Глава 8
Прошло несколько учебных дней. И с каждым разом я с огромным усилием заставляла себя просыпаться, одеваться в новую форму и идти в колледж. Сопротивление было настолько сильным, что не могла сосредоточиться на занятиях: многое проплывало мимо ушей. Стало очевидно, что микробиология не просто скучный предмет — я ее ненавижу!
Ко всему добавилось новое испытание. Я надеялась, что больше не встречу на своем пути Кьени Бер Хезсо, но теперь мы — однокурсницы. Хотелось удавить мерзавку за то, что она портила и без того дурное настроение в самый худший период моей жизни. Остальные однокурсники были из разных городов Тоули, но я не желала ни с кем знакомиться, заводить разговоров и отсаживалась от всех подальше.
В один из дней последним занятием шла история альянса. Я была не выспавшейся и раздраженной: готовила дом к приезду отца и брата, и меня все еще угнетала мысль о провале карьеры в области программной инженерии.
Новый преподаватель рассказывал не так увлекательно, как хорд Намуро в школе, но все же слух выхватывал какие-то факты из его рассказа, а мысли сами собой копошились в утомленном сознании. Речь шла о вирусе, который чуть не погубил расу хомони, но они выжили, установили новый порядок для жизни. И все было гармонично и правильно в новом созданном мире: и законы первого и второго порядка, и кодекс одинаковы для всех… Но гладкая ткань истории, написанной высшим советом хомони, прерывалась истинными фактами, о которых законопослушные граждане вслух не рассуждали.
Общество альянса делилось на высшее, среднее и негласно низшее сословия. Люди, разумеется, занимали последнее. Закон заключения только смешанных браков, чтобы обновить кровь и в итоге сделать расу хомони здоровой и сильной, нисколько не менял положения людей в альянсе.
«Поражает, как можно быть такими лицемерными? Сами хомони — чистокровные — никогда не заключали браки с людьми. Они даже жили подальше от всех, на своей индивидуальной планете — Гане. Сколько за семьдесят лет было таких браков? Уверена, можно по пальцам пересчитать и то, вероятно, уже с потомками от хемани или гамони…»
— А почему хомони не берут в жены человеческих девушек? — вдруг вырвалось у меня, но я не смутилась: стало интересно, как выкрутится преподаватель — гамони.
Тот строго сдвинул брови, но не высказал недовольства и все же выдал ложное оправдание:
— Вкусы у всех разные, либо на торгах они проигрывают другим кандидатам.
«Не убедил! Высшее сословие всегда в приоритете, даже если сто заявок от гамони и хемани на одну кандидатуру…»
— Ни разу за все время? — искренне удивилась и дополнила маской откровенного сожаления, ведь нельзя сомневаться в «правде».
— Люди здесь не так давно…
— Около семидесяти лет, — напомнила я, продолжая строить святую невинность.
Преподаватель сдержанно подмял губы, но я видела, как ему хотелось поставить меня на место.
— Саша Малых, ты очень любопытна. Но этот вопрос не является предметом истории альянса.
— Просто все мечтают о красавцах хомони, особенно человеческие девушки, — усмехнулась Кьени Бер Хезсо, и вся группа зашепталась. И вроде бы всё безвинно и лишь добавляет популярности хомони, но я-то знала, что кроется за ее словами: яд выплескивался между строк. А она повернулась ко мне и прошептала: — Мечтай, рыжая. С таким носом, как у тебя, очередь на торгах выстроится аж до Ганы.
Рядом сидящие парни и девчонки сдержанно отвели глаза, кто-то осуждающе покачал головой. Но ни один не поставил гамони на место. Я разочарованно опустила глаза.
«И как так вышло, что я в группе одна — человек?»
— Тишина! — строго проговорил преподаватель. — У всех в альянсе равные шансы. Заслужите, и вы подниметесь выше. Поэтому я всегда твержу: занимайтесь саморазвитием и будьте безукоризненны в соблюдении кодекса, — и при этих словах он предупреждающе взглянул на меня.
