Дети с Горластой улицы (сборник)

Астрид Линдгрен, 1961

На Горластой улице никогда не бывает тихо. Может, потому, что там живут любители пошуметь и погорланить, а именно: Главный горлопан, просто Горлопан и Погремушечка. Так называет папа своих шумных детей Юнаса, Миа-Марию и Лотту. Вместе детям всегда весело, а маленькая Лотта просто напичкана выдумками и почти всегда играет. Правда, иногда она может быть очень сердитой, особенно если ей приснился нехороший сон. Она считает, что, если день начался так плохо, он никак не может кончиться хорошо. Или всё-таки может?

Оглавление

  • Дети с Горластой улицы

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дети с Горластой улицы (сборник) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

ASTRID LINDGREN

Вarnen på Bråkmakargatan

1958

Lotta på Bråkmakargatan

1961

First published in 1958, 1961 by Rabén & Sjögren, Sweden.

For more information about Astrid Lindgren, see www.astridlindgren.com.

All foreign rights are handled by The Astrid Lindgren Company, Lidingö, Sweden.

For more information, please contact info@astridlindgren.se

© Text: Astrid Lindgren, 1958, 1961 / The Astrid Lindgren Company

© Горлина Л. Г., наследники, перевод на русский язык, 2019

© Продан А. В., иллюстрации, 2019

© Оформление, издание на русском языке.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2019

Machaon®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Дети с Горластой улицы

Лотта у нас ещё совсем ребёнок

Моего брата зовут Юнас, меня — Мария, а нашу маленькую сестричку — Лотта. Ей чуть больше трёх лет. Папа говорит, что пока в доме не появились дети, в нём было тихо. Зато потом стало ужасно шумно. Это началось сразу же, как Юнас вырос настолько, что мог уже сам стучать погремушкой о край кровати, особенно в воскресенье, когда папе с мамой хотелось поспать подольше. С тех пор он стучит, и гремит, и кричит без передышки. Поэтому папа зовёт его Главный горлопан. А меня — просто Горлопан, что означает, я не такая шумная, как Юнас. Я ведь стучу и кричу не так громко, как он. Иногда я вообще не стучу. Потом у нас в семье появился ещё один ребёнок — Лотта. Её папа зовёт Погремушечка, так ему нравится, а уж почему, я и не знаю. Мама зовёт нас так, как надо: Юнас, Мария и Лотта, хотя иногда она называет меня Миа-Мария, и тогда Юнас с Лоттой тоже зовут меня Миа-Мария.

Мы живём в жёлтом доме на маленькой улице, которая называется Горшечная.

— Раньше здесь жили горшечники, — говорит папа, — а теперь здесь живут любители пошуметь и погорланить. Я бы переименовал нашу улицу в Горластую.

Лотта сердится на нас с Юнасом за то, что она меньше нас. Потому что нас одних отпускают на рыночную площадь, а Лотту — нет. Обычно мы с Юнасом ходим туда по субботам и покупаем леденцы у Леденцовой бабушки. Немного леденцов мы приносим Лотте, ведь ей тоже хочется сладенького.

Однажды в субботу зарядил сильный-пресильный дождь, и мы решили, что сегодня нам рынка не видать. Однако нам дали большой папин зонт, и мы всё-таки отправились за леденцами. На обратном пути мы шли под зонтом и сосали леденцы, и нам было ужасно весело. А вот Лотте в такой дождь не разрешили даже выйти во двор.

— Кому нужен такой дождь? — сердилась Лотта.

— Ржи и картошке, чтобы расти и чтобы у нас с вами была еда, — ответила мама.

— А кому нужен дождь на рынке? — спросил Юнас. — Чтобы там росли леденцы?

Мама засмеялась.

Вечером, когда мы легли спать, Юнас сказал мне:

— Знаешь, Миа-Мария, когда мы летом поедем к дедушке с бабушкой, мы посадим на своей грядке не морковь, а леденцы. Они вкуснее моркови.

— Но морковь полезнее для зубов, — возразила я.

— И будем поливать грядку из твоей зелёной лейки, — сказал Юнас и добавил: — Леденцы, конечно, а не морковь.

