотревшись, Кэл заметил, что тороиды состоят из колец с пермаглассовыми контейнерами, внутри которых были еще контейнеры, а внутри их…

Нет. Это было невозможно.

Внутри прозрачных труб была какая-то жидкость, а внутри этой жидкости что-то шевелилось.

Скирате понадобилось несколько минут, чтобы пристально разглядеть одну из этих труб и понять, что внутри было вполне себе живое тело. На самом деле тело было в каждой трубе, а самих труб было очень много. Целые ряды крохотных живых детских тел. Младенцев.

— Фирфек![3] — выругался он вслух.

Он думал, что прибыл в эту позабытую Силой дыру для тренировки спецназа. А теперь понял, что оказался в кошмаре наяву. Услышав сзади эхо шагов, он резко обернулся и увидел Джанго, который неторопливо направлялся к нему, опустив голову словно бы с укором.

— Если ты думаешь уйти, Кэл, то напоминаю, что ты прекрасно знал условия сделки, — сказал Джанго, облокотившись рядом на перила.

— Ты говорил…

— Я говорил, что ты будешь тренировать спецназ. И не солгал. Просто его только выращивают.

— Кого-кого?

— Клонов.

— И какого фирфека ты вообще решил в это ввязаться?

— Пять миллионов и немножко премиальных за то, что я стал донором генов. И не смотри на меня так, словно поступил бы иначе на моем месте.

Общая картина более-менее прояснилась, но Скирата все равно был в шоке. Одно дело война, и совершенно другое — вся эта странная наука.

— Ну, я свою часть сделки выполню, — сказал Скирата, поправляя пятнадцатисантиметровый трехгранный клинок, который всегда держал при себе в рукаве куртки. Внизу невозмутимо проплыли двое каминоанских специалистов. Никто его не обыскивал, так что Кэл чувствовал себя весьма спокойно, имея при себе некоторое количество оружия, в том числе потайной бластер, спрятанный за голенищем сапога.

«Но эти детишки в колбах…»

Когда каминоанцы исчезли из виду, Кэл спросил:

— Что они собираются делать с этой армией?

— Конкретно они — ничего. И тебе тоже пока знать ни к чему, — ответил Джанго, поманив его за собой. — К тому же ты ведь уже мертв, помнишь?

— Похоже на то, — протянул Скирата.

Теперь он был одним из «Куи’вал дар», что буквально переводилось как «те, кто более не существует». Один из сотни опытных бойцов, знающих толк в десятке различных специальностей. Джанго втайне призвал их всех на Камино, пообещав круглую сумму… если они готовы полностью исчезнуть из Галактики.

Следом за Джанго Кэл двинулся в путь по коридорам из цельного белого дюрапласта. Порой по пути встречались длинношеие змееголовые каминоанцы. Кэл был здесь уже четыре стандартных дня и все это время смотрел из окон своей комнаты на воды бескрайнего океана, из которого порой вылетали эйвы. Раскатов грома из-за звукоизоляции не было слышно, но вот отблески молний уже порядком раздражали своей частотой.

С первого дня своего пребывания здесь Скирата понял, что ему каминоанцы не понравятся.

Ему не нравились их холодные желтые глаза, да и их высокомерие тоже. Подметив его хромоту, они спрашивали, не мешает ли ему этот… дефект.

Коридор с рядами окон, казалось, тянулся вдоль всего города. Было тяжело углядеть, где заканчивался горизонт и начинались дождевые облака.

Джанго оглянулся, решив проверить, не отстал ли его товарищ.

— Не волнуйся, Кэл. Я слышал, что летом тут бывают и светлые деньки. Ну так, парочка.

«Великолепно». Самая мрачная планета в Галактике. И он вынужден на ней торчать. Еще и лодыжка капризничала. Серьезно, надо было раскошелиться на операцию. Ну да ладно, когда — точнее, если — он отсюда выберется, то найдет лучшего хирурга.

Джанго тактично убавил шаг:

— Я так понимаю, Илиппи тебя взашей выставила?

— Да. — Жена Кэла не была мандалоркой. Он искренне надеялся, что она все же примет его культуру, но этого не случилось. Она терпеть не могла, когда ее муженек уходил сражаться на чьей-то войне. Ссоры начались тогда, когда он захотел взять с собой в бой двоих сыновей. Им тогда было по восемь лет, и они были достаточно взрослыми, чтобы начать учиться ремеслу. Но жена была строго против; когда Кэл вернулся с очередной войнушки, Илиппи вместе с сыновьями и дочерью дома не оказалось. Она развелась с ним по-мандалорски — так же, как и вышла замуж, когда оба просто обменялись клятвами. Контракт есть контракт, письменный или нет. — Ну и ладно, у меня есть чем заняться.

— Тебе стоило жениться на мандо. Аруэтиисе[4] не понимают, что такое жизнь наемника. — Сказав это, Джанго умолк, словно бы ожидая возражений, но Кэл молчал. — И что, сыновья с тобой больше не общаются?

— Общаются, но не часто. — «Да-да, я плохой отец, может, хватит меня в это тыкать?» — Они явно не смотрят на жизнь как мандо, равно как и их мать.

— Ну, больше они с тобой не будут общаться, это точно. Никогда.

Кажется, Галактике было все равно, есть он или нет. Так что да, Кэл был считай что мертв. Больше Джанго ничего не говорил, и они шли в полной тишине, пока не добрались до большого круглого вестибюля, от которого, подобно спицам колеса, вели двери в комнаты.

Пропустив Скирату в одну из них, Джанго прервал молчание:

— Ко Сай сообщила, что с первой тестовой партией клонов что-то не так. Каминоанцы их проверили и сказали, что не уверены в качестве. Я сказал Оруну Ва, что мы их все же посмотрим, учитывая наш военный опыт.

Если так подумать, то Скирате было не привыкать оценивать бойцов — любого пола. Он знал, какими должны быть будущие солдаты, и хорошо в этом разбирался. Военное дело было его жизнью, как и для всех мандо’аде — сыновей и дочерей Мандалора. Так что среди этой океанской глуши было хоть что-то знакомое.

Оставалось лишь держаться как можно дальше от каминоанцев.

— Господа, — произнес Орун Ва своим монотонно-баюкающим голосом. Он пригласил их в свой кабинет грациозным кивком, и Скирата заметил, что вдоль его макушки идет весьма заметный костяной гребень. Возможно, это означало, что Орун Ва был старше других или его вес в обществе был больше, а может, и вообще что-то совсем другое. Он уж точно не походил на прочие «эйво-наживки», которых Скирата видел. — Я всегда считал, что стоит быть честным, если в работе произошел какой-то сбой. Совет джедаев для нас является ценным заказчиком.

— Я с джедаями не связан никак, — сказал Джанго. — Я тут всего лишь советник по военным делам.

«Великолепно, — подумал Скирата. — Джедаи».

— И все же я был бы рад услышать от вас подтверждение, что первая группа бойцов недотягивает до приемлемого стандарта.

— Ну так ведите их сюда.

Скирата сунул руки в карманы куртки. Ему было любопытно, что же он увидит в этих солдатах: плохую меткость, никчемную выносливость или отсутствие агрессии? Только если это не клоны Джанго. Ему было интересно, каким же образом каминоанцы могли напортачить с клонами, для которых сам Фетт служил в качестве образца.

За окном из транспаристали бесновался шторм, а дождь то лил как из ведра, то затихал. Орун Ва отошел назад с грацией танцора, и двери открылись.

В комнату вошли шестеро совершенно одинаковых мальчишек возрастом не более пяти лет.

Скирата не был сентиментальным человеком. Но этого зрелища ему хватило.

Это были дети. Не солдаты, не дроиды, не бойцы. Просто дети. У них были кудрявые черные волосы, и все они были одеты в одинаковые темно-синие рубашки и штаны. Мандалорец думал, что увидит взрослых мужчин. Что было бы достаточно скверно само по себе.

Он услышал, как Джанго шумно вдохнул.

Мальчишки сгрудились вместе, и это неожиданно растрогало Скирату. Двое прижались друг к другу, глядя на него огромными темными, немигающими глазами. Но один из этой кучки медленно вышел впереди остальных, словно бы закрывая их собой от взгляда Оруна Ва.

Он защищал своих братьев. Скирата был ошеломлен.

— Эти образцы дефективны, и я вынужден признать, что мы, скорее всего, где-то ошиблись при попытке улучшить генетический шаблон, — сказал Орун Ва, которого беззащитность этих детей явно не тронула.

Как весьма быстро понял Скирата, каминоанцы презирали все, что не подходило под их нетолерантный и высокомерный идеал совершенства. Похоже, они не нашли геном Джанго идеальным для солдата и решили, что он требует некоторых изменений. Возможно, причина была в его характере: Джанго был по натуре одиночкой. Из него вышел бы отвратительный солдат.

А может, они не знали, что зачастую именно изъяны давали людям превосходство.

Взгляды детей метались между Джанго, Скиратой и дверью, затем по всей комнате: они то ли искали способ сбежать, то ли умоляли о помощи.

— Старший биотехнолог Ко Сай приносит свои извинения, как и я, — сказал Орун Ва. — Шестеро образцов не пережили инкубацию, но эти развились нормально и предположительно подходили по всем критериям. Они прошли часть экспресс-обучения и некоторые испытания. К сожалению, психологическое тестирование показало, что они слишком ненадежны и не подходят под необходимый макет личности.

— О чем вы? — спросил Джанго.

— Они не подчиняются приказам. — Орун Ва быстро заморгал, явно стыдясь ошибки. — Уверяю вас, в разрабатываемой сейчас серии «Альфа» эта проблема будет устранена. Эти образцы, конечно, будут переработаны. Вы хотели что-то еще спросить?

— Да, — ответил Скирата. — Что вы имеете в виду под словом «переработаны»?

— В данном случае они подлежат уничтожению.

В спокойной белой комнате повисла тяжелая тишина. Зло должно быть черным как уголь, его речь не должна быть столь мягкой. Затем до Скираты дошел смысл слова «уничтожение», и его инстинкт сработал быстрее мозга.

Его сжатый кулак в мгновение ока врезался в грудь Оруна Ва, и отвратительная бесчувственная тварь отдернула голову назад.

— Тронешь хоть одного из них, серый выродок, и я тебя заживо освежую и скормлю эйвам…

— Тише, — сказал Джанго, хватая Скирату за руку.

Орун Ва застыл как вкопанный, глядя на Кэла и моргая своими мерзкими желтыми рептильими глазами:

— Не понимаю. Мы лишь заботимся о том, чтобы наши заказчики были довольны.

Скирата слышал стук собственного пульса в голове. Сейчас ему хотелось одного: разорвать Оруна Ва на части. Ибо одно дело убить кого-то в бою, и совсем другое — уничтожать безоружных детей. Он вырвал свою руку из хватки Джанго и сделал шаг назад, заслоняя собой мальчишек. Они молчали. И мандалорец не решался смотреть на них, глядя лишь на Оруна Ва.

Джанго взял его за плечо и сжал так крепко, что стало больно. «Не надо. Оставь это мне». Вот что говорил его жест. Но Скирата был слишком зол и полон отвращения, чтобы опасаться гнева Джанго.

— Несколько таких… непредсказуемых нам бы не помешали, — осторожно протянул Джанго, становясь между Скиратой и каминоанцем. — Всегда полезно припасти сюрприз для врага. Расскажите об этих ребятах. Какие они? Сколько им лет?

— Им почти два стандартных года. Высокий интеллект, поведение девиантное, они постоянно испытывают тревогу и совершенно неуправляемы.

— Отлично подойдут для разведки. — Это был чистой воды блеф. Скирата заметил, как дрогнули желваки Джанго. Он тоже был потрясен. И этого охотник за головами не мог спрятать от своего старого товарища. — Может, оставим их?

Два года? Выглядели мальчишки куда старше. Скирата чуть повернулся, чтобы взглянуть на них, и увидел, что ребята пристально и с некоторым укором смотрят на него. Он отвернулся, но затем сделал шаг назад, незаметно коснувшись одной рукой макушки мальчишки, что защищал своих братьев. Он понимал, что это просто бесполезный жест утешения.

Но маленькая ладонь неожиданно крепко сжала его пальцы. Скирата сглотнул образовавшийся в горле ком. «Всего два года».

— Я могу их обучить, — сказал он. — Как их зовут?

— Эти образцы обозначаются номерами. И я должен напомнить, что они не реагируют на приказы. — Орун Ва был настойчив, как будто разговаривал с особенно глупым викваем. — Наш отдел контроля качества обозначил их как нулевой класс и намеревался приступить к…

— Нулевой? То есть совсем ди’кутла?[5]

Джанго едва слышно вздохнул:

— Позволь мне, Кэл.

— Нет. Они не какие-то там образцы. — Скирата чувствовал, как маленькая рука хватается за его пальцы, словно за спасительный островок посреди шторма. Кэл потянулся назад второй рукой, и еще один мальчишка прижался к его ноге. Жалкое зрелище. — Я могу их обучить.

— Это недальновидно, — молвил Орун Ва.

Каминоанец сделал шаг вперед. Эти создания были такими грациозными, но Скирате они казались необычайно отвратительными.

И вдруг мальчуган, что прижимался к его ноге, вытащил потайной бластер из сапога. Прежде чем Кэл успел среагировать, мальчишка перебросил оружие другому юнцу, что якобы в ужасе держался за руку Скираты. И тот, взяв бластер обеими руками, прицелился точно в грудь Оруна Ва.

— Фирфек, — выдохнул Джанго. — Мальчик, опусти оружие.

Но юнец не собирался подчиняться. Он стоял прямо перед Скиратой, абсолютно спокойный. Бластер был под идеальным углом наклона, пальцы левой руки фиксировали правую. Мальчишка был сосредоточен и серьезен.

Скирата удивленно приоткрыл рот. Джанго сначала замер, но затем усмехнулся.

— Думаю, вот и подтверждение моим словам, — сказал он, все еще не сводя взгляда с крохотного убийцы.

Мальчишка щелкнул предохранителем, проверяя, снят ли он.

— Все хорошо, сынок, — сказал Скирата как можно мягче. Ему было безразлично, что мальчонка может выстрелить в каминоанца, но вот последствия для парня его как раз волновали. И в этот момент он гордился не только им, но и остальными. — Не надо стрелять. Я не дам ему тронуть никого из вас. Просто отдай мне бластер, хорошо?

Но мальчик не шелохнулся, а бластер все так же смотрел в грудь клонодела. В таком возрасте его должны интересовать мягкие игрушки, а не то, как надо метко стрелять. Скирата медленно присел за его спиной на корточки, стараясь не напугать мальчишку, чтобы тот не спустил курок.

Но если мальчик стоял к нему спиной… он ведь ему доверял, верно?

— Ну же. Просто положи бластер. Будь хорошим мальчиком и отдай мне его. — Скирата говорил как можно мягче и ровнее, хотя сам очень хотел подбодрить мальца или даже сделать выстрел сам. — Ты в безопасности, я тебе обещаю.

Мальчик на мгновение замер, все еще держа Оруна Ва под прицелом:

— Да, сэр.

И он опустил оружие. Скирата положил ладонь на его плечо и аккуратно подтянул к себе.

— Молодец. — Кэл взял бластер из его маленьких пальцев и взял мальчишку на руки. Понизив голос до шепота, он добавил: — Хорошо сработано.

Каминоанец не проявлял ни малейшего гнева, лишь моргал. В его желтых глазах читалось лишь отстраненное огорчение.

— Если эта выходка не доказывает вам их нестабильность, то…

— Я забираю их с собой.

— Это не вам решать.

— Решать тут мне, — вмешался Джанго, — и они подходят. Кэл, уведи их отсюда. А я улажу дело с Оруном Ва.

Скирата заковылял в сторону двери, все еще стараясь держаться между каминоанцем и детьми. Когда он и его странный эскорт крохотных бунтарей прошли половину коридора, мальчишка, которого он нес, начал ерзать у него на руках.

— Я могу идти сам, сэр, — сказал он.

Говорил он внятно, без запинки. Маленький солдат, развитый не по годам.

— Хорошо, сынок.

Скирата опустил его на пол, и все мальчишки встали за ним, на удивление притихшие и дисциплинированные. Они не казались Кэлу опасными, да и отклонений в поведении он не заметил, если только не считать опасным отклонением то, что они украли оружие, проделали ловкий трюк и чуть не застрелили каминоанца. Скирата уж точно так не считал.

Эти мальчишки просто пытались выжить, как положено солдатам.

Выглядели они не старше пяти лет, хотя Орун Ва заявил, что им всего два. Скирате внезапно захотелось расспросить их, сколько же времени они провели в этих отвратительных цистернах из транспаристали, чей холод был столь далек от темного комфорта материнской утробы. Должно быть, все равно что тонешь. Видели ли они друг друга, пока там болтались? Понимали ли они, что с ними происходило?

Скирата открыл дверь своей комнаты и впустил мальчишек внутрь, стараясь не думать об инкубаторах.

Мальчики без всякого приказа тут же встали у стены в линию, заложив руки за спину, и ждали.

«Я вырастил двоих сыновей. Неужто будет трудно приглядеть за шестью пару дней?»

Скирата ждал их реакции, но они просто смотрели на него, словно бы ожидая приказа. Которого у него для них не было. Дождь все бил в окно, что тянулось во всю стену. Сверкнула молния, и все вздрогнули.

Но они стояли молча.

— Давайте так, — озадаченно протянул Скирата и указал на диван. — Посидите-ка тут. Я вам принесу чего-нибудь поесть, хорошо?

Они замерли на несколько мгновений, после чего поспешно забрались на диван, снова прижавшись друг к другу. Они выглядели настолько беззащитными, что Кэлу пришлось поспешно ретироваться на кухню, чтобы собраться с мыслями. Он выложил на тарелку пирог удж и разрезал на шесть частей. Если придется тут торчать не один год…

«Ты попал, приятель.

Кредиты ты уже взял.

Это твой новый дом на обозримое будущее… а может, и навсегда».

Дождь все не прекращался. И к тому же придется торчать в этом месте с тварями, которых он возненавидел с первого взгляда и которые считали нормальным избавляться от «образцов», на самом деле бывших живыми детьми. Чувствуя прилив отчаяния, наемник провел пальцами по волосам и закрыл глаза. Вдруг он ощутил на себе чей-то пристальный взгляд.

— Сэр? — спросил мальчик.

Это был тот храбрый маленький стрелок. Может, он и был как две капли воды похож на своих братьев, но его отличало поведение — он сжимал кулак, в то время как вторая ладонь была расслаблена.

— Сэр, мы можем воспользоваться уборной?

— Конечно, — ответил Скирата, присев рядом с мальчишкой на корточки и глядя ему в глаза. Насколько же жалко это все выглядело — ведь эти дети совершенно не походили на его собственных. — И я не «сэр». Я не офицер. Я сержант. Можешь называть меня сержантом, если хочется. Или Кэлом — ко мне так обращаются постоянно.

— Да… Кэл.

— Уборная вон там. Сам разберешься?

— Да, Кэл.

— Не знаю, есть ли у тебя имя, но мне кажется, что оно у тебя должно быть.

— Я Ноль-одиннадцатый. Эн-один-один.

— Хочешь быть Ордо? Был такой мандалорский воитель.

— А мы — мандалорские воители?

— А то! — (Ведь парень был прирожденным бойцом.) — Во всех смыслах этого слова.

— Мне нравится это имя. — Маленький Ордо на несколько мгновений уставился на белый, покрытый плитками пол, словно бы оценивая, насколько тот опасен. — А кто такие мандалорцы?

Почему-то от этого вопроса было больнее всего. Если эти дети не знали своей культуры и того, что же делало обычного человека мандо, то тогда у них не было ни цели, ни гордости, ни всего того, благодаря чему клан держится вместе, когда дом — это не клочок земли. Если ты скиталец, то твой народ всегда с тобой, в твоем сердце. А без мандалорского сердца у тебя не останется ничего, даже души не останется, когда ты отправишься в тот неведомый поход, что начинается после смерти. В этот миг Скирата понял, что он должен сделать. Он должен сделать так, чтобы эти мальчишки не стали дар’манда[6] — вечными мертвецами без души мандо.

— Похоже, вас многому надо учить. — Да, таков был его долг. — Я тоже мандалорец. Мы солдаты, скитальцы. Ты знаешь, что значат эти слова?

— Да.

— Смышленый малый. Ладно, идите уже, сделайте свои дела в уборной, и чтобы через десять минут все снова сидели на диване. Затем мы вам выберем имена. Все ясно?

— Да, Кэл.

И вот так Кэл Скирата — наемник, убийца и отец-неудачник — провел дождливый вечер на Камино, кормя пирогом удж шестерых пугающе умных мальчиков, которые уже могли держать в руках оружие и говорить как взрослые. Он рассказал им, что они — наследники воинской традиции, что у них есть язык и культура и что им есть чем гордиться.

И еще он рассказал им, что в мандо’а нет такого слова, как «герой». Главное — не быть хут’уунами[7].

В Галактике было очень много хут’ууне, к которым Скирата уверенно относил и каминоанцев.

Мальчишки, все еще пытаясь привыкнуть, что теперь их зовут Ордо, А’ден, Ком’рк, Прудии, Мерил и Джайнг, сидели и внимательно слушали о своем новообретенном наследии, одновременно поедая липкий и сладкий пирог. Они неотрывно следили за Скиратой, который перечислял мандалорские слова, а затем повторяли их вслух.

Кэл с трудом разъяснил им значение самых употребляемых. Он совершенно не понимал, как обучать языку детей, которые уже свободно говорили на общегалактическом. Так что он попросту перечислил все то, что ему казалось полезным, а маленькие Ноль-ЭРКи слушали его с серьезными лицами, вздрагивая от каждой вспышки молнии. После часа занятий Скирата почувствовал, что он лишь больше вгонял в ступор и без того запуганных и одиноких детей. Они просто на него пялились.

— Ладно, давайте-ка повторим, — протянул мандалорец, чувствуя навалившуюся на него усталость после тяжелого дня и осознания того, что впереди ждет еще бесчисленное количество таких же. Он потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями, и сказал:

— Можете сосчитать от ноля до десяти?