«Да, да, да… Если уж меня каким-то образом сунули в этот колледж, на эту дурацкую специальность, то каковы мои шансы заиметь нормального мужа? У женщины нет выбора на торгах, но неужели и там меня тоже ждет гадкий сюрприз? — продолжила размышлять, забыв обо всех. — Возможно, что хомони намеренно играют судьбами людей? А какова их цель? Хоть хомони и победили вирус, но он привел к мутации, которая и по сей день доставляет им большие неприятности: кроме того, что поговаривают об их жестокости, у них практически не рождаются девочки… Сколько? Пять на сотню? Вот это прирост! — усмехнулась я. — А ведь они до сих пор желают брать в жены только чистокровных. Если бы не было браков с хемани и гамони, то хомони исчислялись бы лишь мужским полом. Дочерей от смешанного брака снова отдают чистокровным, чтобы усилить кровь. Какое самолюбие и тщеславие! Высшее сословие! Их все почитают, но за что? Они презирают всех, кто не является ими…»
* * *
Проведя в колледже еще один бесполезный день, я была разочарована и обессилена злостью.
«За что это мне?» — задавалась вопросом, вглядываясь в серое грозовое небо из окна аэробуса.
Скоро начнется сезонный ливень15, и я хотела попасть к Саре в Тазир до него, иначе новую форму можно будет выкинуть: она покроется желтыми пятнами.
После той работы с чипами у Сары появилось для меня задание. И только оно вдохновило не потратить кредиты на обед, а скорее оказаться в доме Лефаров.
К ним прилетел давний друг семьи и однокурсник Сары — Тадеско Дворжак, учился на параллельном курсе медицинского техника. Я его хорошо знаю: в детстве он учил меня словацкому и немецкому языкам. Ему нужно было разобраться в закодированном визоре новой модели, в котором находились ценные данные. Мы просидели ровно до ужина, как я и предсказала, взглянув на объем работы. Когда вернулся муж Сары, мы уже мирно ели запеченные овощи и говорили на общем языке.
— Ры́шавка16, скоро ты будешь совсем умной, — улыбнулся Тадеско на прощание, а я недовольно покосилась на него за это прозвище.
Но злилась не поэтому: никто еще не знал, что я не учусь в Тазире. От этого настроение снова упало. Защитные алгоритмы системы все сложнее. Скоро мне не будет хватать знаний, чтобы их преодолевать, а учиться самостоятельно — трудно без опытных наставников.
Я попрощалась со всеми и побрела на центральную остановку, обходя желтые лужи. Колледж Тазира стоял в стороне, и на секунду я остановилась взглядом на его крыше, сжав кулаки в бессильной злости.
— Саша? — неожиданно окликнули за спиной, и я узнала по голосу своего преподавателя физики — хорда Манула Сард Торано.
Я глубоко вдохнула и выдавила вежливую улыбку, только потом обернулась.
— Хорд Торано.
— Рад тебя видеть. Что ты здесь делаешь? — как ни в чем не бывало спросил он.
— Была у друзей, — ответила я, рассматривая пожелтевшие носки своих новых конверсов.
— Как ты учишься? — продолжил церемонии гамони, а мне захотелось разорвать ему глотку за такое лицемерие.
— Хорд Торано, могу я спросить вас?.. Я что-то нарушила и поэтому не получила разрешения на обучение в колледже Тазира? — произнесла сдержанно.
В позе Торано отразилось замешательство, и я настороженно подняла глаза на уровень его плеч.
— Я расстроен, что ты отказалась поступать на специальность «Программная инженерия». Я думал, из тебя выйдет замечательный специалист. Но ты изменила выбор. А он окончательный.
Я удивленно вскинула голову, но тут же остановила себя, чтобы не посмотреть в глаза гамони, и, замерев непонимающим взглядом на его подбородке, спросила:
— Почему вы так говорите?