Я обрадовалась, вспомнив о своей зелёной лейке, которая хранится у дедушки с бабушкой в погребе.

Летом мы всегда ездим к дедушке с бабушкой.

Вам ни за что не угадать, что однажды проделала Лотта, когда мы там гостили! У дедушки с бабушкой за хлевом навалена целая гора навоза. Дядя Юхансон разбрасывает его на поле, чтобы всё посаженное и посеянное лучше росло.

— Кому нужен этот навоз? — спросила Лотта, и папа объяснил ей, что навоз нужен для доброго урожая.

— И дождь им тоже нужен для доброго урожая, — сказала Лотта, вспомнив мамины слова про дождь.

— Именно так, Погремушечка, — сказал папа.

И, как нарочно, после полудня зарядил дождь.

— Что-то я не вижу нашу Погремушечку? — спросил папа. — Кто знает, где она прячется?

И тут мы вспомнили, что Лотта уже давно не попадалась нам на глаза, и мы принялись её искать. Сначала мы осмотрели дом — все шкафы и чуланы, но Погремушечки нигде не было. Папа забеспокоился — ведь он обещал маме не спускать с неё глаз. Наконец мы все — папа, Юнас и я — побежали искать её на улицу, мы обыскали хлев, сеновал и даже собачью будку. Лотта исчезла, точно сквозь землю провалилась. В последний момент мы заглянули за хлев и там, в куче навоза, обнаружили нашу Лотту! Она промокла до нитки и была вся в навозе.

— Погремушечка, — спросил папа, — что ты тут делаешь?

Лотта заплакала.

— Я хотела вырасти такой же большой, как Юнас и Миа-Мария, — сказала она.

Теперь вы понимаете, что Лотта у нас ещё совсем ребёнок?

Мы играем целыми днями

Мы с Юнасом целыми днями играем во всякие игры. Лотта тоже играет с нами, но только в те игры, в какие она уже умеет играть. А вот играть в пиратов она нам только мешает. Потому что без конца падает со стола, который служит нам пиратским кораблём. Тогда она орёт во всё горло и плачет, но всё равно лезет играть. Недавно, когда мы в очередной раз играли в пиратов и Лотта нам только мешала, Юнас спросил:

— Лотта, а ты знаешь, как надо играть в пиратов?

— Знаю, — ответила Лотта. — Надо стоять на столе, прыгать и говорить, что ты пират!

— Вовсе нет, — сказал Юнас. — В пираты можно играть ещё интереснее. Нужно просто тихо лежать под кроватью…

— Почему? — спросила Лотта.

— Пираты прячутся под кроватями, чтобы их не нашли, и они лежат там и тихонько просят, чтобы им дали поесть. Все пираты ужасные обжоры, — объяснил ей Юнас.

В конце концов Лотта поверила, что именно так и надо играть в пиратов, она заползла под свою кровать и забубнила:

— Очень хочется есть, дайте мне чего-нибудь вкусненького!..

А тем временем мы с Юнасом залезли на стол в детской и на нём вышли в море. Понарошку, конечно. А Лотта лежала под своей кроватью и всё бубнила, что хочет есть, и смотреть на неё было ещё интереснее, чем играть в пиратов.

— А пираты долго лежат под кроватью и просят есть? — в конце концов спросила она.

— До самого сочельника, — ответил Юнас.

Тогда Лотта вылезла из-под кровати и сказала:

— Я больше не хочу быть пиратом. По-моему, они глупые.

Но иногда нам нравится играть с Лоттой. Например, когда мы играем в ангелов. Мы с Юнасом становимся ангелами-хранителями и нам нужен кто-то, кого бы мы могли охранять. В таких случаях мы охраняем Лотту. Она ложится в кровать, а мы стоим рядом и машем руками, как будто крыльями, или летаем по комнате взад и вперёд. Но Лотте эта игра не нравится, ведь ей приходится просто неподвижно лежать в кровати. Честно говоря, для неё игра в ангелов ничем не отличается от игры в пиратов, с той лишь разницей, что, будучи пиратом, она лежит не в кровати, а под нею и к тому же просит есть.