Прудии, также известный как Н-5, приоткрыл рот, набирая воздуха в грудь, и тут же все шестеро одновременно произнесли:

Солус, т’ад, эн, куир, райше’а, ресол, э’тад, ш’ен, ше’ку, та’райш.

У Скираты что-то внутри перевернулось на секунду, и он замер, пораженно глядя на мальчишек. Они впитывали информацию, словно губка. «Я назвал им цифры лишь раз. Лишь раз!» У малышей была идеальная, абсолютная память. Так что стоило в будущем лучше следить за языком, решил наемник.

— Молодцы, — протянул он. — Умные ребята. Особенные, верно?

— Орун Ва сказал, что нас нельзя оценить, — ответил Мерил без всякого намека на гордость. Он свесил ноги с края дивана и начал болтать в воздухе, как самый нормальный четырехлетний мальчонка. Может, они и были похожи друг на друга, но вот характерами отличались, что было заметно. Скирата не был уверен, каким образом, но сейчас, глядя на этих детей, он мог внешне различать их благодаря мельчайшим различиям в выражениях их лиц, манерах, хмурости и даже в тоне голоса. Так что книжку по обложке не стоило судить.

— Хочешь сказать, что ваш результат был выше всех норм?

Мерил мрачно кивнул. Над городом разнесся очередной удар грома, и Скирата его скорее почувствовал, чем услышал. Мерил в ту же секунду подтянул ноги и прижался к братьям.

Нет, Скирате не нужен был хут’уунла каминоанец, чтобы понять: эти дети уникальны. Они уже могли обращаться с бластером, в мгновение ока запоминали то, чему он их учил, и прекрасно понимали, чего хотели каминоанцы. Неудивительно, что этот эйвов корм их так пугал.

Из них получатся великолепные солдаты, если только они научатся выполнять приказы. Над этим Скирата собирался поработать.

— Еще уджа? — спросил он.

Все шестеро с энтузиазмом кивнули в унисон. По крайней мере, трапеза на пару минут отвлекла их от постоянной и молчаливой концентрации. Они ели скорее как маленькие взрослые, не как дети. Не болтали, не смеялись.

И от каждого удара молнии они вздрагивали.

— Боитесь? — спросил Скирата.

— Да, Кэл, — ответил Ордо. — Это плохо?

— Нет, сынок. Ни в коем случае. — Пожалуй, сейчас было лучшее время их чему-нибудь научить. Для этих ребят ни один урок не пройдет даром. — Бояться — это нормально. Таким образом тело тебе говорит, что нужно защищаться. Просто нужно использовать страх, а не поддаваться ему. Понимаешь?

— Нет, — ответил Ордо.

— Хорошо. Представь, что ты боишься. Что ты чувствуешь?

Взгляд Ордо расфокусировался, как если бы он смотрел на невидимый дисплей.

— Я чувствую холод.

— Холод?

— И колючки по всему телу, — встряли А’ден и Ком’рк.

— Хорошо… хорошо. — Сказав это, Скирата попытался представить, о чем они говорили. Ага. Это они об адреналине, хлынувшем в вены. — Все хорошо. Просто помните, что это сигнал тревоги и его стоит принять во внимание.

Они были того же возраста, что и детишки на Корусанте, которые учились писать на флимсипласте. А он здесь учил их боевой психологии. Во рту у Скираты внезапно пересохло.

— Получив этот сигнал, рассуждайте так: «Все хорошо, я справлюсь. Мое тело готово бежать быстрее и сражаться яростней. Я вижу все куда четче и слышу все самое важное, что мне нужно знать, чтобы остаться в живых».

Взгляд Ордо вновь расфокусировался на пару мгновений, после чего мальчишка кивнул. Скирата посмотрел на остальных. На их лицах читалась та же тревожная сосредоточенность. Мандалорец только что заметил, что они аккуратно сложили свои тарелки стопкой на столике.

— Попробуйте подумать о своем страхе в следующий раз, когда сверкнет молния, — сказал Кэл, — и используйте его.

Он снова отправился на кухню и стал рыться на полках в поисках еще чего-нибудь съестного, поскольку желудки у детей были бездонные. Когда он вернулся с белым подносом, на котором лежали ломтики еды, выглядевшей еще менее аппетитно, чем сам поднос, в дверь позвонили.

«Ноли» немедленно заняли оборонительные позиции. Ордо и Джайнг встали по бокам от двери, спинами прижавшись к стене, а остальные четверо укрылись за мебелью. На секунду Скирата задумался, что же им такое показали в экспресс-обучении, — по крайней мере, он надеялся, что это было экспресс-обучение. Жестом он велел им отойти от двери. Дети не двинулись с места, пока он не взял в руки свой верпинский пробивной пистолет.

— Вы меня не пугайте, хорошо? — мягко сказал Скирата. — Отойдите-ка. Если тут кто-то за вами пришел, то только через мой труп, а уж этого я не позволю.

Впрочем, реакция малышей заставила его отойти в сторону от двери. Скирата нажал на панель открытия. В коридоре стоял Джанго Фетт, держа на руках маленького сонного мальчика, — и плечо наемника служило подушкой его кудрявой голове. Мальчик выглядел куда моложе «Нолей», но у него было то же лицо, те же волосы и точно такая же маленькая рука сжимала ткань одежды Джанго.

— Еще один? — спросил Скирата.

— Что-то ты нервный, — сказал Джанго, косясь на «верп».

— Каминоанцы меня точно не веселят. Этого мне тоже взять?

Он сунул пистолет за пояс и протянул к мальчишке руки. Джанго слегка нахмурился.

— Это мой сын, Боба, — сказал он и, слегка повернув голову, с нежностью посмотрел на спящее дитя. Это был не тот Джанго, которого Скирата знал; сейчас на лице старого друга он видел родительскую любовь. — Просто пытаюсь его успокоить. Ты тут разобрался? Я велел Оруну Ва держаться от тебя подальше.

— У нас все в порядке, — сказал Скирата. Он не знал, как лучше задать вопрос, и решил, что можно просто спросить напрямик. — Боба похож на них как две капли воды.

— Неудивительно. Он ведь тоже мой клон.

— Ого, ну и ну.

— Он и был моей ценой. Он для меня куда важнее кредитов. — Тут Боба пошевелился, и Джанго аккуратно перехватил его поудобнее. — Я вернусь через месяц. Орун Ва сказал, что к тому времени у него будут еще кандидаты для спецназа, а также остальная часть партии «Альфа». Но, по его словам, они немного… надежнее.

У Скираты было вопросов куда больше, чем стоило сейчас задавать. Для мандо’ада было естественным желать наследника. Усыновление было обычным делом, так что… почему бы и не путем клонирования. Но все же один вопрос он был обязан задать:

— Почему эти дети выглядят старше?

Джанго сжал губы, выказывая свое неодобрение:

— Они ускоряют процесс их роста.

— Ох ты ж… фирфек.

— Через какое-то время у тебя будет рота из ста четырех коммандос, и проблем от них будет меньше, чем от «Нолей».

— Хорошо. — Вот только в голове все равно проносились вопросы. А помощь-то будет? Может, каминоанцы займутся той же кормежкой? И как не-мандалорские сержанты строевой подготовки будут с ними работать? В животе словно бы змеи копошились, но Скирата все же сделал храброе лицо. — Справлюсь.

— Ты будешь не один, я ведь тоже должен обучить сотню. — Джанго взглянул на «Нолей», которые с опаской смотрели с дивана, и направился на выход. — Надеюсь, они не такие, каким был я в их возрасте.

Скирата нажал на кнопку, и дверь закрылась.

— Ладно, парни, пора на боковую. — Он стянул с дивана подушки и разложил их на полу, бросив сверху одеяла. Мальчики помогали ему с такой мрачной и зрелой целеустремленностью, что мандалорец понял: эта картина будет сниться ему в кошмарах до конца дней. — Завтра мы вам обустроим нормальные комнатки, хорошо? С нормальными кроватями.

Складывалось впечатление, что если бы он приказал, то они спали бы и под дождем, на посадочной площадке. Мальчишки вовсе не казались неуправляемыми. Скирата уселся на стул и закинул ноги на табуретку. Каминоанцы предоставили подходящую для людей мебель, что казалось ему редкой уступкой, учитывая их ксенофобическую надменность. Кэл приглушил свет, но оставил включенным, чтобы «Ноли» не боялись.

Они улеглись, натянув одеяла аж на головы. Скирата следил за ними, пока ему не показалось, что они заснули, затем положил «верп» на полку рядом с креслом и закрыл глаза, позволив снам унести себя. Несколько раз он вздрагивал и просыпался — верный признак того, что он запредельно устал, — и наконец провалился в темный бездонный колодец.

Он спал. По крайней мере, думал, что спал.

Скирата почувствовал, как к нему прижалось что-то теплое. Он тут же открыл глаза и вспомнил, что он заперт на планете с вечно хмурым небом, которую и на звездных картах-то найти невозможно. И что местные не прочь убивать человеческих детей, считая это простой отбраковкой.

Он увидел перепуганное личико Ордо.

— Кэл…

— Испугался, сынок?

— Да.

— Ну давай, иди сюда. — Скирата сменил положение, и Ордо забрался к нему на колени, утыкаясь лицом в рубашку, словно никто его никогда не держал на руках. Что, впрочем, было правдой.

А буря все не утихала, только набирала силу.

— Здесь тебя молнии не достанут.

— Я знаю, Кэл. — Голос Ордо звучал приглушенно, а поднимать взгляд он не решался. — Но гремит так, будто бомбы рвутся.

Скирата хотел было спросить, что малец имел в виду, но тут же понял, что если услышит ответ, то в ярости может натворить дел. Он обнял Ордо, чувствуя, как сердечко мальчика трепещет от ужаса.

Для четырехлетнего солдата Ордо держался хорошо.

Учиться быть героями они могут и завтра. Сегодня же им нужно просто быть детьми, которых надо убедить, что гроза — это не поле боя, так что бояться нечего.

Вспышка молнии на мгновение осветила комнату, и Ордо вновь вздрогнул. Скирата положил ладонь на голову мальчика, взъерошив его волосы.

— Все хорошо, Орд’ика[8], — мягко сказал он. — Я здесь. Я здесь, сынок.

ВОСЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ. КАЗАРМЫ СПЕЦНАЗА, ШТАБ-КВАРТИРА БРИГАДЫ СПЕЦОПЕРАЦИЙ, КОРУСАНТ, ПЯТЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ БИТВЫ НА ДЖЕОНОЗИСЕ

Скирату задержали сотрудники Службы безопасности Корусанта, и в кои-то веки он решил не сопротивляться.

Строго говоря, его арестовали. И теперь он чувствовал себя самым счастливым человеком в Галактике, с плеч которого упал невероятный груз. Он выпрыгнул из патрульного спидера и поморщился от острой боли в лодыжке. Рано или поздно он с этим разберется, но не сейчас.

— Ого, да вы посмотрите, — сказал водитель. — Они пригнали сюда несколько отделений спецназа. Ты уверен, что их всего шестеро?

— Да, шесть — это перебор, — ответил Скирата и как можно более незаметно похлопал себя по карманам и рукавам, проверяя, все ли его инструменты на месте и готовы к использованию. Привычка. — Но они наверняка напуганы.

— Это они-то напуганы? — фыркнул пилот. — Эй, ты в курсе, что Фетт мертв? Его Винду укокошил.

— Я знаю, — ответил Скирата, едва сдержавшись, чтобы не спросить, не знает ли водитель о судьбе малыша Бобы. Если мальчишка еще жив, то ему нужен отец. — Будем надеяться, что не на всех мандо’аде джедаи будут кидаться.

Водитель закрыл дверь, и Скирата поковылял в сторону посадочной площадки. Генерал-джедай Ири Камас, облаченный в коричневый плащ, трепетавший на ветру, держал руки на поясе и смотрел, как показалось Скирате, с неким подозрением. Подле него стояли в ожидании двое клонов-солдат. Скирата подумал, что джедаю стоило бы подстричь свои длинные белые волосы, ибо шевелюра до плеч для воина была неподобающей и непрактичной.

— Спасибо, что откликнулись, сержант, — сказал Камас, — и прошу прощения за то, как вас сюда привезли. Я знаю, что ваш контракт окончен и вы нам ничем не обязаны.

— Не за что, — ответил Скирата.

Он заметил, что главный вход загорожен бластероупорными штурмовыми щитами, а за ними стоят четыре отделения республиканских коммандос с винтовками DC-17 наготове. Наемник бросил взгляд на крышу и заметил две снайперские пары, залегшие вдоль парапета. Да уж, если несколько элитных разведкоммандос нулевой серии не собирались сотрудничать, переубедить их могло лишь изрядное количество столь же крепких бойцов. И Кэл знал, что ни один из спецназовцев не будет рад приказу к убеждению силой. Все они были братьями, даже если ЭРКи в душе были другими.

Скирата сунул руки в карманы и сосредоточил взгляд на дверях:

— Ну, так с чего все началось?

Камас покачал головой:

— Мы собирались их заморозить после возвращения с Джеонозиса, поскольку они никого не слушаются.

— Меня послушают.

— Я знаю. Пожалуйста, уговорите их успокоиться и сложить оружие.

— Они та еще заноза, даже по сравнению с ЭРКами серии «Альфа». Да?

— Я знаю, сержант.

— Вы хотели себе самых крутых солдат, каких только могли себе позволить, чтобы разобраться с врагами. А когда они оказались уж слишком крутыми, вы пошли на попятную.

— Сержант…

— Вообще-то, я сейчас гражданское лицо.

Камас тихо вздохнул:

— Вы можете уговорить их сдаться? Из-за них казармы пришлось закрыть!

— Могу. — Скирата подумал, смотрели ли клоны искоса на него или все же в ту сторону, куда были повернуты головы: из-за этих шлемов не было ясно. — Но не буду.

— Я очень хочу обойтись без жертв. Вы что, намекаете на дополнительный гонорар?

Скирата хоть и был наемником, но это предложение его оскорбило. Впрочем, едва ли Камас знал, как он относился к своим парням. Так что мандалорец постарался скрыть раздражение.

— Я хочу вступить в Великую армию Республики и получить обратно моих ребят под свое начало. А потом посмотрим.

— Что?

— Они боятся заморозки, только и всего. Вы должны понимать, что с ними случилось, когда они были еще детьми. — (Камас странно на него посмотрел.) — И даже не думайте об этих ваших джедайских трюках с мозгами, генерал.

Скирате плата была по важности сродни пятой точке мотта. Те восемь лет, что он провел на Камино, тренируя спецназ для республиканской армии клонов, принесли ему достаточно денег, и если ему хотели всучить еще больше, то пусть будет, пригодятся. Но больше всего в тот момент ему хотелось распрощаться со спокойной жизнью на гражданке, ведь его парни сражались на кровавой, безнадежной войне. Именно поэтому он с радостью сдался сотрудникам СБК, не став показывать им, насколько хорошо умеет обращаться с ножом.

Он хотел вернуться к своим ребятам. Он не успел с ними попрощаться, когда их внезапно отправили на Джеонозис. Без них он продержался пять скучных дней. Без цели. Без… семьи.

— Ну хорошо, — сказал Камас. — Пожалуй, я могу назначить вас специальным консультантом.

Скирата не видел лиц спецназовцев за их шлемами, но он прекрасно знал, что они за ним внимательно наблюдают. Он узнал некоторые рисунки на броне «Катарн»: здесь были и Джез из отделения «Эйва-3», и Стокер из «Гаммы», а на крыше — Рэм из «Браво». Отделения были неполные. Похоже, что на Джеонозисе были большие потери. На сердце стало тяжело.

Скирата направился вперед. Когда он добрался до щитов, Джез коснулся своего шлема перчаткой:

— Рад видеть вас так скоро, сержант.

— Не мог оставаться в стороне, — ответил Скирата. — Ты как?

— Эта работенка просто уморительная.

Тут его окликнул Камас:

— Сержант! Сержант! А что, если они откроют огонь?

— Значит, они откроют огонь. — Добравшись до дверей, Скирата без страха встал к ним спиной. — Так мы договорились? Или хотите, чтобы я там вместе с ними засел? Потому что, если вы не гарантируете, что наказания не будет, я не выйду.

Тут Скирате подумалось, что Камас может прямо сейчас приказать, чтобы его застрелили. Выполнят ли спецназовцы такой приказ? Сам он возражать бы не стал, это точно. Он учил их делать свое дело вне зависимости от того, что они по этому поводу думают.

— Даю слово, — ответил Камас. — Считайте себя зачисленным в ряды Великой армии Республики. Позже мы обсудим, куда мы вас направим вместе с вашими бойцами. Но сначала давайте все же восстановим порядок. Пожалуйста.

— Ловлю вас на каждом слове, генерал.

Он задержался у дверей на несколько мгновений. Две створки из укрепленной дюрастали медленно разъехались в стороны, и Скирата вошел внутрь, наконец-то чувствуя облегчение. Он был дома.

Камасу определенно стоило понять, что случилось с этими солдатами в раннем детстве. Стоило — хотя бы для того, чтобы разгрести хаос начавшейся войны.

Войны, которая будет идти не просто на какой-то планете, а в каждом уголке Галактики, в каждом городе, в каждом доме. Это была не просто война территорий, а война идеологий.

Это выходило за рамки мандалорской философии Скираты, но все равно это была его война, поскольку велась руками его парней, хотели ли они того или нет.

Однажды он вернет им то, что у них отняли каминоанцы и Республика. Скирата поклялся в этом.

Орд’ика! — позвал он. — Ордо! Ты снова не слушаешься, да? А ну иди сюда…

Глава 2

Да, я знаю, что должна командовать сражением с корабля. Да, я знаю, что мы можем превратить поверхность Динло в расплавленный шлак. Но мы можем эвакуировать больше тысячи человек, и я думаю, что оно того стоит. Я объявила набор добровольцев, и вызвался весь экипаж корабля плюс рота «Импрокко» в полном составе. И не по причине слепого повиновения. Дайте мне шанс.

Генерал Тур-Мукан в сообщении генералу Ири Камасу (штаб ударной группы, Корусант). Копия сообщения отослана генералу Ваасу Га, командиру группы батальонов «Сарлакк» сорок первой элитной пехотной дивизии на Динло

РЕСПУБЛИКАНСКИЙ УДАРНЫЙ КРЕЙСЕР «БЕССТРАШНЫЙ» НЕПОДАЛЕКУ ОТ ДИНЛО, ГРАНИЦА ПРОСТРАНСТВА БОТАНОВ В РЕГИОНЕ ЭКСПАНСИИ, 367 ДНЕЙ ПОСЛЕ БИТВЫ НА ДЖЕОНОЗИСЕ

Генерал Этейн Тур-Мукан смотрела НРГ со смешанными чувствами. С одной стороны, вести с родины ее печалили; с другой — они напоминали ей о том, из-за чего велась вся эта война.

«После второго за сегодня взрыва бомбы погибло пятнадцать солдат и двадцать гражданских служащих. Взрыв произошел на базе материально-технического обеспечения Великой армии Республики. Ни одна из групп пока еще не взяла на себя ответственность за это нападение, но представитель Службы безопасности сегодня заявил, что такая близость к завтрашней годовщине битвы на Джеонозисе не случайна. Таким образом, общее количество жертв террористических актов, предположительно совершенных сепаратистами за этот год, достигло трех тысяч сорока. Сенат обещает уничтожить сети…»

Этейн ожидала репульсорную платформу, что перевозила ящики с боеприпасами со склада на ангарную палубу. Рядом, сомкнув руки за спиной, стоял коммандер Гетт.

— Дурная смерть, — сказал он.

— Эта не лучше, — ответила Этейн, оглядев бойцов вокруг.

Они были готовы к вылету. «Бесстрашный» находился в получасе пути от Динло, и пилоты штурмовых транспортов уже направлялись с инструктажа на предбоевую проверку, неся под мышкой свои шлемы с желтой маркировкой. Они все держали шлемы одинаково, что наверняка было результатом долгих тренировок. От взора генерала Тур-Мукан это не ускользнуло.

Она отошла от входа, чтобы дать им пройти, и каждый из пилотов по очереди отдавал ей честь. Один взглянул на весьма необычное оружие, висевшее на лямке у нее на плече, и ухмыльнулся. Он указал рукой на здоровенное ударное ружье LJ-50, которое было больше самой девушки:

— Генерал, а эта прелесть светится синим?

— Только если выстрел в тебя летит, солдат, — ответила она, улыбнувшись ему как можно более ободряюще.

Этейн знала, что они боятся. Спецназовец по имени Дарман однажды сказал ей, что только идиоты не боятся боя. Страх — вещь нужная, это стимул и полезный инструмент. И она знала теперь, как его использовать, даже если не применяла его сама.

Сегодня ей предстояло сказать это роте «Импрокко». Конечно, они уже сами все прекрасно знали, но это было их первым совместным с ней заданием, а Этейн уже усвоила, что некоторая откровенность с бойцами пойдет только на пользу. И еще генерал хотела, чтобы они знали: она видит в них людей. Первая встреча с республиканскими спецназовцами на Киилуре стала для нее весьма болезненным открытием.

— Не тяжело, генерал? — Гетт почти всегда угадывал ее мысли, и порой Этейн задумывалась о том, не обладали ли клоны еще и телепатическими способностями. Затем она напоминала себе, что эти люди, столь похожие друг на друга, вынужденно научились замечать весьма небольшие изменения в поведении. — Если хотите, у нас есть DC-15. Тоже неплохая вещица.

LJ-50 была ужасно тяжелой. За последний год Этейн разработала мускулы рук, но все равно таскать винтовку было трудновато.

— Несколько весьма знающих джентльменов научили меня пользоваться ударным ружьем, — сказала она. — Они убедили меня, что световой меч стоит использовать только в ближнем бою. К тому же у LJ разброс в четыре метра на дистанции в тридцать метров. Я твердо убеждена, что эффективность полезней стильности.

Гетт улыбнулся. Судя по всему, он слышал рассказы об операции на Киилуре, как и все остальные. В закрытом сообществе слухи распространялись со скоростью света, а с тех пор прошло несколько месяцев.

— Я так понимаю, что «Омега» в порядке. Они сейчас в ОПТ на Внешнем Кольце.

