Другой дороги нет

Василий Головачев, 2017

Шубин – прирождённый гонщик, для которого скорость и любовь к машинам составляют смысл жизни. Он уже завоевал несколько престижных наград, но этот «Дакар» для него первый. Но Шубин еще не догадывается, что трасса его «КамАЗа» будет куда круче, чем могут предложить каменистые плато и ущелья Боливии, потому что загадочный Р-Герметикон именно его экипаж выбрал на роль перевозчиков космического объекта, от которого зависит будущее нескольких обитаемых вселенных. Гонка, наградой в которой будет жизнь, начинается… Адрес интернет-страницы автора: www.golovachev.ru

Оглавление

  • Другой дороги нет
Из серии: Абсолютное оружие

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Другой дороги нет предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Головачёв В. В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Другой дороги нет

Просто нам завещана от Бога

Русская дорога…

И. Растеряев

Эти места были для меня областью сказки и вымысла, чем-то вроде Пролива Чудовищ у древних.

В. Ирвинг. Врата дьявола

Глава 1

Засада

Храмовый комплекс Гёбекли-Тепе на Армянском нагорье, располагавшийся в восьми километрах от турецкого города Шанлыурфа и в двух с половиной километрах от деревни Оренджик, не зря считался древнейшим из крупных мегалитических сооружений в мире: ему исполнилось — по прикидкам историков и археологов — около двенадцати тысяч лет. На самом же деле первое поселение людей на этом месте появилось ещё более сорока тысяч лет назад, хотя о метафизической истории Гёбекли-Тепе (в переводе с турецкого — Пузатый холм) знал весьма ограниченный круг посвящённых в тайны истинной истории человечества.

За тысячи лет существования комплекс пострадал от стихийных бедствий, пожаров и войн, обитатели покинули его, и к началу двадцать первого века Пузатый холм зарос слоем песка, пыли и каменистой почвы.

Археологи начали исследовать его в середине двадцатого века, раскопав к двадцатым годам двадцать первого столетия верхние слои.

Работали они сезонно, весной два месяца — с конца марта до конца мая и осенью — с сентября по ноябрь. Климат в районе Пузатого холма был жарким и сухим, поэтому летние песчано-пылевые бури и зимние ливни сильно ограничивали раскопки.

Вечером двадцать первого октября года Свиньи небольшой отряд археологов, состоящий из учёных, специалистов по древней истории и студентов из шести стран мира, потянулся в свой палаточный городок у подножья холма.

Солнце висело низко над горизонтом, прочерчивая по каменистой земле и песчаным дюнам длинные тени от зубцов и колонн храмового комплекса, иные из которых достигали в высоту четырёх метров.

Комплекс представлял собой двадцать ажурных колец, сформированных остатками стен и колонн; на многих из колонн виднелись рельефные рисунки и символическая вязь. Всего храм насчитывал три основных слоя, древнейшему из которых, принадлежавшему докерамическому неолиту (по оценке учёных), исполнилось больше ста двадцати столетий.

Археологам удалось раскопать много залов, в основном четырёхугольной формы, но предполагалось, что недра Пузатого холма хранят как минимум ещё два десятка залов и сооружений. И они были правы. Хотя никто из специалистов по древней истории не догадывался, что один из залов представляет собой вовсе не помещение для отправления молитв или проведения ритуалов.

Когда Пузатый холм опустел, между колонн и остатков стен появились тёмные фигуры, почти сливающиеся со стенами и глыбами камней. Они бесшумно окружили один из раскопанных участков комплекса между тремя т-образными колоннами и зубцами старой кладки. Одна из фигур выбралась на ровную плиту в центре площадки, сделанную из обожжённого известняка, повозилась у стелы, украшенной письменами и фигурками зверей, и вернулась в тень. Движение вокруг площадки замерло.

Через несколько минут, когда окончательно стемнело, на плите вдруг вспыхнул вертикальный огонь — нечто вроде лазерного луча миллиметровой толщины и высотой в два метра. Продержавшись несколько секунд, он исчез.

Раздался тихий свист.

В проломах стен внутреннего круга комплекса началось какое-то неясное шевеление, послышались шаги, хруст камней, шорохи. На площадку выбрались две чёрные фигуры, подсвечивая себе под ноги фонариками.

Те, кто пришёл раньше, на это никак не отреагировали.

Внезапно стела с письменами и полустёртыми изображениями животных со скрипом отползла в сторону, открывая в стене за ней прямоугольный проём высотой три метра и шириной больше двух. В глубине проёма разгорелось облачко тусклого серого свечения, заполнило собой коридор, уходящий в глухую темноту.

Оттуда послышались скрипы, стук, невнятные голоса.

К проёму скользнули две тени, превращаясь в людей, обтянутых чёрными трико, с масками на головах, скрывающими лица.

В глубине коридора мелькнула фигура человека в одеянии, похожем на плащ с капюшоном. Он осторожно выглянул из проёма, что-то сказал на непонятном гортанном наречии, повелительно махнул рукой.

Двое в чёрном метнулись к нему, все трое посовещались, и человек в плаще нырнул в проём.

Вскоре в коридоре показались человеческие фигуры в плащах с капюшонами, сопровождавшие тележку с установленным на ней контейнером с закруглёнными краями. Формой контейнер длиной два метра и стороной прямоугольника один метр напоминал гигантский слиток золота, перетянутый выпуклыми ремнями — их насчитывалось аж шесть штук — и увенчанный двумя ручками наверху.

Тележка выкатилась на площадку, испуская тусклое жёлтое свечение. Сопровождавшие её люди в плащах о чём-то заспорили с теми, кто их встретил, начали возиться с ремнями, а точнее — с обручами, охватывающими «слиток золота».

В следующее мгновение раздалась стрельба из автоматов. Очереди ударили по группе застывших перевозчиков «золотого» контейнера.

Раздались вопли, вой, фигуры в плащах открыли ответную стрельбу, но длилась она недолго, нападение было слишком внезапным, а прятаться перевозчикам контейнера было негде. Погибли даже вёрткие «ниндзя», попытавшиеся скрыться в тоннеле за стелой.

Тем не менее один из обладателей плащей на четвереньках добежал до выступа на стене коридора, пошарил по нему рукой, и стела с писком и скрипом поползла на своё место, закрывая проём. По каменной плите ударила очередь, однако было уже поздно, стела закрыла проём наглухо.

На площадку выбрались нападавшие, одетые в пятнистые комбинезоны, с лицами, закутанными в тёмные платки. Они добили раненых, осмотрели контейнер, шаря по нему лучами фонарей. Один из них что-то прокаркал в рацию на плече.

Послышался приближающийся гул, и над Пузатым холмом показался низко летящий вертолёт, завис над площадкой с контейнером, поднимая лопастями тучи пыли.

Из днища вертолёта выпал мешок на тросе. Люди в камуфляже развернули мешок в сеть, накинули её на тележку и закрепили специальными карабинчиками.

Вертолёт вернулся, завис над местом действия, выпустил трос, заканчивающийся системой подвесок и крюков.

Вертолёт пошёл вверх, поднимая огромную «авоську», внутри которой находилась тележка с контейнером. Лопоча винтами, воздушная машина умчалась в быстро сгущавшуюся ночную темноту.

Люди в камуфляже осмотрели площадку, ощупывая остатки колонн и стен лучами фонарей, попробовали сдвинуть стелу, но не смогли. Один из них снова что-то каркнул в пуговку микрофона на щеке.

Через несколько минут послышалось приближающееся стаккато вертолётных лопастей, и над Пузатым холмом завис ещё один вертолёт. Из его днища выпали шесть тросов со специальными поясами и зажимами для подъёма людей. Члены засадной группы закрепили пояса на себе и унеслись в небо.

Вертолёт улетел. Стало тихо. Только внизу под храмовым комплексом началась суета в лагере археологов, не понимавших, что происходит.

Убитые неизвестными похитителями контейнера перевозчики «слитка» остались лежать на плитах комплекса, уже не имея возможности поведать кому-нибудь тайну золотого груза.

Глава 2

Выбор

Небольшое трёхэтажное здание на Яузской улице в Москве выглядело со стороны, сквозь густые заросли кустарника и деревьев, состарившимся скромным общежитием довоенных времён. На самом деле это был настоящий дворец в миниатюре с небольшой колоннадой у входа, резными пилястрами и портиком, на котором был виден полустёршийся барельеф: две птичьи головы, повёрнутые клювами в разные стороны, треугольник над головами, внутри которого имелся глаз, от старости заросший известковым бельмом.

Мало кто из живущих в столице, да и не только в Москве, но и вообще в России и в мире, знал, что здание принадлежит Р-Герметикону — Российской красной ложе, существующей с тысяча девятьсот девяносто второго года и спокойно чувствующей себя при нынешнем либерально-демократическом правительстве, наполовину состоящем из адептов Ложи.

Второго ноября поздним вечером в помещении на втором этаже здания, предназначенном для встреч, собрались четверо мужчин разного возраста. Все четверо носили кольцевые бородки — эспаньолки и зачёсывали волосы слева направо, чтобы они открывали одно ухо и закрывали другое.

Одеты они были в обычные гражданские костюмы тёмного, преимущественно коричневого цвета. На самом старшем вместо рубашки под пиджаком виднелась чёрная водолазка. Он выделялся среди собравшихся внушительной массивной фигурой, проседью в чёрных волосах и неожиданно прозрачными глазами и держался с подчёркнутой многозначительностью. Все обращались к нему как брат Дый, хотя седовласый носил одно из высших званий Ложи — Князь Крыши.

Обойдя массивный стол из красного дерева, с чешуйчатыми слоновьими ножками, он взялся за спинку резного, не менее массивного кресла, склонил голову.

Трое мужчин помоложе сделали то же самое, став каждый возле своего кресла.

— Пакс вобискум[1], братья, — густым басом произнёс седовласый.

Это было нечто вроде аллокации — обращения к коллегам перед агапой — совместным братским ужином, традиции которых уходили в глубь веков к возникновению первых масонских лож.

— Помолимся Первоотцам, — продолжал седовласый.

Склонили головы, помолчали минуту, заняли кресла.

— Груз в наших руках, братья, — снова заговорил ведущий собрание. — Первоотцы доверили нам великое дело и не простят провала. Поэтому на нас лежит большая ответственность. Говорите, брат Ануфрий.

Мужчина в возрасте сорока с лишним лет привстал, склонив угловатую голову. Это был Держатель Врат Перехода. У него был широкий лоб, густые чёрные брови, блестящие чёрные волосы, разделённые надвое пробором как у священника, и чёрные глаза с поволокой. Формально он занимал пост архиерея в храме Христа Спасителя.

— Груз в надёжном месте в Сирии, братья, и ждёт отправки. Нужно решить, через какой портал и с кем его отправить.

— Разве портал в Гёбекли-Тепе не годится для этой цели? — спросил брат Дый.

— Это был бы самый простой вариант, досточтимый Князь. Но боюсь, там нас будут ждать конкуренты. К сожалению, на территории Турции остался лишь один работающий стартовый портал — в Гёбекли, в Сирии — в Пальмире — он разрушен, поэтому предлагаю отправлять груз через стартовые Ворота в других районах.

— Стоунхендж? — тихо проговорил самый молодой из присутствующих, тридцатидвухлетний брат Прокл, занимавший пост Администратора Связей.

— Стоунхендж слишком открыт, — качнул головой четвёртый участник совещания, брат Ростислав, Мастер Стражи, толстый, с лысиной на затылке, с обвисшими щеками и глазами навыкате. — Так же как и другие известные ближайшие Врата Перехода в Абу-Горабе, перуанском Пуэрто де Хайу, в Египте, Шри-Ланке и так далее.

— Вы считаете, конкуренты будут ждать нас там?

— Уверен, братья. К тому же мы рискуем возбудить общественность и рассекретить сеть порталов.

— Кто охраняет груз в настоящий момент? — спросил Князь.

Тонкие губы брата Ануфрия искривила усмешка.

— Турецкий спецназ. Наше славное Министерство обороны пользуется у турков в последнее время большим уважением, и они стерегут контейнер на аэродроме Хашим как зеницу ока.

— А наши люди там есть?

— Разумеется, досточтимый Князь, всё под контролем.

— Если конкуренты догадаются о месте перехода…

— Исключено! Мы пустили слух, что переправляем груз в Европу.

— Ошибок быть не должно!

— Наши жизненные ошибки щедро проплачены судьбой, — философски заметил брат Ростислав.

— Но не в этом случае, братья. За ошибки порой приходится платить чрезмерно высокую цену, и даже смерть совершивших ошибку не всегда спасает дело. Не слышу предложений.

— Есть два варианта, — сказал брат Ануфрий после недолгих колебаний, — более или менее отвечающие нашим требованиям. Оба портала располагаются в Южной Америке.

— Но ведь в России тоже есть Врата, на северном Урале, в Пермском крае, на Кольском полуострове.

Тон Держателя Врат стал виноватым.