— Ты же ответила отказом центру распределения после того, как я прислал твоему отцу разрешение на обучение в колледже Тазира. Я даже связывался с ним, но он сказал, что ты передумала и выбрала другую специальность. Если честно, я был разочарован…
Я сжала челюсти так, что десны заныли. В этот момент в глазах начало темнеть, и я готова была взорвать то место, в котором сейчас находился отец, но ущипнув себя за бедро, собралась и ровно произнесла:
— Мне жаль, что я вас разочаровала, хорд Торано.
Правду я узнала, но ничего уже не изменить. А официальное разбирательство с отцом обернется против меня.
— Как в колледже Кана? Мне казалось, что микробиология совсем не твой предмет, если ты, конечно, не собираешься программировать медицинские установки, — улыбнулся хорд Торано.
— Это возможно, — едва смогла растянуть губы в учтивой улыбке.
— Что ж, тогда тебе удачи! Ты была бы талантлива в инженерии…
«Была бы…»
— Благодарю, хорд Торано.
Преподаватель кивнул и пошел восвояси, а я провожала его спину стремительно темнеющим взглядом.
* * *
Когда я пришла к дому, на его месте было пепелище. Я даже удивилась, что мне нисколько не жаль своего скудного гардероба из нескольких старых платьев и выцветших пижам…
— Ну как в колледже? — спросил брат, выглянув из гостиной, и я увидела злорадство в его улыбке, как и в ухмылке отца. Но я никогда не покажу им своего поражения.
— Мне нравится. Главное, что смогу себя содержать, — проговорила я и, выждав несколько секунд, отвернулась и стала подниматься в свою комнату, но, услышав русский, замерла в пролете.
— Выдрессировали, даже не пикнула о Тазире, — не очень довольный моим ответом, хмыкнул Игнат.
— А на кого ей пенять? — поддержал тон отец. — Думала, я ей позволю занять мое место в мастерской после колледжа? Да я ни на шаг не подпущу ее к инженерии — мозгов не хватит. Пусть попробует найти себе место в микробиологии, если и там не опозорится…
«Оскорбило, что дочь может превзойти тебя? Так уже превзошла…» — сжав дрожащие губы, вздохнула я и взглянула на мигнувший коммуникатор.
«Саша, от тебя давно нет вестей, — написал Джон. — А у меня есть новости, встретимся завтра после учебы?»
«Ты придумал, как взорвать Гану?» — подумала я, но в ответ написала короткое «Да».
«Я могу встретить тебя у колледжа Тазира и привезти в Кан?»
Я лишь сильнее сжала челюсти и ответила:
«Я приду к тебе сама».
* * *
За стенами колледжа всегда становилось легче дышать. Но сегодня я не завтракала и не обедала: аппетит совсем пропал, поэтому меня подташнивало и дышала с трудом.
Глубоко вдыхая и задерживая дыхание, я шла в направлении дома Джона Саманти и набирала сообщение:
«Ты дома?»
«На Фруктовой площади».
«Встретимся там», — ответила я и ощутила фруктовый привкус во рту.
Я знаю Фруктовую площадь с детства и иногда краду там фрукты. Джон сидел на скамье недалеко от одной из фруктовой лавки и просматривал что-то на визоре. Я бегло огляделась и с вежливой улыбкой подошла к торговцу. Наклонившись над горкой ярко-оранжевых плодов, я дотянулась до контейнера с синими ягодами. Но вот беда: локтем задела идеальную пирамиду из фруктов и те рассыпались по витрине, перемешавшись с остальными.
— Ой, — испуганно прикрыла рот ладошкой. — Извините, я не хотела… А ягоды спелые?
— Конечно спелые, иначе я бы их не выставил, — терпеливо проговорил торговец и стал обходить витрину.
— Я всегда чувствую запах неспелых. У меня на них аллергия. Извините, но я не возьму…
— Тогда не трогай больше ничего. Лучше спроси, подам…
На нас оглянулся Джон и с легким укором покачал головой на мою неловкость.
— Я другого не хочу. Спасибо, — печально улыбнулась я и, чуть отклонившись в сторону и прикрыв часть витрины заранее распущенными волосами, стянула фруктовую палочку и сунула в карман. — Хорошего дня…
Торговец только что-то буркнул и стал перебирать и укладывать фрукты в новую пирамиду. Я мотнула головой, отбрасывая волосы назад, и направилась к Джону.
