Свидетели
Алла с раздражением замешивали сметану в творог. Вчера было пятнадцатое число, а он опять не прислал денег. Снова надо напомнить о себе, снова клянчить, словно ей одной это надо.
«В конце концов, это на твоих же детей, а не на меня! Мне от тебя и подавно ничего не нужно. Даже умолять будешь — не возьму! Снова писать, звонить, унижаться… ненавижу!»
— Мама, Кирюха в носу ковыряется! — возвестил тонкий голосок старшего сына. Алла раздражённо обернулась, угрожающе потрясла ложкой.
— Я сейчас вас по углам разведу! — прикрикнула она, — А ну успокоились оба!
Мальчишки мгновенно втянули головы в плечи и вжались в стулья. Немигающие глаза смотрели куда-то в коридор. Оба были светловолосые и голубоглазые, оба — копия отца. Алла постоянно видела в них мужа, и это ее раздражало. Особенно, когда они начинали баловаться.
«Это просто дети, они и должны баловаться, — уговаривала женщина себя, но ничего не помогало, она снова срывалась, ругалась, в последнее время могла даже шлёпнуть. — Все в отца! Все! Особенно Кирилл: ему четыре года, скоро пять, а он до сих пор молчит, не разговаривает, и смотрит исподлобья, как его отец, когда недоволен чем-то. Да, ребенок не виноват, но как же это бесит!»
Старший, Олег, скоро пойдет в первый класс. Он хороший мальчишка, но очень эмоциональный, чуть что — сразу в слёзы, в истерику. Алла не может терпеть его слёзы, она разворачивается и уходит, а Олежка заходится ещё больше, но потом стихает. Иногда ей нравится смотреть на него уставшего, заплаканного, спокойного. Тогда он идеальный — послушный и мягкий.
— Мама, а ужин скоро? — снова раздался голос старшего сына.
— У отца вашего спросите, как только он деньги пришлёт, так и ужин будет! — в сердцах выкрикнула Алла, но тут же осеклась. Нельзя втягивать детей в их разборки, нельзя. В который раз она себе это повторяла — в пятый или десятый? Чертов Степан, даже на расстоянии умудрился жизнь испортить!
Мальчики смиренно съели творог со сметаной и вишнёвым вареньем, которое привозила почти бывшая свекровь, попили чай с булочками и отправились смотреть телевизор в спальню, а в кухне появилась Вера Ивановна — тучная, всегда недовольная мама Аллы. Она выдала дочь замуж и не ожидала, что через восемь лет она вернётся назад, да ещё и с двумя детьми. Хорошо ещё, что Кирилл не говорит толком, а то шума было бы ещё больше. В ее небольшой двушке места не хватало, но не выгонять же рыдающую дочь на улицу?! Можно было развернуть ее, сказать, чтоб возвращалась к мужу, но, честно говоря, этот самый муж ужасно раздражал Веру Ивановну. Но дочь в нем что-то разглядела, какие-то «перспективы», ну да Бог с ней! Хочет — пусть идёт, в конце концов, не в Америку уезжает, а лишь в соседний подъезд, где у Степана трёхкомнатная квартира.
— Посуду прибери, — с порога недовольно фыркнула мама.
— Сейчас уберу, — не поворачивая головы ответила Алла. Она убирала в холодильник начатую пачку творога, пустая банка от сметаны лежала в раковине.
— Опять творог? — продолжала Вера Ивановна, — Знаешь, детям готовить надо, а не ерундой пичкать.
— Взяла бы да приготовила, — сдерживаясь, процедила сквозь зубы Алла, — Ты же весь день дома, а я только пришла с работы.
— А ты меня не попрекай! — вскрикнула мама, шумно отодвигая стул. — Хватит того, что я за вами убираю здесь всё!
Алла швырнула полотенце на стол, одарила мать тяжёлым взглядом и вышла.
— Куда ты, а ужинать? — крикнула ей вслед Вера Ивановна.
— Сыта уже, спасибо! — закричала в ответ Алла и хлопнула дверью спальни.
Мальчишки даже не обратили внимания на очередной скандал. Крики и оскорбления стали настолько привычными, что не вызывали ни удивления, ни страха. Алла легла на кровать Олега и погрузилась в телефон. Пролистывая ленту новостей, она старалась отвлечься, но мысли постоянно возвращались к ужину, творогу и грустным глазам детей. Зачем она только согласилась тогда? Зачем вышла за него? Ведь всё могло быть по-другому. Возможно, даже так, как ей хотелось. Она же красивая и молодая женщина, а приходилось сидеть как в клетке, постоянно себя ограничивать — разве это называется счастливой семейной жизнью? Сначала мама жизни не давала, следила за каждым шагом: “туда не ходи, так не сиди”. Потом сбежала замуж, а там ничего нового — то же самое, только теперь не мама, а он: “давай подождем, давай потом”. Когда же начнется жизнь?!
— Алла, смотри! Быстро, быстро иди смотри! — мать бежала по коридору. Алла подскочила как ошпаренная и кинулась к матери, но та схватила дочь за руку и потащила к окну. — Смотри!
Алла выглянула сквозь занавеску и увидела, как Степан выгружал чемодан на колесиках из багажника такси. Рядом с ним стояла невысокая хрупкая девушка. По ее спине струились длинные темные волосы, лёгкое платье облегало тонкую талию и плоский живот. Тонкие шпильки долбили по вискам Аллы, когда девушка взяла Степана под руку и они вместе направились к подъезду.
— Он бабу домой приволок?! Вот подлец! — шипела в изумлении Вера Ивановна.
Алла так хотела разглядеть спутницу мужа, что чуть не оборвала шторы. Худенькая, без выдающихся форм, совершенно скучная серая мышка — разве такие ему нравятся? Она вспомнила их встречи, первые ухаживания — да за ним такие бабы в очередь стояли! Там и рост, и стать, а тут что?!
— Это он делает, чтобы меня позлить, — с гордостью сказала Алла. — Ну ты глянь на неё? Это же совершенная пустота! Скукотища! Нет, это мне назло, точно тебе говорю. Пытается доказать мне, что я была не права, когда сказала, что ему нужна яркая девушка. Он всегда всё назло…
Вера Ивановна спрятала трясущиеся руки дочери в свои ладони:
— Ну конечно, конечно, доченька. Иначе никак…. — Она гладила дочь по волосам и вытирала с ее лица слёзы. — Подлец, девку притащил! Ничего, у нас всегда есть два козыря в рукавах!
Из спальни доносилась резкая громкая музыка — мальчишки смотрели мультики.