— Мы не сможем незаметно переправить груз из Турции в Россию. Все зоны с порталами закрыты радарными полями, рядом находится либо зенитно-ракетный полк, либо авиабаза, воробей не пролетит. Если оборонщики вцепятся в самолёт или вертолёт, мы потеряем посылку.

— Да, риск велик, — задумчиво проговорил брат Ростислав. — К тому же посылка слишком велика, чтобы её можно было донести до портала на руках.

— Европа? Бывшие советские республики?

— Там примерно то же самое, американцы не зря пасли европейцев и наших соседей, создавая ПРО, теперь вся Европа просматривается их «Иджисами». Если посылка попадёт к ним в руки, случится беда.

— Белоруссия?

— Два известных нам портала, под Гомелем и в Бресте, превращены в туристические кластеры, к тому же они наверняка под контролем конкурентов.

— Хорошо, что мы имеем в Южной Америке?

— Врата солнца в боливийском Тиотиуанако. Им более сорока четырёх тысяч лет.

— Там тоже создан туристический комплекс, — покачал головой брат Прокл.

— И пещера Шратта в Парагвае.

Седовласый извлёк из-под столешницы планшетник, открыл, нашёл изображения Врат, с минуту разглядывал их.

— Врата солнца мне кажутся более подходящими.

— Кроме туристического кластера в Тиотиуанако расположена секретная ракетная база США, — напомнил Администратор Связей. — Незаметно переправить груз через Врата не удастся. А Врата в Парагвае расположены так замысловато, что добраться туда очень трудно.

— У нас возникла идея, — с улыбкой проговорил брат Ануфрий. — С третьего января в Парагвае стартует ралли «Дакар», а его трасса будет проходить преимущественно по гористой местности от Асунсьона в Парагвае, через Боливию до аргентинского Буэнос-Айреса. В Боливии она проложена всего в трёх километрах от пещеры, это на пути между Ла Пасом и Уиюни. Более удобного маршрута не придумать.

Участники совещания переглянулись.

— Вы хотите принять участие в гонке, брат? — хмыкнул Мастер Стражи.

Держатель Врат рассмеялся:

— Конечно, не хочу. Мы пойдём другим путём. Завербуем кого-нибудь из пилотов ралли, перегрузим посылку на грузовик, заранее доставив ее в Боливию, и отправим грузовик с посылкой в пещеру вместе с нашими сопровождающими.

— Почему грузовик, а не вертолёт?

— Потому что размеры портала в пещере Шратта не пропустят вертолёт. Если учесть, что даже в пределах нашей Солнечной системы воздух есть не на всех планетах, «слои Матрёшки Мира» проще пересекать по твёрдой поверхности, нежели по воздуху.

— Понадобится нешуточная предварительная подготовка.

— Мы успеем до старта ралли, досточтимый Князь.

— Кандидаты отобраны?

— Два: голландский экипаж на IVECO и наша отечественная команда на новом «КАМАЗе».

— Конкретно?

— У IVECO — пилот Стив де Гюйс, у наших — можно выбрать из трёх экипажей наиболее перспективного и безбашенного. Я предпочёл бы пилота Никанора Шубина. Классный гонщик, хотя и молодой, ему всего двадцать пять, чемпион России и Европы в классе «багги», да к тому же и хороший симрейсер. А главное — ничего и никого не боится.

— Не лучшая характеристика, — усмехнулся брат Ростислав.

— Так ведь и нужен он нам только для рейда в одну сторону.

— Его надо испытать.

— Их обоих надо будет проверить, план разрабатывается.

— Как вы предполагаете завербовать пилотов?

— Методы обычные, — улыбнулся брат Ануфрий. — Деньги, секс, обман. Люди есть люди, на что-нибудь да покупаются.

— Я бы на всякий случай подготовил ещё один экипаж, — проворчал брат Ростислав. — Кто пойдёт с ними в качестве проводника?

Брат Ануфрий вопросительно посмотрел на Князя.

— Первоотцы обещали дать проводника, как только мы определим Врата и будем готовы переправить груз, — ответил тот.

— Что это за человек?

— Я так полагаю, что проводник может быть кем угодно, — пожал плечами брат Ануфрий. — Не так ли, досточтимый Князь?

— Желательно увидеть человека, а не сущность, — сказал брат Ростислав. — Напугаем курьеров…

— Мы выполняем волю Первоотцов, — веско проговорил седовласый, — и не должны обсуждать их выбор. Кого пришлют, тот и будет проводником. Другое дело, кто будет сопровождать курьеров от нас.

— Брат Хома, — сказал брат Ростислав.

Замолчали.

Князь шевельнулся.

— Нужен более достойный опер.

— Мейдеф Роза, — почти неслышно проговорил тихий Администратор Связей.

Все посмотрели на него с удивлением и недоверием.

— Брат Прокл, вы серьёзно? — поднял брови страдающий одышкой Мастер Стражи.

— Она же ваша сестра, — добавил брат Ануфрий.

— Она хочет пройти инициацию… — выдохнул, краснея, брат Прокл. — У неё два высших образования, опыт разведчицы… не замужем…

— В конце концов, почему бы и нет? — посмотрел на Князя брат Ануфрий. — Я бы не стал возражать.

Седовласый организатор совещания встал.

— Возьмёмся за руки, братья, помолимся Всегосподину нашему.

Мужчины отставили кресла, протянули руки к столу…

Глава 3

Испытание

На последнем круге машину занесло, и Никанор потерял драгоценные доли секунды, выравнивая свой космический болид «Ауди R10» после ухода от столкновения с конкурентом на «Макларене МП-4». Пилот «Макларена» Жерар ла Мур славился своей агрессивностью на трассе и слыл провокатором аварий, за что его не любили ни соперники, ни друзья. Но гонщиком он был классным.

Не обращая внимания на ор в голосовом чате, Никанор тем не менее не стал тыкать в кнопку поворота, предпочитая работать вкат на руле, что давало ему возможность плавно увести нос болида от стенки отбойника и не сбрасывать скорость. Догнал «Макларен» на повороте, резко пошёл на столкновение, показывая всем видом, что настроен серьёзно, и в последнее мгновение отвернул, красиво вписываясь в левую полосу трека, огибая машину соперника.

Он выиграл поворот! Финишная прямая легла перед носом «Ауди» как стартовая эстакада в космос. Трибуны взревели.

Никанор вдавил педаль газа в пол кресла-модуля.

Шины со свистом, вполне реалистично, взорвали асфальт. Оставляя за собой реально видимые хвосты дыма из-под колёс, «Ауди» пересёк финишную черту!

Никанор эффектно затормозил у пит-лейна, с улыбкой вслушиваясь в шум зрительских трибун, остановил трансляцию и связался с админом портала:

— Одиннадцатый финишировал.

— Поздравляю, Шубин, — ответил администратор. — Зарегистрируйся на симбазе.

— А как же. — Никанор сбросил шлем СВР[2] и расслабился в кресле, мокрый как мышь. Несмотря на то что он сидел не в кабине реального автомобиля, а в кресле автосимулятора и участвовал не в реальной гонке, а в онлайн-виртуале, энергии на последний, чётный, восьмой этап полуторачасовой длительности уходило немногим меньше, нежели в настоящем соревновании.

Впрочем, и нечётные этапы — первый, третий и так далее — были не намного короче, хотя состояли из двух частей: первая — спринт — длилась тридцать минут, вторая — основная гонка — пятьдесят минут.

Для Никанора Шубина это были далеко не первые соревнования по симрейсингу. Он занимался виртуальными гонками с восемнадцати лет и к своим нынешним двадцати пяти стал не только участником российских и международных стартов, но и чемпионом России и даже Европы в прошлом году. Участвовал в турнирах CES (Consumer Electronics Show), в чемпионатах Visa Vegas eRace, в гонках vRRC-Turing Liht и входил в команду «ВПК-Спорт» как один из самых перспективных драйверов.

Естественно, на соревнованиях, где бы они ни проводились: в Смоленске — «Смоленское кольцо», в Италии — «Монца», в Калуге — «Холмы» или в Чехии — «Брно», участникам гонок выдавались необходимые онлайновые атрибуты: кресло (а нынче появились модули с эйдоэффектом, демонстрирующие тряску и повороты), комплексы панелей управления с осязаемыми голограммами, шлем виртуальной реальности, обеспечивающий стереоскопический обзор, и монитор, хотя у Никанора дома стоял 3D-симулятор последнего поколения Race Driver GRID, позволяющий ему в свободное время тренироваться.

При этом молодой человек, закончив автодорожный институт, участвовал и в реальных гонках, будучи членом команды «КАМАЗ-Мастер», а в этом году впервые должен был стать пилотом одного из грузовиков команды в ралли-рейде «Дакар».

Ралли «Дакар» проводилось с тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, стартуя в Париже и заканчиваясь в столице Сенегала Дакаре, как ралли-марафон «Париж — Дакар». Но уже давно, с две тысячи девятого года, «переехало» в Южную Америку из-за террористических угроз. Российская команда в классе грузовых автомобилей начала выступать в ралли в тысяча девятьсот девяностом году и к данному моменту успела стать шестнадцатикратным победителем гонок. Никанор собирался продолжить этот победный путь, а соревнования по симрейсингу только добавляли ему азарта и желания показать себя в реальности.

Он и до сих пор участвовал в картинг-играх и снискал в Набережных Челнах славу самого фартового гонщика.

— Вылезай, победитель, — подошёл к нему один из гонщиков, приятель из Казани Эдуард Мадеев, также принимавший участие в чемпионатах. — Рад за тебя! Ловко ты Жерара сделал.

Никанор освободил сиденье симулятора, напоминавшее скорее космическое кресло обилием консолей и рукоятей, они обнялись.

Гонка проходила в московском Центре автоспорта Moscow Racеway, венчая восьмиэтапный чемпионат Открытой Русской лиги симрейсинга, и на неё съехались двенадцать гонщиков со всей России и даже из Европы — тот же задира-француз Жерар ла Мур и Филипп Гуэррес из Испании. Смотрели же гонку в реальном времени более трёх миллионов пользователей портала Simracing.ru.

Закончив все процедуры, в том числе награждение перед телекамерами: настоящий чемпионский подиум, настоящее шампанское, настоящие девушки в бикини, Никанор и Эдуард попрощались с организаторами соревнований и бывшими соперниками. После награждения должен был состояться фуршет в компании RCeat Russia, титульного спонсора симчемпионата, однако Никанор отказался от участия. У него уже был куплен билет на самолёт, и в шесть часов вечера он хотел отправиться домой, в Набережные Челны.

Поскольку каршеринг[3], вошедший в моду в прошлом году, неплохо зарекомендовал себя, Никанор вместе с приятелем взяли машину в спортцентре «Киа Лом», доехали на ней до аэропорта Внуково и оставили на стоянке, сообщив в офис обслуживания рейдовых авто «Делимобиль» о том, что машина свободна.

Рейс Никанора в аэропорт Бегишево, обслуживающий сразу два города — Набережные Челны и Нижнекамск, был на полчаса раньше, чем рейс Мадеева, решили посидеть в кафе до начала посадки, пройдя регистрацию и таможенный контроль. У обоих были с собой только лёгкие спортивные сумки, поэтому сдавать в багаж ничего не стали, поднялись на второй этаж аэропорта, присели в уголке «Шоколадницы», заказали сосиски в тесте, творожные биточки и кофе с лимоном.

Мадеев начал вспоминать гонку, похвалил трассу с её вполне реалистичными комбинациями многочисленных медленных и скоростных поворотов на разной крутизны спусках, похвастался своей серебряной медалью, завоёванной им на летней гонке «Формулы Россия» в Казани, а Никанор, слегка осоловевший от переживаний и перегрузок последнего дня, думал о том, как он сядет за баранку настоящей машины и обгонит всех знаменитых конкурентов на трассе «Дакара». Однажды он видел финал награждения — ребята из команды сняли фильм о вручении кубка семикратному победителю ралли Владимиру Чагину, ставшему впоследствии наставником команды «КАМАЗ-Мастер», и Никанору процедура понравилась. Захотелось самому стоять на подиуме и обливать напарников шампанским.

— Думаю сменить болид, — снова заговорил Эдуард, смакуя кофе. — Мой «Форд Фьюжн» не тянет так, как твоя «аудюха». Да и «Понтиак» с «Маклареном» посерьёзнее, потому Жерар и задирается, считая себя круче варёного яйца. Может, вообще уйти на внедорожники? У «Ред Булла» появился супераппарат «Пежо 3008 DKR».

— Хорошая тачка, — рассеянно кивнул Никанор. — Я видел его живьём в Ницце. «Быки» делали его для ралли «Шёлковый путь». Кстати, на «восьмых» будет вся их команда в классе внедорожников.

— Может, и мне попробовать? Хотя бы в симгонке?

— Денег хватит «восьмой» купить? — Никанор имел в виду, что симрейсеры не просто гоняют на любой выбранной ими машине, а покупают право на участие в гонках у правообладателей брендовых марок.

Мадеев улыбнулся.

— Соберу. Очень хочется постоять среди девочек, как ты сегодня.

— Ты же вроде как женат.

— А это разве мешает получить поцелуй?

