Глава 6
Пакет с «кексами» был доставлен Борису Хворостову вовремя. Мне не пришлось прятать его в кустах у своего дома: Хворостов ужинал в доме Джона Саманти. У меня были ключи доступа как от дома Лефаров, так и от дома Саманти, поэтому я спокойно вошла в холл, тихо опустила рюкзак на пол и на носочках прошла к гостиной.
— Тебе она нравится? — улыбался Борис.
— Ты знаешь, брак — это риск для меня и Сары. Я не хотел бы посвящать в наши дела ни одну хемани или гамони. Достаточно Басила в нашей семье, — задумчиво произнес Джон. — Но до сорока лет все равно нужно заключить брак, так почему не с той, которая понравилась, и пока есть шанс ее выиграть?
— Вы хорошо знакомы?
— Она моя пациентка…
Джон подумывал о подаче заявки на торги. Его с Сарой родители умерли, поэтому разрешения на брак спрашивать было не у кого. Заявку он мог подать на любую: база невест всегда полна.
Мне стало грустно. Не оттого, что мой Джон обретет жену, ведь он давно уже живет один, а потому, что тогда мы станем меньше видеться. И неизвестно, как сложатся его отношения с женой, будет ли он доверять не человеку. И буду ли доверять ей я… Но это событие все равно настанет, а мне придется примириться.
Я с тоской улыбнулась, вспомнив наш с Джоном разговор несколько лет назад, когда он вез меня из медцентра Тазира домой…
… — А вы заключите со мной брачное соглашение, когда я вырасту?
— Нет, Саша. Я не смогу, — улыбнулся он.
— Не хотите иметь жену — уродину? — расстроилась я, скосив глаза на горбинку своего носа.
— Саша, — ласково коснулся моей щеки Джон, — ты вовсе не уродина. Твой носик хорошо заживает. Лицо скоро станет обычного цвета…
— Но я страшная, так все говорят… и эти пятна на коже…
— Милые веснушки, — любуясь, ответил он.
Я смотрела на себя в отражение окна и не могла поверить, что когда-нибудь смогу быть хоть чуточку красивее.
— И люди не заключают брачные соглашения друг с другом, — проговорил Джон.
— Никогда-никогда?
— Только если это повторный брак или после сорока, и то с разрешения высшего совета. Это один из законов хомони.
— Но ведь я знаю много таких семей из Кана…
— Тех, кто прилетел с Земли? — улыбнулся Джон. — Законы хомони строги, но уже сложившиеся семьи никто не разбивал. Хомони проповедуют ценность семьи. А вот новые браки люди могут заключать только с местными народами. Помнишь, я рассказывал о мутации, об обновлении крови, новой здоровой наследственности…
Я кивнула. Ничего страшного в хемани и гамони не видела. Никто из их мальчиков не называл меня уродиной, по крайней мере, они молчали, но внимание обращали совсем на других девочек.
— И все же вы мне нравитесь больше остальных, — заметила я.
— Но я гораздо старше тебя, — признательно улыбнулся Джон. — А тебя еще выберет достойный мужчина, может, даже твоего возраста.
— Но я не хочу мужчину своего возраста, — задумчиво сказала я.
— Это уж как получится, тут мы не вольны выбирать…
— И разве это свобода? Если мы не можем выбрать того, с кем нам жить?
— Резонный вопрос, но у меня нет ответа.
— Я отвечу: выбор есть, но только у сильных. И больше всего у мужчин. Даже вы можете выбрать себе жену…
— Но не из хомони… А они такие красотки, — улыбнулся Джон…
Я мельком взглянула на себя в зеркало напротив входа в гостиную и улыбнулась воспоминаниям о своей наивности. Да, я уже не страшненькая девчонка со смешными «рожками» на голове. Мне почти семнадцать. Кто бы что ни говорил о моей внешности раньше и сейчас, мои истинные задатки уже неплохо проявлялись. Я не высокая, но стройная. Длинная шея, высокая грудь, тонкая талия, округлые бедра, подтянутые ягодицы, стройные ноги, тонкие пальцы рук… Длинные прямые рыжие волосы, большие зеленые глаза — цвета редкие в альянсе. Потому что все рыжие и светловолосые люди, объединяясь в браки с местными, давали темноволосое потомство: от темно-русого, каштанового, темно-коричневого до черного. Поэтому молодых женщин с рыжими волосами можно было пересчитать по пальцам. И все же я не была красавицей хомони.