— Спасибо, что навели справки, коммандер, — сказала она, но не удержалась от вопроса. — А что такое ОПТ?

— Капитан Ордо, похоже, отдает приоритет вашим сообщениям. — Он понизил голос: — Отряд перехвата транспорта. Досматривают корабли плохишей.

— Спасибо. Я не знакома с Ордо, но он, похоже, обо мне заботится.

— Он один из Ноль-ЭРКов Кэла Скираты.

— О, снова Кэл…

— Вы ведь никогда с ним не встречались, не так ли?

— Нет, но однажды надеюсь его увидеть. У меня уже давно такое ощущение, будто он все время идет где-то позади. — Девушка обвела взглядом ангар и заметила, что одного взвода все же не хватало. Ничего, она дождется: нужно, чтобы услышали все. — Я завидую его способности вдохновлять других.

Гетт не ответил. Может, из тактичности, а может, потому, что ответить было нечего. Этейн опасалась, что до сих пор проецировала свои сомнения на других. Теперь она была рыцарем-джедаем. Она прошла свои испытания под началом мастера Арлигана Зея на Киилуре, где ей пришлось действовать под прикрытием, мобилизуя колонистов против остатков оккупационного режима неймодианцев и трандошан. Это была тихая, мрачная и секретная работенка, и, хотя теперь на планете размещался республиканский гарнизон, Этейн все еще опасалась, что уменьшающаяся популяция местных гурланинов и фермеры-люди того и гляди пойдут войной друг на друга. Республика обещала гурланинам, что уберет с планеты человеческую колонию.

Пока что этого не произошло.

Не будь гурланины расой хищников-оборотней, шпионивших на Республику, это был бы просто еще один случай нарушенных обещаний, которых в истории Галактики встречалось немало. Но таково было их условие: уникальные шпионские способности в обмен на обещание, что фермеры перестанут отгонять добычу, на которую охотились гурланины. По мнению туземцев, это означало, что фермеров с планеты надо убрать.

Этейн знала, что с гурланинами лучше не враждовать. Они были более чем способны убить фермеров, что и доказали, отомстив информаторам на Киилуре. Но когда речь шла о войне, дипломатия могла обождать.

— Все в сборе, генерал, — сказал Гетт. Он щелкнул переключателем, и репульсорная платформа подняла их на метр над полом. Таким образом вся рота из ста сорока четырех солдат-клонов могла прекрасно видеть и слышать Этейн. В воздухе висела тишина, если не считать периодического шороха броневых пластин, когда один из клонов задевал плечом другого, да тихого покашливания. Эти солдаты не трепались.

Но Гетт все равно решил следовать протоколу:

— Рота… смиррр-но!

Раздался синхронный лязг винтовок, с силой ударивших по нагрудным пластинам. Этейн выждала несколько мгновений и сосредоточилась на том, чтобы ее голос был слышен повсюду. Ее не готовили как офицера, и вещать командирским голосом у нее, само собой, не всегда получалось.

Однако им нужно было, чтобы она стала для них офицером… как в свое время Дарману, верившему, что все джедаи — умелые командиры. Этейн набрала побольше воздуха в легкие и почувствовала, как ее голос проходит откуда-то из живота в грудь, а потом и выше.

— Вольно, — сказала она. — И снимите ведра.

Щелчки и шипение снимаемых шлемов показались несколько более хаотичными, чем реакция на приказ Гетта. Этейн смотрела на совершенно одинаковые лица, с помощью Силы стараясь ощутить, кто эти бойцы, что у них на уме, — как когда-то делала с «Омегой». Она увидела сложную мозаику, в которой было место и страху. Но было также и ощущение сопричастности, сосредоточенности. И не было ни следа того наивного детского ощущения, которое так поразило ее, когда она впервые попробовала прощупать Дармана — задолго до того, как впервые увидела его глазами.

Клоны росли быстро, а учились еще быстрее. Всего год войны — настоящей войны, несравнимой с самыми реалистичными тренировками, — сделал их куда более опытными и изрядно поубавил идеализма.

— Два наших батальона оказались в ловушке на Динло, — начала Этейн. — Вы видели план операции. Мы пробьем коридор через позиции дроидов, чтобы наши бойцы смогли добраться до точки эвакуации. У вас будет поддержка с воздуха, но по большей части придется полагаться на навыки наземного боя. — Девушка сделала паузу. Клоны вежливо слушали. Их концентрация не была вызвана ее словами, а шла изнутри. — Я не буду говорить о славе, поскольку речь тут идет о выживании. Для меня как для джедая первое правило — выжить. Теперь это и ваше правило. Я не хочу, чтобы вы геройствовали и жертвовали собой. Я хочу, чтобы после этого боя из вас и сорок первого осталось как можно больше бойцов, и не потому, что вы ценные орудия, которые можно будет использовать вновь. Я просто не хочу, чтобы вы умирали.

Она почувствовала, как их молчание изменилось, но не качественно, а как осознание, почти неощутимо прошедшее в Силу. Они не привыкли так себя воспринимать.

— Ну, мы тоже сюда не добровольцами приехали, мэм, — сказал пилот, одной ногой стоявший в кабине. Прокатилась волна смеха, и Этейн тоже засмеялась.

— Значит, я постараюсь стрелять аккуратней, — сказала она и похлопала по «стоукеру». Она бросила взгляд на руку Гетта, сверяясь с часами. — Посадка через двадцать четыре минуты. Разойдись.

Бойцы разбрелись, надевая шлемы, и начали вновь собираться по отделениям и взводам, чтобы садиться на корабли. Палубы штурмовых транспортов СНДК/г изрядно разгрузили, чтобы освободить место для бойцов.

Гетт осмотрел внутреннюю часть своего шлема, держа его обеими руками:

— Разве вы не должны пожелать, чтобы с ними была Сила, генерал?

Гетт нравился Этейн. Он не считал ее всемогущим военным гением и понимал, что она ровно так же попала в тяжелую ситуацию без особого выбора. Из комлинка его шлема доносились негромкие звуки. Сосредоточившись, девушка разобрала пение и протянула руку. Однажды она примерила шлем Атина и была поражена количеством информации, что обрушивалась на носителя. Плотно натянув шлем на голову, она смогла различить хор мужских голосов. Они напевали гимн, который Этейн слышала лишь урывками: «Воде ан»[9].

Они пели наедине друг с другом, через комлинки своих шлемов, словно бы укрывшись в своем мирке, как порой делало отделение «Омега». Снаружи Этейн ничего не слышала, и ей казалось, что ее намеренно не пускают в этот мирок. Но для нее они не были «все братья», как бы она ни желала быть частью чего-то большего, чем она сама или даже Орден джедаев. А они готовились к битве.

Бал коте, дарасуум коте,

Джорсо’ран кандо а томе[10].

Сейчас эти слова казались ей не столько военным маршем, сколько своеобразным плачем.

Надо будет попросить генерала Джусика перевести. Он в последнее время весьма навострился говорить на мандо’а.

Этейн вернула Гетту шлем и благодарно кивнула.

— С нами должна быть не только Сила, коммандер, — сказала она. — Пригодятся и надежное снаряжение, и точные разведданные.

— Как и всегда, генерал, — ответил он. — Как и всегда.

Гетт снова надел шлем и защелкнул воротник.

Даже не спрашивая, Этейн знала, что он начал петь. Неслышно для нее, но в унисон со своими братьями.

ШТАБ БРИГАДЫ СПЕЦОПЕРАЦИЙ, КОРУСАНТ, ДВАДЦАТЬ МИНУТ ПОСЛЕ ВЗРЫВА НА СКЛАДЕ «БРАВО-5», 367 ДНЕЙ ПОСЛЕ БИТВЫ НА ДЖЕОНОЗИСЕ

Капитану Ордо был нужен генерал Бардан Джусик, и как можно скорее.

По комлинку он не отвечал. Это раздражало Ордо, поскольку офицер всегда должен быть на связи. И именно такие экстренные ситуации доказывали обоснованность этого требования.

Ордо оставил двухместный «Аратех» перед центральным входом — достаточно в стороне, чтобы не загораживать дверь, как предписывали правила безопасности. Затем он направился по главному коридору в сторону помещений для инструктажа и оперативных комнат.

— Где находится генерал Джусик? — спросил он в приемной у дроида-администратора, стоявшего возле пульта связи.

— Он на встрече с генералом Арлиганом Зеем и ЭРК-капитаном Мейзом в кабинете командующего, сэр. Они обсуждают недавнюю ситуацию со взрывчаткой…

— Спасибо, — сказал Ордо. «Ну почему ты просто не скажешь: „бомба“?» — Я здесь по той же причине.

— Вы не можете…

— Учту. — Но нет, он мог. И сделал.

Красный свет над дверью кабинета уведомлял: генерал не хочет, чтобы ему мешали. Ордо предполагал, что джедай почувствует его в Силе и откроет дверь, но этого не произошло. Поэтому Ордо попросту воспользовался списком из пяти тысяч кодов безопасности, которые он запомнил как раз на такой случай. Он никогда бы не доверил такую информацию одному лишь планшету. Скирата учил, что порой в бою приходится полагаться только на свой разум и тело.

Сняв для начала шлем (этому правилу этикета его опять-таки обучил Скирата), Ордо ввел код. Дверь открылась, и клон подошел к столу из темно-синего полированного камня, за которым сидели Зей, Джусик и явно удивленный ЭРК-капитан, прикомандированный к Зею.

— Доброе утро, сэр, — сказал Ордо. — Извините, что вмешиваюсь. Мне нужно немедленно поговорить с генералом Джусиком.

На худом и бледном лице Джусика, украшенном клочковатой светлой бородой, читалось граничащее с ужасом смущение. Ордо думал, что все джедаи чувствовали его приближение, но это, похоже, никак не уменьшало их удивления, когда он являлся по срочному делу.

Джусик слишком медлил, поэтому Ордо сделал жест в сторону двери.

— Капитан, экстренные совещания не принято прерывать, — осторожно произнес Зей. — Генерал Джусик — наш специалист по взрывчатке, и…

— Поэтому он мне сейчас и нужен, сэр. Сержант Скирата передает свои извинения, однако он хотел бы видеть генерала на месте происшествия. Его опыт в обращении с взрывчаткой куда лучше пригодится на практике, чем за столом переговоров.

— Мне кажется, лучше бы твоему… сержанту оставить это дело Службе безопасности Корусанта, — сказал капитан Мейз, который явно не понимал ситуацию в достаточной мере.

«Типичный стандартный ЭРК. Упрямый, как ЭРК».

— Нет, — отрезал Ордо, — это невозможно. Пожалуйста, генерал Джусик, поторопитесь. На улице ждет мотоспидер. И пожалуйста, в будущем не выключайте ваш комлинк. Вы должны быть на связи постоянно.

Мейз посмотрел на Зея, тот едва заметно покачал головой. Ордо взял Джусика за руку и вывел в коридор.

— Прошу прощения, что отчитал вас перед Зеем, сэр, — сказал Ордо, расталкивая по пути дроидов и клонов. — Просто сержант Скирата в бешенстве.

— Я знаю, мне стоило оставить комлинк вклю…

— Любите водить, сэр? Я знаю, что любите.

— Да, пожалуйста…

Услышав быстрые шаги за спиной, Ордо обернулся ровно в тот момент, когда капитан Мейз хотел похлопать его по плечу. Он перехватил руку ЭРКа и отбросил в сторону. Мейз выпятил грудь:

— Слушай, «Ноль», не знаю, что о себе возомнил твой сержант, но, когда генерал отдает приказ, ты обязан…

— Я тороплюсь. — Без всякого предупреждения Ордо врезал кулаком Мейзу под подбородок, отбросив к стене. Капитан выругался, но сдаваться не спешил, и Ордо ударил его снова, на сей раз в нос. Такой удар был достаточно эффективен, чтобы сбить спесь и вогнать в ступор, но при этом не травмировать слишком сильно и не причинять боли надолго. Если была такая возможность, он старался не вредить своим братьям. — Я слушаюсь только приказов Кэла Скираты.

Оставшуюся часть пути Джусик и Ордо пробежали, чтобы наверстать упущенное в стычке время.

— Ордо…

— Да?

— Ордо, ты только что оглушил ЭРКа.

— Он нас задерживал.

— Но ты его ударил. Дважды.

— Поболит и перестанет, — ответил Ордо, приподняв свою каму, чтобы занять место позади Джусика. Он защелкнул шлем. — Альфа-ЭРКа рациональными доводами не убедишь. Они такие же бестолковые и импульсивные, как Фетт, уж поверьте.

Джусик с удивленным видом завел двигатель, поднял мотоспидер вертикально вверх и развернул на пике подъема. Его собранные в пучок волосы скользнули по шлему Ордо, и ЭРК раздраженно отмахнулся. Пора бы мальчишке их заплести или отрезать.

— Куда летим, Ордо?

— Манараи.

— Расскажи мне, в чем дело, — попросил Джусик.

— СБК тут не справится. Если сейчас доберемся туда и вы воспользуетесь Силой по свежим следам, то, может, и поймем, что произошло.

Джусик бросил машину вправо, чтобы не врезаться в тонкий шпиль, и пожевал нижнюю губу. Похоже, вести спидер он мог на автомате.

— Я шесть или семь раз изучил все данные и никак не могу разглядеть систему. Ничего общего ни в материалах, ни в конструкции, вообще ни в чем. Знаю, что сами по себе устройства весьма сложные, а уж установить их не легче.

Ордо моргнул и переключил фильтр шлема, чтобы звук ветра не мешал. Он решил, что в следующий раз возьмет закрытый спидер.

— Всегда взрывчатка.

— Что?

Ордо увеличил громкость:

— Я сказал, что всегда взрывчатка.

— Химическое и биологическое оружие имеют ограниченную эффективность на планете, где живет больше тысячи видов. А вот то, что просто взрывается, гарантированно убьет кого угодно.

— Я бы согласился, если бы эти штуки использовали где попало. Но каждый раз цель — Великая армия. Люди.

— А вам точно нужен именно я? — спросил Джусик. — Я не столь искусен в использовании Живой Силы, как другие.

— Хотите, чтобы я вас отвез обратно на ваше славное совещание?

— Нет. — Джусик обернулся с широкой ухмылкой. Ордо уже научился не напоминать ему, чтобы смотрел вперед, но все же было немного страшновато видеть, как джедай управляет спидером исключительно при помощи Силы. — Никогда не видел, чтобы кто-то вот так вытер ноги о Зея.

— Я просто выполнял свою работу, сэр. Без обид.

— Можно, я тебя кое о чем спрошу, Ордо?

— Конечно.

— Почему ты меня терпишь? Ты совершенно игнорируешь и Зея, и Камаса, вообще всех.

— Скирата вас уважает. Я доверяю его суждению.

— Ох! — Похоже, Джусик не ожидал такого ответа. — Я тоже очень уважаю нашего сержанта.

Слово «нашего» не укрылось от Ордо. Именно это отличало Джусика от остальных, по мнению Кэл’буира[11]: он был готов разделить свою судьбу со своими бойцами. Но, как обмолвился однажды Кэл’буир, во главе армии клонов можно поставить хоть виквая — и все равно армия будет хорошо сражаться. Армия из трех миллионов человек под началом всего лишь горстки офицеров-джедаев не могла не быть самостоятельной.

Ордо тоже привык быть самостоятельным.

Но Джусик никогда не спрашивал Ордо, считает ли тот его своим командиром. Наверное, он знал сам и не нуждался в напоминаниях о том, что Ордо подчинялся приказам только одного человека, который заслонял его от смерти не единожды, а бессчетное число раз, — Кэла Скираты. И хотя Ордо знал, что выигрывают войны и спасают больше жизней именно отстраненные и лишенные сантиментов офицеры, сердце говорило, что сержант, готовый умереть за своих бойцов, мог рассчитывать на то, что и они с радостью будут за него сражаться до последней капли пота и крови.

— Мне кажется, что на сей раз с Зеем ты попал, Ордо.

— И что он сделает?

— Тебе не страшно?

— Я ничего не боюсь со времен Камино.

Если Джусик и понял, о чем он говорил, то виду не подал.

— А правда, что твой брат Мерил угнал транспорт, шедший на Камино?

— Это называется «проверка на вшивость», генерал. Создать проблемы охране, чтобы повысить ее эффективность. Мы так делаем.

Это была ложь, но не совсем: «Ноли» старались не забирать с фронта имущество ВАР без крайней необходимости, но конкретно в этом случае Кэл’буир сказал, что так нужно. Офицеры-джедаи закрывали глаза на обнаруженные нарушения, поскольку «Ноли» обеспечивали непревзойденные результаты. Нет, Зей их и пальцем не тронет. Если же по глупости попробует, то будет ему суровый урок.

— Генерал, вы помните, как вас забрали у родителей?

Джусик бросил взгляд налево, и пару мгновений спустя сбоку появилась патрульная машина СБК. Качнув крыльями в знак приветствия, патруль ушел вниз.

— Они просто проверяют, что это именно мы, — сказал джедай, уходя от вопроса. — В наши дни практически ничему нельзя доверять.

— Верно.

— Надеюсь, СБК не разозлится на наше вмешательство.

— Не их вина в том, что они не могут с этим справиться, — сказал Ордо, стараясь держаться крепче.

— Они весьма компетентны.

— В плане защиты — да. Но нападать они не привыкли. Мы же можем мыслить так, как враг, куда лучше, чем они.

— Ты-то можешь. А я, боюсь, никогда не научусь.

— Меня учили убивать и разрушать всеми возможными способами. Я так понимаю, — вас учили следовать определенным правилам.

— Есть такое.

— Что? Вы следуете правилам?

— Нет, я помню, как меня забрали из семьи. Просто как забрали, но не саму семью.

— И потому вы так к нам привязались? — Ордо специально выбрал такие слова, понимая, что значит привязанность для джедаев. Впрочем, ответ он знал. — Разве вас это не тревожит?

Джусик на мгновение затих, после чего обернулся с озабоченной улыбкой. Джедаям не полагалось испытывать сильные эмоции вроде жажды мести, любви или ненависти. Но Ордо каждый день видел этот конфликт на лице мальчишки.

И ведь Джусик действительно был просто мальчишкой. Физически Ордо с генералом были одного возраста — двадцать два года. Но Ордо чувствовал себя на целое поколение старше, хотя на самом деле родился всего одиннадцать лет назад. И этот джедай, как и Кэл Скирата, черпал силы в том, что разрывало его сердце на части.

Они с Джусиком во многом были полными противоположностями, но в то же время во многом другом были похожи.

— У тебя такое сильное чувство принадлежности, — сказал наконец Джусик, — и ты ни разу не жаловался, что тебя используют.

— Оставьте жалость солдатам, — ответил Ордо. — Никто нас не использует. А целеустремленность — это сила.

Южная часть склада материально-технического обеспечения представляла собой своеобразную свалку металла и камня. С воздуха казалось, что это заброшенная строительная площадка, обнесенная ярко раскрашенной оградой. Когда Джусик опустил мотоспидер ниже, стало видно, что «ограда» — это толпа, которую сдерживал кордон СБК. База снабжения Великой армии Республики находилась прямо на границе гражданского сектора, и разделяла их лишь полоса посадочных площадок, под которой располагались склады, обслуживаемые дроидами.

Похоже, взрывное устройство было весьма мощным. Если бы такая бомба взорвалась посреди гражданского сектора Корусанта, то счет жертв шел бы на тысячи.

— На что они там уставились? — спросил Джусик. Он не видел, где можно было бы оставить спидер, так что решил опуститься снаружи оцепления. Его определенно огорчало наличие зевак, и он решил не ждать, когда Ордо расчистит ему путь сквозь толпу. Для столь тихого человека Джусик определенно умел говорить достаточно громко. — Граждане, если вы не можете ничем помочь, могу я вас попросить очистить периметр? Здесь может быть заложена вторая бомба.

Ордо поразился тому, с какой скоростью рассосалась большая часть толпы. Осталось лишь несколько небольших группок самых упрямых.

— Вам лучше этого не видеть, — сказал Джусик.

На мгновение зеваки замерли, после чего направились прочь. К Джусику подлетела машина СБК и на мгновение зависла рядом с ним. Пилот чуть высунулся из кабины:

— Никогда не видел, как Силой влияют на разум, сэр. Спасибо.

— Я не использовал Силу, — ответил Джусик.

Ордо подумал, что нашел еще одну причину, по которой этот джедай ему нравился: он принимал войну так же близко к сердцу, как и Кэл’буир.

Из-за кордона им помахал коренастый мужчина, стоявший в окружении гражданских лиц и парящих камер. Капитан Джаллер Обрим больше не носил форму Сенатской Гвардии, но Ордо хорошо его знал: с тех пор как они и отделение «Омега» вместе участвовали в осаде космопорта[12], Обрим все больше занимался контртеррористическими операциями. Сейчас он был прикомандирован к СБК, но, похоже, они до сих пор не убедили его надеть синюю форму.

— Генерал, вы бы не могли убедить журналистов убраться отсюда? — спросил Ордо. — Или мне их убрать самому?

Когда Ордо и Джусик добрались до внутреннего кордона, следственная группа СБК все еще неторопливо пробиралась через завалы возле входа в «Браво-8». В десяти метрах от кордона стоял щит из пластоида с эмблемой СБК, закрывавший самые страшные разрушения от любопытных глаз и камер.

Для обычной полиции работенка была не из веселых. Ордо знал: у СБК нет ни опыта, ни рук, чтобы разобраться со случившимся. Как они вообще воспринимали то, что видели, если их не приучали к таким картинам с самого детства, как его самого? На мгновение ЭРК почувствовал укол жалости.

Но раздумывать было некогда. Быстрым движением глаз Ордо включил громкоговоритель в своем шлеме:

— Осторожней, сзади.

Среди тех, кто видел последствия взрыва, были съемочная группа НРГ, другие журналисты — мокрые, как называл Скирата органические формы жизни, — и кучка жестянок, то есть дроидов. Они разошлись в стороны еще до того, как успели обернуться и увидеть приближавшегося к ним Ордо. Перед ним они расступились еще шире: ЭРК выглядел внушительно, а красная капитанская маркировка подсознательно внушала чувство опасности.

Обрим деактивировал часть кордона, чтобы пропустить Ордо и Джусика.