Никанор пожал плечами. Он ещё не думал о женитьбе, и знакомых девчонок у него хватало. Перевёл разговор на другую тему:

— Чем твой «Форд» тебя не устраивает?

— Не хватает вайдбоди, да и такеяри[4] хотелось бы покрупней.

Никанор рассмеялся, следя, как за столик недалеко от них садится компания: два парня, один бородатый и лохматый в джинсе, второй с короткой причёской чуть ли не «под ноль», с маленькими поросячьими глазками, и девушка-брюнетка, очень красивая, хотя и крупноватая, по его мнению, одетая в бежевый дорожный костюмчик. Чёрные блестящие волосы незнакомки крылом падали на лоб, и она их автоматически поправляла.

— От увеличения мощности выхлопа скорость машины не вырастет.

— Да понимаю, — смутился Эдуард, — это я так, от зависти. Видел, какие такеяри у «Макларена»? Что твои ракетные дюзы! Ты чего не ешь?

— Не хочу.

— Можно, я твои сосиски доем? Не пропадать же добру.

— Валяй. Я вечером стараюсь желудок не набивать.

— До вечера ещё не близко, а ты худой и звонкий, тебе и вечером всё есть можно. Кстати, я где-то читал, что ложиться спать голодным вреднее, чем сытым. Что предпочитаешь?

— Салаты разные, гречневую кашу, суп с грибами… в общем, всё, что вкусно.

— Я тоже салаты свежие люблю и блюда грибные. Моё любимое — тортильони с грибами в чесночном соусе.

— Это же итальянское блюдо.

— Ну?

— А ты татарин.

— Что ж, татары не люди? — хохотнул Мадеев. — У нас в Казани итальянскую пиццерию открыли, там эти самые тортильони и готовят, а на самом деле это крупные макароны с грибами.

— Так бы и сказал.

Сосед девушки-брюнетки — бородач — вдруг угрожающе посмотрел на Никанора, что-то сказал спутникам, поднялся и подошёл к столику приятелей.

— Ты чего уставился на мою подружку как баран на новые ворота?

Никанор с удивлением посмотрел на него, освобождаясь от грёз.

— Вы мне? Просто смотрю…

— В другую сторону смотри, а то гляделки потеряешь!

— Честное слово, я…

— Не понял, что ли, олень[5]?

Никанор нахмурился. Никто с ним так грубо до сих пор не разговаривал.

— Простите, но вы переходите все…

— Ещё раз глянешь в её сторону — моргалы выколю!

Кровь бросилась Никанору в лицо. Он встал. Боевыми искусствами он с детства не увлекался, боксом и борьбой не занимался, но, будучи жилистым, гибким и сильным, мог за себя постоять.

— Не связывайся, — посоветовал ему тихо Мадеев. — Не видишь, он обколотый?

— Чего? — изумился бородач, глянув на гонщика. — Чё ты сказал, повтори?!

— Что слышал.

— Сядь на место и не шуми, — сказал Никанор, с трудом заставляя себя успокоиться. — Можешь нарваться.

— На тебя, что ли? Смотри, я тебя предупредил!

Бородач вернулся на место, пробурчал что-то соседу с причёской «под ноль». Они принялись есть глазами Никанора и Эдуарда.

— Пошли отсюда, — сказал Мадеев. — Не хватало ещё драку здесь устроить.

— Я таких не боюсь.

— Толку-то? Он здоровый как трактор! И этот его приятель тоже, похож на откинувшегося зэка.

— Зато она красивая…

— Не спорю, да чёрт с ней, отвернись.

Никанор поймал себя на мысли, что ему снова и снова хочется смотреть на незнакомку. Она была не просто красивой девушкой, в ней крылась некая тайна, которую хотелось разгадать. Желание сесть напротив и говорить, неважно о чём, и слушать её нежный голос нарастало, и он с трудом отвёл глаза.

Мадеев толкнул его в плечо.

— Пошли к твоему выходу.

Никанор очнулся, закинул за плечо ремень сумки, и они направились в другой конец зала, сопровождаемые недобрыми взглядами спутников девушки. Показалось, что по её губам промелькнула лёгкая презрительная улыбка, но Мадеев уже нетерпеливо подталкивал Никанора в спину, и оглядываться тот не стал. Да и разбираться с крупногабаритными бугаями не хотелось, хотя он их не боялся. В детстве и юности горячая кровь не раз толкала Шубина на дерзкое поведение, тем более когда приходилось отстаивать свою правоту. Однако он предпочитал не лезть в драку первым, а впоследствии выработал в себе правило использовать свою реактивность в гонках, выкладываясь по полной.

По разумению Никанора, люди делились на четыре типа: первый — человеку хорошо, когда всем хорошо, хорошо — когда всем плохо, плохо — когда всем хорошо, плохо, когда всем плохо. Себя он относил к первому типу, откликавшемуся на позитивные эмоции.

Объявили посадку на самолёт.

Никанор попрощался с приятелем, поискал глазами незнакомку, с лёгким сожалением подумал, что упустил шанс познакомиться, и попытался думать о другом. Но и в полёте не раз перед мысленным взором возникало лицо девушки, и лишь её улыбка, которую нельзя было отнести к доброй, останавливала фантазию. Возможно, ей не понравилось его поведение, направленное на компромисс, и она посчитала Никанора трусом. Доказывать же обратное кулаками и выглядеть полным дураком он не хотел.

Самолёт сел в аэропорту в начале девятого.

Никанор мог добраться до города и на автобусе, так как аэропорт Бегишево находился всего в двадцати четырёх километрах от Набережных Челнов, но по привычке арендовал авто в каршеринг-центре и дома был уже через сорок минут.

Набережные Челны, бывший Брежнев (по-татарски его название звучало — Яр Чалы), располагался на левом берегу Камы и Нижнекамского водохранилища. Самым большим районом города не зря считался Автозаводской, однако Никанор жил в новом шестьдесят пятом микрорайоне Яшьлек, на улице Чистопольской. Его двухкомнатная квартира занимала левое крыло шестнадцатиэтажного дома, на самом последнем этаже, и по утрам Никанор мог обозревать окрестности и берег реки. Квартиру общей площадью в тридцать квадратных метров ему подарил отец три года назад, когда Ник впервые стал чемпионом России в гонках на багги. Правда, отец предупредил, что этот аванс он должен отработать, причём не уезжая из города, и Никанор согласился, тем более что строил свою судьбу, связав её с командой «КАМАЗ-Мастер». Отец Шубина Савелий Иванович давно работал в исследовательском центре «КАМАЗа» и сына увлёк романтикой авторазработок, а потом и драйвом автогонок.

Никанор сначала обзвонил друзей и подруг, сообщив, что готов встретиться. Потом залез в ванну и пронежился в горячей воде, сыпанув туда по рецепту бабушки Аксиньи разных трав, от чистотела до крапивы, полтора часа.

В одиннадцать заявились рыжий Лёха и разрисованный тату с ног до головы Виктор, с которыми он дружил ещё со школы, за ними белобрысенькая полненькая Наденька и баскетбольного роста Валечка, последними — Санчо, механик команды, помогавший гонщикам на трассе, и полночи пролетело незаметно. Не шумели, песен не горланили, но провели время весело, перебрасываясь шуточками, подколками и анекдотами. Никанор красочно описал свой успешный симрейд, после чего заговорили о предстоящем ралли.

Закончили посиделки в пятом часу утра, начали расходиться. Наденька изъявила желание остаться, однако Никанор снова вспомнил смуглянку-красавицу в аэропорту Внуково, из-за которой едва не началась потасовка, и выпроводил подружку вместе с остальными гостями, сославшись на усталость и перегрузку.

Уснул он под поздний ноябрьский дождь с мыслью найти незнакомку и пригласить на ралли «Дакар».

Последующие две недели пролетели почти незаметно.

Пережив поздравления от товарищей по команде, искренне радовавшихся его успеху, Никанор рьяно принялся ухаживать за новеньким грузовиком, подготовленным для ралли, тренироваться, изучать трассу и знакомиться с участниками гонок.

Всего в классе грузовиков планировалось участие ста пятидесяти гонщиков из пятидесяти стран — по трое на каждый гоночный массболид: пилот, штурман и механик. Никанор знал почти всех соперников, но встречался лично лишь с тремя из них. Конюшня «КАМАЗ-Мастера» на эту гонку приготовила четыре экипажа, хотя в Парагвай, откуда и намечался старт, летели восемь машин, четыре из них представляли собой не менее мощные «технички» для обслуживания гонщиков.

Наставник команды заметил молодого пилота ещё на соревнованиях по картингу, а когда Никанор стал регулярно выигрывать, включил его в команду. Сначала штурманом, потом пилотом. И Шубин, воодушевлённый доверием великого мастера, старался это доверие оправдывать, сутками пропадая в гараже НТЦ «КАМАЗ» либо на кольцевой тренировочной трассе на берегу водохранилища.

Новая машина впечатляла не только его.

Это был грузовик спорт-класса яркого динамичного автодизайна массой в три с половиной тонны, оборудованный всеми современными средствами связи и навигации: лидарами, концептором Health+Mobility с датчиками контроля состояния пилота, навигатором ERTF UniK II и мониторинг-модулем IriTrack (по сути, GPS-датчиком с обратной связью), а также системой безопасности и комфорта, способной фильтровать поступающий в кабину воздух, а при необходимости превращать её в герметичный бокс, и кроме того, совершенной подвеской, легко проглатывающей ямы, камни и неровности почвы, и ещё комплексом искусственного интеллекта, помогающим штурману во время гонки. Однако самым примечательным отличием нового «КАМАЗа», получившего обозначение 4326-Э, от прежних было наличие электродвигателя, позволяющего грузовику двигаться не менее трёхсот километров без бензина. Даже основной конкурент «КАМАЗа» грузовик фирмы IVECO не мог похвастаться такими характеристиками.

Естественно, Никанор с коллегами ухаживали за машиной как за невестой и только что пылинки с неё не сдували, ожидая конца декабря, когда намечался вылет команды в Асунсьон, столицу Парагвая. Новый год им предстояло встретить на территории Южной Америки, потому что сама гонка начиналась третьего января.

Штурманом машины Никанора наставник выбрал сорокачетырёхлетнего Валерия Веденеева, известного своими железными нервами, сдержанностью и впечатляющей фигурой атлета. Поговаривали, что Веденеев, бывший спецназовец, с детства занимался боевыми искусствами, однако он нигде свои навыки не демонстрировал, внушая уважение мощной фигурой. Никанор уважал его не за силу, а за природное спокойствие и умение находить выход из любой ситуации. Поэтому они дружили, несмотря на почти двадцатилетнюю разницу в возрасте.

В середине декабря в Набережных Челнах случился небывалый снегопад, и тренировки временно прекратили.

Пилот второй машины Виктор Ханчоков предложил всем вместе сходить в ресторан и наконец отметить победу Никанора на московском этапе симрейсинга. Идею одобрил даже Валера Веденеев, и Никанор скрепя сердце вынужден был согласиться, опасаясь, что товарищи его не поймут, принимая за скрягу. Хотя никакого денежного вознаграждения он за победу не получил, только хромированную статуэтку человека за рулём и диплом.

Ресторанов и кафе в Набережных Челнах хватало, выбрали ресторан в гостинице «Сити-центр», новый, красивый и уютный.

Никанор первым подъехал на своём спортивном «Лексусе GFS» к двадцатичетырёхэтажной башне гостиницы, расположенной в центре Нового города. Башня имела «тюбетейку» — круглую надстройку наверху, из-за чего её негласно называли неприличным словом. Но в принципе выглядела она достойно, являя собой новое слово в архитектуре Набережных Челнов.

Столик на шестерых был уже заказан, и Никанор хотел лишь ознакомиться с меню, чтобы заказать общие закуски до приезда гостей.

Поговорив с администратором ресторана и выяснив, что он готовит «самое вкусное», Шубин изучил меню и выбрал салаты и рыбу. Заказал бутылку шампанского — одну, не собираясь уставлять стол алкоголем. Все друзья и коллеги по команде были спортсменами не на словах и горячительные напитки практически не употребляли, не считая пива, тем более что должен был присутствовать сам наставник, на дух не переносивший пьющих.

И в это время в зал ресторана, вмещавший всего двенадцать столиков на полста человек, ввалилась шумная компания молодёжи. Никанор оглянулся на шум, и у него ёкнуло сердце: в одном из молодых людей он узнал бородача, спутника девушки из Внуково, спустя секунду увидел второго парня, бритого «под ноль», а потом заметил и девушку.

Компания заняла два столика у окна, сдвинув их, шумно приветствовала опоздавших, а затем темноволосая незнакомка заметила Никанора, проговорила что-то бритоголовому, светлоглазому, широкоскулому здоровяку, и тот упёр в Шубина недобрый взгляд.

«Не может быть! — мелькнула мысль. — Таких совпадений не бывает!»

Отвернуться он не успел. Взгляд светлоглазого стал тяжёлым, наполнился угрозой. Он толкнул бородача в плечо, встал, тяжело зашагал к столу Шубина. Навис над ним глыбой.

— Ты чё, не понял, огрызок?! Тебя же предупреждали!