Ещё мы играем в больницу. Юнас обычно доктор, я сестра милосердия, а Лотта — больной ребёнок, которому доктор велел лежать в постели.

— Я не хочу лежать в постели! — заявила Лотта, когда мы в последний раз играли в больницу. — Я хочу быть доктором и с ложечкой смотреть горло Миа-Марии!

— Ты не можешь быть доктором, потому что не умеешь выписывать ресефты, — сказал Юнас. У него не хватает двух верхних передних зубов, и потому он не выговаривает некоторые буквы.

— Как это? — спросила Лотта.

— Все доктора выписывают ресефты, иначе они не могли бы лечить больных детей, — ответил Юнас. — А ты ещё не умеешь писать.

А вот Юнас уже умеет, хотя в школу он ещё не ходит. Правда, только печатными буквами. И читать он тоже умеет.

В конце концов мы всё-таки уложили Лотту в постель, и она стала больным ребёнком, хотя и против своей воли.

— Ну, как дела? — спросил Юнас свою маленькую пациентку, совсем как дядя доктор, который приходил к нам, когда мы болели корью.

— Хочу есть, хочу есть, — канючила Лотта. — Я играю в пиратов.

— Перестань дурить! — прикрикнул на неё Юнас. — Будешь паясничать, не станем с тобой играть, нам шуты не нужны!

Пришлось Лотте сказаться больной, и мы наложили ей на руку повязку, а Юнас приложил ей к груди большую катушку и стал её прослушивать. Оказалось, что у Лотты тяжёлый бронхит. Мало того, он засунул ложечку ей в рот и сказал, что у неё к тому же ещё и ангина.

— Придётся сделать укол, — сказал Юнас, которому самому однажды сделали укол в руку, чтобы он поскорее выздоровел. Теперь же ему предстояло сделать укол Лотте. Он взял швейную иглу, как будто это был настоящий шприц, такой же, как и у доктора.

Но Лотта решительно отказалась от укола. Она брыкалась и кричала во всё горло:

— Не надо мне никаких уколов!

— Дурочка, ведь это понарошку, — успокаивал её Юнас. — Я тебя даже не уколю.

— Всё равно не хочу! — упиралась Лотта.

Игра в больницу не получалась.

— Но ресефт я ей всё-таки выпишу, — серьёзно сказал Юнас.

Он сел за стол и стал писать на бумажке синим мелком. Он писал печатными буквами, но прочитать, что он там написал, я всё равно не могла, ведь я ещё не умею читать. А вот вы, может быть, и прочтёте его ресефт.

Мы с Юнасом любим играть в больницу. А вот Лотта не любит.

Лотта упряма, как старая коза

Наш папа очень весёлый. Когда он приходит домой с работы, мы все трое встречаем его в прихожей — Юнас, Лотта и я. Папа смеётся и говорит:

— Господи, как много у меня детей!

Однажды мы спрятались в прихожей за висящей там одеждой и притихли. Папа пришёл и удивился.

— Что случилось, почему в доме так тихо? — спросил он у мамы. — Надеюсь, дети здоровы?

Тогда мы вылезли из-за одежды и долго смеялись над папой.

— Пожалуйста, больше так меня не пугайте, — сказал папа. — Стучите и кричите сколько угодно, когда я прихожу домой, а то мне будет страшно.

Но вообще-то ему никогда не бывает страшно.

Однажды мимо нашего дома проехали два грузовика, они так грохотали, что Лотта, которую мама только что уложила спать, проснулась и спросила:

— А что на этот раз сделал Юнас?

Она уверена, что весь шум и грохот в мире производит только наш Юнас.

Лотта очень хорошенькая, у неё такие пухленькие ножки. Мы с Юнасом любим возиться с ней и тискать её, но она этого не любит. Она вообще много чего не любит. Например, не любит принимать лекарство. На прошлой неделе она кашляла, и мама хотела дать ей микстуру от кашля. Но Лотта сжала губы и замотала головой.

— Всё-таки, Лотта, ты не совсем умная, — сказал ей Юнас.

— Нет, я совсем умная, — возразила она.

— Раз ты не хочешь пить микстуру от кашля, значит, ты не совсем умная. Вот когда мне дают лекарство, я сам решаю, нужно его принимать или нет.