— Саша?! — широко раскрытыми глазами смотрел на меня тот и, медленно оглядываясь по сторонам, поднялся. — Зачем ты это сделала?!
— Я голодная, — невозмутимо повела плечом и, достав палочку из кармана, откусила кусочек. — М-м, как вкусно! Хочешь?
— Быстро в аэромобиль! — прошипел Джон и подтолкнул в плечо.
Я неторопливо пошла за ним, спокойным взглядом сканируя площадь на присутствие стражей. Они всегда среди нас, могли появиться буквально из воздуха, но сейчас, похоже, их не было рядом, и никто даже и головой не повел в мою сторону. А торговцы из других лавок были заняты своими покупателями.
— Что на тебя нашло?! — воскликнул Джон, когда аэромобиль тронулся с места.
— Что ты разволновался? Все под контролем. Экономлю кредиты, — усмехнулась я, чувствуя, как немного отлегло после ужасного учебного дня.
— Ты могла бы попросить у меня! — еще больше возмутился Джон.
И меня это задело. Я и так без настроения от всего того, что происходит, еще и он со своей моралью.
— Я не прошу! — огрызнулась я. — Я беру сама!
Джон плотно сомкнул губы и до самого дома смотрел на меня испытующим взглядом. А у меня уже пропало желание вообще о чем-то с ним говорить. Хотелось исчезнуть куда-нибудь, но подальше отсюда, от Тоули, от альянса…
Как только мы вошли в дом и я удобно устроилась на широком подоконнике столовой, Джон с шумом поставил пакет с продуктами на стол и грозно повернулся ко мне.
— И давно ты так экономишь? — спросил он, продолжая сверлить меня сердитым взглядом, будто мог этим пристыдить.
— Когда захочется, — бесстыже выдала я.
— Коммуникаторы — тоже твоя работа? — прищурился он.
— Что, Сара нажаловалась? — недовольно отстранилась от окна.
Джон вытянулся и, скривив губы, осуждающе покачал головой. И вдруг поняла, что это не Сара выдала, это он только что подловил меня, а я сама себя выдала. Сам догадался, что я не могла из воздуха выкачать знания о новых ловушках системы безопасности в устройствах связи, и знал, что я не обращусь за этим ни к кому другому…
Потеря контроля разозлила. Я вызывающе прищурилась в ответ, и несколько минут мы смотрели друг на друга в молчаливом поединке.
— Что с тобой происходит, Саша? — разочарованно выдохнул он. — Ты делаешь такие вещи, за которые можешь поплатиться жизнью и рискуешь всеми нами.
— Ничего подобного! Все просчитано! — оскорбилась я.
— Пока тебя не поймали, но, Саша, всегда наступает момент, когда все заканчивается. Это закон равновесия!
— Приятно, когда в тебя верят! — фыркнула я.
— Это не предмет гордости, Саша! — повысил голос Джон. Он злился. — Ты переоцениваешь свои способности… Такая самонадеянность всегда подводит…
— Самонадеянность?! Ты так это называешь? Тогда больше не зовите меня с Сарой, чтобы придумывать, как нарушить законы первого порядка и кого-то там спасти. Ведь меня ждет смерть! Как и тебя, если поймают! — обиженно выкрикнула я и спрыгнула с подоконника.
Джон посерьезнел. Брови сошлись на переносице. Но я не смягчилась.
— Джон, не я себя переоцениваю, это ты меня недооцениваешь. Хватит считать меня никем! Я устала от этого!
— Саша… Я не узнаю тебя…
— Отстань, Джон! — огрызнулась я и повернулась к выходу.
— Саша, я волнуюсь за тебя! — неожиданно преградил дорогу он. — Что с тобой происходит?