— Послушай… — начал Никанор, ощущая неловкость и злость одновременно.

— Это ты слушай сюда, олень паршивый! Ещё раз увижу…

Кровь бросилась Никанору в лицо. Внезапно пришло понимание происходящего: его специально провоцировали на грубость, но отступать было бы обидно и неправильно, и Никанор сам пошёл на обострение ситуации.

— Ну, увидишь. — Никанор отодвинул стул. — И что?

— Мы тебя в параше утопим!

Никанор невольно фыркнул, ловя на себе взгляды бородача и смуглой незнакомки.

— Это что-то новенькое. Америкосы в таких случаях обещают надрать задницу. Ты как насчёт задницы? Подставил? Или сядешь на место и будешь вести себя прилично?

Брови стриженого «под ноль» здоровяка сдвинулись. Он пытался оценить слова гонщика.

— Ты ваще охерел?!

— Типа того. Иди к своим, этот столик занят.

— Да я тебя!..

— Давай, — раскинул руки в стороны Никанор, — топи в параше, хочу посмотреть, как это у тебя получится.

Здоровяк ткнул кулаком в живот гонщику. Бил быстро и умело. Однако реакцией Никанор обладал великолепной и просто ушёл от удара, пропуская кулак парня мимо живота. Глянул на заинтересовавшихся их разговором официантов.

— Позовите охрану.

— Я т-тебе позову, тля! — Здоровяк ударил ещё раз, с тем же результатом. Никанор увернулся, краем глаза заметив появление друзей.

— Сядь на место, псих! Иначе тебя унесут отсюда ногами вперёд.

— Валет… — послышался женский голос со стороны компании стриженого.

Бородач двинулся к нему на помощь.

Здоровяк попёр на Никанора как танк… и вдруг согнулся, едва не пробив лбом столик. За вывернутую руку его держал Валера Веденеев.

— Что здесь происходит?

Никанор поймал взгляд незнакомки, оценивающий и, как ему показалось, пренебрежительный, вспыхнул, отвернулся.

— Он ещё во Внуково пристал ко мне… вместе вон с тем бородатым.

— За что?

Признаваться, что причиной конфликта в аэропорту стала красивая спутница стриженого, не хотелось, и Никанор буркнул:

— Закурить не дал.

Опомнившаяся компания стриженого вместе с бородачом с шумом бросилась выручать приятеля.

— Стоп! — остановил разгорячённых парней Веденеев, вытянув вперёд ладонь, приподнял руку здоровяка так, что тот заскрипел зубами: — Я ему лапу сломаю! Кто-нибудь видел, кто начал первым?

— Я видел, — торопливо подошёл официант, кивнул на стриженого. — Он.

— Зови охрану. Да и полицию заодно.

— Охрану вызвали.

От двери в зал уже спешили двое парней в чёрных костюмах.

— Отпусти, — просипел здоровяк.

— Хулиганить не будешь?

— Не-е…

Веденеев отпустил руку бритоголового, оглядел его возбуждённых приятелей.

— Граждане отдыхающие, займите свои места согласно купленным билетам, если не хотите познакомиться с полицией города. Мы это вам обеспечим. А лучше, если вы найдёте другое заведение для отдыха.

— Так вызывать полицию? — спросил один из охранников.

— Не надо, — угрюмо сказал бородач, поедая глазами Никанора. — Мы не будем бузить.

Компания гурьбой направилась к своему столу. Бритоголовый оглянулся, процедил сквозь зубы:

— Мы ещё встретимся, фраер!

— Ох, лучше обходи его за версту, — усмехнулся Веденеев. — Здоровее будешь.

Никанор глянул на незнакомку, однако она уже не смотрела в его сторону.

Настроение испортилось.

— Садимся, мужики, — предложил Веденеев стоявшим молча друзьям. Повернулся к Никанору. — Рассказывай, в чём дело. Ты что, к их девчонке приставал? Я заметил, как она на тебя смотрела.

— Если бы, — криво улыбнулся Шубин.

Глава 4

Скорый суд

Огненный ураган обрушился на западную окраину Донецка в три часа ночи. Били со стороны Авдеевки и Песков из тяжёлых орудий калибра 122 и 152 миллиметра, а также из стодвадцатимиллиметровых миномётов и установок «Град». По подсчётам наблюдателей (в том числе из ОБСЕ), за полтора часа по городу было выпущено более трёх тысяч снарядов, в результате чего были разрушены железнодорожный вокзал, элеватор, два десятка домов частного сектора и около сотни квартир в пятиэтажных жилых домах. Погибли тридцать шесть мирных жителей и были ранены более восьмидесяти.

Прошёл уже не один год со времени Майдана и начала боевых действий на Донбассе, однако и после смены власти — президент Порошенко был вынужден бежать за границу, в Германию, — практически ничего не изменилось. Несмотря на формальное соблюдение властными структурами Украины некоторых пунктов «дорожной карты» Минских соглашений, время от времени не подчиняющиеся Киеву головорезы «Правого сектора», да и ВСУ открывали огонь по Донецку и пытались захватить его силой, не жалея ни противника, ни мирных людей, ни своих бойцов.

Новый президент, выходец из тех же нацистских кругов, что и полевые командиры батальонов «Днепр», «Донбасс», «Азов» и «Айдар», хотя и делал вид, что старается изменить ситуацию, на самом деле следовал лозунгу «Украина понад усе» и продолжал натравливать свою страну на Россию, подчиняясь логике «третьей силы», ненавидящей всё русское.

Неожиданный удар по мирно спящему городу заставил министра обороны ДНР генерала Басурова принять немедленные ответные меры.

Утром после огневого налёта он, узнав количество жертв и разрушений, вызвал командира роты спецопераций полковника Мелешко.

Встретились в штабе обороны в центре Донецка. Басуров был бледен, хмур и озабочен. Последние несколько суток он спал урывками по два-три часа и восстанавливаться не успевал. Полковник Мелешко, небольшого роста, рыжеусый, спокойный, несуетливый, малоулыбчивый, выглядел не специалистом по боевым операциям, а, скорее, сельским учителем. Но своё дело он, обучившись десять лет назад в российской Академии войск особого назначения, знал великолепно. Не зря за голову полковника военные ВСУ и «Правого сектора» готовы были заплатить миллион долларов.

— Надо ответить, Владимир Васильевич, — мрачно сказал Басуров. — Это уже переходит все границы!

— Новый год, люди празднуют, — кивнул Мелешко, — а им подарки с неба в виде снарядов!

— Дело не в Новом годе и празднике, хотя и это имеет значение, нас перестали уважать как противника. Россия нам практически не соратник, её политики боятся слово сказать против Евросоюза, не то что сделать хотя бы маленький шажок навстречу — разбомбить артиллерийские позиции укров. Так что придётся действовать самостоятельно. Но так, чтобы на нас не пала даже тень подозрения. Мы сможем провернуть такую операцию?

Мелешко помолчал, поглядывая на фронтовую карту на стене кабинета.

— В принципе, у нас есть туз в рукаве, — сказал он наконец. — РДГ Ларисы Копань.

Басуров постучал пальцами по столу.

— Которую прозвали Ларой Крофт?

— Так точно. Хотя в отличие от Джоли Лариса блондинка.

— Она же недавно из рейда.

— Ничего, потом отдохнёт. Её группа на сегодняшний момент лучшая, за год ни одного провала. Что нужно сделать?

— Уничтожить артиллерию под Авдеевкой и под Песками, откуда сегодня били по Донецку.

— Был бы у нас хоть один штурмовик типа «Су-25», — мечтательно проговорил Мелешко.

— Нету у нас штурмовика, — поморщился Басуров. — И «вертушек» нет. Да и нельзя их использовать в открытую, Киев сразу завопит о нашем наступлении, а ОБСЕ подхватит.

— Это точно.

— Задача понятна?

— Так точно, Николай Эрнестович. Сколько у меня времени?

— Сегодня ночью все, кто стрелял по Донецку, должны быть уничтожены!

— Маловато для подготовки… — Мелешко виновато глянул на министра обороны, — но приказ будем выполнять. Разрешите идти?

— С богом, Владимир Василич! — Басуров встал и протянул руку полковнику. — Не подведи.

* * *

Ночь на второе января выпала достаточно тёплой по местным меркам — минус два градуса, небо затянули тучи, начался ветер, поэтому двигались к Авдеевке с запада, замирая чуть ли не на каждом шаге.

Группу высадили с вертолёта в глубине территории, принадлежащей Украине, в шести километрах от Авдеевки, и за два часа надо было успеть выйти к позициям артиллеристов ВСУ и батальона «Донбасс», командир которого и отдал команду открыть огонь по Донецку из всего, что у него было, ничуть не беспокоясь, что стрельба ведётся по мирно спящим людям.

Командовала десантной диверсионной разведгруппой капитан Лариса Копань, которой исполнилось тридцать четыре года. За ней с начала войны числилось более полусотни вылазок и ликвидаций украинско-националистических ублюдков, не только принимавших участие в расстрелах мирных жителей, но и с садистским наслаждением применявших пытки даже в отношении женщин, стариков и детей. Она была родом из Макеевки Донецкой области, потеряла на войне близких, в том числе мужа, и осознанно влилась в ряды защитников Донбасса, не желавших жить под игом нацистских уродов.

До Майдана, то есть до осени две тысячи четырнадцатого года, Лариса служила в разведывательном Управлении ВСУ, части которого были расквартированы в том числе и в Донецке. В молодости увлекалась боксом и стала единственной украинкой (правда, русского происхождения) — победительницей Всемирной лиги боёв без правил. Хотя, надев платье, не выглядела бодибилдершей с накачанными мускулами, превращаясь в улыбчивую красивую блондинку с диковатыми раскосыми, но светло-зелёными глазами.

В километре от Авдеевки, в полосе кустарника, спускающейся к пересохшему ручью, уточнили по GPS-навигатору координаты, связались со штабом.

— Будем на месте через полчаса, — доложила Копань. — Есть данные от разведки?

— Готовится ещё один артиллерийский удар, — ответил капитан Гаевой, замначштаба, работающий в паре с полковником Мелешко. — По нашим прикидкам, вот-вот начнут.

— Нам это на руку, подберёмся незаметно. Позиции те же?

— Гаубицы на том же месте, во дворе школы и на пустыре, дивизион «Градов» сместился на километр южнее, стоит в балке за бывшим химзаводом. Точные координаты сбросим на «глаза» чуть позже.

Гаевой имел в виду шлемы, имеющие не только компьютеризированные навигаторы с выдачей данных на очки, но и датчики движения, и лазерные дальномеры, и комплексы связи со спутниками, и системы целеуказаний.

Вся группа была облачена в спецкостюмы «Тень» натовского образца, чтобы в случае провала можно было обвинить в провокации американских «джи-ай», но шлемы бойцы ДРГ использовали отечественного производства, поэтому их при необходимости надлежало уничтожить в первую очередь.

— Двинулись! — подала команду Лариса.

Перебежали открытое поле до хилой ивовой рощицы, потерявшей листву. Четверть часа двигались в полной темноте, пользуясь системами ночного видения. Обошли брошенные дома окраины Авдеевки, переждали проходившую по дороге фуру в сопровождении БМП, затем миновали скопище разбитых машин возле ангара, в котором украинские специалисты ремонтировали свою повреждённую технику.

Впереди загрохотало! Длинные языки пламени понеслись за горизонт: стоящие в сотне метров отсюда «Грады» начали обстреливать Донецк.

Эти грозные машины уничтожения живой силы противника были созданы тульским НИИ-147 ещё в шестидесятых годах прошлого века, однако использовались до сих пор армиями многих стран мира, в том числе украинской. Полный залп одной установки (сорок стодвадцатидвухмиллиметровых ракет в пакете) накрывал площадь до двадцати тысяч квадратных метров, не оставляя на земле ничего живого, и спасали Донецк и другие города и сёла ДНР и ЛНР только старость техники — взрывались либо долетали до цели далеко не все ракеты, и отсутствие опытных артиллеристов. Издеваться со звериной жестокостью над пленными и расстреливать мирных жителей Донбасса боевики нацбатальонов умели, управлять же военными машинами истребления — нет.

Добежали до позиций ВСУ.

— Том, Вик, «Грады» ваши! — объявила Лариса. — Свидетелей не жалеть и не оставлять! Они все убийцы! Сеник — налево, снимешь часовых! Ром — направо, Вано — со мной!

Бойцы — всего группа насчитывала шесть человек, включая командира, — рассредоточились. Каждый имел за спиной разгрузочный блок-рюкзак со взрывчаткой и боеприпасами, каждый был вооружён новейшим израильским автоматом Moron, а Сеник (лейтенант Семён Веник) вместо автомата имел американскую снайперскую винтовку Barrett M109 калибра двенадцать и семь десятых миллиметра, пули которой пробивали не только бетонные стены и кирпичную кладку, но и стальную плиту толщиной в сантиметр на расстоянии до двух километров.

Начали стрелять гаубицы «Акация» и «Мста-С».