— Это генерал Бардан Джусик, — сказал Ордо. — Он один из нас. Можно, он тут походит, осмотрит место преступления?

Обрим осмотрел Джусика с видом человека, который больше верил в твердые доказательства, чем в Силу.

— Конечно. Только аккуратней с маркерами улик, сэр.

— Непременно, — ответил Джусик. Он сплел пальцы перед собой и сделал тот самый джедайский поклон, который так восхищал Ордо. Джусик мог быть таким, как все, но мог и превращаться в древнее, необычайно мудрое и совершенно нездешнее создание. — Я ничего не трону.

Обрим подождал, пока джедай не ушел, после чего повернулся к Ордо:

— Впрочем, какая разница? Следователи ничего не обнаружили. Может, и правда, что без мистической кодлы тут не разобраться. Но ладно, ты как?

— Сосредоточен. Очень сосредоточен.

— Да, твой босс такой же. Он своей руганью хатта в ступор вогнать может.

— Боюсь, потери он принимает весьма близко к сердцу.

— Понимаю. Кстати, соболезную насчет ваших парней. Им-то деваться некуда, верно?

Скирата стоял и разговаривал с офицером СБК, чуть ли не касаясь с ним лбами. Они говорили негромко, но взволнованно. Когда Ордо подошел ближе, сержант обернулся. Его лицо было серым от сдерживаемого гнева.

— Пятнадцать трупов. — Скирате явно было плевать на жертвы среди гражданских, нарушение движения и разрушенные строения. Он указал рукой на кусок белой брони, торчавший среди обломков того, что когда-то было постом охраны. — Я за такое чакаарам[13] кишки выпущу.

— Когда мы их найдем, будь уверен: оповестим вас в первую очередь, — сказал Обрим.

Сейчас они ничего поделать не могли, кроме как дождаться, когда преимущественно салластанская группа следователей закончит работу. Скирата держал кулаки в карманах куртки, жуя столь полюбившийся ему в последнее время горько-сладкий корень руйка и наблюдая за тем, как Джусик осторожно ходит между обломками. Иногда джедай останавливался, закрывал глаза и застывал, словно статуя.

Скирата смотрел на него, спокойно оценивая:

— Хороший парень.

— Хочешь, чтобы я за ним присмотрел? — кивнув, спросил Ордо.

— Да, но не ценой своей безопасности.

Через несколько минут Джусик вернулся к кордону и скрестил руки на груди.

— Нашли чего? — спросил Скирата, словно бы ожидая, что Джусик будет рычать, как охотничий стрилл, напавший на след.

— Достаточно много. — Джусик на мгновение прикрыл глаза. — Я чувствую возмущение в Силе. Чувствую разрушения, боль, страх. Как на поле боя.

— И?..

— Меня беспокоит то, чего я не чувствую.

— Чего же?

— Злого умысла. Врага здесь нет. Его никогда и не было.

КОРАБЛЬ ПЕРЕХВАТА ТРАНСПОРТА (КПТ) Z590/1 ИЗ ОХРАННОЙ ГРУППЫ РЕСПУБЛИКАНСКОГО ФЛОТА, ЗАНИМАЮЩИЙ ПОЗИЦИЮ НА ПЕРЕСЕЧЕНИИ КОРЕЛЛИАНСКОГО И ПЕРЛЕМИАНСКОГО ГИПЕРПУТЕЙ, 367 ДНЕЙ ПОСЛЕ БИТВЫ НА ДЖЕОНОЗИСЕ

Пятый не любил работать в невесомости.

Он медленно и осторожно снял шлем и одной рукой взялся за ту паутину из ремней, что не позволяла ему свободно улететь от перегородки безымянного служебного судна, которое было переделано для вооруженных абордажных команд. Если он двигался слишком быстро, то начинал вращаться.

А от вращения становилось… дурно.

Дарман, Девятый и Атин, кажется, не обращали на это внимания, как и пилот, который, по неизвестным для Пятого причинам, носил прозвище Тошнотик.

Двигатели Тошнотик выключил. Небольшой гражданский КПТ, который пилоты прозвали «оберточкой», выглядел совсем не внушительно. Он торчал на холостом ходу возле конечной точки гиперпространственного пути. В кабине пилота мерцали дисплеи управления разнообразным оружием.

Со стороны кораблик выглядел как типичный потрепанный служебный челнок. Но под ржавчиной скрывалась компактная штурмовая платформа, с помощью которой можно было пробиться внутрь любого корабля. Пятому подумалось, что «перехват транспорта» — довольно милый эвфемизм для выражения «захват силами спецназа».

— Люблю начинать день с силового досмотра, — сказал Тошнотик. — Пятый, ты как?

— Порядок, — соврал Пятый.

— Ты же не блеванешь мне тут? Я только все почистил.

— Если я в себе удержу сухпаек, то остальное не страшно.

— Слушай, дружище, напяль свое ведро обратно на голову, чтобы уж точно ничего не запачкать.

— Я могу прицелиться.

Пятый научился маневрировать при нулевой гравитации довольно поздно — где-то в восемь лет и шестнадцать месяцев, незадолго до Джеонозиса. И эта техника давалась ему тяжело, в отличие от тех солдат, которых специально готовили для таких заданий. Он гадал, каким образом остальные научились держаться лучше его.

Девятый, которому явно были побоку любые неприятности, кроме картины снаряженного не по уставу отделения, все смотрел на свою ладонь в перчатке, словно гипнотизируя наручный комлинк, чтобы штаб наконец вышел на связь.

Сейчас отделение было облачено в матово-черную маскировочную версию брони «Катарн», благодаря которой они еще больше отличались от остальных отделений республиканского спецназа. Девятый говорил, что это «разумно», хотя в такой броне они были весьма заметны на заснеженном Фесте. Пятый же полагал, что такая броня ему нравилась еще и потому, что они в ней выглядели весьма зловеще. Дроидам-то все равно, а вот мокрым — органическим существам — определенно становилось не по себе при виде этой брони.

Конечно, если они успевали ее увидеть. Чаще всего такого шанса не предоставлялось.

Иногда Девятый цыкал зубом, показывая свое раздражение, — привычка, которую он перенял от Скираты.

— Ордо никогда не опаздывает, — сказал Пятый, стараясь отвлечься от разбушевавшегося желудка. — Не волнуйся, сержант.

— Твой приятель… — поддразнил Дарман.

— Уж лучше быть его другом, чем врагом.

— О-о-о, ты ему нравишься. Панибратствуем с ЭРК-офицерами из отделения «Долбанутых», э?

— У нас взаимопонимание, — сказал Пятый. — Я не смеюсь над его юбкой, а он не отрывает мне голову.

О да, Ордо определенно он пришелся по душе. Пятый не до конца это понимал, пока Скирата не отвел его в сторонку и не разъяснил, что случилось с Ордо и остальными клонами из его партии на Камино, когда они были детьми. Так что, когда Пятый бросился на гранату во время антитеррористической операции, чтобы принять на себя взрыв, Ордо увидел, что он готов пойти на огромный риск, чтобы защитить товарищей. Ноль-ЭРКи были теми еще психопатами — долбанутыми, как говорил Скирата, — но они могли проявлять необычайную преданность… по настроению.

Если же настроения не было, то они являли собой мгновенную смерть о двух ногах.

Пятый подозревал, что Ордо весь год умирал со скуки в корусантском штабе, где убивать можно было только время.

Так что Пятый тоже пялился на перчатку Девятого, стараясь удержать в себе содержимое желудка. Ровно в 9:00 по времени «Тройного нуля», точно по расписанию, ладонь Девятого вспыхнула голубым светом.

— РК-один-три-ноль-девять на связи, сэр, — сказал сержант.

Связь по зашифрованному каналу шла без помех. Голограмма изображала Ордо, который, судя по всему, сидел в кабине пилота полицейской машины, а его шлем лежал на соседнем сиденье. Но скучающим он точно не выглядел. Он сжимал и разжимал кулак.

Су’куи[14], «Омега». Как дела?

— Готовы приступать, сэр.

— Сержант, по последним данным, корабль подозреваемого покинул Куларин и взял курс на Денон. Сейчас он направляется к вам. Из плохих новостей — похоже, что в качестве прикрытия его сопровождают несколько вполне добропорядочных кораблей. Коммерческие перевозки становятся все более опасными из-за пиратов, так что для защиты формируются конвои.

— Мы сможем вычислить цель, — сказал Девятый.

— Будет весьма неловко, если вы разгерметизируете гражданский корабль. Вам нужен гайзерский L-6.

— Принято.

— И эти ди’куте нам нужны живыми. Не вздумайте кого-то пришить или дезинтегрировать, никаких несчастных случаев.

— Что, даже по роже дать нельзя? — спросил Пятый.

— Используйте ИЭР-лазеры[15] и постарайтесь никого не убить. Кое-кому очень хочется поговорить с ними. — Ордо умолк, на секунду склонив голову. — Вау вернулся.

Пятый не удержался и взглянул в сторону Атина. Он заметил, что Дарман сделал то же самое. Атин уперся подбородком в мягкий край нагрудной пластины, отстраненно почесывая шрам, что шел через рот от правого глаза к левой стороне нижней челюсти. Сейчас это была просто тонкая линия, напоминание о той красной вспухшей полосе, которую Пятый видел, когда впервые повстречал Атина. И Пятый внезапно понял то, что ему раньше не приходило в голову.

«Кажется, я знаю, каким образом Атин получил этот шрам».

Атина тренировал не Скирата, он был из учебной роты сержанта Вейлона Вау. И за прошедшие месяцы, по мере того как потери все увеличивались и некомплектные отделения пополнялись бойцами из других рот, все они обменивались различными историями. Истории подчиненных Вау смешными не были.

— Ты в порядке, нер вод?[16]

— Да, — ответил Атин. Он поднял взгляд и стиснул зубы. — Сколько же бандитов нам не разрешается пришить, дезинтегрировать или просто обидеть, капитан?

— Насколько известно — пятерых.

— Хорошо, предположим, что десятерых, — сказал Девятый.

Ордо на мгновение замолк, будто размышляя, сарказм это или нет. Пятый увидел, как напряглись его плечи. Ордо был резок как нож. Но Девятый просто говорил то, что думал, как и всегда, когда дело было серьезным. Считал, что лучше перебдеть, чем недобдеть.

Похоже, Ордо это тоже знал и потому придержал язык.

— Кстати, генерал Тур-Мукан действует в Ботанском секторе. Похоже, у нее все в порядке, если верить командиру Гетту, — сказал он. — И она все еще таскает с собой «ударник», так что ваши уроки не прошли даром.

— Уж точно лучше, чем махать светопалкой, — сказал Пятый, подмигнув Дарман. — Было бы неплохо ее повидать, а, Дар?

Дарман загадочно улыбнулся. Атин расфокусированным взором уставился в перегородку, все еще сжимая зубы. Пятый подумал, что пора бы «плохишам» уже выйти из гиперпространства, чтобы отвлеклись от своих мыслей. В частности, он сам — от бунтующего желудка.

— Конец связи. — И голубая голограмма исчезла. На ладони Девятого остался лишь воздух.

Дарман подготовил свой шлем, перезапустив информационный дисплей нажатием кнопки.

— Бедный Орд’ика. — Он назвал его тем ласковым прозвищем, которое Скирата использовал наедине. «Малыш Ордо». Для посторонних существовали лишь капитан и сержант. Можно было звать своего брата по-мандалорски — вод’ика[17], но никому больше это не позволялось, и тем более в присутствии других. — Кому охота возиться с документами, когда остальные из твоей партии спасают Галактику?

— Я слышал, что Ком’рк на Утапау, а Джейнг отправился на прогулку с крайним предубеждением в сектор Бакуры, — сказал Пятый.

— Фирфек!

— Зная его, можно предположить, что, скорее всего, он делает это потехи ради. А что до Мерила… интересно, почему Кэл послал его на Камино?

Девятый снова раздраженно цыкнул зубом:

— С кем еще хочешь пообсуждать секретную информацию, Пятый?

— Прости, сержант.

Снова стало тихо. Пятый надел шлем, защелкнул ворот и сосредоточился на искусственном горизонте своего дисплея, надеясь растолковать желудку, где верх, а где низ. Третья модель брони «Катарн» имела куда больше усовершенствований и держала выстрел из легкой бластерной пушки. С каждым новым заданием служба снабжения Великой армии Республики преподносила все новые сюрпризы — как подарок на день рождения, по словам Скираты, хотя Пятый, как и остальные его братья, никогда этот день не отмечал.

Теперь DC-17 даже могли стрелять нелетальными импульсно-энергетическими разрядами, или ИЭР, которые убивать не убивали, но слезы из глаз вышибали. Это была полицейская примочка для подавления беспорядков — лазер на фториде дейтерия. Вуки такая штука скорее просто разозлит, а вот с гуманоидами позволит разобраться быстро.

Пятый сосредоточился на символах дисплея и моргнул, посмотрев на один из них. В лицо ему пошла струя холодного воздуха, отчего тошнота немного отступила. Затем он отключил аудиоканал и врубил ритмичный глиммик.

Девятый вклинился по спецсвязи:

— Что ты там слушаешь?

— Мон-каламарианскую оперу, — ответил Пятый. — Для интеллектуального развития.

— Врешь. Я вижу, как ты качаешь головой под ритм.

«Да расслабься, сержант. Пожалуйста».

— Что, хочешь послушать?

— Спасибо, но я и так на взводе, — ответил Девятый.

Дарман покачал головой. Атин поднял глаза:

— В другой раз, Пятый.

Тошнотик оглянулся: он не слышал разговора, который шел по закрытому каналу связи. Но по их движениям явно понимал, что они о чем-то треплются. Пятый переключил частоту, пару раз моргнув сенсору внутри шлема.

— А ты что скажешь, нер вод? Музычку послушаешь?

— Не, спасибо. — У Тошнотика был тот же нейтральный акцент, что и у большинства клонов-солдат. Они учили общегалактический во время экспресс-обучения и редко общались с теми, кто разговаривал иначе. — Но спасибо за предложение.

— Всегда пожалуйста.

Спецназ был обязан жизнями стальным нервам пилотов — «Омегу» тоже эти умельцы не раз вытаскивали из-под огня, — но пилоты КПТ были, пожалуй, самыми отчаянными из всех. Любые различия между клонами-солдатами, специалистами и ЭРКами давно стерлись общими тяготами и лишениями. Теперь они были ан воде — все братья. И Пятый был рад услужить брату.

Он выключил музыку и вновь переключился на открытый канал связи отделения. Ожидание убивало. Если бы…

— Есть контакт, — сообщил Тошнотик. — Должны выпрыгнуть из гипера в любой момент. Засек троих.

Он переключил картинку с дисплея слежения на голопроекцию, чтобы все могли видеть мигающие точки, представлявшие собой корабли, — никаких силуэтов, просто числа и коды с одной стороны.

— Перехват через две минуты. Должны появиться с промежутком меньше минуты.

— Пожалуйста, подведи нас к их правому борту, — попросил Девятый.

— Хорошо… L-6 выйдет первым. — Тошнотик нажал на кнопку, и Пятый услышал, как выдвинулись и втянулись обратно зацепы, словно спортсмен разминал руки перед соревнованиями. На дисплее показался один корабль, потом второй. — Но второй тоже вроде как L-6.

— Согласно разведданным…

— Разведданные, судя по всему, бывают не на все сто процентов достоверны.

Атин пренебрежительно выдохнул:

— Да что ты говоришь! — (Пятый видел, что он проверяет конфигурацию кораблей через свой внутришлемный дисплей.) — Хорошо, что я стрессоустойчивый.

— Но мы ведь любим разведданные! — сказал Пятый. «Нет-нет, только не снова. Пусть на этот раз все будет верно». — Сержант Кэл не читал нам сказок на ночь, так что разведданные удовлетворяют нашу мальчишескую тягу к героическим сказкам.

— Он всегда такой? — спросил Тошнотик.

— Нет, сегодня он довольно тихий. — Дарман прижал к нагруднику магнитный заряд, который он называл «люкоубеждателем». — Ну что, берем первое корыто или как?

— Будем смотреть по ситуации, — ответил Девятый, который при стрессе начинал говорить как Скирата. Он нажал на кнопку и отстегнул ремни. — Посмотрим, как они среагируют на наше приближение. Герметизируем шлемы, господа, и начинаем.

— Захожу на цель, — сообщил Тошнотик. — Если я не смогу отключить их двигатели — вырубите питание навигационных систем. Доступ должен быть снаружи машинного отделения, но иногда кабель идет внутри переборки по левому борту, в трех метрах от входа. Так что будьте добры, вырубите эту треклятую хрень, хорошо? Иначе они улетят и протащат нас за собой через десяток звездных систем.

Затем пилот развернул корабль на девяносто градусов, и созвездия, что вроде как были недвижимы, поплыли перед глазами Пятого. Он моментально понял, почему этого парня прозвали Тошнотиком.

Пятый инстинктивно ухватился за ремни, ударившись ранцем о переборку:

— Ох ты ж, фирфек…

— Воооооу!

— Оооой…

Пятый восстановил равновесие, глядя на экран в кабине пилота. На фоне черноты космоса маячил похожий на коробку грузовой корабль — гайзерский L-6.

— Перехватываем, — приказал Девятый.

Пятый потянулся к кнопкам управления своего реактивного ранца, зависнув рядом с Дарманом.

Тошнотик медленно направил КПТ прямо, неторопливо поворачивая по оси таким образом, чтобы палубный люк смотрел прямо в левый борт грузовика. Посадочные огни были включены.

Грузовой корабль тоже притормозил. Дарман был наготове, шевеля пальцами над кнопками управления реактивным ранцем у себя на поясе. Он должен был идти первым и взорвать панель управления люком, когда на корпусе закрепится взрывоупорный переходник, а потом отплыть в сторону, чтобы остальные проникли внутрь. Корабль перехвата степенно двигался вдоль борта фрахтовика, и вдруг в свете посадочных огней появилась надпись: «ПЕРЕВОЗКИ ВОШАНА».

— Упс, — сказал Тошнотик. — Похоже, этот добропорядочный.

— Назад, — приказал Девятый. — Если нас заметит другой корабль, то мы потеряем…

Пятый, как и все остальные, заметил вспышку света. В их сторону направлялся другой корабль.

— Еще один L-6, — сообщил Тошнотик. — Ну пожалуйста, пусть их будет не три.

Первый L-6 резко сменил курс. Похоже, его пилот не то подумал о потрепанном корабле в зоне космоса, где водились пираты. Одно из крыльев корабля почти тут же сделало поворот на девяносто градусов, что грозило прямым столкновением с остеклением кабины корабля перехвата.

— Отбой-отбой-отбой! — заорал Тошнотик. — Держись-держись-держись…

Его вопли прервал визг раздираемого железа, от которого содрогнулся весь кораблик, и внезапно предвкушение абордажа сменилось отчаянным желанием выжить. От столкновения КПТ, вращаясь, отлетел назад, и последним, что видел Пятый перед невольным кувырком, был Тошнотик, который потянул на себя штурвал и врубил стабилизаторы, чтобы остановить вращение.

Пятый и остальные ничего не могли поделать. Сейчас все было в руках пилота. Пятый ненавидел эти моменты осознания собственной беспомощности. Изображение на ВИДе дрогнуло, как пиратский голофильм, — это он приложился о переборку с силой, казавшейся невозможной в нулевой гравитации.

— Исходящие! Открываю ответный огонь.

И затем был свет — яркий, бело-голубой. Корпус осыпало дождем из раскаленных обломков. Тошнотик сумел нейтрализовать летевшую в них ракету. Второй L-6 запустил двигатели и рванул обратно в гиперпространство.

— Что, съел? — сказал вдогонку Тошнотик и ударил кулаком по панели управления. — Выпускаю пену… пробоина закрыта.

— А это что такое? — спросил Пятый, чья нервозность вдруг сменилась ледяным спокойствием и полной сосредоточенностью. Тошноты как не бывало.

— БКК.

— Что?

— Большая Красная Кнопка. Аварийное задраивание.

Остатки выпущенной грузовиком ракеты медленно улетали вдаль, оставляя след из пара. Такая самозащита была обязательной для многих грузовых кораблей: война давала возможность разгуляться преступникам на всю катушку.

— Фирфек, теперь все знают, что мы тут… — выдохнул Девятый.

— Кто-нибудь запомнил номер? — спросил Пятый. — Вот же псих.

— Ага, а скоро еще парочка психов подлетит. — Тошнотик посмотрел на сканер. — Следующий должен выйти в течение шестидесяти секунд… а следующий где-то через две минуты. Надеюсь, он не позовет на помощь, иначе нам придется рвать когти.

— Пожалуйста, скажи мне, что они не заметят последствий стычки.

— Они не заметят последствий стычки.

Вор’е[18], брат.

— Да не за что. — Пилот все не отводил взгляда от сканера. — Всегда рад соврать товарищу, если ему от этого легче станет. О, а вот и они…

Следующий грузовой корабль вышел из гиперпространства в ста пятидесяти метрах от их левой скулы, и его пилот явно обо всем догадался. Пятый понял это, когда очередь из лазера сбила сканер на носу корабля перехвата, а Тошнотик открыл огонь по подвесному двигателю. Под дождем обломков Тошнотик развернул КПТ, который обогнул грузовик снизу, вышел со стороны правой скулы и завис в перевернутом положении, люк к люку.

Поврежденный грузовой корабль ничего не мог поделать. КПТ был слишком близко, ближе минимального радиуса действия пушки, и теперь он словно бы оседлал очень разозленного раллтиирского тигра.

— Все, конечная. — Голос Тошнотика немного дрожал. — Выходите.

— По местам! — рявкнул Девятый. Из люка корабля перехвата вылетел переходник и прикрепился к корпусу грузовика, который крепко держали зацепы. Зажегся красный индикатор, сигнализировавший о выравнивании давления, после чего открылся взрывоупорный внутренний люк корабля перехвата, а за ним и внешний. — Дар, давай!

Дар прикрепил заряды к люку грузовика. Внутренний люк закрылся, и по всему КПТ пронеслось приглушенное «бум!».