Мне все равно, что Джон беспокоится. Я ощущала, как лед течет по венам, а безграничная пустота пожирает все человеческие чувства. Я и без того не любила говорить о своих проблемах. Никогда не жаловалась ни ему, ни Саре, ни кому бы то ни было после того единственного раза, когда пришла со сломанным носом. И они научили, и многому другому, только это никак не помогало, все становилось только хуже! И от всех этих разговоров по душам и надежды, что кто-то есть рядом и поможет, я только слабела.
— Поговори со мной, Саша, — настойчиво просил Джон. — Я научил тебя общаться, но ты по-прежнему держишь все внутри себя…
Я подняла глаза и непримиримо посмотрела на него.
— Если в детстве я рассказала тебе о том, что со мной случилось, это не значит, что я буду рассказывать всё о своей жизни сейчас!
Мое заявление не просто удивило Джона, но и разочаровало. Он отошел на шаг и сунул руки в карманы брюк.
— Я думал, мы друзья…
— Не смеши! Ты взрослый мужчина, а я девчонка, которую ты когда-то пожалел, потому что брат сломал ей нос!
— Значит, так ты расцениваешь наши отношения? — ровно произнес Джон, но обида была в том, как он отвел глаза. Но мне все равно!
— Отношения? А скажи-ка мне, Джон, зачем ты позвал меня? У тебя ведь очередное дело? Я только для этого тебе нужна? — с вызовом спросила я.
Джон нахмурился.
— Вот и все наши отношения! — заключила я.
— Ты не справедлива, — вздохнул он и вернулся к столу, а затем стал аккуратно выкладывать продукты из пакета. — Я хотел узнать о твоей учебе… Ты мне небезразлична, мне всегда интересно, как ты и что происходит в твоей жизни… Но я не только поэтому позвал тебя, хотел поделиться, что выиграл торги, а через пару фазисов у меня брачная церемония… Это большие изменения…
Дыхание прервалось. Я даже не слышала, что Джон говорил дальше. Меня словно кто-то вышиб из тела и подвесил в воздухе. У меня не было места, где бы я могла найти приют и телу, и душе. В доме, где жила, я вздрагивала от каждого появления брата или отца, подскакивала ночью от любого шороха. В доме Лефаров, как и в доме Саманти, мне запрещали бывать и тем более оставаться. Меня швыряли из угла в угол… Я снова и снова оказывалась на задворках жизни и ничего не могла изменить. И сейчас было ощущение, что меня предали не только те, кто должен был защищать…
Я закрыла глаза и сжала леденеющие пальцы.
«Хочешь знать, что происходит в моей жизни, значит?»
— Сара сказала, что за несколько дней учебы ты ни разу не зашла к ней на обед, — услышала я Джона.
— Потому что я не учусь в Тазире! — бросила я и, сложив руки на груди, с силой впечатала спину в дверной косяк.
Брови Джона взлетели от удивления и снова сомкнулись на переносице.
— И где же? — взволнованно выдохнул он.
— Кан, специальность «Медицинская микробиология», — с притворным восторгом развела руки в стороны я. — Весело, да?!
Джон сначала попытался что-то сказать, даже рот приоткрыл, но озадаченно опустил голову и медленно провел по столешнице ладонью. А потом сел на стул и поднял на меня глаза, полные вопросов.
— Хочешь поговорить? — фыркнула я, все больше распаляясь от злости. — Хорошо, давай поговорим. Как оказалось, мой драгоценный отец испугался, что я отберу у него мастерскую после окончания колледжа, или он так жаден, что решил сэкономить на моих поездках в Тазир… и, ничего не сказав, внес изменения в разрешение на обучение, выбрав умопомрачительную микробиологию! Хотя… я скажу тебе, что это — еще один способ унизить, наказать меня и не оставить следов на теле… Вот так обо мне заботятся!
Джон медленно опустил плечи и выдохнул только после последнего моего слова.
— А теперь мне совсем некуда будет прийти…
— С чего ты взяла? — возразил он. — Я всегда буду о тебе заботиться… Ты мне дорога…
— Ха, — холодно усмехнулась я. — Теперь заботься о своей дорогой жене… Кстати, кто она? Хемани, гамони? Кто из этих выродков? Надеюсь, торги удались и ты не выложил за нее ни кредита?