Грохот стоял такой, что в округе сотни метров ничего нельзя было услышать. Все военные, кроме артиллеристов, в том числе и часовые, вынуждены были зажимать уши и отворачиваться.

— Начали! — бросила Лариса в микрофон рации.

Снайпер под грохот канонады тремя выстрелами снял охрану «Градов», прячущуюся за остатками стен химзавода.

Том и Вик — лейтенанты Виртов и Омельченко — бесшумно уложили расчёты реактивных миномётов, заминировали установки (всего их было три) и отошли, доложив о готовности объектов к уничтожению.

Ром — сержант Роман Случевский — приготовился к стрельбе из сорокамиллиметрового автоматического ручного гранатомёта «Валар-40» украинского производства, взяв под прицел артиллерийские установки.

Вано — сержант Вано Гургенидзе — сделал то же самое, направив ствол своего «Валара» на ящики со снарядами.

— Танцуем! — скомандовала Лариса.

«Грады» взорвались одновременно с чередой взрывов, начавших уничтожать гаубицы и пушки. Затем ахнул мощный взрыв, выбросивший на десятки метров в стороны фонтаны огня, дыма и обломков ящиков и строений: это взорвались ящики со снарядами и бочки с дизельным топливом, довершая картину адской преисподней, разверзшейся над артиллерийскими позициями ВСУ.

— Отходим! — приказала Лариса.

— Командир, там за развалинами стоит «Смерч», — сказал Сеник. — Может, и его заодно грохнем? Эта железяка помощней «Града».

Речь шла о реактивной системе залпового огня «9К58», также изготовленной в России лет пятнадцать назад, но имеющейся на вооружении украинской армии.

— Хорошо, — после секундной заминки ответила Лариса. — Даю пару минут, пока они не очухались. Ром, Вано — бегом!

Внезапно заговорила спутниковая рация:

— Капитан, срочно эвакуируйтесь!

— Взорвём ещё одну установку…

— Возвращайтесь! — захрипела рация другим голосом. Лариса не сразу поняла, что говорит сам полковник Мелешко. — Вас через двадцать минут подберёт «вертушка».

— Где?

— По плану «Б», в районе кургана за мостом, в трёх километрах от Авдеевки.

— Что случилось?

— Потом, капитан! Поступил приказ свыше. Вас хотят перебросить в другое место.

— К Мариуполю?

— Дальше, капитан, дальше, в Южную Америку. Конец связи.

Лариса подняла брови в недоумении, не зная, как относиться к словам полковника, серьёзно или с иронией, но она была военным человеком и привыкла исполнять приказы.

— Отходим по варианту «Б»! Ром, Вано — назад, возвращаемся! Все к кургану, на точку съёма! У нас всего двадцать минут!

Группа отступила к лесной окраине Авдеевки и ускорила движение.

Глава 5

Старт

Последние несколько дней перед вылетом в Парагвай прошли как во сне.

Никанор дни и ночи проводил в научно-техническом центре «КАМАЗа», расположенном в Автозаводском районе Набережных Челнов, на проспекте Муссы Джалиля, двадцать девять, и почти не вспоминал о странных встречах с незнакомкой и её спутниками в аэропорту Внуково и в ресторане. После инцидента в «Сити-центре» компания красивой смуглянки исчезла и на горизонте больше не показывалась, хотя у Никанора иногда складывалось впечатление, что в толпе прохожих или за рулём чьей-нибудь автомашины мелькает знакомое лицо. Он даже признался в этом Веденееву, на что штурман спокойно ответил ему:

— Не суетись и не обращай внимания. Если ты кому-то нужен, тебя найдут в любом случае. Главное, вести себя достойно в любых обстоятельствах. В случае чего ты знаешь — я всегда рядом.

— Хочу научиться драться как ты, — признался Никанор.

Веденеев улыбнулся:

— Я не учился драться, боевые искусства — это образ жизни, а меня с детства воспитывали реагировать на жизнь адекватно. К тому же ты неплохо двигаешься, я видел, реакция у тебя великолепная. Можно, конечно, поправить кое-что, но этим надо заниматься серьёзно.

— Я готов, — твёрдо сказал Никанор.

Ранним утром двадцать восьмого декабря команда собралась у машин в полном боевом составе, чтобы отправиться на аэродром. Всего должны были лететь в Парагвай двадцать шесть человек: гонщики, механики, инженеры, техники, обслуживающие машины, врач и руководители делегации.

В «бегающее железо» команды входили четыре новых грузовика, три «технички», пять багги, четыре мотоцикла и два квадроцикла, по сути — целая колонна, и для переброски такого количества машин и людей на другой континент требовался неслабый самолёт. Поэтому генеральный спонсор команды банк ВТБ представил команде «Ил-96-300», способный взять на борт не только грузовики, но и танки, БТР, БМП и целую роту десанта.

Собрались в кафе литературного дворика, расположенного на территории парковой зоны. Наставник команды (новомодное «тим-менеджер» он не любил) произнёс речь, напомнил о правилах поведения на чужой земле, спросил:

— Испанский выучили?

Все заулыбались, зашумели, уже зная, что и в испаноязычном Парагвае, и в Аргентине, и в Боливии, по территории которых должна была проходить гонка, местные жители понимали не только свой родной язык, но и английский и даже русский.

— Учите по ночам! — сурово закончил восьмикратный чемпион мира. — Не дай бог пригодится. А теперь — по машинам!

Гурьбой направились к гаражам, перебрасываясь шутками.

Никанор не удержался, обходя свой грузовик, поцеловал его в сверкающую решётку мощного бампера.

Механик команды Айрат Бакиров, добродушный и улыбчивый, покачал головой:

— Губы на железе оставишь! Мороз под пятнадцать.

Никанор беспечно махнул рукой:

— Не оставлю, капот ещё не остыл. Зато в Парагвае сейчас тепло, у них лето, отогреемся.

— Ага, не перегреться бы.

Выехали из промзоны на Казанский проспект, повернули на перекрёстке к выезду из города. Дорога до аэропорта была проложена хорошая, снег постоянно чистили, поэтому колонна добралась быстро, а вот погрузка на борт самолёта потребовала времени. Из аэропорта вылетели только во второй половине дня.

В грузопассажирском салоне «Ила» расположились с достаточным комфортом, всем хватило кресел, и каждому достался горячий обед. Многие устроились спать. Всё-таки лететь предстояло более десяти часов, но, к счастью, без промежуточных посадок: новый «Ил» мог свободно пересечь океан, преодолевая за один перелёт двенадцать тысяч километров.

Никанор держался дольше других, охваченный энтузиазмом и в силу молодости не обращавший внимания на усталость. Но в конце концов и он задремал. Перед глазами долго стоял образ красивой смуглянки, попавшей в дурную компанию (эта версия нравилась ему больше остальных), Никанор послал ей воздушный поцелуй… и проснулся через восемь с лишним часов, голодный и бодрый.

Сунулся к иллюминатору.

— Где мы?

— Подлетаем, — ответил меланхолично сидевший рядом Веденеев.

— Есть хочу.

— Сходи к экипажу, дадут чего-нибудь.

— А вы ужинали?

— Пожевали бутерброды и чаем побаловались. По-настоящему ужинать будем уже в Асунсьоне. Хотя на самом деле это будет уже завтрак. Надо было пообедать поплотнее.

— Обедать и ужинать перед сном вредно. Не зря же выдумали пословицу: ужин отдай врагу.

— Это обывательское заблуждение. Желудочно-кишечный тракт работает и ночью, когда человек спит. Ещё неизвестно, что вреднее, ложиться голодным или сытым. — Веденеев помолчал. — Хотя меру знать нужно. У меня есть пакетик сухофруктов, дать?

Никанор рассмеялся:

— Хорошо хоть не сушёную саранчу предложил.

— Чем тебя саранча не устраивает? Очень даже полезная и питательная вещь. В саранче до фига белка, есть кальций и фосфор. Её полмира ест — от Африки до Китая.

— Ты ел?

— Пробовал.

— И какова она на вкус?

— Примерно так же, как вареные раки.

— Серьёзно?

— На жареные каштаны ещё похоже. А в Африке вообще всё едят, от гусениц, скорпионов, тарантулов и саранчи до яиц муравьёв.

— Это неудивительно, жрать там нечего, а население размножается как… действительно как та же саранча.

— Так дать сухофрукты? Сушёный чернослив полезнее саранчи.

— Не надо, потерплю.

Вслушивающиеся в разговор члены команды начали вспоминать, что и где они ели, и закончился гастрономический трёп только после того, как пилоты объявили посадку.

* * *

Асунсьон (полное название столицы Парагвая звучало — Нуэстра сеньора санта Мария де ла Асунсьон) встретил российский самолёт безоблачным небом, температурой двадцать семь градусов по Цельсию и запахами тропических лесов, окружавших город.

Он был заложен в тысяча пятьсот тридцать седьмом году в день Успения Пресвятой Богородицы, а столицей государства стал в тысяча восемьсот одиннадцатом.

Никанор никогда не был в Асунсьоне, равно как и в любом другом городе Парагвая и Южной Америки, поэтому загодя проштудировал географические и туристические справочники и знал, что Асунсьон до сих пор сохранил средневековый облик и привлекает к себе туристов со всего света.

Однако его знания практически остались невостребованными.

Выгрузившись из самолёта в аэропорту Асунсьона, носящем гордое имя Интернасьональ Сильвио Петироси, команда расселась по машинам, дождалась полицейского сопровождения и направилась к месту общего сбора участников ралли. Машина Никанора и его группы шла третьей, поэтому выбирать путь ему не пришлось и он успел рассмотреть несколько церквей, монастырь и живописные предместья города, к которому с юга подступали мало тронутые цивилизацией леса, разительно отличавшиеся от лесов средней полосы России. Ни берёз, ни дубов, ни хвойных деревьев Никанор не заметил, в глазах рябило от разного калибра пальм, метельчатых растений и кустарников, над которыми нередко вспархивали птичьи стаи — ибисы, попугаи и даже туканы.

По автостраде Сильвио Петироси российская колонна доехала до Асунсьона, углубилась в район Мариано Роке Алонсо, свернула на Рута Трансчако, пересекла реку Парагвай и повернула в северный район города, называемый колонией Мариино. Затем свернула в парк Римонсито и остановилась на площадке рядом с Республиканским центром прыжков с парашютом, недалеко от здания Парагвайской федерации парашютного спорта.

Руководители команды отправились узнавать условия старта, а пилоты всех машин, участвующих в гонке, принялись тщательно проверять состояние своих грузовиков, багги, внедорожников и мотоциклов, зная, что мелочей в таких делах не бывает.

Вернулись наставники и боссы команды, собрали всех пилотов и штурманов, объяснили ситуацию.

Старт должен был состояться второго января, через день, а не третьего, как было запланировано, и начиналось ралли за чертой Асунсьона триалом — преодолением скоростного спецучастка длиной в тридцать девять километров, насыщенного препятствиями, который должен был расставить экипажи. После этого начиналась основная гонка — до парагвайской Ресистенсии — длиной в четыреста пятьдесят километров.

— Вопросы? — закончил главный тренер команды своё краткое выступление.

— Когда дадут поесть? — осведомился мощный бородач Сысоев, пилот первого «КАМАЗа».

Раздался смех, пилоты оценили заботу коллеги, так как и в самом деле все ощущали голод.

Улыбнулся и наставник:

— Завтрак в одиннадцать, желательно держаться всем вместе. А пока ждём техкомиссию для осмотра машин. Все готовы?

— Все! — дружно рявкнула команда.

Вернулись к машинам, переговариваясь.

— Хорошая погода, — удовлетворённо сказал Валера Веденеев, глянув на небо. — Повезёт, проскочим до ливней.

Он считался бывалым штурманом, так как участвовал уже в третьей гонке, и к его мнению прислушивались.

— Думаешь, погода изменится? — хмыкнул Айрат Бакиров.

— Обещали.

— Ничего, прорвёмся! — заявил Никанор, ощущая в душе азарт и жажду доказать всем, что его не зря взяли пилотом на такие важные соревнования. — Давайте ещё раз осмотрим нашего красавца.

Механик послушно полез в пространство за кабиной, где проходили воздуховоды системы охлаждения и стояли вентиляторы, радиаторы и ёмкости с жидким кислородом.

Веденеев сел под колесо на раскладную табуреточку и включил свой планшет.

Никанор обошёл грузовик, касаясь его бортов рукой, похлопал по колёсам и присоединился к штурману.

День прошёл в уходе за техническим оборудованием машин, тестировании аппаратуры и переговорах с коллегами. Погрузили на борт грузовика необходимое для путешествия оборудование, инструмент, заправились, показали технику квалификационной комиссии, возглавляемой представителями COS, компании — организатора ралли.

Молодые члены команды, в том числе и Никанор, изъявили было желание погулять по улицам Асунсьона в туристических целях, однако руководство команды посоветовало этого не делать.

— В городе неспокойно, — сказал главный тренер сурово, — местная общественность требует от властей уволить мэра, представителя нетрадиционной сексуальной ориентации, а он белый, так что нам с нашими славянскими мордами лучше по городу не шататься.