Пятый так и не понял, каким образом Тошнотик сумел подвести корабль перехвата к люку, не врезавшись и не вырвав с корнем обшивку. Но такое пилоты вытворяли регулярно, и это его восхищало. Внутренний люк открылся вновь. Дарман зашвырнул пару светошумовых гранат, которые должны были ослепить и оглушить противников. Первым в люк ринулся Девятый.

— Пошел, пошел, вперед!

Чувствуя прилив адреналина, Пятый бросился следом за ним, переключив DC-17 в режим бластера. Он совершенно позабыл о КПТ и Тошнотике, время словно бы перестало следовать известным законам, и он застыл в бесконечно долгой доле секунды, а потом отделение прорвалось через люк, и искусственная гравитация на палубе L-6 резко прижала его к полу. Он почувствовал удар через подошвы сапог. Пятый пробежал еще несколько секунд, прежде чем включилось чувство ориентации в пространстве и тело буквально сказало: «О, я помню, что такое гравитация!»

На крохотном L-6 прятаться было особо негде. Кораблик весь состоял из кабины пилота и нескольких кают, прикрученных к пустому коробу. Атин прошел вперед и просто пальнул из «дисишки» импульсно-энергетическим разрядом по двум членам экипажа, вырубив их на месте волной звука и света как раз в тот момент, когда эта парочка выскочила из каюты, стреляя из бластеров.

Защитный визор Пятого тут же потемнел, защищая его от вспышки света. Даже в этой броне он чувствовал ударную волну высвобожденной ИЭР энергии. Как и все остальные.

Пятый подбежал к Атину, который опустился на колено, чтобы скрутить лодыжки и запястья этой парочке и обыскать их. Оба лежали на полу, с трудом дыша и жалобно постанывая. Импульсно-энергетический разряд действовал аналогично светошумовой гранате, а еще бил в грудь с силой, сравнимой с несколькими пластоидными выстрелами.

Обычно это было несмертельно. Обычно.

«Двоих вырубили, остаются еще трое… скорее всего».

Девятый отошел от двери кабины и нажал на кнопку. Дверь не открылась. Атин догнал Пятого, и они остановились, переводя дыхание.

Девятый подозвал Дармана:

— Жаль, что ИЭР через переборки не пробивает.

— Подтверждаю: внутри еще трое, — сказал Дарман, проведя вдоль щели инфракрасным сенсором в перчатке. — В каюте по левому борту никого.

В кои-то веки разведка не соврала: на борту и впрямь было пятеро бандитов.

— Убеди их выйти, Дар, — сказал Девятый, удостоверившись, что «дисишка» в ИЭР-режиме. Он посмотрел на индикатор энергии. — Эта штука меня пугает.

Дарман раскатал ленту клейкой термовзрывчатки и приклеил ее к слабым местам двери. Затем он сунул в мягкий материал детонатор и склонил голову набок, словно бы подсчитывая.

— Столько возни, чтобы пробраться внутрь, а теперь мы их просто выносим. Кажется, подходящим здесь будет слово «разочарование»…

Палуба дрогнула от глухого удара и скрежета металла. На мгновение Пятый подумал, что детонатор сработал преждевременно и что он попросту все немного иначе воспринимает из-за адреналина. Или что он вообще мертв, но еще не осознал этого.

Но это был не детонатор.

Пятый посмотрел на Девятого, сержант — на Атина, и Пятый в окошке, в котором транслировалась картинка с ВИДа Дармана, увидел, что тот глядит на кусок флимси, который пролетел мимо, будто подхваченный порывом ветра.

Флимси несло потоком воздуха. Воздуха, утекающего наружу. Пятый почувствовал, как волна поднимает и его, и все клоны инстинктивно ухватились за что попало, лишь бы удержаться.

— Пробоина, — сказал Пятый, крепко держась за столб. — Проверьте герметичность брони.

Все принялись проверять системы. Эта процедура была доведена до автоматизма на тренировках. Ну а броня типа «Катарн» была вакуумостойкой. Сенсор на перчатке Пятого подтвердил, что с его костюмом все в порядке. Остальные члены отделения подняли пальцы вверх, показывая, что у них тоже все в норме. Поток воздуха начал ослабевать.

— Тошнотик, ты нас слышишь? — спросил Девятый.

Такая мысль пришла в голову и Пятому. Судя по учащенному дыханию, о том же подумали и Атин с Дарманом. Разгерметизация произошла через люк, а это значило, что переходник с корабля перехвата как раз и был пробит.

В канале связи было слышно лишь потрескивание помех, их собственное дыхание и нервное сглатывание.

— Фирфек!.. — протянул Атин. — Что бы там ни произошло, он уже мертв.

Девятый жестом велел Дарману остаться у двери кабины, а Пятому — следовать за ним.

— Посмотрим, можно ли починить. А вы двое оставайтесь тут.

— Скорее всего, мы уже потеряли двух заключенных, — сказал Дарман. — Лучше позаботиться о том, чтобы не потерять остальных.

Было непонятно, с чего вдруг КПТ оказался поврежден и встретят ли они другую абордажную команду. Спецназовцы отправились обратно к входному люку, держа DC-17 наготове. Двух скованных пленников было не видать, чужих тоже не наблюдалось.

А люк размерами два на два метра был распахнут, открывая вид на усыпанную звездами бездну.

Пятый ухватился за поручень рядом с люком и аккуратно выглянул наружу. Это само по себе было хорошим способом потерять голову, но он решил, что экстренная ситуация позволяла идти на такие риски.

Корабля перехвата не было видно. Не было видно вообще ничего. Пятый забрался обратно, радуясь, что хотя бы искусственная гравитация работает.

— Воздуха нет, — сказал Девятый, сверившись с наручным датчиком.

— У них должна быть пена для таких случаев.

— Да, но если бы мы бегали с оружием по твоему кораблю, ты бы нам помог задраить пробоину и выбраться отсюда?

— Кабина пилота герметична? — спросил Пятый.

— Мы не узнаем, пока они не остынут, тогда мы перестанем их видеть на инфракрасном. — Девятый включил тактический фонарик и принялся искать панель управления. — А к тому времени мы и сами заледенеем.

Броня «Катарн» — даже самой последней, третьей модели — без дополнительных баллонов с воздухом защищала от вакуума только в течение двадцати минут. Да они и не рассчитывали столько протянуть.

Судьба Тошнотика почему-то отвлекала мысли Пятого. Странно, учитывая то, что у них самих оставалось не так много времени. Но Тошнотик говорил, что питание проходило через панель в трех метрах…

…отсюда.

Пятый выдвинул виброклинок из запястья и открыл панель. Девятый встал за спиной и направил луч фонарика в сторону переплетенных проводов, кабелей и труб.

— Здесь написано «изолирующая переборка», — сказал Девятый. — Отлично, вот только куда она ведет?

Они принялись искать в подпалубном пространстве крепления аварийных ставней. Нашлось как минимум три.

— Давайте не будем рисковать и зайдем за ту, что ближе к кабине, — сказал Девятый.

— Можно просто разнести панель и вырубить все. — «Включая гравитацию. Шикарно». — Обычно это активирует аварийное задраивание.

Девятый приложил ладонь к шлему. Это была еще одна нервная привычка; еще во время особо стрессовых ситуаций он начинал злиться на Пятого.

— Дар, ты нас слышишь?

— Уже практически готово, — ответил голос Дармана.

Пятый взглянул на часы. Осталось пятнадцать минут.

— Ладно, если Дар взорвет эту штуку удаленно и аварийная переборка опустится, то мы будем заперты между ней и дверью кабины.

— А если там есть воздух, то мы сможем эту дверь открыть и познакомиться поближе с оставшимися тремя хут’ууне.

— Или же, — сказал Пятый, — окажется, что там вакуум, и тогда и нам конец.

— Если ничего не делать, то точно будет конец, — ответил Дарман, появляясь из-за плеча Пятого с лентой термального детонатора. — Давайте идите туда и ждите, пока я установлю таймер.

— Надо послать «Красный ноль».

— Давайте подождем. Как знать: может, и эвакуировать будет некого, — сказал Девятый, направляясь обратно по коридору. Пятый посмотрел ему вслед, затем пожал плечами, перевел взгляд на Дармана и похлопал по открытой панели.

— Спасибо, Тошнотик, — сказал он.

Глава 3

СНМ. Заняты.

Сигнал «сожалеем, никак не можем», посланный командиром ударного крейсера «Бесстрашный» в ответ на просьбу отступить к Скуумаа, прекратив эвакуацию группы батальонов «Сарлакк»

Холодный ветер, продувавший открытый пассажирский отсек штурмового СНДК, который летел со скоростью пятьсот километров в час, определенно остужал голову, но такое же действие оказывали оглушительный рев воздуха и бешеные рывки корабля: пилот маневрировал, срывая прицел наземных орудий ПВО.

Теперь Этейн понимала, чем хороша герметичная броня солдат. На ней же были лишь плащ да несколько броневых пластин в верхней части тела, которые защищали от выстрелов, но сами по себе ничего не утепляли. Она призвала на помощь Силу, чтобы не замерзнуть, и удостоверилась, что страховочный трос надежно закреплен на поручне у переборки.

— Весело вам будет, когда вернетесь в штаб, генерал, — ухмыльнулся клон-сержант. Затем он надел свой шлем и загерметизировал его. Звали его Лязгун. Этейн решила спросить — почему будет весело.

— Я не видела сигнал, — осторожно ответила она. — Ну или заметила его слишком поздно.

— Забавно было посылать СНМ, — прозвучал его голос, искаженный скрывавшим его лицо шлемом.

— Забавно? Ох…

В воздухе повисло молчание.

— Так отклоняют приглашение на прием — ПВП. «Прошу вашего присутствия». — «Сожалеем, никак не можем».

Да, весело точно будет. Этейн все еще не запомнила всей кучи сокращений и сленговых терминов, которая на нее свалилась за последний год. Она с трудом могла уследить за всем, что придумывали солдаты: их необычайная способность видоизменять язык под свои нужды породила среди клонов множество субкультур. Этейн уже подумывала, не завести ли себе протокольного дроида.

Но она уже знала, что такое «сундук». По словам Дармана, СНДК/в — точнее, в данном случае более крупная грузовая модель — был самым прекрасным видом транспорта, когда нужно срочно откуда-то убраться. Сейчас уж точно создавалось такое ощущение.

«Действительно, СНМ. Как я могла быть такой глупой?» Солдаты думали, что она такая же остроумная, как и Пятый, да еще и немного с показушной храбростью. А она, оказывается, попросту не поспевает за все развивающимся своеобразным жаргоном и использует его без особой оглядки.

— Я уверена, что они меня простят, если у вас все получится, сержант.

Ее голос заглушил рев двигателей двух перехватчиков V-19 «Поток», которые пролетели мимо и исчезли вдали. Они направлялись несколько проредить ряды дроидов, находившихся между густым лесом, где сейчас были прижаты оба батальона группы «Сарлакк», и тонкой полосой на берегу дельты реки, где пилоты могли бы посадить транспорты. Дроиды, как однажды сказал Дарман, в густых лесах действовали плохо.

Этейн на это надеялась.

Штурмовой транспорт резко пошел вниз, спустившись до уровня верхушек деревьев. Листва в полете выглядела размазанной, что позволяло примерно представить скорость, с которой они летели. Еще один «сундук» снизился по левому борту. Всего поблизости было тридцать четыре корабля, летевших в рассредоточенном боевом порядке. Все они направлялись к зоне эвакуации.

— Три минуты, генерал, — сообщил пилот по интеркому. По правому борту послышался треск, за которым последовала вспышка взрыва. — По нам ведет огонь ПВО жестянок, так что мы еще немного спустимся. Держитесь.

На сей раз Этейн даже не вздрогнула. Адреналина в ее крови сейчас было столько, что она отчетливо осознавала каждый источник опасности, при этом действуя на совершенно автоматическом первобытном уровне безболезненной и холодной логики. Как говорил один из солдат, «слишком страшно, чтобы паниковать».

Три минуты тянулись одновременно и как три часа, и как три секунды.

Красный бластерный огонь дроидов осветил линию деревьев. «Сундук» пошел на снижение по спирали. Этейн не думала и не чувствовала, она просто спрыгнула вниз, когда до земли оставалось около десяти метров, обогнав спускавшееся на тросах отделение из четырех клонов-солдат и сержанта с зелеными полосами на броне. Умение направлять Силу порой помогало в самый неожиданный момент. Этейн приземлилась перед отделением, навела «ударник» — одна рука на прикладе, другая под стволом — и прочесала зелень вокруг.

Этейн чувствовала, как рядом садились другие штурмовые транспорты, поднимая в воздух грязь и палую листву, но видела лишь то, что было перед ней: два взвода из группы «Сарлакк», отстреливавшиеся от боевых супердроидов на краю опушки, и ее отделение, занявшее позиции по сторонам от нее.

Десяток электромагнитных гранат и разряд из «ударника» заставили половину дроидов замереть. В такие моменты Этейн жалела, что у нее нет шлема с комлинком и приходилось пользоваться переговорником, прикрепленным к ее руке — в самом неудобном месте: Сила не сообщала таких подробностей, как «отряд БСД численностью в сто единиц приближается к точке зелень-двадцать». К тому же сейчас в Силе было столько хаоса и боли, что было трудно сосредоточиться.

Так что она сделала то, чему ее учили с четырех лет. Пошла в бой.

Она побежала, а ее отделение следовало за ней в странном молчании, не отставая и поливая дроидов голубым огнем, пока Лязгун не активировал наружный динамик своего шлема:

— Они приближаются к берегу. Простите, генерал! В строю дроидов крупные прорехи.

— Связи нет, — ответила Этейн. Все лишние слова попросту улетучились из ее головы. Ударное ружье казалось все тяжелее, а заряд все уменьшался: с каждым выстрелом индикатор энергии сдвигался ближе к нулю. Еще две очереди смели трех БСД и одно деревце. — Сколько еще?

— Передовой пост наведения сообщает, что приближаются две сотни БСД с танками, пеленг двадцать градусов. Ими занимаются четыре «Потока»…

Еще несколько V-19 пролетели над их головами, и белый шар огня с желтыми всполохами по краям озарил лес, контрастируя с силуэтами деревьев и бежавших людей. Командующий авиагруппой «Бесстрашного» определенно читал ситуацию. Неудивительно, что все так любили пилотов.

Лязгун лег на живот и принялся поливать огнем БСД, которые направлялись в сторону зоны посадки штурмовых транспортов. Этейн не раздумывая последовала его примеру. Судя по кивкам, сержант получал информацию по внутришлемному комлинку.

— «Сарлакки» пробиваются к зоне эвакуации по всему берегу, генерал. «Бесстрашный» направляет остальные «сундуки» на север.

— Известно что-нибудь о генерале Ваасе Га?

На мгновение ей показалось, что Лязгун притих.

— В одном километре отсюда вместе с командиром Гри, запрашивает поддержку с воздуха.

Два штурмовых транспорта приблизились на достаточное расстояние, чтобы Этейн заметила их краем глаза. Из-за деревьев группками стали выбегать солдаты, некоторые несли раненых товарищей. Этейн надеялась, что медицинские дроиды IM-6, которых имелось по одному на каждый «сундук», сумеют оказать им первую помощь, ведь на каждого придется по десятку бойцов. Один из транспортов приземлился вновь неподалеку от опушки леса. Люк по правому борту был закрыт, принимая на себя выстрелы дроидов, от которых сыпались искры, в то время как орудие вело огонь комбинированными лазерными лучами по БСД.

Стрелок, торчавший на виду в шаре из транспаристали на правом крыле, поливал дроидов огнем на уровне бедра. Этейн видела, как в сторону транспорта бежали фигуры в белой броне, исчезавшие предположительно в люке по левому борту. Непрерывный поток лазерных лучей, извергаемых пушкой, казался замороженным во времени.

На мгновение Этейн задумалась, что в данной ситуации использование лазерных пушек, а также применение более грозного вооружения вроде радиационных снарядов слишком опасно для солдат. Во рту резко пересохло, а сердце начало скакать с такой скоростью, что она едва различала его удары, и все же она смогла на мгновение задуматься о таких вещах.

Она продолжила вести огонь. Пальцы лежали на спусковом крючке, пока заряд ударного ружья не закончился.

— Ого, жестянки прорываются сюда…

Этейн сосредоточилась. Пятеро человек, что окружали ее, стали размытыми белыми полосами и завихрениями живой энергии Силы. Первый боевой дроид подбежал к ним, и девушка попросту послала бесполезное ружье Силой прямо в грудь железяки, оставив на ней вмятину и отправив безголовое туловище в полет.

Внезапно она заметила за следующим дроидом вспышки голубой энергии, которые выглядели как непрерывный фон, хотя на самом деле это были выстрелы из DC-15. Этейн уронила ружье и достала световой меч, потому что больше у нее ничего не оставалось.

Вспыхнул синий клинок, хотя она и не помнила, как нажала на кнопку активации. Меч описал дугу, и груда металла без ног опрокинулась на землю. Дроид сначала завалился на один бок, как дерево, а потом упал прямиком на свою конечность с оружием и содрогнулся, когда заряд его собственной винтовки разорвал его на части. Раскаленные осколки опалили плащ и кожу, но Этейн ничего не почувствовала.

Она встала на ноги, держа световой меч обеими руками, и посмотрела на следующего дроида. Этейн видела, как двое из ее отделения ведут огонь лежа, а Лязгун, приподнявшись на одно колено, швырнул гранату в приближающуюся шеренгу из десятка БСД.

А дроиды все продолжали наступать. Как и клоны-солдаты. Как и она сама.

«Все мы одинаковы. Никто не думает, все просто реагируют».

Этейн отразила залп красного огня, без раздумий вращая световым мечом. Каждое «вж-ж-ж!» от столкновения энергии было одновременно первым и последним: Этейн работала и работала, блокируя выстрел за выстрелом, которые как будто лились бесконечно. И вдруг она столкнулась со следующим дроидом. Девушка взмахнула клинком, ее осыпало кусками кабеля и обломками металла. Тут рука в белой перчатке схватила Этейн за плечо и с силой потянула в сторону.

— Хватит, генерал, «сундук» готов взлетать. — Лязгуну пришлось фактически оттащить ее от груды уничтоженных дроидов и затолкать внутрь штурмового транспорта. — Мы сделали все возможное, отсек заполнен. Вперед! Бегите!

Схватив ударное ружье, Этейн побежала обратно тем же путем, ничего не видя от застилавшего глаза адреналина. Но перед тем как забраться в транспорт, она замерла, одной ногой ступив на край, и оглянулась назад, чтобы подсчитать тех, кто за ней следовал. Один… два… три… четыре солдата и Лязгун. Все на месте. Этейн запрыгнула внутрь в тот же момент, когда ее схватила за запястье и потянула рука в бронированной перчатке. Девушка не знала, кто этот солдат. Но теперь он был одним из ее бойцов.

Штурмовой транспорт взмыл вертикально с такой скоростью, что желудок, казалось, ушел в пятки.

Леса и плодородная дельта постепенно уменьшались, а потом и вовсе потемнели. Люки закрылись, и Этейн оказалась в тесном пространстве, окруженная горелой грязной броней. Всюду стоял запах крови и паленой плоти. Первобытные защитные механизмы сдались, и она задрожала.

Лязгун снял шлем, их взгляды встретились. Столь странный момент, словно бы они оба смотрели в зеркало: Этейн знала, что на ее лице написан тот же шок, глаза распахнуты и не мигают. Инстинктивно они взяли друг друга за предплечья и слегка пожали. Лязгун тоже дрожал.

Затем они одновременно разжали руки и отвернулись друг от друга.

«Да, — подумала Этейн. — Все мы одинаковые».

Когда она абстрагировалась от гула корабля, который мчался к «Бесстрашному» на скорости шестьсот шестьдесят километров в час, стало необычайно тихо.

Нет, один IM-6 не мог справиться с сорока бойцами, которые набились в отсек, рассчитанный на тридцать. Особенно когда четверть из них были ранены.

Когда Этейн прислушалась и адреналиновое опьянение несколько спало, она поняла, что тут не так уж и тихо. Было слышно тяжелое дыхание, приглушенные вскрики боли и — хуже всего — бессвязные стоны, которые нарастали до громкого вскрика и потом затихали.

Этейн двинулась по отсеку, перешагивая через бойцов, которые сидели на корточках или на коленях. Спиной к переборке сидел один солдат, которого поддерживал руками брат. Шлем и нагрудная пластина были сняты, и Этейн даже без меддроида поняла серьезность раны на груди, из-за которой у него изо рта шла кровь.

— Медик! — Она обернулась. — Медик! Этому человеку нужна помощь, немедленно!

Медицинский дроид появился словно бы ниоткуда, распрямившись над группой солдат, которыми занимался. Его двойные фоторецепторы уставились на нее:

— Генерал?

— Почему этому бойцу не оказана помощь?

— Классификация пострадавшего — Х, — ответил дроид и снова присел, вернувшись к текущему пациенту.

Надо было понять самой: на плече солдата была отметка «Х». Этейн надеялась, что он этого всего не слышал, но он, скорее всего, и так уже знал, учитывая отсутствие какой-либо сентиментальности каминоанцев в отношении клонов. «Код X обозначает слишком тяжелое ранение. Не выживет даже в случае хирургического вмешательства. Сосредотачивать усилия необходимо на коде 3, затем на коде 5».

Девушка глубоко вздохнула и напомнила себе, что все-таки она джедай. А джедаи, как известно, не только световым мечом махать способны. Она присела рядом с бойцом и взяла его за руку. Его хватка была удивительно крепкой для умирающего.

— Все хорошо, — сказала Этейн.

С помощью Силы она попыталась понять, насколько серьезна рана, визуализировать ее, надеясь замедлить кровотечение и удерживать разорванную плоть вместе, пока «сундук» не сядет в ангаре. Но, обрисовав ранение у себя в голове, она поняла, что не сможет спасти солдата.

Этейн поклялась никогда больше не влиять на разум клонов без их позволения: в прошлом она помогла Атину справиться с горем, а Девятому придала уверенности, когда он в ней нуждался; в обоих случаях она их не спрашивала. С тех пор Этейн избегала этого. Воля клонов не была слабой, что бы там люди ни думали. Но этот боец умирал, и ему нужна была помощь.