— А когда мне дают лекарство, я сама решаю, что не буду его принимать, и не принимаю, — сказала Лотта. И она снова сжала губы и замотала головой во все стороны.

Мама погладила её по головке и сказала:

— Тогда ложись в кроватку и кашляй себе на здоровье, бедная моя девочка!

— Но я ещё не хочу спать! — сказала довольная Лотта.

Лотта очень не любит ложиться спать, впрочем, я тоже. Никак не пойму, и зачем это мама укладывает нас спать, когда сна у нас ни в одном глазу, а утром, когда нам так хочется ещё чуточку поспать, она велит, чтобы мы просыпались и вставали.

Всё-таки было бы хорошо, если бы Лотта приняла лекарство от кашля, потому что на следующий день она кашляла ещё сильнее, и у неё появился насморк, и мама сказала, что не пустит её гулять. А меня попросила сходить в магазин швейных принадлежностей и купить для неё какую-то мелочь. Пока я ждала своей очереди, в дверь магазина протиснулась Лотта. Из носа у неё текло, как из крана.

— Ступай домой, — сказала я ей.

— И не подумаю, — фыркнула Лотта. — Я тоже хочу купить нитки.

Она так громко шмыгала носом, что, наконец, одна покупательница не выдержала и спросила:

— У тебя есть носовой платок?

— Есть, — сказала Лотта, — но незнакомым я его не даю!

Я могу долго рассказывать о Лотте. Однажды мама повела нас всех к зубному врачу — Юнаса, Лотту и меня. Мама увидела у Лотты в зубе маленькую дырочку и хотела, чтобы доктор поставил ей пломбу.

— Если у зубного врача ты будешь хорошо себя вести, я дам тебе двадцать пять эре[1], — сказала мама Лотте.

Пока мы были у доктора в кабинете, мама ждала нас в приёмной. Сперва он осмотрел мои зубы, у меня не было ни одной дырочки, и меня отпустили к маме. Мы долго-долго ждали Юнаса и Лотту, и мама всё удивлялась:

— Не понимаю, в чём дело, но Лотта ни разу даже не вскрикнула?

Через несколько минут дверь кабинета открылась, и к нам вышла Лотта.

— Ты хорошо себя вела? — спросила у неё мама.

— Хорошо, — ответила Лотта.

— А что сделал доктор? — продолжала расспрашивать мама.

— Он выдернул зуб.

— И ты даже не вскрикнула? Какая же ты умница!

— Нет, я терпела.

— Молодец! — похвалила её мама и дала ей двадцать пять эре.

Лотта взяла монетку и с довольным видом спрятала её в карман.

— Покажи, не идёт ли у тебя кровь? — спросила я.

Лотта широко открыла рот, но все зубы у неё во рту были на месте.

— Не выдернул он тебе никакого зуба, — сказала я.

— Выдернул… — сказала Лотта. — Только не мне, а Юнасу!

Наконец из кабинета вышли Юнас и доктор. Доктор показал на Лотту и сказал:

— А эту барышню я не смог даже осмотреть, она наотрез отказалась открывать рот.

— Куда бы мы ни пошли, нам всегда бывает стыдно за Лотту, — сказал Юнас по дороге домой.

— Я с этим доктором не знакома, — сказала Лотта. — А я не могу открывать рот перед незнакомыми.

Папа говорит, что Лотта упряма, как старая коза.

Тётушка Берг — самая добрая тётушка на свете

По соседству с нами живёт тётушка Берг, иногда мы ходим к ней в гости. Наши сады разделены дощатым забором, однако перелезть через него ничего не стоит. То есть ничего не стоит Юнасу и мне, а вот Лотта перелезть через забор не может, но собака тётушки Берг вырыла в одном месте под забором лаз, и Лотта приладилась проползать в сад тётушки Берг не через забор, а под ним, как раз через этот самый собачий лаз.

Недавно мы были в гостях у тётушки Берг. У неё есть раскладной столик, секретер с множеством ящичков. Чего в нём только нет!

— Милая тётя Берг, можно нам посмотреть все эти красивые вещицы? — спросил Юнас.