Посмеялись, но послушались. За долгую историю проведения ралли действительно случались инциденты с пилотами во время прогулок по городам, где останавливались спортсмены, преодолев очередной этап, поэтому искушать судьбу не стоило. Как правильно заметил Валера Веденеев:

— Конечно, всякий имеет право идти в царствие небесное тем путём, какой ему нравится, но лучше не рисковать.

— Ты же утверждал, что рисковать не стоит вообще, — заметил Айрат Бакиров, вылезая из-под грузовика.

— Когда я так говорил? — не поверил штурман.

— Мы как-то спорили на заводе, когда обсуждали… — Айрат посмотрел на Никанора.

— Меня обсуждали, что ли? — удивился Шубин.

Механик кивнул.

— Когда тебя пилотом третьего номера Чащин назначил. Саша Сысоев сказал, что ты слишком рисковый, а Валерий Максимович (Айрат всегда называл Веденеева по имени и отчеству) тебя поддержал.

— А-а… — вспомнил Веденеев. — Это в другом контексте говорилось. Если человек рискует, у него вырабатывается адреналин, который держит мозги и тело в тонусе. Ник в этом смысле вполне нормален. Другое дело, опять же стоит помнить, что во всём нужна мера.

В одиннадцать часов дня полным составом двинулись завтракать в столовую парашютного центра, специально отданную автогонщикам на пару дней.

Всем участникам ралли предлагался одинаковый набор блюд, то, что приготовили местные повара. Но тут неожиданно возник первый инцидент.

Знаменитый голландский гонщик в классе грузовиков Стив де Гюйс вдруг потребовал отдельное меню, а когда администратор, отвечающий за питание участников ралли, удивлённый просьбой, попытался объяснить ему, что все спортсмены находятся в одинаковых условиях, закатил скандал.

Российская делегация, занявшая несколько столиков у выхода на веранду, с неодобрением отнеслась к происходящему. Никанор, выбравший, как и многие из коллег, бобы, какой-то салат из местных овощей и варёную курятину (экзотических блюд меню не предусматривало), хотел было встать и помочь администратору, но Валера Веденеев остановил его, потянув за рукав.

— Не вмешивайся, Ник, я знаю этого типа, он не просто заносчив, но и придурковат. Да и по-русски он не понимает.

— Я ему по-английски объясню.

— Не стоит, помяни моё слово.

Никанор сел.

Однако пилот IVECO заметил движение в рядах русских спортсменов; перебранка между ним и администратором началась в проходе к столам раздачи пищи. Он сдвинул брови, вызывающе повернулся к Никанору.

— Ты что-то хотел сказать?

— Ты не у себя дома, — ответил Шубин по-английски. — Мы все в равных условиях.

— А кто ты такой, чтобы мне указывать?! — высокомерно бросил де Гюйс.

Никанор встал, сжимая кулаки.

— А ты кто такой, чтобы требовать особого к себе отношения?

Голландец оскалился, ткнул ему в грудь пальцем.

— Ты, английская свинья, будешь мне читать нотации?! Вы развалили Евросоюз и сюда заявились устанавливать свои порядки?!

— Я русский! — выдохнул Никанор.

— Русский?! — удивился де Гюйс. — А чем вы лучше британцев? Оттяпали Крым, захватили Донбасс, подчинили Сирию! Да вы ещё хуже!

— Идиот!

— Что ты сказал?! — Голландец вдруг выхватил нож. — Мне плевать, что ты русский! Я тебя сейчас зарежу, и все вздохнут с облегчением!

Дальнейшее произошло в течение двух секунд.

Продолжавший сидеть Валера Веденеев вдруг оказался сбоку от голландца, сделал сложное движение, и нож оказался в его руке. Гюйс лишь хлопнул глазами, открывая рот.

К ним кинулись с двух сторон — парни из команды IVECO, крепкие, все как один высокие, с бородками, и русские гонщики.

Веденеев остановил их, подняв вверх кулак.

— Успокойтесь, господа, парни погорячились! Оба сейчас договорятся и мирно разойдутся. Не так ли?

— Он первым начал, — сжал зубы Никанор.

— Все это видели, подтверждаю. — Веденеев наклонился к уху де Гюйса, что-то тихо проговорил, похлопал по плечу: — Будь уверен!

Гонщик побледнел, открыл рот, закрыл, открыл, снова закрыл, посмотрел в глаза штурману российской команды и двинулся к своим коллегам. Голландская компания с шумом отступила в другой угол зала.

Разошлись и свидетели происшествия, поглядывая с уважением на мощного русского спортсмена.

Веденеев сел на место, рассматривая нож.

— Хороший пырок. Spyderco tenacions Black Blade. Антибликовое покрытие, «скелетная» гребёнка для резки, выкидывается быстро. — Штурман ловко сложил нож, щелчком раскрыл, снова сложил. — Пригодится в дороге.

Никанор сел рядом, чувствуя облегчение.

— Что ты ему сказал?

— Да ничего особенного, — пожал могучими плечами Веденеев. — Сказал, что, если будет выкобениваться, мы его грузовик на трассе в пропасть сбросим.

У Никанора вытянулось лицо.

Айрат Бакиров засмеялся, продолжая есть как ни в чём не бывало.

— Правильно, с такими хамами только так и надо разговаривать. Я бы вообще ему морду набил за ругань в наш адрес.

— Хочешь, чтобы команду отстранили от соревнований?

— А чего он ругается?

— Ник тоже хорош, — кивнул Веденеев на помрачневшего Шубина. — Научитесь сдерживаться.

— Он только одно слово сказал — «идиот».

— Это, по-твоему, не ругань?

— Конечно, нет, оценка факта. И вообще я где-то читал, что учёные выяснили — ругань полезна, она повышает уровень эндорфина в крови, и человеку становится легче.

— Может быть, в единичных случаях она и помогает, но постоянно сквернословить нельзя, это прямой путь к деградации.

— Ну, согласен.

Никанор начал есть, не ощущая вкуса пищи, потом почувствовал на себе взгляд, несколько мгновений терпел, считая, что на него смотрит задиристый голландец, потом всё-таки повернул голову, собираясь взглядом сказать, что он о нём думает, и остолбенел: от двери в зал на него смотрела давешняя красавица-брюнетка, дважды спровоцировавшая конфликты — в аэропорту Внуково и в ресторане в Набережных Челнах.

Глаза их встретились. Снова показалось, что незнакомка смотрит если и не с презрением, то с иронией. Но она тут же исчезла, словно убедившись в его присутствии, и Никанор никак не успел отреагировать на её взгляд.

— Ты что застыл? — толкнул его Айрат. — Привидение увидел? Ешь, а то остынет.

Никанор с трудом собрался с мыслями, тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, хотя уже начал понимать, что о привидениях речь не идёт. За ним устроили настоящую слежку.

Веденеев оглянулся, ощупал зал внимательными цепкими глазами, повернулся к пилоту.

— Кого-то узнал?

— Потом расскажу, — очнулся молодой человек, окончательно теряя аппетит.

* * *

О своих подозрениях штурману он так и не решился рассказать. Во-первых, сам засомневался в оценке событий, во-вторых, суета перед гонкой не оставляла времени сосредоточиться на мыслительном процессе, да и незнакомка больше не попадалась на глаза, и Никанор отодвинул анализ происходящего на будущее.

Гонка началась второго января в девять часов утра по местному времени, за пределами Асунсьона, после того как все команды покинули парк Романсито и остановились на специально подготовленном для старта поле Роке Алонсо.

Всего в ралли участвовало более трёхсот тридцати пилотов: шестьдесят водителей грузовиков, сорок пять мотоциклистов, остальные оседлали багги и квадроциклы.

Комиссия проверила номера и работу GPS-навигаторов. Экипажи из России получили четыре «пятисотых» — номера 501, 505, 513 и 517. Никаноровский «КАМАЗ» в этой череде был третьим, удостоившись номера 513.

Первыми стартовали мотоциклисты, за ними рванули на трассу малые авто, и последними вступили в борьбу грузовики.

Никанор прочёл в душе сочинённую им молитву (сделаем сказку былью, и будь что будет!) и перестал отвлекаться на посторонние мысли. Впереди их ждали девять тысяч километров бездорожья, горные перевалы, пустыни, реки, ручьи и болотистые низменности. И все эти препятствия надо было преодолеть.

Экипаж Никанора не сплоховал. Триал его грузовик преодолел вторым, вслед за «носатым» IVECO де Гюйса. Поэтому стартовать на основную трассу первого этапа они должны были почти одновременно. Однако при старте произошёл смешной случай.

Стив де Гюйс, запомнившийся гонщикам своим поведением в Асунсьоне, высунулся из кабины и, ухмыляясь, показал русскому экипажу средний палец. Это заметили не только пилоты российских грузовиков, но и техники, обслуживающие трассу, и комиссар гонок. Тотчас же голландский экипаж оштрафовали, и стартовал он не первым, а лишь десятым.

Никанор представил лицо де Гюйса и поздравил себя с тем, что не стал отвечать задире тем же самым. Хотя честно признался самому себе, что просто не успел покрутить пальцем у виска.

Проревел гудок, и гонка началась.

Глава 6

Конкуренты

Известно, что в России за последние двадцать пять лет сложилось несколько групп политиков разного веса, с разным же успехом управляющих страной.

К первой относились Президент Российской Федерации, его помощники, советники, представители в федеральных округах, руководитель Совета безопасности и управленцы Администрации Президента.

Вторая группа — это Правительство России во главе с председателем, министры и замы председателя.

В третью входили силовики: руководители Министерства обороны и Генштаба, МВД, МЧС, Минюста, Генеральной прокуратуры, а также командующие военными округами.

В четвёртую — парламент, то есть Государственная дума и Совет Федерации.

Пятая состояла из лидеров и представителей политических партий.

Шестая — это региональные элиты, почва главного коррупционного слоя государства.

К седьмой группе можно было с уверенностью отнести средства массовой информации и телевидение.

Восьмая — олигархи и миллионеры.

Девятая — чиновники, по сути — правящая элита, руководители судебных органов и финансовых институтов.

Однако тихой сапой в России за десяток лет сложилась ещё одна прослойка деятелей, влияющих на управленческие решения и сознание масс, — интернет-компании, держатели интернет-ресурсов, провайдеры и владельцы информационных баз. Формально они подчинялись госрегулированию и требованиям Роскомнадзора, на самом же деле всегда могли вбросить в информационное поле вредоносный информационный штамм или затеять тихий переворот, не говоря уже о поддержке террористических и откровенно антироссийских сайтов.

Вечером второго января в прихожей известного российского IT-деятеля Леонида Богодушского раздался звонок домофона.

Леонид Генрихович оторвался от монитора, показывающего текст готовой статьи о вреде антисанкций, покосился на колонну старинных напольных часов и направился к двери, гадая, кто к нему может прийти в такой поздний час. В последнее время шестидесятилетний борец с чиновничьим произволом, как он себя позиционировал, жил один, так как жена и дети переехали в Канаду и обустраивались там.

Но известен Леонид Богодушский был прежде всего тем, что являлся владельцем интернет-оператора Son.ru, на сегодняшний день находящегося на вершине российского онлайн-обслуживания.

Создавался ресурс ещё в конце двадцатого столетия как онлайн-сервис для продажи книг, вина и видеопродукции. В начале двадцать первого века в него вошли онлайн-продажа обуви и аудиотехники, к которым позже присоединилось турагентство и компания Ru-net. Основателями же Son.ru считались ПО «Рексофт» и издательство Sterva Fantastika, которыми в те годы владел Леонид Богодушский, возглавивший холдинг к двадцатым годам двадцать первого столетия.

На всякий случай он заглянул в перископный глазок; были случаи, когда хозяину квартиры, выглянувшему посмотреть на гостей, выбивали глаз, поэтому в моду вошли перископные окошки и телекамеры.

Но гость, стоявший на лестничной площадке, террористом не был, и Леонид Генрихович открыл дверь.

— Почему не предупредил?

— Только что получил известие, — ответил начальник службы безопасности холдинга Мирон Палько, высокий, с широкими плечами, вырастивший буйную шевелюру, позволяющую ему и зимой ходить без головного убора, широколицый и светлоглазый. — Не хотел звонить по мобиле.

Богодушский отступил в прихожую.

— Проходи.

Гость разделся, помыл руки (для хозяина это был закон — мыть руки чуть ли не каждые полчаса), прошёл в гостиную.

— Что случилось? — спросил Леонид Генрихович, стоя.

— Посылка отправлена в Парагвай. — Палько пригладил волосы на затылке; переднего зуба у него не было, и говорил он шепеляво, стараясь не раскрывать рта.

— Пошли в кабинет. — Богодушский провёл гостя в свой роскошный кабинет, выключил компьютер. — Садись, рассказывай.

Палько сел, кинув взгляд на стеллажи с раритетными книгами, иные из которых стоили не меньше хорошей иномарки.

— Мы подслушали переговоры верховных братьев Герметикона. Стало окончательно ясно, что они отправили посылку в Парагвай.

— Почему в Парагвай?