— Я Этейн, — сказала девушка. Она сосредоточилась на его глазах, каким-то образом увидев за ними бесцветный омут, и подумала о покое. Затем она протянула руку к солдату, который поддерживал раненого, и одними губами прошептала: «Медпакет». Она знала, что у солдат всегда при себе одноразовый шприц с мощным обезболивающим; Дарман не раз использовал их при ней. — Бояться нечего. Как тебя зовут?

— Пятый, — ответил солдат. На мгновение это вогнало Этейн в ступор, но Пятых было много в этой армии, где у солдат вместо имени был набор цифр. Брат раненого беззвучно произнес: «Нет» — и показал Этейн использованные шприцы: они закачали в него все, что было. — Спасибо, мэм.

Если она могла повлиять на его мысли, то могла и запустить выброс эндорфинов. Этейн направила на это всю свою силу воли.

— Боль уходит. Лекарство работает. Чувствуешь, да? — Если Сила вообще работала, то именно сейчас она должна была прийти на помощь. Этейн внимательно смотрела на лицо бойца, видя, как мускулы его челюсти постепенно расслабляются. — Как ты?

— Лучше. Спасибо, мэм.

— Держись. Ты можешь почувствовать сонливость.

Его хватка все еще была крепкой. Этейн сжала его руку в ответ и подумала: понимает ли он, что она лжет, и решил просто принять эту ложь ради своего успокоения? Больше боец ничего не сказал, но и стонать перестал. Его лицо было спокойным.

Этейн аккуратно приобняла солдата, положив его голову себе на плечо. Она просунула одну руку между головой клона и переборкой, а другой продолжала сжимать его ладонь. В таком положении она просидела минут десять, сосредоточившись на образе холодной бледной бездны. Затем клон закашлялся. Его брат взял его за другую руку, и Пятый, чье имя служило Этейн болезненным напоминанием о друге, которого она не видела уже многие месяцы и могла больше никогда и не увидеть, проговорил:

— Я в порядке.

Его ладонь обмякла.

— Ох, мэм!.. — протянул его брат.

Как Этейн отстраненно понимала, за следующие двадцать минут она успела поговорить со всеми бойцами в отсеке. Она спрашивала их имена, интересовалась, кого они потеряли, и все не могла понять, почему они так удивленно смотрели сначала на ее грудь, а потом на ее лицо.

Она коснулась рукой щеки и ощутила боль. Проведя по лицу ладонью, Этейн увидела кусок металла и свежую кровь. Она даже не знала, что ее зацепило осколком. Девушка отыскала среди белой брони знакомую зеленую полосу.

— Лязгун, — онемело позвала она. — Лязгун, я так и не спросила. Где мы хороним наших? Или мы кремируем их, как джедаи?

— Обычно ни то ни другое, генерал, — ответил Лязгун. — Не беспокойтесь сейчас об этом.

Она опустила взгляд на свой светлый плащ, заметив, что тот не просто грязен: ткань была попросту усыпана прожженными дырками, как если бы Этейн очень неаккуратно занималась сваркой, а от правого плеча до пояса шло неровное овальное пятно крови, которое уже почернело.

— Мастер Камас меня прибьет, — пробормотала девушка.

— Тогда он и нас может прибить за компанию, — сказал Лязгун.

Этейн знала, что еще поразмыслит о том, как он ловко ушел от заданного ею вопроса, но в тот момент ее разум блуждал далеко. Она думала о Дармане, внезапно ощутив, что что-то не так. Но у спецназа на задании всегда что-то было не так, и Сила ясно давала понять, что Дарман все еще жив.

Но вот Пятого-солдата уже не было. Этейн стало стыдно из-за собственного страха, и она отправилась на поиски тех, кому еще могла помочь.

МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СКЛАД «БРАВО-8», МАНАРАИ, КОРУСАНТ, 367 ДНЕЙ ПОСЛЕ БИТВЫ НА ДЖЕОНОЗИСЕ

Для Скираты потеря каждого клона была личным оскорблением. Он был зол не на Обрима: оба уважали друг друга так, как было свойственно профессионалам, и Ордо это знал. Он лишь надеялся, что Обрим понимает: не всегда жесткие слова Кэл’буира следует воспринимать буквально.

— Ну и когда же твои парни пошевелят своими шебсе[19] и расскажут, как сюда попало взрывное устройство? — спросил Скирата.

— Скоро, — ответил Обрим. — Взрыв уничтожил голокамеру охраны. Мы ждем запись со спутника. Будет не так четко, но хоть что-то.

— Извини, Джаллер, — протянул Скирата, все еще жуя корешок и не спуская взгляда с обломков. — Без обид.

— Знаю, товарищ. И не обижаюсь.

Еще одна причина, по которой Ордо обожал своего сержанта, — он был типичным мандо’адом. Идеальный мандалорский мужчина был строгим, но любящим отцом; почтительным сыном, что учился на самом суровом опыте; воином, верным своим личным принципам, а не вечно сменяющимся правительствам и знаменам.

Он также знал, когда надо извиниться.

Выглядел Скирата уставшим. Ордо подумал: когда же он поймет, что никто не ожидает от него, что он будет поспевать за куда более молодыми солдатами?

— Оставь это мне.

— Ты хороший парень, Орд’ика, но я должен это сделать.

Ордо положил ладони на спины Скираты и Обрима и отвел обоих чуть дальше от всей разрухи. Он не хотел, чтобы аруэтиисе — не-мандалорцы, чужаки, а порой и предатели — поняли, что сержанта нужно приободрить. Ожидание всегда портило настроение Кэл’буира.

Комлинк Обрима ожил.

— Отлично, — сказал он. — Они пересылают изображение. Проиграем его у Ордо.

На ладони Ордо высветилась зернистая голубоватая картинка, снятая с большой высоты. Они просмотрели запись несколько раз: к барьеру подъезжает грузовик, его пропускают в зону, а затем все заливает яркая вспышка, после которой остаются лишь клубы дыма и обломки.

Взрыв уничтожил транспаристально-гранитные стены склада «Браво-8» пятнадцать раз, пока Ордо не решил, что увидел достаточно.

— Похоже, взрывчатку доставили на этом грузовике, — сказал Обрим. По некоторым обломкам было легко увидеть, что в эпицентре взрыва находилась машина. — Никто не убегает. Пилот был внутри и… — Он умолк и посмотрел на данные, что загружались в его собственный инфопланшет. — Только что получил подтверждение, что это была доставка по расписанию и пилот был обычным гражданским. Ничего такого, что говорило бы о самоубийственной миссии. Обычная доставка с некоторым количеством непредвиденного груза.

— Мы можем просмотреть более ранние записи? — спросил Ордо. — Вдруг кто-то сюда заглядывал на разведку, смотрел, какой транспорт сюда прибывает.

— Архив хранится десять дней. По четкости и углу обзора записи ничем не лучше.

— И все же.

Ордо посмотрел на Скирату. Тот молчал и явно был зол, но усиленно размышлял. Ордо прекрасно знал этот отстраненный взгляд.

— Хорошо. Лучшее, что мы сейчас можем, — зайти с другого конца. Проверим известных поставщиков взрывчатки, — сказал Кэл.

— «Омега» сейчас занимается перехватом транспорта как раз по такому делу, — вставил Ордо. — Они могут привезти подозреваемых, с которыми Вау бы поработал.

— Мне на это закрыть глаза, да? — спросил Обрим. Создавалось впечатление, что он предпочел бы отправиться на передовую, нежели командовать другими. — Потому что подозреваемые — это по моей части. Но в последнее время меня зрение подводит.

— И насколько? — спросил Скирата, похлопав Ордо по предплечью и тем самым попросив отойти.

— Настолько, насколько тебе нужно, Кэл.

— Пускай какое-то время это будет неизлечимым.

Скирата прошел мимо криминалистов, которые все еще расставляли среди руин голомаркеры: красные обозначали фрагменты тел, голубые — неорганические вещдоки. Ордо подумал, увидят ли гражданские, что таращились из-за кордона, хоть что-то из этого в сводке НРГ.

Скирата остановился возле салластанки-механика, которая сканировала сенсором обломки, стоя на четвереньках.

— Когда найдете личные номера, можете мне их передать?

— Личные номера? — Салластанка приподнялась и села на свои пятки, глядя на Скирату большими круглыми черными глазами. — Разъясните.

— Небольшие датчики, позволяющие идентифицировать солдат. На нагрудных пластинах. — Скирата показал их примерный размер, разведя большой и указательный пальцы. — Их тут должно быть пятнадцать.

— Мы разберемся с этим, Кэл, — сказал Обрим. — Не думай об этом сейчас.

— Нет, это не для подсчета. Я хочу часть их брони, чтобы воздать им честь по-мандалорски.

Ордо заметил удивленное выражение на лице Обрима.

— Тела для нас не имеют значения. Что только к лучшему, честно говоря.

Обрим мрачно кивнул и повел их за очередной пластоидный щит, где криминалисты собирали на столе для учета куски различных сплавов и прочих едва опознаваемых материалов.

— Если хотите, можете все это забрать.

Скирата жестом направил Ордо в сторону стола:

— Это компетенция Ордо, но я не против, чтобы твои ребята этим занимались. Я верю в салластанское усердие.

Может, Скирата и не имел ввиду ничего особенного, однако определенный эффект на криминалистов это произвело. Один из них поднял взгляд:

— Приятно знать, что военная разведка ценит работу СБК.

— Раньше меня не причисляли к военной разведке, — ответил Скирата, словно бы не понимая, что он именно этим и занимался начиная с пятого дня после битвы на Джеонозисе.

Ордо протянул руку к одному из офицеров-криминалистов и слегка согнул палец, прося передать планшет.

— Вам это понадобится, — сказал он, подсоединяя планшет к своему. — Здесь наши последние данные по СВУ.

Отдел борьбы с терроризмом Службы безопасности Корусанта и дружная команда Скираты за последний год сблизились. Прохождение через все официальные республиканские каналы допуска было пустой тратой времени, да и всегда оставался шанс, что какие-нибудь чиновники поведут себя как полные идиоты и отметят данные как «совершенно секретно» ради сохранения своей жалкой карьеры. У Ордо не было на это времени.

Когда он проверял целостность переданных данных, комлинк на внутренней стороне руки включился вновь и ладонь Ордо заполнилась голубым хаосом.

На мгновение ему показалось, что это изображение его тактического дисплея, но картинка была снаружи. Вызов пришел от отделения «Омега»:

— Это «Омега», «Красный ноль», «Красный ноль», «Красный ноль», прием.

На изображении были видны четверо коммандос, прижавшиеся к переборке. Порой мимо них пролетал мусор. По крайней мере, они были живы.

Скирата тут же обратил внимание на голос Девятого и код, который они все боялись услышать: «Красный ноль», запрос немедленной эвакуации.

Ордо незамедлительно и без раздумий перешел к действиям, соответствовавшим чрезвычайной ситуации. Он записал координаты и, держа планшет так, чтобы Скирата мог видеть цифры, открыл канал связи с флотом. Манера речи обоих изменилась: они говорили тихо и монотонно, перекидываясь лишь минимумом необходимых слов. Команда криминалистов замерла, глядя на происходящее.

— «Омега», доложите обстановку.

— Проводили досмотр цели. Незапланированная разгерметизация. Наш пилот и корабль перехвата пропали. Питания нет, но потерь в отделении тоже нет.

— Скирата — флоту. «Красный ноль». Эвакуируйте как можно скорее по данным координатам. Пилот пропал, точное местоположение неизвестно.

— Ожидайте, «Омега». Запросили флот. Критическое время?

— Десять минут, если мы не сможем открыть люк с этой стороны. Если откроем, то три часа.

Скирата замер, все еще держа комлинк у рта. Обрим смотрел на небольшие голографические фигурки с видом человека, осознавшего ужасную правду.

«С большой долей вероятности мы можем увидеть их смерть».

— Продолжай, — сказал Ордо.

— Трое подозреваемых находятся по ту сторону люка, и они не смогут его открыть, даже если бы захотели. Дару придется его подорвать.

— В закрытом пространстве?

— Мы в броне.

Тут они были правы: Пятый выдержал взрыв гранаты в броне второй модели.

— Выбора нет?

— Бывало и хуже, — жизнерадостно ответил Пятый.

Ордо это прекрасно знал. Он чувствовал, как другой его ипостаси — малышу Орд’ике — хочется плакать из-за судьбы братьев, но Орд’ика был где-то далеко, словно бы в другой жизни: сейчас в его физической оболочке пребывал разум, полный холодной отстраненности.

— Действуйте, — сказал он.

— «Красный ноль» передан всем кораблям ВАР в досягаемости, — сказал Скирата. Ордо не хотел, чтобы он смотрел на голосвязь, ведь что-то могло пойти не так, и повернулся к Кэлу спиной. Но Скирата взял его за руку, повернул к себе и встал так, чтобы отделение его видело. — Я здесь, ребята. Вы вернетесь домой, поняли? Просто ждите.

В голосе Скираты была уверенность, плохо совместимая с реальным положением дел. Но Ордо чувствовал его полную беспомощность и, более того, разделял ее: отделение «Омега» находилось на расстоянии многих световых лет от Корусанта, что не позволяло сержанту самому встать на линии огня. Двое солдат закрыли собой изображение, а Обрим приблизился и дипломатично заслонил обзор своей команде.

— Твой парниша, Пятый, — сказал он. — Ему мои ребята все еще хотят выпивку купить.

Сотрудников Обрима-то Пятый и спас тогда от взрыва гранаты. Большей сентиментальности от Джаллера Обрима было трудно ожидать.

— Пять, — начал отсчет Дарман. — Четыре…

Словно в голопостановке с бюджетом ниже среднего, фигурки бойцов на ладони Ордо вжались в дальнюю переборку, ухватившись за кабель, чтобы не улететь при нулевой гравитации. Они прижали подбородки к нагрудникам и присели на корточки.

Когда Девятый, через наручный комлинк которого и шла связь, также опустил голову, изображение исчезло.

— Три, два, пошли!

Изображение залила вспышка голубого света. Безмолвный взрыв выглядел как низкокачественное головидео, у которого пропал звук.

На мгновение изображение померкло. Но затем коммандос активировали свои реактивные ранцы и в невесомости бросились вперед, подняв винтовки. Комлинк теперь показывал хаотичное движение, пару раз сверкнули вспышки выстрелов.

— Так, трое бандитов обезврежены — не пришиты, не покромсаны, но и не в восторге, — с явным облегчением в голосе произнес Пятый. — Есть кислород.

— Отлично сработано, «Омега». — Скирата на мгновение закрыл глаза. Он потер переносицу с такой силой, что на коже осталась белая отметина. — А теперь сидите и ждите, хорошо?

Лицо Обрима было бледно-серым.

— Хотел бы я, чтобы гражданские знали, чем эти парни занимаются, — сказал он. — Меня порой бесит эта треклятая секретность.

Шабу ‘дротен[20], — пробормотал Скирата и направился прочь. На общественное мнение ему было плевать.

— Что он сказал? — спросил Обрим.

— Вам лучше не знать, — ответил Ордо, обдумывая скудные слова Джусика после исследования места взрыва с помощью Силы. «Врага здесь нет. Его никогда и не было».

Может… никто и не следил?

Не было никого, кто бы выжидал самый подходящий момент для подрыва устройства.

Для удаленного подрыва передвижной бомбы требовались две вещи: либо очень хороший угол обзора, либо — если цель не видна — точный расчет, чтобы подрывник точно знал, где находится устройство в конкретный момент.

А это означало, что либо злоумышленник хорошо осведомлен в логистике ВАР, либо у него есть доступ к камерам наблюдения, если преступник хотел видеть всю территорию, а не только вход на склад.

Ордо почувствовал, как у него в животе появилось странное ощущение холодной ясности, удовлетворения оттого, что он узнал что-то новое и ценное.

— Господа, — сказал он. — Кажется, среди нас есть шпион.

«БЕССТРАШНЫЙ», АНГАР

Лязгун крепко держал Этейн за предплечье, пока она не почувствовала снижение скорости, а затем не ощутила подошвами легкий толчок, свидетельствовавший о том, что штурмовой корабль сел в ангаре «Бесстрашного».

К тому времени как она остановилась у края, нерешительно глядя вниз и почему-то боясь спрыгнуть с высоты одного метра, хотя и десять ее никогда не пугали, Гетт уже ждал внизу. Выражение его лица было нейтральным.

— Генералу понравилось шрапнель делать, — одобрительно заявил Лязгун. — Вы прям мгновенная смерть для дроидов, верно, генерал?

Сняв шлем, он склонился к Гетту и понизил голос, но Этейн все равно слышала, что он говорил. «Нелегко пришлось», — донеслось до нее.

— Надо бы вам себя привести в порядок, — сказал Гетт. — Боюсь, что, когда доберемся до флота, нас ждет классический допрос, даже чашки кафа не дадут.

Командир Гри похромал мимо них вместе с генералом Ваасом Га. Оба были перепачканы сажей и имели утомленный вид.

— О, я так не думаю, — сказал Ваас Га. — Хорошо сработано. Спасибо, «Бесстрашный».

— Коммандер, прошу, позвольте мне идти самой, — сказала Этейн и обвела взглядом ангар, который теперь был заполнен штурмовыми транспортами и высаживавшимися бойцами. Появились команды медиков. Ее отвлек запах смазочного масла и горелой краски. — Что по цифрам?

Гетт посмотрел на панель на своей левой руке:

— Рота «Импрокко» — четверо погибших, пятнадцать раненых, вернулось сто сорок из ста сорока четырех. Батальоны А и Б группы «Сарлакк» — эвакуировано тысяча пятьдесят восемь человек, девяносто четыре погибших, двести пятнадцать раненых. Пропавших без вести нет. Все двадцать «Потоков» вернулись. В целом потери составляют семь с половиной процентов в ходе самой битвы на Динло. Неплохой результат, генерал.

Этейн казалось, что смертей было много. Так оно и было. Но большинство бойцов все же выбрались. Придется довольствоваться этим.

— Возвращаемся на «Тройной ноль». — Раньше она называла планету «Ноль-ноль-ноль», что было уличным сленгом, однако солдаты сообщили ей, что подобное определение сбивает с толку. Непонятно, говорит ли она о Корусанте или просто использует стандартный армейский прием тройного повтора важных данных. Этейн решила, что «Тройной ноль» ей нравится больше. Так она чувствует себя частью культуры своих бойцов. — Без особой спешки.

— Как скажете, генерал, — ответил Гетт. — Дайте знать, если захотите привести себя в порядок. Я пришлю вам помощника.

Этейн не хотела возвращаться одна в свою каюту. Не сейчас. Над умывальником висело зеркало, и она еще не была готова посмотреть себе в глаза. Так что она решила побродить по ангару.

Похоже, бакта-камеры на обратном пути будут заполнены все до единой.

Клоны-солдаты из сорок первого элитного, пытавшиеся найти себе тихое местечко, чтобы поспать, явно отличались от тех четырех мальчишек, которые в экспресс-режиме сделали из нее командира на Киилуре.

Мужчиной можно было стать за год, и все бойцы здесь были мужчинами. Та наивная чистая целеустремленность — жажда коте, то есть славы, — которая наполняла их, когда они покинули Камино, теперь исчезла. Стерлась горьким опытом. Они многое повидали, многое пережили, они теряли братьев, они разговаривали и делились опытом. И они были уже не теми, что раньше.

Они шутили, обменивались слухами, сбивались в субкультуры, оплакивали погибших. Но жить без войны не могли. И это казалось неправильным.

Этейн чувствовала это, пока ходила по ангару, разыскивая солдат, которым она могла помочь. Ощущение детской наивности, что сбило ее с толку, когда она впервые повстречала Дармана на Киилуре, полностью отсутствовало. Сейчас в этом огромном ангаре Силу окрашивали два оттенка: смирение и всеподавляющее ощущение одновременно индивидуальности и общности.

Этейн казалась себе незначимой. Клонам она была не нужна. Они были уверены в своих способностях, стали личностями, несмотря на то что, по мнению каминоанцев, были предсказуемыми стандартными боевыми единицами. И они держались друг друга.

Она слышала, как солдаты негромко разговаривали. Иногда проскальзывали словечки на мандо’а. Этот язык знали немногие простые солдаты, но каким-то образом он распространялся среди бойцов через таких людей, как Скирата и Вау. И они держались за этот язык. Учитывая то, что Этейн знала о мандалорцах, она понимала почему.

Только в мандалорской культуре можно было найти объяснение того, зачем сражаться за чужое лично для тебя дело. Просто из самоуважения наемника — внутреннего, непоколебимого, основанного на навыках и братстве.

Но наемникам платили, и рано или поздно они все же возвращались домой — где бы этот дом ни был.

Один из бойцов терпеливо ждал медика. На его плече была метка приоритетности — цифра «пять», ходячий раненый. На броне была кровь, шедшая из осколочной раны на голове. Клон держал свой шлем на коленях, пытаясь его отчистить тряпкой. Этейн присела рядом и похлопала его по руке.

— Генерал? — спросил клон.

Девушка уже настолько привыкла к их внешности, что лишь спустя несколько мгновений увидела черты Дармана в лице этого солдата. Они были, конечно же, идентичны, если не считать тысячи и одной крохотной детали, делавшей каждого уникальным.

— Ты в порядке?

— Да, мэм.

— Как тебя зовут? Я не про номер, если что.

— Най.

— Держи, Най. — И она протянула ему свою бутылку воды. За исключением двух световых мечей, один из которых принадлежал ей, а другой — ее погибшему наставнику, да еще ударного ружья и комлинка, больше при ней ничего и не было. — Больше, к сожалению, я не могу тебе ничего дать. Я не могу тебе заплатить, я не могу тебя повысить в звании, не могу отправить в увольнительную, и я даже не могу тебя приставить к награде за храбрость. Прости, я действительно не могу. И мне жаль, что тебя так используют и что я ничего не могу поделать, чтобы изменить ваши жизни к лучшему. Все, что я могу сделать, — это попросить прощения.

Най, мягко говоря, был удивлен. Он посмотрел на бутылку и сделал большой глоток. Судя по выражению его лица, он тут же почувствовал облегчение.

— Все… в порядке, генерал. Спасибо.