— Привет, — тихо вошла в гостиную я.
— Саша, ты как привидение, — заметил Борис на русском.
— А что, бывают рыжие привидения? — улыбнулась я, вынимая пакет с кексами из кармана. — Я думала, они бесцветные…
— Наше, безусловно, самое чудесное, — подмигнул Джон, и все мы говорили на русском.
— Что ж, мне надо спешить, — торопливо забирая пакет, сказал Борис, благодарно кивнул мне и Джону и удалился.
— Сара сказала, что ты ей сегодня очень помогла? — повернулся ко мне Джон и внимательно посмотрел в глаза.
— Сегодня я стала вашим официальным сообщником. Я была на высоте, — довольно ответила и накрутила на палец прядь волос. — Надеюсь, младенцам это очень поможет.
Джон посерьезнел, подошел ко мне и взял за плечи.
— Саша, ты же понимаешь, что это очень ответственно и опасно?
— Делов-то было всего по часу на каждый чип…
Джон и не знал, что я давно копаюсь в своей истории, о многих других моих секретах тоже. Он хоть и научил меня общаться, но я все еще оберегала свой мир. Слишком много там темного… Я не хотела, чтобы он волновался и за это.
— Только не делай ничего самостоятельно, хорошо?
— Ты все еще считаешь меня маленькой, — улыбнулась я и обняла его за шею. А он обнял меня.
«Пока еще он мой Джон. Только мой. Может быть, ему повезет с женой, и у нас все будет хорошо…»
* * *
Темнота мой друг. Я люблю ночь, как и день. Днем я наблюдаю и впитываю информацию, а ночью она превращается в новое знание и силу.
Задержавшись из Тазира и у Джона, я шла пешком по Кану в свете ночных фонарей и не слишком-то спешила в дом, в котором меня не ждали. Перед дверью глубоко вдохнула, с тоской взглянула в ночное небо и вошла внутрь.
— Где она все время шляется? — услышала я отца на русском.
Из гостиной выглянул Игнат и криво усмехнулся:
— Опять была у своего врача? Что он там тебе лечит? Мозги вправляет?
«И откуда он все знает?»
— Я относила заказы. А с врачом мы просто хорошие знакомые, — тихо ответила я, снимая рюкзак с плеча.
— Тебе шестнадцать, что за дружба может быть со взрослым мужиком?
Я молча посмотрела на лестницу и, прикусив щеку изнутри, шагнула к ней, но Игнат так резко преградил дорогу, что отшатнулась, а внутри оборвалось от страха. Я выпрямилась, но, не слишком высоко поднимая голову, настороженно посмотрела на брата. Такой взгляд его успокаивал — признание сильного.
— Тебе что-то нужно?
— Отцу уведомление пришло, что тебя рассматривают на место в колледже Тазира.
Это и обрадовало, и напугало. Игнату разрешение учиться в колледже пришлось оплачивать: он слабо сдал школьные экзамены. А меня уже направляли, нужно лишь сдать экзамены, в результате которых я не сомневалась. И как обычно, мой успех злил брата.
— Ты что, и правда собралась учиться в Тазире? — вышел отец из гостиной, снимая рабочие очки-линзы. — Ты еще экзамены не сдала. А если и не сдашь, то и не мечтай, что я оплачу разрешение.
Руки стали холодными, а ноги — ватными.
— Это лишь предварительные рекомендации наставников, — солгала я, хотя прекрасно знала, сколько пришлось потрудиться, чтобы заслужить это место.
— А кто будет оплачивать твои поездки туда-обратно? — прищурился брат.
Я сглотнула и опустила глаза.
— Буду экономить на своих обедах.
— Ага, начинай уже сейчас. Ужина на тебя не осталось, — усмехнулся он и уже почти собрался уйти.
— Ты так говоришь, будто мы бедствуем и нам не на что есть, — не сдержалась я.
Игнат резко вытянул руку, и я на мгновение испугалась, что он ударит прямо по лицу, выронила рюкзак и замерла с широко раскрытыми глазами, но тот со смешком отвел ладонь и оперся на стену, а потом наклонился ко мне и прошептал:
— Разговорчивая стала слишком…
— Хватит, Игнат, — равнодушно произнес отец, а уходя назад в гостиную, проворчал уже на русском: — Не нарывайся, сын, а то все может случиться. Взбрыкнет и заявит на нас стражам, что мы ее голодом морим.