— По моим данным, там располагается как минимум три портала Мамми, и через какой-то из них они намерены отправить посылку адресату.

— Таким кружным путём? В Турции не нашлось портала? Да и в России порталов хватает.

— По-видимому, наши доморощенные масоны не решились использовать ближайшие. О посылке знаем не только мы, но и плохие парни на других уровнях Мамми.

Леонид Генрихович сморщился.

— Нас ты считаешь хорошими парнями?

Лоб гостя прорезала морщина, он задумался, потом кивнул с кривой усмешкой.

— Мы выгодно отличаемся от всех. Во всяком случае, делаем добро.

— Делать добро — бизнес убыточный, — усмехнулся в ответ Богодушский. — Давай без фанатизма. Всё-таки не понимаю, почему посылку из Турции переправили аж в Парагвай.

— Посылка транзитная, вы сами говорили, на Землю её передали из-за каких-то напрягов в других слоях Мамми. Но её надо переправить дальше, нужен транспорт. Однако наша наука и техника ещё не доросли до создания мультипространственных транспортных модулей, поэтому курьеры вынуждены пользоваться тем, что у них есть.

— Вертолёт?

— «Вертушка» отпадает, ни один из сохранившихся порталов не способен пропустить груз таких габаритов. Остаются два варианта: гужевой транспорт и грузовик. Весит посылка не меньше пятисот килограммов, поэтому нужна телега плюс лошади или быки, которым нужна пища, вода, воздух и которые передвигаются медленно, что намного снижает вероятность успеха. В связи с этим мы считаем, что будет использован грузовик.

— Которому нужны вода, воздух и топливо.

— Я не закончил. В Парагвае, как я уже говорил, началось ралли «Дакар», в котором участвуют грузовики с добавочными электродвигателями.

— Вот как? Я не знал.

— Мало того, трасса ралли проложена по территории трёх государств таким образом, что как минимум проходит мимо трёх порталов: в Тиауанако, под Чилекитом и в Рио Кварто.

— Это… интересно. — Леонид Генрихович задумчиво прошёлся по кабинету. — Точное местонахождение посылки известно?

— Городок Оруро в Парагвае, военная база.

— По-твоему, где будет осуществлён переход?

— В любом из порталов, так как от базы до самого дальнего — всего двадцать километров, минута полёта на «вертушке».

— Посылку надо перехватить во что бы то ни стало! Это приказ Крышевателя.

— На всякий случай мы будем следить за каждым порталом, а также за базой. Если удастся, перехватим по пути, нет — встретим курьеров у Врат.

— Нужна надёжная группа.

— В Парагвае у нас никого нет, но я уже мобилизовал РДГ[6] из Донецка, она в пути.

— Командир?

— Майор Копань.

— Но она… женщина…

— Эта женщина даст фору любому мужику, — улыбнулся начальник службы безопасности. — С ней пятеро парней, все — профи высокого уровня.

— Конкуренты тоже пошлют профессионалов.

— Справимся, шеф.

— Не облажайся, полковник, с нас голову снимут, если мы не перехватим посылку. Сам Крышеватель прибыл в Москву.

— Сделаем всё, что в наших силах. Интересно, чем она так ценна, посылка? Что у неё внутри? Золото? Камушки?

— Не золото и не брильянты, кое-что посерьёзней. Это у нас на Земле золото и камни представляют собой универсальный инструмент обмена, в других слоях Мамми свинец или медь намного ценней.

— Надеюсь, платить мне будут золотом, а не свинцом, — скривил губы Палько.

— Скоро валютой станет мегаватт-час.

— Что?!

— Эквивалентом обмена может стать энергоресурс, как в других слоях Мамми, близких к центру Галактики. Не бери в голову, у нас пока всё остаётся по-старому, хотя Земля и является всего лишь региональной проекцией Мамми.

— «Матрёшки», — ухмыльнулся гость.

— «Матрёшки», — кивнул Леонид Генрихович.

— Командиру группы придётся раскрыть детали операции. Она не раз ходила в другие маммианы, однако должна знать цену предстоящего рейда.

— Хорошо, дай инфу в пределах допустимого.

— Вы не ответили, что в посылке.

— Зачем тебе это? Меньше знаешь, лучше спишь.

— Чтобы ответственней относиться к делу.

Леонид Генрихович поморщился. Он сам точно не знал, что находится внутри контейнера, и мог только догадываться, почему боссы придают грузу такое большое значение.

— Федерация воюет… сама с собой…

— Это я знаю.

— Полковник, мы живём в мире грубом, материальном, построенном на замкнутых программах наших иллюзорных восприятий. Войны в нашем земном слое Мамми — лишь отражение более масштабных войн Мироздания. Могу сказать только, что от перехвата посылки будет зависеть исход сражения в самом центре Мамми.

Палько озабоченно помассировал верхнюю губу.

— Бомба, что ли?

— Необязательно бомба, может, наоборот, какой-нибудь восстановитель матрицы Мамми. Прошёл слух, что в контейнере некая вакцина для исцеления высших князей Мамми, зараженных вирусом. Для нас главное, что, заполучив посылку, мы сможем разговаривать с метрополией Мамми на равных. Подготовь план перехвата посылки и список необходимого. Я подключу все наши резервы в Южной Америке.

Палько хотел пожать плечами, но под взглядом хозяина подтянулся, сел ровней.

— План готов, могу продиктовать то, что понадобится на месте.

— Диктуй. И готовься к полёту в Парагвай.

Начальник службы безопасности холдинга, исполняющий также роль командира отряда спецопераций, кивнул.

Глава 7

Гонка

Первый этап от Асунсьона до Резистенсии длиной в четыреста пятьдесят четыре километра выиграл-таки Стив де Гюйс. Пилот IVECO действовал так нахраписто, активно и рискованно, что даже российские гонщики, захватившие лидерство с самого начала ралли, уступили ему дорогу. Тем более что в горах трасса сужалась настолько, что по ней можно было ехать только гуськом.

Второй к финишу в Резистенсии прибыла машина россиянина Сабитова, третьей — Никанора.

Он, конечно, расстроился, однако, выслушав спутников, успокоился. Вся гонка была ещё впереди, а они шли в лидирующей группе и уступать лидерство не намеревались.

Второй этап, от Резистенсии до Сан Мигеля де Тукумана, длиной восемьсот двенадцать километров, выиграл немец Фалькенгорст. Вторым стал Стив де Гюйс, третьим Сабитов. Экипаж Никанора пришёл пятым. По пути пришлось дважды проезжать контрольный пункт на трассе, из-за начавшего сбоить GPS-трекера, а потом и менять мониторинг-модуль.

Никанор злился, но благодаря поддержке Веденеева держал себя в руках, не отвечая при встречах с соперниками на их шутки и жесты. Хотя очень хотелось дать в морду и де Гюйсу, продолжавшему исподтишка свои провокации, и поляку Качинскому, и украинцу Касьяненко, не раз позволявшим себе издевательские шутки в адрес молодого пилота.

— Главное, не обращай внимания, — посоветовал ему штурман вечером третьего дня соревнований, когда они прибыли в Сан-Сальвадор, преодолев почти пятьсот километров по горной местности, на высотах более четырёх километров. — Обычно так ведут себя либо кретины, либо неудачники. Надо перетерпеть, продемонстрировать несокрушимость воли, показать, что тебе глубоко наплевать на их издевательства, и они отстанут.

— Всегда так было? — поинтересовался Никанор, кинув взгляд на группу украинских гонщиков, участвующих в ралли на «мерседесовском» грузовике. — Вас тоже подначивали постоянно?

— Практически всегда, — подтвердил Веденеев. — Хотя в этой гонке, если честно, творится что-то особенное. К нам прямо-таки липнут как мухи разные придурки. Иногда кажется, что они выполняют чей-то заказ.

— И я так думаю, — смущённо поёжился Айрат Бакиров. — Такое впечатление, будто эти недоумки обкурились или насмотрелись тээнтовского «Камеди клаба».

— Вряд ли украинцы смотрят наш «Камеди клаб», — усмехнулся Веденеев. — У них своих шизоидных программ хватает.

— Согласен, однажды наблюдал их ток-шоу, — подхватил Айрат. — Урод на уроде! Что в правительстве, что в Раде. Да и откуда там взяться умным и справедливым? Большинство депутатов Рады — убийцы и бандиты.

— Ну, может, не большинство, — не согласился штурман, — однако больных на всю голову и злобных хватает. Хотя, если смотреть правде в глаза, в нашем правительстве сидят такие же уроды.

— Ну, хохлам жрать нечего. Насколько я помню, укры всю жизнь твердили, что кормят Россию, а на самом деле им самим не хватает ни муки, ни зерна, ни картошки. А нашим чего не хватает?

— Ума, — хохотнул Айрат.

— Не слушай наше ТВ, — посоветовал Веденеев. — Журналюги и у нас лапшу на уши зрителям вешают. Сколько раз стращали, что Украина вот-вот замёрзнет зимой? И что, замёрзла? Так и с продуктами, живут, хотя объективно стало хуже, не отрицаю. Да и не зависит тоска и злоба от недостатка питания, всё дело в общественном устройстве. Уберут фашистов и нациков из власти, заживут нормально. У нас, в глубинке, думаешь, люди лучше живут? Что ни день — трагедия, трубу прорвало, кто-то сгорел, кого-то убили, чиновники катастрофу проморгали. А с экранов льётся одна и та же песня — у нас всё хорошо.

— Ничего, народ у нас терпеливый.

— То-то и оно, тут и до революции с таким правительством недалеко. А что такое революция? Война, кровь, смерть, слёзы, муки! Ну и далеко мы от Украины ушли?

— Всё-таки у нас порядка больше. Послушать укров — они вообще колыбель цивилизации. Уже и Будда у них — великий укр, и Чингисхан, и даже Христос! А Пушкин, по их мнению, вообще еврей.

Никанор засмеялся:

— Да ладно, Айрат, не перегибай палку.

— Не слышал? Моя сестра в Киеве живёт, так вот повезло, боится на улицу выйти, потому что по-украински не говорит. Там за слово на русском можно и пулю схлопотать. В их университете лекции какой-то Бебик читает, типа историк, блин. Он ещё и не такое вещает. К примеру, все религии мира рождены в древней Украине. Мамай был казаком, разбил войско князя Донского на Куликовом поле, объединив укров, черкасов и половцев с крымскими татарами, не пустил войско московитов-завоевателей вглубь украинских земель.

Никанор и Веденеев переглянулись.

— Вот! — поднял вверх палец штурман. — Надо учиться у евреев и украинцев создавать свою историю! Самое обидное, что народ верит таким историкам и покорно идёт на убой, на Майдан, предавая своих же братьев.

Никанор покосился на группу хохочущих украинских хлопцев, стоящих возле своего покрытого грязью грузовика, и ему показалось, что один из них — бритоголовый — очень похож на спутника брюнетки из кафе во Внуково.

Снова испортилось настроение. Интуиция подсказывала, что красавица брюнетка не зря объявилась в Асунсьоне, она где-то рядом, вместе со спутниками, следит за ним. Но связывать эти подозрения с интересом к своей персоне со стороны незнакомых людей категорически не хотелось, и мысль рассказать всё Валере Веденееву прошла.

Шестой этап, от Оруро до Ла Паса, длиной в семьсот восемьдесят шесть километров, экипаж Никанора всё-таки преодолел первым, и на душе полегчало. Он перестал обращать внимание на поведение соперников и сосредоточился на трассе, великолепно пройдя два последних этапа до дня отдыха, запланированного на седьмой день гонки, опередив ближайшего конкурента — всё того же де Гюйса — на сорок минут.

Девятого января наконец наступил день, когда можно было расслабиться и посвятить свободное время отдыху.

Собрались погулять по Ла Пасу, заинтересованные рассказами тех, кто уже бывал в этом боливийском городе, расположенном в кратере потухшего вулкана, на высоте трёх тысяч шестисот метров над уровнем моря.

Ла Пас (Нуэстра-Сеньора-де-ла-Пас, что переводилось как Богоматерь Мира) был основан в тысяча пятьсот сорок восьмом году испанским идальго Алонсо де Мендосой рядом с индейским поселением Чукиаго. За пятьсот с лишним лет существования Ла Пас раздался в ширину, подрос, но, как и другие города Южной Америки, сохранил прежний колониальный стиль с двухэтажными домами, традиционно образующими прямоугольную сеть улиц. В нём было что посмотреть, начиная с дворца Диес-де-Медина высотой в три этажа, украшенного аркадами и каменными лестницами, до старинных церквей, все как одна имеющих приставку Сан: Сан-Педро, Санто-Доминго, Сан-Франциско и другие.

Однако времени у гонщиков было не так уж и много, поэтому Никанор, Валера Веденеев и ещё трое россиян не стали бесцельно бродить по улицам, а сразу отправились на главную площадь города Плаза Мурильо. Обошли Кафедральный собор, Президентский дворец, здание Конгресса и постояли у фонтана Святого Франциска, глядя, как туристы кормят голубей.

— Трудно представить, — задумчиво проговорил Веденеев, глядя на эту идиллическую картину, — что на этом месте сожгли и повесили сотни людей.