Конечно, тётушка Берг разрешила. Сначала она показала нам маленькую куклу, с которой в детстве играла ещё сама. Куклу звали Роза.

Тётушка Берг ужасно старая, хотя и не такая старая, как кажется нашей Лотте.

— Тётя Берг, а ты брала с собой Розу в Ноев ковчег? — спросила Лотта однажды.

Как раз накануне перед сном папа рассказывал нам о Ноевом ковчеге. Старик Ной построил огромный корабль, который назывался Ковчегом. А потом много недель подряд шёл сильный дождь, и все, кто не был в этом Ковчеге, утонули, и это случилось много тысяч лет назад.

Тётушка Берг засмеялась:

— Нет, милая Лотта, я не была в Ноевом ковчеге, — сказала она.

— А почему же ты тогда не утонула? — удивилась Лотта.

— Потому что я появилась на свет уже после Потопа, — сказала тётушка Берг.

Роза лежит в одном из ящиков секретера, там ей сделана постелька. Она лежит на розовой простынке, а кусочек зелёного шёлка служит ей одеялом, она укрывается им, хотя никогда не снимает платья.

А в другом ящике у тётушки Берг лежит маленькая стеклянная корзинка с красными розочками. Нам разрешили поиграть с куклой и дать ей в руки стеклянную корзинку, и мы играли, будто Роза — Красная Шапочка, которая несёт своей бабушке пирожки и бутылку с соком. В вазочке на пианино у тёти Берг лежат шоколадные конфеты. Некоторые из них сделаны в виде бутылочек, горлышко у которых обёрнуто фольгой. Одну бутылочку мы положили в стеклянную корзинку и дали её Красной Шапочке, а ещё положили туда немножко изюма и миндаля, которыми нас угостила тётушка Берг. Вместо волка у нас был Скотти — так зовут собаку тётушки Берг. Я была бабушкой, а Юнас — охотником, он придёт и застрелит волка.

— А я? — спросила Лотта. — Кем буду я?

И мы предложили Лотте нести Розу и говорить за неё всё, что полагалось говорить Красной Шапочке, ведь сама Роза говорить не умела. Но когда Красная Шапочка пришла к бабушкиной избушке — её мы устроили в спальне тётушки Берг, — в стеклянной корзинке не осталось ни одной изюминки и ни одной миндалинки.

— А где же гостинец для бабушки? — спросил Юнас.

— Её съела Роза, — ответила Лотта.

Тогда Юнас сказал, что не хочет, чтобы Лотта играла с нами в Красную Шапочку. И Скотти тоже не хотел больше притворяться, будто он съел бабушку. Юнас держал его, но он дёргался, вырывался и наконец вырвался, заполз под диван и лишь время от времени высовывал оттуда нос и сердито поглядывал на нас. Скотти вообще почему-то не любит, когда мы приходим в гости к тётушке Берг.

Но нам всё равно было весело, и мы разглядывали остальные вещи, которые находились в секретере у тётушки Берг. Там есть подушечка для иголок из красного шёлка, сделанная в виде сердечка, и маленькая картина в золотой рамке, на которой изображён ангел с длинными волосами, в белой ночной рубашке и с двумя большими белыми крыльями за спиной. Нам с Лоттой особенно нравится эта картинка.

— А как ангел надевает ночную рубашку на крылья? — спросила однажды Лотта.

Юнас предположил, что сзади на рубашке есть застёжка «молния».

Тётушка Берг напекла нам вафель. Иногда она печёт их, когда мы приходим её навестить, а иногда не печёт.

— Сегодня такая дивная погода, — сказала тётушка Берг, — и мне хочется пить какао с вафлями в саду.

Пока тётушка Берг пекла на кухне вафли, мы играли одни. В гостиной два окна, оба они были открыты, потому что на улице было жарко. Мы с Юнасом высунулись каждый в своё окно, и Юнас бросил мне стеклянный шарик, с которым он никогда не расстаётся. Я поймала его и бросила ему шарик обратно. Так мы бросали шарик друг другу, пока я не уронила его в траву. И тогда мы с Юнасом стали соревноваться, кто дальше высунется из окна. Мы состязались до тех пор, пока Юнас не вывалился из окна. Я ужасно испугалась. И тётушка Берг тоже. Она как раз в это время вошла в комнату.

