Глава 8
Геннадий Соломин
…Борщ был великолепен. Умяв вторую тарелку, Соловей задумчиво посмотрел в сторону стоящей на плите кастрюли, но от второй добавки решил отказаться — его еще ждало второе, не обратить внимания на которое было выше его сил. И здорово обидело бы стоящую у плиты мать:
— Супер, ма, а что там дальше?
— Пюре с котлетами… Сколько класть?
— Думаю, парочки хватит… — потянувшись рукой к стакану с компотом, он тут же получил подзатыльник.
— Не пей за едой! Желудок испортишь! — мама, как всегда, была в своем репертуаре.
— Ладно, ладно… Как скажешь… — улыбнулся Гена и, пододвинув к себе тарелку, принялся уничтожать одно из своих самых любимых блюд.
— Оголодал-то как… — вытерев руки о посудное полотенце, довольно заулыбалась хозяйка. — Совсем тебя твои зверята замучили…
— Да нет, ты знаешь, с ними интересно… — признался молодой учитель. — Кретинизма гораздо меньше, чем в армии…
— И риска — тоже… — заулыбалась женщина. — Я так рада, что ты, наконец, уволился… Эти твои вечные командировки кого угодно с ума сведут… Потому тебя и Светка не дождалась… Дура… Такого парня упустила… Вот и мается сейчас со своей пьянью…
— Да ну ее, мам… — не желая обсуждать свои отношения с Синявиной, поморщился Соловей, но остановить оседлавшую любимого конька женщину было невозможно.
— Че это? Я все равно права, и ты это знаешь! Была Светка дурой, дурой и осталась! Бегала тут «Геночка, миленький… я тебя люблю…», а когда тебя ранило — ни разу не навестила, стерва… Сразу нашла себе этого чертова инженеришку… Тьфу, прости меня, Господи…
— Ну, мам… Дай мне поесть, а? Сколько можно обсуждать одно и то же?
— А я не обсуждаю! Я хочу, чтобы ты знал, что я о тебе беспокоюсь… Жениться тебе пора, оболтус мой великовозрастный… Вон сколько баб вокруг бесхозных…
— Ну, например? — ухмыльнулся Соловей, представив себе кучу дамочек, тусующихся за окном…
— Вот Жанна, дочка Георгия Алексеевича… Очень хорошая девочка…
— Ну, ты сказала… — чуть не поперхнулся Гена. — Она же страшнее ядерной войны…
— Ну, уж прямо и страшнее… Зато хозяйка отличная, и ни на шаг из дома…
— Конечно, чтобы людей не пугать… Знаешь, сколько инфарктов будет на остановке возле ее дома, если она соберется куда… Не, мам, мне мои нервы надо беречь… Что ж ты меня так не любишь?
— Какие мы привередливые… — сморщив носик, Лидия Федоровна подошла к окну, отодвинула кружевную занавеску и, выглянув наружу, расхохоталась:
— Ну, а ты думаешь, что вот эта твоя воздыхательница лучше?
На этот раз Соловей все-таки подавился. Кое-как прокашлявшись, он вскочил с табуретки, подошел к матери и через ее плечо посмотрел во двор. И улыбнулся: за качелями детской площадки, встав так, чтобы ее не было видно из его окон, пряталась Олеся Коваленко…
— Да, мам, это тяжелый случай… Практически каждое утро «случайно» идет мимо… И провожает меня до школы… Даже не знаю, что делать…
— Я уже заметила… Как ни выгляну в окно — она тут… — хихикнула женщина. — Надеюсь, ты — то глаз на нее не положил?
— Да ты че, мам? Она же ребенок еще! — возмутился Соломин. — Скажешь тоже… Ладно, спасибо за завтрак, мне пора…
— Ну да, девочка заждалась… Негоже заставлять ее ждать… — ехидно ухмыльнулась Лидия Федоровна и, взъерошив волосы на голове единственного сына, вздохнула: — И когда ты только остепенишься?
— Как только, так сразу, — натягивая на себя куртку, буркнул парень и, чмокнув мать в щеку, вышел из квартиры…
Нажав на кнопку вызова лифта, Соломин прислушался к звукам, доносящимся из шахты, и решил, что бежать по лестнице ему сегодня лениво. И тут же зазвонил телефон…
— Алло? Да, Гоша? — увидев, кто звонит, Соловей сразу же настроился на серьезный лад.
— Привет, преступник! — донеслось из трубки. — Ну и нашел же ты приключение на собственную задницу! Я хренею…
— Че нарыл? — перебил друга встревоженный Соловей.
— Мальчики очень не простые… Ходят под дяденькой по имени Огонек. Слышал о таком?
— Не-а…
— Ну и зря… В общем, бизнес от проституции и до производства поддельных сигарет. Все очень серьезно. Конкретно хозяин джипа — Макрин Бессарион Тенгизович, — говорят, занимается детской порнографией и контролирует почти всех сутенеров в вашем районе… У него не один десяток бойцов, неплохие связи в управе и в силовых структурах, и, между нами, его лучше не трогать… Вонять начнет так, что охренеешь…
— Блин… Поздняк метаться… — пожал плечами Соловей. — Теперь понятно, зачем ему девочка была… С-с-скотина… Кстати, как так — Бессарион — и… Макрин?