Внезапно Этейн поняла, что в ангаре стало тихо, а это уже что-то да значило, учитывая огромное пространство и количество солдат. И все они слушали.

От столь неожиданного внимания она почувствовала, как ее лицо залилось краской. И затем по всему ангару прокатилась волна аплодисментов. Этейн не знала, означало ли это то, что они были согласны, или же они просто поддерживали офицера, который, как она резко осознала, выглядел как ходячий кошмар и явно с трудом приходил в себя после битвы.

— Каф и смена одежды, генерал, — сообщил Гетт, нависнув над ней. — Вам явно полегчает, когда вы пару часов поспите.

Гетт был очень любезным командиром и великолепным офицером космического корабля. Он-то и держал все здесь в своих руках. Во всех смыслах он был командиром корабля. Он, а не Этейн. И родись он на Корусанте, Кореллии или Алдераане, наверняка сделал бы блистательную карьеру. Но его вырастили в пробирке на Камино, и его искусственно укороченная жизнь была совсем другой.

Этейн решила: когда она вернется, то разыщет Кэла Скирату и будет умолять его разъяснить ей смысл всего этого. Пока не поздно, она найдет отделение «Омега» и в лицо им скажет, как они ей дороги. Больше всего она хотела сказать это Дарману. Она не переставала о нем думать.

— Вы говорили серьезно, генерал, — сказал Гетт, провожая Этейн к ее каюте.

— Да. Именно так.

— Я рад. Какой бы беспомощной вы себя ни чувствовали, солидарность для нас многое значит.

Девушке резко захотелось, чтобы Гетт отправился домой — туда, где его ждет семья, друзья. И она задумалась: хочется ей этого для него или для себя?

— Меня однажды учили видеть с завязанными глазами, — сказала она. — Это был куда более важный урок, чем я себе представляла. Тогда я думала, что это нужно лишь для того, чтобы я могла наносить удары световым мечом, руководствуясь только Силой. Но теперь я понимаю, зачем нужна Сила. Я вижу то, что прячется за лицами.

— Но вы ничего не измените, если будете себя винить.

— Да. Ты прав. Но я ничего не изменю и в том случае, если буду притворяться, что ни за что не несу ответственности.

В этот момент она с уверенностью могла сказать, что Сила вознесла ее из одного состояния бытия, повернула и направила на другой путь. Она могла изменить положение дел. Конечно, не мгновенно и не для тех бойцов, что находились здесь, но она могла каким-то образом изменить будущее для таких солдат.

— Если вам будет спокойнее, генерал, то я не знаю, чем бы мы иначе занимались, — сказал Гетт. — Ну и шуточек хороших тут изрядно можно услышать.

Он, отдавая честь, коснулся пальцами лба и покинул ее каюту.

Клоны действительно находили над чем посмеяться, хотя их окружали боль и смерть. Юмор Гетта было сдержанным, изобретательным и фривольным, — кажется, обычное дело для тех, кто носит форму: если не понимаешь шуток, не стоит идти в армию. Она не раз слышала, как солдаты «Омеги» цитировали эту фразу Скираты: нужно уметь смеяться, иначе утонешь в слезах.

Этейн уставилась на засохшую кровь на своем плаще, и, хотя воспоминание было отвратительным, она не могла заставить себя стереть его, смыв пятна. Она запихнула одежду под матрац своей кровати, закрыла глаза… и даже не помнила, как легла.

Вдруг девушка проснулась.

Она проснулась, а корабль сменил курс и набрал скорость. Она почувствовала это. Но разбудило ее не это, а возмущение в Силе.

«Дарман».

Она почувствовала легкую вибрацию, говорившую о том, что двигатели «Бесстрашного» включились на полную мощность.

Этейн села, спустила ноги на пол и растерла болезненный комок в лодыжке. За дверью, что вела в ее каюту, висело чистое одеяние джедая. Этейн понятия не имела, откуда команда могла его достать. Она вымыла лицо у раковины и наконец-то посмотрела на себя в зеркало. На нее глядело бледное исцарапанное и быстро стареющее лицо незнакомой женщины.

Но теперь она по крайней мере могла смотреть себе в глаза.

Этейн надела чистое одеяние и принялась закреплять на поясе оба световых меча — свой и наставника, мастера Каста Фулье, который постоянно носила с собой из сентиментальности и прагматичной осторожности. Тут она услышала снаружи звук приближающихся шагов. Кто-то постучался. Она открыла дверь при помощи Силы, с облегчением осознавая, что не настолько устала, чтобы не суметь такое сделать.

— Генерал? — обратился Гетт. Он протянул ей чашку кафа. Коммандер явно выглядел расслабленным для человека, чей корабль внезапно вызвали куда-то. — Прошу прощения, что побеспокоил так рано.

— Спасибо, коммандер. — Этейн взяла чашку и заметила, что ее руки дрожат. — Я что-то почувствовала. Что случилось?

— Я взял на себя смелость, генерал. Надеюсь, вы не обидитесь, но я отдал новый приказ.

Этейн не могла себе представить, чтобы такое ее хоть раз могло побеспокоить. Однажды она сама приказала Дарману поступать именно так, если ему покажется, что она облажалась. Клоны куда лучше знали свое дело, чем она.

— Гетт, ты же знаешь, я тебе полностью доверяю.

Он обезоруживающе ухмыльнулся, что напомнило ей о Пятом, только не было того ощущения, что он отчаянно пытается всех развеселить.

— Я направил корабль в сектор Тинна. Мы получили сигнал «Красный ноль», и я подумал, что вы захотели бы на него ответить. Денек-другой нисколько не изменит шансов раненых на выживание.

«Красный ноль». Сигнал бедствия, приказ всем кораблям оказать помощь при некоем чрезвычайном происшествии. Явно что-то серьезное. Даже эвакуация сорок первого не была «Красным нолем».

— «Красный ноль» для меня всегда в приоритете.

— Я так и подумал. — Когда Этейн осушила чашку, он протянул руку, чтобы забрать ее. — Особенно — учитывая то, что этот сигнал послало отделение «Омега». У них там веселуха, генерал.

Этейн тут же подумала о Дармане. Сила всегда старалась, чтобы Этейн получала самую важную информацию. «Дар».

Глава 4

ОТДЕЛЕНИЕ «ДЕЛЬТА» — КОМАНДОВАНИЮ ФЛОТА. ОТВЕЧАЕМ НА «КРАСНЫЙ НОЛЬ». РАСПОЛОЖЕНИЕ: СЕКТОР ЧАЙКИН; РВП[21]: ОДИН СТАНДАРТНЫЙ ЧАС СОРОК МИНУТ. МОЖЕМ ОКАЗАТЬ МЕДИЦИНСКУЮ ПОМОЩЬ И ДОСТАВИТЬ КИСЛОРОД. ВНИМАНИЕ: ОТПРАВЛЯЕМСЯ НА РЕКВИЗИРОВАННОМ НЕЙМОДИАНСКОМ КОРАБЛЕ БЕЗ СРЕДСТВ ЗАЩИТЫ. ПОВТОРЯЕМ: НЕ ВООРУЖЕНЫ. ПРОСИМ ВСЕ КОРАБЛИ ВАР ЗАПРОСИТЬ СИГНАЛ ОТВЕТЧИКА ПЕРЕД ОТКРЫТИЕМ ОГНЯ. ДВИЖЕНИЕ КОРАБЛЕЙ СЕПАРАТИСТОВ В СЕКТОРЕ УВЕЛИЧИЛОСЬ В ПОСЛЕДНИЕ ДВАЦАТЬ МИНУТ В ОТВЕТ НА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ФЛОТА. ЖДИТЕ НЕЗВАНЫХ ГОСТЕЙ.

Сигнал, полученный командованием флотом. Передан капитану военной разведки Н-11 Ордо и принят. Отвечающие на сигнал корабли: «Бесстрашный», «Величавый» и захваченный вражеский челнок. Следует ожидать попыток противодействия эвакуации

367 ДНЕЙ ПОСЛЕ БИТВЫ НА ДЖЕОНОЗИСЕ

В кабине пилота было темно хоть глаз выколи, но уж лучше экономить энергию, чем помереть.

С той же целью Пятый поддерживал температуру своего костюма на минимуме. Он ненадолго включил фонарик, чтобы взглянуть на связанных и дрожащих подозреваемых, лежавших на полу, — человека и, как ни странно, парочку ни́кто. Пятый видел ни́кто только в базах данных, где указывались те части их тела, куда стоит стрелять, чтобы их прикончить. Они были крепкие ребята. По данным разведки, они могли одолевать джедаев. Говорили, что у них даже есть оружие, способное отражать удары светового меча и уничтожить его. Может, джедаям тогда стоило запастись ИЭР-лазерами.

Когда Дарман просканировал пленников, он обнаружил на них остатки взрывчатки. Учитывая данные разведки и зашифрованную информацию на их планшетах, как говаривал Скирата, этих типов взяли с поличным. Но от удовлетворения после поимки верных целей до получения от них полезной информации путь был неблизкий.

Пятый достал из рюкзака термоодеяло из пластфольги и накрыл им человека — ему холод причинял больше неудобств, чем ни́кто. Потеря подозреваемого из-за переохлаждения исключалась, особенно после всего того, через что прошлось пройти, чтобы этих подозреваемых захватить. Обернуть тело при нулевой гравитации было тем еще фокусом, но хотя бы тошнота отступила.

Каждый раз, когда человек вздрагивал, ультралегкая пластфольга отлетала от него. Пятый вздохнул и достал свое универсальное решение любой проблемы — толстую клейкую ленту. Сначала он прикрепил свою ногу к поручню, чтобы не улететь, а затем зафиксировал термоодеяло на подозреваемом. После этого он и самих подозреваемых приклеил к палубе. Как много проблем могла решить клейкая лента!

— Нет, укутывать тебя и рассказывать сказку на ночь я не собираюсь. — (В ответ человек злобно зыркнул на него. Теперь у него имелся шикарный фингал под глазом — результат слишком яростных попыток сопротивляться Дарману.) — Хорошей концовки у таких сказок не бывает.

Судя по идентификации, человека звали Фарр Орджул, но никто из бойцов этому не верил. Ему было около тридцати лет: белокурые волосы, резкие черты лица и очень светлые голубые глаза. Ни́кто заявляли, что их зовут М’трули и Гиск, — по крайней мере, так было написано на их шахтерских лицензиях, поскольку никто из заключенных говорить не спешил.

Согласно ТПД — типовому порядку действий — необходимо было не давать заключенным говорить друг с другом, до того как их «обработают». Но в стандартных процедурах не было сказано, что делать в том случае, если воздух кончится раньше, чем найдешь дознавателя.

Девятый слегка наклонил голову к Орджулу:

— Можешь поговорить с нами. Или можешь дождаться сержанта Вау. Он даст тебе чашку кафа и попросит рассказать о жизни. Он умеет слушать. И тебе реально захочется с ним поговорить.

Ответа не последовало. Если не считать парочки ругательств и стонов, когда «Омега» ворвались в кабину пилота и обезвредили их (ох любил же Пятый эти военные преуменьшения!), ни один из подозреваемых не проронил ни слова — они не назвали ни своих имен, ни званий, ни даже серийных номеров. Ну а те двое, что замерзли насмерть в вакууме космоса, явно не могли похвастаться разговорчивостью.

— Мне попытаться допросить этих уважаемых господ на тот случай, если наше такси не подоспеет к тому времени, как у нас воздух закончится? — спросил Пятый.

— Нас не обучали техникам допроса, — ответил Девятый.

Пятый навис над человеком. Он не знал, что могли чувствовать никто и чего они боялись. Подозревал, что боялись они мало чего. Но вот о своих сородичах он многое знал.

— Я могу импровизировать.

— Нет, ты будешь летать по переборкам, истратишь слишком много кислорода, и нам придется их прикончить, чтобы самим воздуха хватило. Допрос подождет. Вау никуда не убежит, они тоже.

Девятый разлегся в кресле пилота, застегнув ремень. Он глядел прямо перед собой; голубой свет его т-образного визора отражался в обзорном экране из транспаристали, и эта общая картина делала Девятого необычайно похожим на дроида. Пятый не был уверен, что Девятый говорил все эти жестокие и холодные слова попросту ради того, чтобы запугать заключенных. Порой Пятый даже не был уверен в том, шутил ли он сам.

В войне не было ничего личного. Но почему-то Пятый смотрел иначе на тех типов, у которых в руках не было винтовки и кто не убивал в честном бою. Такие личности были своего рода незримым врагом. Фирфек, даже дроиды и те не скрывались.

Он решил не думать об этом, и не только из-за приказа Ордо привезти пленников невредимыми. Пятый знал, как не убивать, и знал, как терпеть боль, но не был уверен, что умеет причинять боль преднамеренно.

Однако он был уверен, что Вау об этом знал все. Лучше не лишать его работы.

Дарман расположился спиной к переборке, вытянув ноги. Похоже, что он спал, — руки сложены, голова опущена, соответствующая иконка на дисплее Пятого показывала изображение коленей и пояса. Дар мог спать где угодно и когда угодно. Разок он вздрогнул, словно бы кто-то ему что-то сказал, но по комлинку ничего не было слышно.

Атин, пристегнувшись в кресле второго пилота, разбирался с различными планшетами, инфокартами и листами флимси, которые он забрал как у живых, так и у мертвых подозреваемых, и вставлял зонды в инфоразъемы. Он занимался своим любимым делом: разборкой всякой всячины. Девятый иногда хватал те трофеи Атина, что свободно парили в невесомости.

Пятый аккуратно оттолкнулся, направляясь вперед, и протянул Атину клейкую ленту. Тот слегка улыбнулся и приклеил норовившие улететь детали к липкой стороне, прикрепив другой конец к куску брони на руке Девятого.

— Пятый, ты же знаешь, что я не серьезно? — внезапно спросил Девятый. — Ну, когда я начинаю на тебя орать за всякое. Я просто пар выпускаю.

Пятый несколько оторопел:

— Сержант, помнится, при первой нашей встрече ты меня костерил на чем свет стоит. И мы до сих пор братья, верно? Ты просто как сержант Кэл. Он ведь тоже не серьезно.

— Ты видел его по голосвязи?

— Выглядел он вымотанным.

— Бедняга буир. Все-то он тревожится.

Пятый умолк. Он впервые слышал, чтобы Девятый произнес слово «буир» — отец. Пятому больше нравилось, когда страхи прятались за шуточками. А сейчас словно прошлись по свежей ране.

«Через два часа от нас могут остаться одни трупы. Конечно, все мы бывали в таких ситуациях, но…»

Он пожал плечами, отчаянно разыскивая в себе ту сторону, что всегда была готова сострить.

— Не знаю, как вы, воде, но я надеюсь вернуться на базу как минимум ради той выпивки, что Обрим мне пообещал.

— И бесплатных уорровых орехов. — Похоже, Дарман таки не спал. — Фирфек, у меня постоянное ощущение, будто рядом кто-то есть.

— Это я, Дар. Только не проси тебя за ручку подержать.

Ди’кут. — Он разжал скрещенные руки и повернулся к Атину. — Ат’ика, если ты не можешь расшифровать эти данные, почему бы не послать всю память как есть по голосвязи?

— Этим я и занимаюсь, — не поднимая головы, ответил Атин. Единственным источником света в этом закрытом пространстве было голубое свечение их шлемов. Пятый заметил, что Атин включил фильтр ночного видения, дабы облегчить поиск маленьких разъемов на датапланшетах. — Ты прав. Здесь я ничего не взломаю, но я могу сейчас переслать данные, и пускай Ордо с ними играется, если он сможет обойти защиту. В противном случае я просто здесь все удалю. Может, еще минут десять? Я не могу так просто сдаться.

Девятый аккуратно выбрался из кресла и похлопал Атина по плечу, проплыв мимо него.

— Я буду поддерживать канал открытым. Все равно надо сообщить флоту о скорости нашего дрейфа.

Сейчас им нечего было сказать миру. Канал связи требовал энергии, о чем они могли впоследствии пожалеть, если все пойдет не так, как они надеялись.

Но Пятый все прекрасно понимал. Кэл Скирата с ума сойдет, если не сможет за ними приглядывать в такое время. Когда дело оборачивалось дурно, он всегда, абсолютно всегда говорил одно и то же: «Я здесь, сынок». Он считал своей обязанностью быть рядом с ними. И он всегда был рядом.

Буир для него было верным обозначением. И Пятый не понимал, как Скирата мог по-прежнему верить в более чем сотню спецназовцев.

Комлинк вновь засветился голубым. Появилось изображение Ордо в полной экипировке. Он смотрел не на камеру. Похоже, он находился в штабе флота, раз уж и шлем надел. Принимающее устройство наверняка сейчас стояло у него на столе.

— Это «Омега», — сказал Девятый. — Капитан, вы же не против, если мы будем держать канал открытым до дальнейших распоряжений?

Ордо оглянулся, и до них донесся голос Скираты:

— Я вам в противном случае шебсе-то надеру, ад’ике. Вы как?

— Скучаем, сержант, — ответил Пятый.

— Ну, долго вам скучать не придется. «Величавый» и «Бесстрашный» уже на подходе, РВП — меньше двух часов…

— А, наша мэм, — протянул Девятый.

–…но, скорее всего, помощь прибудет раньше. К вам летит отделение «Дельта».

— Прекрасно, нам это до конца дней припоминать будут…

— Сынок, вы с ними еще не встречались.

— Зато наслышаны.

— Грубияны и задиры, — сказал Пятый. — И зазнайки.

— Да, но у них есть кислород и рабочий двигатель, и они спешат к вам. Так что ведите себя хорошо. — Теперь Скирату тоже было видно. Он присел на стол Ордо, покачивая раненой ногой. Выглядел он так же, как и всегда во время тренировок: мрачный, сосредоточенный и постоянно что-то жующий. — И вот еще: не открывайте огонь. Они на сеповском корабле.

— Это каким же образом? Не то чтобы пушка на этом корыте работала, но все же.

— Не уверен, что пилот сепов был рад им отдать свою игрушку. Но может, они пообещали ее вернуть?

Тут в разговор вновь встрял Пятый:

— Сержант, а кто-нибудь Тошнотика ищет? Ну, пилота нашего КПТ.

— Да. Будем держать вас в курсе. — Скирата посмотрел на Ордо, который явно что-то сказал. — Атин, сынок, ты же знаешь, что Вау вернулся?

Атин на секунду замер, затем кивнул и вновь принялся тыкать зондом в начинку разобранного планшета.

— Да, сержант. Это я знаю.

— Когда вас вытащат, вы вернетесь в штаб бригады. Держись от него подальше, хорошо? Понял меня?

Пятый остолбенел. О Вау Атин говорил лишь то, что он суров, однако реакция клона была красноречивой.

Даже не посмотрев в сторону голоизображения, он ответил:

— Обещаю, сержант. Не беспокойся.

— Я буду рядом, чтобы в этом убедиться.

Атин шумно вздохнул — явный признак раздражения и попытки загнать гнев поглубже. Пятый не решился спрашивать, какой из двух вариантов был на сей раз.

Девятый снял излучатель с наручей, открепил небольшой диск с внутренней стороны запястья и прикрепил его клейкой лентой к полке, шедшей вдоль панели управления. Изображения Ордо и Скираты молчали, как и само отделение «Омега». Обсуждать было нечего. Визуального контакта было достаточно, чтобы всем стало спокойней.

Следующие полчаса тянулись мучительно долго. Дарман, может, и спал, но Пятому казалось, что он просто размышляет. Примерные десять минут Атина несколько затянулись, но он продолжал работать, не теряя сосредоточенности. Он оставался верен своему имени, но «упрямым» был не в отрицательном смысле, как в общегале — упрямцем, который противится всему новому, — а в значении языка мандо’а: настойчивость и упорство были отличительными чертами воина, который никогда не сдастся.

Наконец он выдохнул:

— Готово. — Атин наклонился вперед, подсоединяя инфоразъем к порту голосвязи. — Начинаю загрузку. Добавил информацию по взрывчатке от Дара и пару снимков пленников. К сожалению, мертвецов запечатлеть не смогли, но сейчас их милашками так и так не назовешь. Ловите, капитан.

— Ты мой умница! — похвалил Скирата.

Ну, теперь-то уж точно. Атин больше не был одним из воспитанников Вау. Спецназовцы решили по возможности расслабиться — Пятый это прекрасно слышал по связи. Они дышали в унисон, медленно и неглубоко.

Ордо исчез — наверняка унес полученные данные, чтобы взломать где-нибудь. Скирата сидел на месте, иногда оглядываясь, чтобы посмотреть на экран позади себя.

Через час он вновь заговорил:

— «Омега», обновите данные о вашем местоположении и предположительном направлении движения. «Бесстрашный» будет на месте через сорок три минуты, «Величавый» — через пятьдесят девять… «Дельта» — через тридцать пять.

— Какие крутые супермены! — протянул Пятый. — Надо будет их научить расслабляться.

Дарман весело хмыкнул, после чего вновь стало тихо. Иногда трое пленников шевелились: человек — Фарр Орджул — дрожал, хотя, словно ножка нерфа на гриле, был обернут во все одеяла из пластфольги, что нашлись у отделения. Заметив, что на переборке рядом скопился конденсат, Пятый провел по поверхности пальцем. Влага собралась в каплю и стекла вниз.

Питание-то все равно было отключено. Ничего не закоротит.

И вроде бы все шло настолько хорошо, насколько возможно, но тут Скирата резко вскочил со стола и выбежал из кадра. Когда через несколько секунд он вернулся, по его лицу было ясно, что дело осик’ла[22], как он порой выражался. Все было плохо.

— «Омега», к вам гости. К вам на перехват идет сеповский корабль. Мы не смогли его опознать. Он вооружен и идет быстро. У вас есть хоть сколько-то энергии на пушку? Уверены, что она отключена?

Девятый сглотнул. Проблемой общей связи между шлемами было то, что любая реакция братьев была прекрасно слышна, даже если им того не хотелось. По этой причине они и проверяли биопоказания друг друга только тогда, когда это было необходимо.

— Мы все силовые реле снесли, чтобы задраить аварийную переборку, сержант. Питания нет.

На миг Скирата умолк.