— Юнас, ты не ушибся? — крикнула она, подбегая к окну.

Юнас сидел на траве, и на лбу у него красовалась огромная шишка.

— Мы с Миа-Марией хотели посмотреть, кто дальше высунется из окна, и я выиграл, — ответил Юнас.

А пока мы с Юнасом состязались, Лотта занялась вязанием тётушки Берг, которое лежало на диване.

Тётушка Берг вяжет кофты и джемпера и продаёт их всем, кто в них нуждается. Так вот, наша глупая Лотта вытащила из полотна спицы и распустила всё, что тётушка Берг успела связать. Она сидела на диване, опутанная шерстяными нитками, и с ожесточением их рвала.

— Лотта, что ты наделала? — воскликнула тётушка Берг.

— Я вяжу джемпер, но у меня запутались нитки, — ответила Лотта.

Тогда тётушка Берг сказала, что будет лучше, если мы пойдём в сад, съедим вафли, а потом быстренько отправимся домой.

Мы сидели в саду тётушки Берг, пили какао и ели вафли, посыпанные сахарной пудрой. Солнышко припекало, вокруг щебетали воробьи, и мы угощали их крошками от вафель. Но потом тётушка Берг устала от нас и велела нам идти домой. И тогда мы с Юнасом перелезли через забор, а Лотта проскользнула через лаз, вырытый Скотти. Дома мы прямиком отправились на кухню — узнать, что у нас будет на обед.

— Я приготовила тушёного окуня, — сказала мама.

— Это хорошо, — обрадовался Юнас, — а то у нас в животах слишком много сладких вафель.

— Так вы были у тётушки Берг? — спросила мама. — Она вам обрадовалась?

— Ещё как! — ответил Юнас. — Она обрадовалась целых два раза. Сперва, когда мы к ней пришли, а потом — когда ушли.

Тётя Берг — самая добрая тётушка на свете.

Пикник

Однажды в воскресенье папа предложил нам устроить пикник.

— Ура! — в один голос закричали мы с Юнасом.

— Ура пикнику! — закричала Лотта.

В тот день мама встала пораньше, напекла оладий и приготовила бутерброды, а кроме того, два термоса, в одном был кофе для себя и для папы, в другом — какао для нас.

Наконец папа выкатил из гаража автомобиль и сказал:

— А ну-ка посмотрим, хватит ли нам всем места в этом лилипутике. Смогу ли я запихнуть в него маму, Главного горлопана, просто Горлопана, Погремушечку, двадцать шесть оладий и уж не знаю сколько там бутербродов…

— И Мишку, — сказала Лотта.

Мишка — это большой розовый тряпичный поросёнок, которого Лотта повсюду таскает за собой. Почему-то она думает, что это медвежонок.

— Твой Мишка — поросёнок и всегда был поросёнком, — внушает ей Юнас.

Но Лотта громко протестует, утверждая, что это медвежонок.

— Медведи не бывают розовые, — говорит Юнас. — Какой он медведь, белый или бурый?

— Он поросячий медведь, — отвечает Лотта.

Конечно, Лотте разрешили взять на пикник поросячьего медведя. Уже сидя в автомобиле, она спросила:

— Мама, а у поросят бывают дети?

— Ты кого имеешь в виду, своего Мишку или настоящих поросят, таких, каких держат в деревне дедушка с бабушкой? — спросила мама. Оказывается, Лотта имела в виду настоящих поросят, а не таких, как её Мишка, и мама сказала, что у настоящих поросят, конечно, бывают дети.

— Нет, не бывает, — возразил ей Юнас.

— Нет, бывают, — настаивала на своём мама.

— Не может у них быть настоящих детей, — снова возразил Юнас. — У них могут быть только маленькие поросятки.

Мы все засмеялись, а папа сказал, что более хитрых детей, чем у него, нет ни у кого на свете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Дети с Горластой улицы

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дети с Горластой улицы (сборник) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Эре — мелкая монета в Швеции.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я