— Не один ты офигеваешь! — хохотнуло в трубке. — Возможны и не такие чудеса, если есть деньги и связи… Инфу я тебе скинул на почту… Доберешься — почитаешь… Все, что смог… Если что — звони. Мне пора на планерку…
— Спасибо, Гоша. С меня — бутылка красного…
— Ок, заметано…
Убрав телефон в чехол на поясе, Соломин привычно прижал левый локоть к ребрам, проверяя наличие кобуры с пистолетом, испугался, что ее нет, потом вспомнил, что уже давно уволился, и криво улыбнулся: пистолета, как и Конторы за спиной, не было уже давно. И рассчитывать приходилось только на себя самого… Хотя в экстренной ситуации можно было обращаться за помощью к тем, кто еще не «ушел»… Но… не хотелось…
…Коваленко возникла из ниоткуда, стоило Геннадию добраться до угла дома номер восемь — весьма довольная тем, что дождалась, девочка буквально за пару шагов обрушила на задумавшегося парня такой град вопросов, что Соловей даже растерялся. Ошалело посмотрев на сияющую Олесю, он почесал затылок, и тут снова зазвонил телефон…
Номер был незнаком. Задумчиво посмотрев на экран трубки, он нажал на кнопку и приложил телефон к уху.
— Привет, Соловей! Это Глаз! Помнишь такого?
— Привет, бродяга! — обрадовался Соломин. — А говорили, что тебя завалили! В Африке, что ли?
— Фирма «Щазз» к вашим услугам… — заржал его собеседник. — Кстати, я не один. Еще Сема рядом… Че передать?
— Скажи, что дискриминации по цвету кожи у нас нет. Официально… И если ему нужна работа, то пусть строится с опахалом у моего подъезда… — расхохотался Соловей, вспомнив их любимую шутку над чернокожим сослуживцем.
— Он говорит, что опахало есть… А вот мух завести забыл… Ты его простишь?
— Ну, так и быть… Вы где, бродяги?
— Ща в центре, питаемся… Хотели бы увидеться…
— В принципе, я — «за»… Только вот до трех у меня уроки… — хмыкнул Соломин.
— Че у тебя? Уроки? Никак в первый класс пошел? — хмыкнул Щепкин. — А разве умственно отсталых туда берут?
— Нет, не берут… — сокрушенно вздохнул Гена. — Я преподавать начал… В школе…
— Дай угадаю… математику? Или нет… Химию!!!
— Физкультуру, гады…
— Ладно, говори адрес, мы припремся… Спортивную форму брать?
Ребята нарисовались на большой перемене. Первым в спортивный зал ввалился ничуть не изменившийся Вовка Щепкин и тут же расплылся в искренней улыбке:
— Привет, Соловей! Сколько лет, сколько зим!!! Знакомься, это мои друзья! Олег, Угги, Сема Ремезов… А, этого знаешь? Хе-хе… Эрик, и… моя жена, по совместительству сестра Олега, Беата…
— Офигеть, ты женился? — вскочив из-за стола, Соломин протянул руку для рукопожатия парню по имени Олег. И чуть не скривился от боли — ему показалось, что его рука побывала в тисках! Уважительно осмотрев гиганта с головы до ног, Соловей осторожно протянул руку следующему — чуть менее массивному, но выглядящему так же внушительно Угги…
— Потрясающе выглядите! — оклемавшись от рукопожатий, он улыбнулся стоящей около Глаза девушке и ничуть не покривил душой — Беата была великолепна: короткая куртка, распахнутая на полной высокой груди, и джинсы в обтяжку демонстрировали такую фигуру, что можно было только позавидовать товарищу… А вот короткая стрижка под мальчика Геннадию понравилась не очень…
— Харе пялиться на мою жену! — усмехнулся Глаз и по-хозяйски уселся на стол преподавателя. — Ну, чем ты тут занимаешься?
— Детей учу…
— Угу, заметно… Макивары сам делал? — поинтересовался Сема, оглядывая зал.
— Да, в магазине они не продаются…
— Неплохо для школьного зала… И давно ты тут?
— Год уже… Как уволился… — признался Соломин. — В бизнес идти не захотелось… Платят относительно неплохо. Школа довольно большая, часов много… И… спокойно тут…
— Геннадий Михалыч! Нам переодеваться?! — донеслось от входа…
— Конечно! — кинув взгляд на столпившихся у дверей учеников 11-го «А», Соловей посмотрел на часы и, повернувшись к Глазу, спросил:
— Как у вас со временем? У меня еще три урока… Потом буду свободен, как рыба об лед…
— Нормально… Ничего, если мы тут где-нибудь посидим и посмотрим? — поинтересовался Ремезов.
— Конечно… Кстати, по коридору налево и до конца — неплохой буфет. Проголодаетесь — сможете перекусить… Ладно, дуйте вон туда, на тренажеры… А вам, Беата, я могу предложить мое кресло…