— Их РВП — тридцать пять минут. Ад’ике, простите…

— Все в порядке, сержант. — Голос Девятого звучал необычайно спокойно. — Просто скажите «Дельте», чтобы по дороге не останавливались кафа попить, ладно?

От адреналина во рту Пятого привычно защипало. Ноги резко похолодели.

С DC-17 от пушки не спасешься, особенно если сидишь в запертой кабине медленно дрейфующего в невесомости корабля. Давно Пятый не чувствовал себя столь беспомощным. И он знал, что спокойно этого не снесет.

Дарман резко поднял голову. До этого момента он вообще не реагировал на столь нерадостные вести. Он повернулся к Пятому — призрачно светившийся т-образный визор теперь смотрел на него с другого конца кабины пилота.

— Я тут не хочу никого грузить, — сказал он, — но хоть кто-то из вас обдумал, как будет происходить эвакуация? «Дельта»-то наверняка продумала…

УК «БЕССТРАШНЫЙ», ВРЕМЯ ДО ПРИБЫТИЯ — ДВАДЦАТЬ МИНУТ

Командир Гетт навис над одним из солдат, которого звали Соусо.

Этейн не сразу поняла, что Гетт называл Соусо каждого, кто сидел за этим пультом: это был акроним, означавший «старший офицер управления системами оружия». На самом деле бойца звали Тенн.

На лице Тенна читалась полная сосредоточенность, его черты остро выделялись в желтом свете экранов, которые светились перед ним.

— Вот он.

Корабль сепаратистов, отображавшийся на сканере движущейся красной точкой, уже находился в радиусе действия сканера. «Омегу» видно не было, хотя Тенн отметил синим цветом их последнее местоположение и предполагаемое направление движения.

— На сколько минут мы отстаем? — спросила Этейн.

Если Тенну и было не по себе оттого, что у него над душой стояли и коммандер, и генерал, то он этого не показывал. Этейн восхищалась его способностью игнорировать внешние раздражители даже без некоторой помощи Силы с ее стороны. Она ему, похоже, и не требовалась.

— Пять — может, четыре, если скорость останется прежней.

— А это еще что? — спросил Гетт, указывая на новую цель, появившуюся на экране. Сначала она мелькнула красным, затем синим, затем снова вспыхнула красным. Текст гласил: «НЕОПОЗНАНО».

— По профилю — корабль сепаратистов, но сканер как будто засек ответчик с кодом ВАР, — отозвался Тенн. — Думаю, можно догадаться, кто там пилот.

— Разве «Дельта» не занята потрошением «Обвинителя»? — спросил Гетт.

— Полагаю, они ждали гостей.

— А как же рапорты о выполнении задания? «Дельта» их не предоставляет? — вмешалась Этейн.

— Только если требуется, как я понимаю, — сказал Гетт. — Секретные операции. Думаю, они уже попросту отвыкли от рутины, которой занимается наш брат простой боец. Может, генералу Джусику стоит с ними переговорить.

«Дельта», как и «Омега», входила в состав батальона Джусика — спеподразделения 05. Это был один из десяти батальонов в составе бригады спецопераций под командованием бывшего наставника Этейн, Арлигана Зея. Годом ранее бригад было две, но потери уполовинили их.

Как и остальные отделения спецназа, «Дельта» была полностью автономна. Никто ими не командовал — они просто получали информацию от разведки и примерное задание. Такой стиль командования был идеальным для очень умного, но не самого опытного генерала. Да и ни один джедай не смог бы управлять пятью сотнями спецназовцев: клонами командовали клоны, как и в целом в ВАР. Так что «Дельта» могла делать все, что хотела, придерживаясь только общих рамок. К счастью, им нравилось действовать с потрясающей эффективностью, что Этейн ценила в каждом клоне-солдате, который ей встречался.

— Свяжите меня с ними, коммандер, — приказала она. — Мне нужно с ними поговорить. Я, как и вы, без понятия, что они будут делать.

Гетт лишь вздернул брови и повернулся к офицеру связи, чтобы тот запросил закрытый канал через флот. Это заняло тридцать секунд. Они находились в восемнадцати минутах от цели. Время было на исходе. Тенн слегка подвинул свое кресло, чтобы Гетт мог поместить голотранслятор на панель управления. Теперь они могли видеть и сканер, и голограмму.

— «Дельта», говорит генерал Тур-Мукан с «Бесстрашного».

На голограмме появился один человек в знакомой броне «Катарн». Он сидел, держа на коленях DC-17. Голограмма искажала настоящие цвета, но темные пятна на его броне предположительно были красными или оранжевыми.

— РК-один-один-три-восемь слушает, генерал.

Пора бы представиться.

— Ты — Босс.

— Да, генерал, я Босс. Наше РВП — четырнадцать или пятнадцать минут.

— Вооружения у вас нет, верно?

— Нет, и мы знаем, что там по наши шебсе летит еще один сеповский корабль. — Босс на секунду задумался о сказанном. — Прошу прощения за выражения, генерал. Но да, пушка только у вас.

— Босс, как вы планируете с этим разобраться?

— Доберемся туда, вытащим их по-быстрому и драпанем еще быстрее. Обычно работает.

Этейн сердито зыркнула, но это было несправедливо по отношению к Боссу.

— А поточнее?

— Ладно. Мы поравняемся с ними, вскроем кабину, загерметизируем стык и эвакуируем их.

— Под «вскрытием» ты имеешь в виду подрыв, верно?

— Нет. Запал бы с удовольствием, но тут надо резать, если мы хотим взять пленников живыми. Взрыв — это гарантированная мгновенная разгерметизация. Если живыми они не нужны, то это легче. У «Омеги» воздуха достаточно, так что они продержатся еще двадцать минут в вакууме. Если так, то можно взорвать обзорный экран кабины пилота и вытащить их оттуда.

Босс наклонил голову в шлеме чуть набок, словно бы спрашивая, какое решение она примет. Впрочем, он и в самом деле спрашивал.

Приходилось выбирать между безопасностью «Омеги» и целью задания.

«В этом и суть командования». Этейн полагала, что пора бы перестать играть в генерала.

Выживание «Омеги» не было обязательным, в отличие от парочки террористов, которые могли стать ключом к более широкой террористической сети. Аккуратное вскрытие кабины пилота займет больше времени, что позволит кораблю сепаратистов явиться до того, как «Омегу» вытащат оттуда.

Ее личный выбор был ясен. А вот с профессиональным было труднее. Этейн почувствовала, как Гетт поглядел на нее, а затем опустил взгляд, будто увидав под ногами что-то исключительно интересное.

Босс был необычайно дипломатичен для члена отделения, которое славилось своей прямолинейной манерой. Он не был слеп. Он видел ее так же ясно, как и она его, и, скорее всего, видел перед собой дитя, столкнувшееся с непосильной задачей.

— Генерал, я говорил с Девятым, — сказал Босс. — Они готовы. Они все готовы. Впервые за столь долгое время мы сможем схватить весьма важных пленников. И это, скорее всего, стоило жизни пилоту «Омеги». Жизни пленников должны быть в приоритете. Мы знаем, на что идем. Для нас это тоже риск. Мы все можем там сдохнуть.

— Я знаю, что вы оба правы, — ответила Этейн, — но, как по мне, никто из вас не является расходным материалом. И я знаю, что вы сделаете все возможное, чтобы вытащить их живыми.

— Генерал, если вы отдаете приказ, то какой? Вытаскиваем «Омегу» и бросаем пленников? Или как?

Желудок ушел куда-то в пятки. Легко быть командиром, который держит на руках солдата, пока тот не умрет. Куда тяжелее было сказать: «Да, вытащите террористов, и пусть мои друзья — и Дарман в том числе — умрут, если потребуется».

Говорили ли они со Скиратой? Что он им сказал?

Гетт коснулся ее руки и указал на сканер. Он поднял три пальца. «Три минуты отставания от сепов». Они нагоняли.

— Вытаскивайте пленников. — Слова слетели с уст Этейн раньше, чем она смогла все обдумать. — Мы следом за вами.

БЕЗЫМЯННЫЙ КОММЕРЧЕСКИЙ ГРУЗОВИК, ДРЕЙФУЮЩИЙ В ТРЕХ ТЫСЯЧАХ КИЛОМЕТРАХ ОТ УЗЛА ПЕРЛЕМИАНСКОГО ПУТИ СО СТОРОНЫ ЯДРА. РВП БЛИЖАЙШЕГО КОРАБЛЯ, ОТОЗВАВШЕГОСЯ НА «КРАСНЫЙ НОЛЬ», — ШЕСТЬ МИНУТ

Пятый изучал свой инфопланшет, размышляя о том времени, что он провел в качестве элитного коммандо.

Он сражался на Джеонозисе. Он уничтожил исследовательскую базу сепаратистов, чуть не пришил своего любимого сержанта Кэла, прервал блистательную карьеру восьмидесяти пяти сепаратистов и прикончил больше дроидов, чем мог сосчитать. Он также лишил КНС огромного количества ресурсов, от пунктов снабжения до боевого корабля и эскадрильи истребителей, не успевших даже совершить первый вылет.

Иногда работа была веселой, чаще всего — мрачной и тяжелой, но почти всегда бывало страшно. А теперь шуточкам пришел конец: скорее всего, он умрет. Пятому не хотелось, чтобы Скирата это видел.

Он оторвал взгляд от старых приказов на планшете и взглянул на изображение Скираты, которое было все таким же, как и последние два часа. Сержант Кэл ждал. Он не собирался уходить.

Девятый продолжал смотреть сквозь остекление.

Вдруг он сел прямо, не улетев только благодаря ремню. Пятый взглянул на изображение с его шлема и заметил, что Девятый включил электробинокль.

— Объект в поле зрения, — тихо произнес Девятый. — Фирфек, это действительно корыто сепаратистов. Неймодианское.

Все отделение повернулось так, чтобы видеть то, что разглядел Девятый.

— Наконец-то, — сказал сержант. Пятый напряг слух. — «Дельта», говорит Девятый. Вы там что, видами наслаждались?

— Босс на связи. Извините, пришлось остановиться и спросить дорогу. — Голос у него был как у Атина, только с более явным акцентом. — Сейчас мои ребята вам покажут, как правильно проводить эвакуацию, так что смотрите в оба, а то проморгаете. За нами в трех минутах идет сеповский корабль, и он уже ракеты приготовил.

— Можно, мы друзей с собой возьмем?

— Чем больше, тем веселее. Мы подлетим к вашей кабине, прилепим переходник на остекление, и затем Запал сделает разрез. Потом вы быстро двигаете оттуда, мы пересечемся с «Бесстрашным», выпьем по чашечке кафа, и вы будете восхищаться, какие мы крутые. Поняли?

— Принято.

— Обожаю эмоциональные встречи! — сказал Пятый. — Не говоря уже о восхищении.

— Босс, сепы уже совсем близко, — вмешался другой голос, который Пятому пока был незнаком. — Похоже, придется побить галактический рекорд.

— Насколько близко? Меня это рассердит?

— Еще две минуты — и они смогут выпустить пару ракет, которые подпалят тебе шебсе.

— Ясно. Близко. «Омега», вы все слышали. — Голос Босса оставался спокойным. — Пудрите носики и готовьтесь к выходу.

«Фирфек!» — подумал Пятый. Аккуратно подплыв к Орджулу, он отлепил его от палубы и поставил вертикально, чтобы можно было эвакуировать при помощи реактивного ранца.

Пленник посмотрел ему в глаза. И наконец-то заговорил:

— А вы не такие уж и спецы, а?

— Смотрите, кто решил подать голос.

— Через пару минут мы все тут превратимся в угольки, что меня несколько утешает.

— Так, теперь мне еще больше хочется познакомить вас с сержантом Вау.

— Эй, тише! — сказал Дарман. Он поднял одного из никто, и тот попытался ударить его своими рожками. — Неблагодарный ди’кут.

Он с силой ударил его головой в шлеме. Только кресло пилота не дало обоим улететь по инерции. Затем Дарман посмотрел на второго никто:

— Тебе тоже?

Удесии[23], парни, удесии, — сказал Девятый, беря в руки «дисишку». — Если что, нам нужен живым только один, так что, если мы решим, что кто-то представляет опасность, он останется здесь. Усекли?

Небольшой неймодианский штурмовой корабль уже занимал собой все поле зрения, расположившись прямо перед кабиной грузовика. Пятый зачарованно смотрел на него. Открылся люк, и к транспаристали присосалось нечто жутковатое, похожее на червя с гигантской пастью. В темных недрах мерцал знакомый голубой свет. Пятый разглядел шлем, похожий на его собственный, а также нарочито поднятый вверх палец.

— Отойдите, профи работают, — произнес в комлинке бесплотный голос.

На мгновение Пятый подумал, что Запал присоединяет заряд для вышибания дверей. «Да уж, додумались». Но широкий зев металлической трубы был хорошо закреплен и начал светиться белым. Запал жестом велел всем отойти.

— Запал, побыстрее, ладно? — прозвучал голос Босса.

— Минута максимум.

— У нас нет минуты…

— Ну что ты хочешь? Чтобы я зубами прогрыз?

Транспаристальная плита начала выгибаться по периметру кольца, прожигавшего ее снаружи. Девятый забрал голопроектор и прикрепил его обратно на наручи. Атин спрятал все планшеты и инструменты в пояс.

— Может, мы покамест будем паниковать и носиться вокруг? — спросил Пятый.

— Хорошая идея, — невозмутимо ответил Запал.

— О да, паниковать — очень хорошая идея, — сказал Босс. — Угадайте, что я сейчас заметил по левому борту?..

УК «БЕССТРАШНЫЙ», БИП, РВП: ДВЕ МИНУТЫ

Чтобы выйти из гиперпространства и открыть огонь, крейсер был вынужден замедлиться. А это — потеря дефицитного времени. Этейн смотрела, как Тенн быстро ищет ту самую уникальную позицию для открытия огня, которая бы обеспечивала оптимальный баланс между потерей скорости и сокращением времени до пуска ракет, позволяя не только компенсировать потраченные секунды, но и не дать кораблю сепаратистов пальнуть по «Омеге».

БИП был битком забит людьми в белой броне. Но все они молчали — экипаж «Бесстрашного» смотрел на переборку, где отображалась копия экрана системы слежения. Туда выводилась та же информация, которую Тенн, Гетт и Этейн видели на меньшем экране рабочего места СОУСО.

Казалось, за последние три минуты Тенн ни разу не моргнул.

— Расчеты готовы, генерал. — Он держал ладонь на кнопке открытия огня, а взглядом буквально буравил экран. — Цель захвачена. Лучше некуда, окно — десять секунд, иначе попадем и по «Омеге» с «Дельтой». Стрелять, генерал?

Этейн взглянула на Гетта, где-то на задворках разума чувствуя рябь в Силе. И Сила была согласна с Тенном вплоть до секунды.

— Давай, Тенн.

— Есть, мэм. — Кнопка слегка щелкнула, когда офицер отжал ее. — Первая — пуск, вторая — пуск. Ракеты пошли.

От тормозящего крейсера в бездну устремились две гигантских полосы яростной энергии. Этейн чувствовала надвигающуюся катастрофу в Силе; еще и видеть это глазами она не хотела. Она прикрыла нос и рот ладонями и на мгновение зажмурилась, после чего заставила себя посмотреть на экран сканера.

На экране системы слежения пути ракет отображались белыми линиями. Они пересеклись с мигающей красной точкой — кораблем сепаратистов, — и все сигналы одновременно исчезли.

— Попадание, — доложил солдат с другого рабочего места. — Есть визуальное подтверждение. Цель уничтожена.

— А кто еще? — спросил коммандер Гетт.

— А-а-а-а!

Пятый не знал точно, чей это был потрясенный крик — его собственный или Запала по комлинку. Однако он видел мчавшийся к ним шар бело-золотистого пламени, на фоне которого частично проступал силуэт неймчикового корабля, и инстинктивно пригнулся.

На остекление обрушился дождь осколков. Вдоль корпуса грузовика с громким скрежетом пролетело что-то крупное и металлическое. Пятый выпрямился, когда грохот превратился в редкое постукивание, словно кто-то кидал камни на крышу. Затем все стихло.

— Фирфек, — пробормотал Запал. — Добавь они чуточку марания в боеголовку, огонек был бы такой симпатично-фиолетовый…

— «Бесстрашный» вызывает «Дельту», «Бесстрашный» вызывает «Дельту». У вас чисто; повторяю — у вас чисто; ответьте.

От остекления — не без помощи кулака Запала — медленно отделился большой прямоугольный кусок размягченной транспаристали и величественно поплыл в невесомости, столкнувшись с подголовником кресла пилота.

— «Бесстрашный», это «Дельта». Вытаскиваем «Омегу» и груз.

Пятый усилием воли заставил себя дышать ровнее. Не хотелось позорить отделение дрожащим голосом.

— Рад, что флот здесь, — сказал он. — Потому что с твоим проворством от нас уже один астероидный пояс остался бы.

В отверстие наконец просунулся шлем Запала, а за ним — рука, демонстрировавшая безошибочно узнаваемый жест раздражения.

Под действием шока Пятый не сумел сдержать язык:

— Мой герой! Ты наконец-то прорвался!

— А пешком на базу не хочешь, а?

Девятый поднял одной рукой обернутого в пластфольгу Орджула и направил его к отверстию:

— Пятый, заткнись-ка и помоги мне переправить этот мусор.

— Даже в подарочной обертке? Ну что ты, не стоило. — Запал еще немного подвинулся по переходнику и, зависнув под углом в сто тридцать пять градусов, окинул взглядом троих связанных пленников. — Ногами вперед, пожалуйста. Если ди’кут попробует лягаться, я ему ноги переломаю. Не хочу, чтобы герметизация нарушилась.

Дело оказалось труднее, чем они думали. Но к тому времени, когда второго никто пустили по трубе, словно торпеду, теплый воздух с угнанного неймчикового корабля просочился в кабину грузовика, и Пятому стало куда комфортнее. Он отошел назад, пропустив в трубу Атина с Дарманом.

Запал затянул Дармана на борт за ремень. Пятый дождался, пока его ботинки исчезли в проходе, после чего высунулся в отверстие.

— Следующий!

Пятый встал перед отверстием и оттолкнулся одной ногой. Пролетая через открытый на другом конце люк, он почувствовал влияние искусственной гравитации и с грохотом свалился на пол. Чтобы встать на ноги, потребовалось несколько секунд. Сзади в него врезался Девятый. Кораблик был небольшой.

Босс, броня которого была разрисована частично сползшей оранжевой краской, закрыл за Девятым люк и загерметизировал его. Девятый посмотрел на Босса, словно не зная, что делать дальше, после чего оба сержанта просто пожали руки и похлопали друг друга по спине.

— Как вам, нравится наша берлога? — спросил Босс, снимая шлем. Кабина экипажа выглядела так, словно кто-то кувалдой разбирал ее на металлолом: крышки были сорваны, с потолка торчали провода, а в панелях управления зияли дыры: разные приборы то ли вырвали с корнем, то ли не устанавливали вовсе. — Ладно, тут все немного простовато, но мы зовем это местечко домом.

— Вы что, сперли это корыто?

— Нет, нам дали покататься. — Босс жестом указал на остальных членов своего отделения, таких же ярко раскрашенных. — Это Взломщик и Седьмой. Запала вы уже знаете. Поздоровайтесь со скучными ребятами в черном.

— Спасибо, воде, — сказал Пятый. Он не мог понять, почему Атин не присоединился к общению — отвернулся и словно бы с интересом разглядывал провод. — О Тошнотике ничего не слыхать?

— Если это ваш пилот, то «Величавый» его разыскивает. Они засекли его сигнал. Это все, что мы знаем. — Босс посмотрел на трех пленников, разложенных на полу, словно трупы. Он слегка пнул каждого из них. — Надеюсь, вы того стоили.

Пятый снял шлем и вдохнул практически свежий воздух. Шлемы сняли все, за исключением Запала. Отделение «Дельта» было одним из тех немногих, что не понесли потерь со времени «сцеживания продукта», — настоящий отряд, как говорили каминоанцы. Похоже, из-за этого они считали себя лучшими из лучших. Они росли и тренировались вместе и никогда не сражались плечом к плечу ни с кем, кроме своих братьев. Это была роскошь, большинству отделений больше не доступная.

Пятый подозревал, что из-за этого они не особо уживались с другими. Он помнил, каким замкнутым был его собственный отряд, как яростно соперничал с другими… и насколько пошатнулась его уверенность, когда он потерял братьев на Джеонозисе и оказался под крылышком Девятого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • От автора
  • Карен Трэвисс. Звёздные Войны. Republic Commando. Тройной ноль
Из серии: Звёздные Войны

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Звёздные Войны. Republic Commando. Тройной ноль предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

На языке мандо’а: идиот, болван, кто-то бесполезный. Значение зависит от контекста. Здесь и далее — прим. перев.

2

Мандалорский сладкий пирог.

3

Проклятье! (хаттск.)

4

Предатели, чужаки (мандо’а).

5

Бесполезный, глупый (мандо’а).

6

Дар’манда (мандо’а) — состояние бытия «не мандалорец», не чужак, но тот, кто утратил свое наследие, а вместе с тем свою личность и душу.

7

Трус (мандо’а).

8

От «Ордо» и «ад’ика» — ласковое обращение, малыш Ордо.

9

«Все мы братья» (мандо’а).

10

«И слава, вечная слава, понесем ее бремя вместе» (строчка из «Воде ан»).

11

Папа Кэл (мандо’а).

12

Речь идет о случае, когда террористы-коруннаи захватили заложников в космопорту Галактического города, требуя вывода сил Республики со своей планеты — Харуун-Кэла. Эти события описаны в повести «Отделение „Омега“: Цели».

13

Мародер, вор, мелкий преступник (мандо’а).

14

Привет (мандо’а).

15

Оружие, стреляющее импульсно-энергетическими разрядами.

16

Брат мой (мандо’а).

17

Маленький братец (мандо’а).

18

Спасибо (мандо’а).

19

Задницы (мандо’а).

20

Тупые люди (мандо’а).

21

Расчетное время прибытия.

22

Дрянь (мандо’а).

23

Успокойся, расслабься (мандо’а).

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я