10
На экране телевизора Дули Уилсон пел «Как проходит время». Егор навзничь лежал на диване. А на столе — спящая Настя. Ее оголенную грудь облепляли присоски, от которых тянулись разноцветные провода к черному ящику, похожему на автомобильный аккумулятор. Сбоку змеился готический курсив: «ИД — 5». Извлекатель душ пятого поколения стоил дороже квартиры старухи. В устройстве была квантовая начинка и процессор из черной материи. Прибеднялась, старая ведьма.
Глядя на неподвижную Настю, Егор вспомнил Пушкина. На столе широком том дрыхнет Настя вечным сном.
Поскрипывая паркетной доской, по коридору кружила старуха. В рельефном стекле закрытой двери появлялся и исчезал размытый темный силуэт. Старуха разговаривала по телефону на громкой связи.
— Ну что? — Продребезжал старик.
— Еще полчаса и дело в шляпе. С ней почти закончила. А потом с ним разберусь.
— И какая она?
— Куколка. Вера Павловна будет довольна.
— А он?
— Ничего себе. Ладный. Вот только на лбу сыпь. — Егор потрогал лоб и поморщился. — Но ведь это не беда. Косметический салон. И все.
— Прыщи, значит?
— Они самые.
— Гм… Так может подождать еще?
— Кого? Хамфри Богарта? Или Марлона Брандо? — В дверных стеклах поскрипывая, проплыл размытый темный силуэт.
— Что-то я сомневаюсь. Деньги уж очень большие. — Старик вздохнул.
— Ваши дни сочтены и любой из них может оказаться последним.
Глухо забормотал угрюмый женский голос.
— Секунду. Посоветуюсь с женой.
Пушкарева вздохнула.
На экране Дули Уилсон разговаривал с Ингрид Бергман. Оцепенев, Егор прислушивался к коридору.
— Ну что? — Нетерпеливо спросила Пушкарева.
— Обращусь в салон. Авось выведут.
— Конечно, выведут. Это же не поздняя меланома, а ранние прыщи.
— Карточкой можно?
— Лучше живыми. Как с авансом было. Но если проблематично… У вас какая?
— «Вселенная».
— Ну, ладно.
— Так значит через полчаса?
— Вас ждут свежие души, а так же шанежки, кулебяка и кедровый чай.
Услышав о чае и кулебяке, Егора замутило. Резко приподнявшись, он опустил ноги на пол.
Дверь открылась.