— Где их только в Америке не жгли, — махнул рукой бородатый Сабитов. — Вся история завоевания обеих Америк полна такими ужасами.

— Куда теперь? — спросил Николай Громов, штурман второго «КАМАЗа».

— Предлагаю сходить на знаменитый местный рынок, — отозвался Веденеев. — Здесь он называется Рынок ведьм — Меркадо де Эпицерия.

— Ведьм? — фыркнул Громов. — Он принадлежит ведьмам? Или они там продавцами работают?

— Увидите.

По улице Базиля Гульбрето отправились в южную часть города, миновали гостиницу «Хаен», вышли к площади Ла Пэз. Рынок лёг перед отдыхающими шумной, разноцветной, весёлой, говорливой ярмаркой, мало отличающейся от базаров в разных частях света. Ряды с палатками пересекали площадь прямоугольной сетью, и потеряться в них было нельзя, в любой момент имелась возможность выйти к нужной улице или зданию.

На Меркадо де Эпицерии продавали всё, чем была богата земля Боливии первой четверти двадцать первого века.

Группа русских спортсменов не стала обследовать фруктово-овощные ряды, помня наставления начальства, что отравиться можно даже знакомыми помидорами, и устремилась туда, где продавали всякую всячину: старинные вещи, специфические сувениры, раритеты и красиво выглядевшие искусные подделки «под старину».

Прошлись по рядам, оценили ассортимент.

Здесь можно было встретить не только средства народной медицины, но и живых черепах, сов и змей.

Погода в Ла Пасе в этом месяце стояла тёплая — по местным меркам, температура воздуха держалась днём и ночью почти одинаковая — плюс двенадцать градусов по Цельсию, и мешали комфортному ощущению жизни только низкое давление (из-за чего вода закипала на высоте Ла Паса при температуре восемьдесят восемь градусов) и жгучие лучи солнца, полные ультрафиолета: обгореть можно было незаметно буквально за несколько минут, подставляя лицо солнцу.

Приценились к статуэткам разных зверей и птиц из талькового камня, с опаской осмотрели высушенных зародышей ламы, по уверениям продавца якобы изменяющих судьбу. С интересом повертели в руках сушёных змей, лягушек, насекомых размером с палец, а то и втрое больше, полюбовались амулетами из трав и растения коа.

Сабитов отважился купить браслет из крокодиловой кожи, защищающий владельца «от сглаза и порчи», а Никанор после долгих колебаний выбрал необычный сувенир — фигурку, вырезанную из дерева тёмно-вишнёвого цвета, похожую на голову пришельца в шлеме.

Как объяснил сморщенный темнокожий продавец, коверкая испанские, английские и русские слова, это был Чунтункуй — местное божество, олицетворяющее образ Матери Мира. Фигурка оказалась составной, наподобие русской матрёшки, и продавец продемонстрировал эту особенность сувенира, по очереди вынув из головы ещё шесть голов меньшего размера — одна в другой.

— Беру, — сказал Никанор.

— Э, дон, покажь, — раздался сзади голос, и к прилавку палатки торговца сувенирами подсунулся рослый бритоголовый парень с чубчиком надо лбом, в котором Никанор узнал украинского пилота по имени дон Педро, не раз насмехавшегося над российскими спортсменами. Доном Педро его прозвали приятели, имея в виду не столько данное при рождении имя — Петро, сколько привычку называть всех донами.

— Я уже купил, — сухо бросил Никанор.

— Мне токо посмотреть.

— Рядом точно такая же.

— А мне эта нравится.

Кровь бросилась Никанору в лицо.

— Снова нарываешься?! — негромко процедил он, сжимая кулаки. — Давно не били?!

— Чево ты сказал?!

— Что слышал! Смотри другую игрушку, эта куплена. — Никанор повернулся к продавцу, сказал по-английски: — Заверните, пожалуйста.

— Ах ты, москаль клятый! — Бритоголовый дон Педро выхватил нож. — Я тебя щас на шнурки порежу!

Он махнул лезвием крест-накрест.

Шарахнулись туристы у прилавка, кто-то закричал, пискнул продавец, вжимаясь в брезентовую стенку палатки.

Никанор прицелился выбить ногой нож, но его вмешательства не потребовалось. Веденеев оказался сбоку от дона Педро, умело выбил нож из рук драчуна, сжал его плечо железными пальцами так, что лицо украинца перекосилось.

— Дружеский совет: беги отсюда со всех ног, братан, пока полиция не прибыла. Куча свидетелей подтвердит, что напал с ножом ты. Но если ещё раз увижу, что ты околачиваешься поблизости, не пожалею!

Бритоголовый хватанул ртом воздух, белея, поискал глазами приятелей: они двигались к нему сквозь толпу, расталкивая зрителей, но Веденеев сжал плечо пилота сильнее, и тот, охнув, юркнул в толпу.

— Всё в порядке, граждане, — Веденеев спрятал нож в карман, — парень перебрал маленько, бывает, хотел пошутить, так что расходитесь.

Разочарованная толпа покупателей, в которой порой мелькали знакомые лица спортсменов из других команд, начала редеть.

Никанор снова почувствовал взгляд, оглянулся и успел увидеть за спинами покупателей карие глаза: это была та же незнакомка из аэропорта Внуково, ошибиться он не мог.

— Берёте? — робко спросил оживший продавец.

— Да, конечно, — очнулся молодой человек, доставая деньги; здесь в ходу были не только местные боливиано, но и доллары, и фунты, и марки. Полюбовавшись на «голову пришельца» размером с кулак («Интересно, с кого копировали этого Чунтункуя изготовители?» — мелькнула мысль), он спрятал её в карман.

Уже при выходе с территории рынка он поймал ещё один взгляд, вздрогнул: настроенная на негативный резонанс, как камертон на определённый звук, психика заставила насторожиться. Вытянул шею, шаря глазами по толпе, и увидел девушку, рассматривающую его из окна автомобиля. Но это была не смуглолицая незнакомка, а полная её противоположность: блондинка с платиновыми волосами, выбивающимися из-под шляпки, полногубая, зеленоглазая, с курносым носиком и ямочками на щеках. Визуальный контакт длился всего несколько мгновений, однако Никанор успел прочитать в глазах ещё одной незнакомки любопытство и странное сочувствие, после чего серый «Рено» рванул с места и увёз её в неизвестном направлении.

— Чего застыл? — оглянулся идущий впереди Сабитов.

Никанор помотал головой, встретил взгляд Веденеева.

— Бред…

— Опять кого-то увидел?

— Девчонку… смуглянку… она была с теми бандитами в «Сити-центре».

— Уверен?

— Я её здесь уже видел… в столовке в Асунсьоне.

Веденеев нахмурился.

— Почему не сказал?

— Сначала думал — ошибся… потом забыл.

— Странно, если подумать. Выявляется какая-то загадочная заинтересованность к тебе. Если она и здесь обитает, кстати, интересно, с какой командой, то это уже закономерность. Вот и нож тоже…

— Что нож?

Веденеев показал пилоту клинок.

— Видишь? Точно такой же, как тот, что мы отобрали у голландца. Фирма «Спайдерко», чёрное лезвие, антибликовое покрытие, ну братья-близнецы, да и только. Вероятность того, что у двух кретинов из разных команд и вообще из разных стран обнаруживается одинаковое оружие, почти нулевая.

— Что ты хочешь сказать?

Веденеев сложил нож, сунул в карман.

— Кто-то глаз на тебя положил.

— Зачем? — растерялся Никанор.

— Выглядишь лучше любого секс-символа, — хихикнул Коля Громов, услышав последнюю фразу. — Вот девки и липнут.

— Разберёмся, не переживай. — Штурман похлопал Никанора по спине широкой ладонью. — Сосредоточься на гонке. Если что заметишь, дай знать. Мы идём первыми, всякое возможно.

Никанор хотел признаться, что за ним у рынка наблюдала ещё одна красивая девчонка, но испугался, что его поднимут на смех, и промолчал.

* * *

Начальник службы безопасности позвонил в три часа ночи, когда Богодушский спал и видел приятные сны.

— С ума сошёл, полковник? — недовольно сказал глава холдинга в квадрат смартфона, не включая видеосвязь. — Нельзя было дождаться утра?

— Срочное сообщение, — сказал Палько бесстрастно, не обращая внимания на тон начальника.

— Что у тебя?

— Посылку только что погрузили в «вертушку».

Смысл сказанного не сразу дошёл до Леонида Генриховича.

— Какую по… а-а… — Только теперь он вспомнил, что Палько звонит из Боливии. — Ты уверен?

— Так точно. Мои люди на базе проследили за погрузкой контейнера в вертолёт.

— Куда он летит?

— Ещё не летит, но, судя по всему, вот-вот отправится.

— Ночью?

— Здесь уже день. Гонка только что началась, грузовики покинули Ла Пас и направились к городку Уиюни.

— Чёрт побери! Не упусти посылку!

— Наши конкуренты постараются сделать всё, чтобы им никто не помешал.

— Ты заранее пытаешься оправдаться? — раздражённо осведомился Богодушский.

Голос Палько не дрогнул.

— Я делаю, что могу.

— Где ваша замечательная Лара Крофт?

— Капитан Копань на месте, сопровождает техперсонал ралли.

— Предупреди её: если не справится…

— Уже предупредил. Мы контролируем ситуацию.

— Она знает о содержимом посылки?

— Нет. — Палько хмыкнул. — Но ведь и я толком ничего не знаю. Версий много, толку мало.

— Меньше знаешь…

— Дольше живёшь, старое правило. Однако люди должны знать, ради чего они лезут в огонь. Операция рискованная. Я дал общую инфу, но этого мало.

— Наплети им с три короба, пусть проникнутся должным уважением, почувствуют свою значимость.

— Капитан Копань уяснила драматичность момента. Но я бы сам хотел знать, ради чего мы тут, — начальник службы безопасности помолчал, — рвём пупки.

Леонид Генрихович почувствовал прилив раздражения, с трудом заставил себя говорить спокойно.

— Когда посылка будет у нас, ты получишь все необходимые объяснения. А главное — вознаграждение. Действуй оперативно. Я направлю к вам ещё одну группу, она догонит колонну. Вы на чём сопровождаете ралли?

— У нас своя «вертушка», заняли у «Чёрной воды».

— У кого?

— Black Water, частная военная компания, одно из её подразделений базируется в Боливии.

— Конец связи.

Богодушный лёг навзничь, глядя в потолок остановившимися глазами, но спать расхотелось. Он встал, накинул на плечи махровый халат и отправился на кухню, включил кофе-автомат. В голове крутилась одна мысль: не упустить бы добычу, не упустить бы, уж слишком много обещают за передачу посылки…

Потом пришла другая мысль: надо подстраховаться! Капитан Копань, конечно, хороший вариант, но ей понадобится помощь извне, от тех, кому посылка предназначена. Надо связаться с базой на Крюгере, пусть подготовят команду для сопровождения…

* * *

Ла Пас остался позади.

Грузовики с рёвом устремились вперёд, занимая место в соответствии со своим положением. Первым ушёл на трассу «КАМАЗ» Никанора, вторым, через двадцать минут, IVECO Стива де Гюйса, затем машины Сабитова, Фалькенгорста и остальных участников ралли.

Конечно, гонка проходила в основном вне дорог, мимо деревень и городов, по безлюдным местам, если не считать контролёров и полицейских, охраняющих трассу, поэтому на открытых местах и по песчаным барханам можно было ехать быстро. Однако по законам ралли скорость грузовиков не должна была превышать сто шестьдесят километров в час, за этим следили дроны, и тем, кто нарушал правила, добавлялись штрафные минуты.

Никанор в этом плане не рисковал, хотя гнал на предельно разрешённой скорости. А вот де Гюйс решил удивить всех и на первом же триале пошёл на своём IVECO со скоростью больше двухсот километров в час, в результате чего на основном этапе длиной в шестьсот двадцать два километра почти догнал российский экипаж.

На очередном участке пустыни оба грузовика шли на расстоянии двухсот метров друг от друга, хотя грузовик де Гюйса постепенно догонял «КАМАЗ» под номером 513.

Никанор увеличил было скорость, но Веденеев, сидевший рядом, вглядываясь в экран навигатора, проворчал:

— Не гони как бешеный, не на похороны торопимся.

Никанор, увлечённый гонкой, с сожалением послушался, несмотря на то что ему очень хотелось мчаться по барханам так же безбашенно, как соперник.

Пески кончились, начался горный участок трассы. На тридцатом километре проскочили внедорожник контрольного пункта с клетчатым флагом на крыше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Другой дороги нет
Из серии: Абсолютное оружие

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Другой дороги нет предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Pax vobiscum (лат.) — мир вам.

2

СВР — система виртуальной реальности.

3

К а р ш е р и н г — краткосрочный прокат автомобилей.

4

В а й д б о д и — антикрыло специальной конфигурации. Т а к е я р и — выхлопные трубы большого диаметра.

5

О л е н ь — дурак (бандит. жаргон).

6

РДГ — разведывательно-диверсионная группа.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я