Ноздри Игната вздулись, но он лишь отстранился и, уходя в гостиную, хмыкнул:
— Не взбрыкнет. Ты хорошо ремнем поработал. А если надумает — упечем ее в психушку! И почему она не умерла, как мать?
— Не говори! Если поступит в колледж, придется форму покупать пару раз в год и кредиты выдавать на поездки. Лишние расходы.
— Тебе никто не говорил, что ты скряга? — рассмеялся брат.
— Я хочу расширить мастерскую. Надоело возиться с мелочью… Надо укрупнять дело. Но если Сашка не поступит в колледж, придется ее всю жизнь кормить, пока не отдадут какому-нибудь ублюдку из местных. Да и то, что с нее взять? Если бы в детстве не повредила себя, хоть годный товар был бы, а то кому нужна испорченная девица, да еще на шее…
Не русский язык был жесток, а те, из кого он изливался ядовитым потоком. Желчь разлилась по всему телу. Я закрыла глаза, сжала ледяные пальцы в кулаки и на негнущихся ногах прошла к лестнице…
Но вспышка ярости, ненависти, обиды и жалости к самой себе заставила вернуться и войти в гостиную.
Оба зверя оглянулись на меня.
— Что тебе еще? — бросил Игнат.
Опустив голову и глядя на него исподлобья, я медленно подошла к рабочему столу отца, взяла лазерное перо13 с подставки и вытянула его перед собой, а затем медленно пошла на брата.
— Ты с ума сошла?! — возмущенно закричал он и сделал шаг вперед, чтобы схватить за руку. Он не боялся меня. И зря…
Отец злобно нахмурился и надулся, чтобы выдать грозную тираду. Но в тот момент, когда рука Игната почти дотронулась до меня, я включила лазер и мгновенно прожгла его ладонь насквозь, а потом и воткнула перо прямо в живот.
Оно вошло мягко, легко, как нож в вареный овощ. Вздох облегчения вырвался из моих легких, будто из груди вынули камень… И наконец, в глазах Игната появился ужас… Как я ждала этого момента!
Дикий испуганный вопль раздался со стороны отца. А я оглянулась на него и не смогла сдержать улыбки…
— Что-нибудь еще хочешь сказать напоследок, папочка? — сладко прошептала я, когда тело Игната упало к моим ногам…
— Осторожно, Игнат. Сколько раз говорил! — раздалось за спиной, и я быстро заморгала. — Эти детали очень дорогие. Сам будешь платить, если они окажутся негодными.
Я вдохнула с невероятной тяжестью и огляделась. Пальцы крепко сжимали поручень лестницы, а сама я стояла на третьей ступени лицом к своей комнате, и тело било крупной дрожью.
«Что произошло?! — тряхнула головой, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. — Этого же не было?»
Голос отца и смешки Игната, раздавшиеся снизу, подтвердили, что на короткий миг я потеряла связь с реальностью.
«Я не могу такое сотворить! Что со мной происходит? — испугалась я. — Может, я и правда сумасшедшая?»
Отойдя от шока и слишком явных ощущений реального убийства брата, я вошла в свою комнату и прислонилась к двери. Отдышавшись, а потом умыв лицо, села на подоконник и, глядя на вечерние фонари за окном, обняла себя. Дрожь все еще прокатывалась по телу ледяными волнами, но уже не так яростно.
— Я просто разозлилась… Очень разозлилась, — приговаривала, покачиваясь из стороны в сторону, и рассматривала в стекле свои широкие зрачки, закрывшие радужки. Никогда не видела таких черных глаз.
«Джон, ты здесь?» — спустя время написала в чат Саманти.
«Что случилось, малышка?» — он ответил не сразу, но этого хватило, чтобы, наконец, прийти в себя и осознать, что это был короткий миг помутнения рассудка.
«Спасибо…» — ответила я и отключилась.
Нам, как и всегда, не нужно было много слов, чтобы понять друг друга. Его теплое, родное «малышка» всегда согревало. Никто не называл меня так. Вежливую похвалу я слышала только от преподавателей, но они мне не родители и не друзья. Может быть, Сара и Джон — единственные, кому я хоть сколько-нибудь дорога…