— Саша, не надо так, — оскорбился Джон. — Ты озлобилась, но ты не одна…
Я подошла к Джону близко-близко и, глядя ему в глаза, с болью проговорила:
— Ты даже не знаешь, о чем говоришь… Когда ты с детства приходишь домой и получаешь если не подзатыльник или ремень, то подножку… Когда хочется кричать, а нельзя, потому что меня услышат совсем не те, кто должен… Я изо дня в день чувствую, как утекает время, и ничего не меняется… Я, как тень, меня не существует, у меня даже имени нет… Странная рыжая, уродина, сумасшедшая… И я ничего не могу сделать с той пустотой, что пожирает меня. Иногда я вижу такие страшные картины, которые происходят будто в реальности. Я даже боюсь однажды открыть глаза и увидеть горы трупов вокруг… И знаешь, что меня спасает? Только в те моменты, когда я рискую, на короткий миг чувствую, что живу, как сила разливается по венам и обновляет меня… Мне кажется, что я становлюсь сильнее даже физически… Но когда возвращаюсь в тот дом, чувствую, что он высасывает все силы. И ты говоришь, что я просто озлобилась? Ты знаешь, каково это, Джон?
Он сочувственно сжал губы и, протянув руки, взял меня за плечи.
— Я понимаю, что жестокость отца подавляет тебя. Но ты ведь умница! Ты сильная! Я увидел это в малышке тогда и сейчас вижу… Ты отчаялась, разозлилась, но если ты не будешь говорить об этом хоть с кем-то, это уничтожит тебя изнутри… Разве тебе сейчас не стало хоть чуточку легче?
— Легче? — отшатнулась я. — Джон, легче?! Это все, что ты можешь сказать?
— Да что с тобой? — замер Джон, словно с состраданием на лице.
Я скрестила руки на груди и смотрела на него с неверием.
«Кто вы — люди? И что вам всем от меня надо?!»
— Знаешь, я больше не хочу никому помогать. Люди не достойны, чтобы их защищать…
— Но мы помогаем тем, чья жизнь и репутация под угрозой, — вздохнул Джон.
— Я помогаю другим, а мне никто помочь не может, — усмехнулась я иронии жизни и взмахнула руками. — А кому я помогаю? Может, таким же ублюдкам, как мой отец или брат? Чтобы скрыть их нарушения? А, Джон?
У него не было ответа. Он просто смотрел на меня, как на чужую.
— Какой смысл во всем этом, если моя жизнь не меняется? — холодно сказала я.
От тоски и, наверное, сочувствия во взгляде Джона мне вдруг стало противно.
— Не смей на меня так смотреть!
— Ты права, я не знаю, что тебе сказать… Я не чувствовал того, что ты. Мне отчаянно хочется найти слова, чтобы как-то помочь или ободрить… Но я не нахожу их…
— Гоу ту хэлл, Джон!17 — в отчаяние вспыхнула я на его языке. — Мне не нужны слова, просто не лезь в мою жизнь. Мне не нужны пустые надежды! Я построю свой мир! И в нем не будет угнетения, слабости и пустых сантиментов!
— Мне жаль, я только хочу сказать, что всегда буду рядом, всегда буду твоим другом…
— У меня никогда не было друзей! — выпалила я, не успев и подумать о сказанном.
Теперь отшатнулся Джон и, выпрямившись, разочарованно посмотрел на меня.
— Саре это будет больно слышать.
Чувство вины полыхнуло во мне, но его тут же погасила злость. Я отвернулась и зажмурилась, потому что в глазах начало темнеть.
«Только не сейчас, только не сейчас…» — взмолилась угасающему свету внутри и задрожала от ледяной тьмы, накрывшей меня.
Я выбежала из дома Саманти… Спустя какое-то время поняла, что бреду под ливнем по улице, которая очень далеко от дома. Я даже не помню, как оказалась здесь. Остановившись, подняла лицо вверх и взмолилась всему сущему:
«Пожалуйста, помоги мне не сломаться…»
