Сила ведлов
Александр Абердин, 2011

Митяй Мельников прочно обосновался в прошлом. Ценой неимоверных усилий, в одиночку, он создал на том месте, где в далёком будущем возникнет его родной город, очаг цивилизации. У него появились ученики – олроды, люди не умеющие ведловать на охоте, но отличающиеся поразительными способностями к обучению, труду и творчеству. Благодаря встрече с местной девушкой, ведлой-охотницей, он научился сначала от неё, а затем от другой ведлы – старой Каньши ведловству и стал ведлом сам. Вскоре выяснилось, что ведловство не только помогает охотникам, но и является мощной созидательной силой, если ведл найдёт свои говорящие камни, и в сочетании с научными знаниями способно творить настоящие чудеса. То, на что у обычных людей уходили многие столетия, стало возможным осуществить за считанные месяцы, и Митяй вместе со своими учениками начал создавать ведловскую цивилизацию. Уже очень скоро он собрал вокруг себя тысячи ведлов, и настал такой день, когда Отец народа Говорящих Камней вместе с ними отправился в длительную экспедицию, чтобы объехать всю Землю и, пока способности к ведловству не утеряны, дать всем древним людям новые знания.

Оглавление

Из серии: Прогрессор каменного века

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сила ведлов предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 3

Рождение Большой Шишиги

Свой четвёртый Новый год Митяй встречал, как и положено, в уютной домашней обстановке. С пяти и до девяти вечера он перед детьми изображал Деда Мороза, а Нефтяная княгиня — его внучку Снегурочку. Они, как это и полагается любым нормальным Деду Морозу и Снегурочке, приехали на расписных белых санях, в которые был впряжён олень с огромными рогами, и привезли с собой целую дюжину мешков с подарками. Дед Мороз и Снегурочка веселили детей и взрослых изо всех сил и с выдумкой. Они водили с ними хороводы вокруг ёлки, украшенной новогодними игрушками, с настоящими фонариками, пели вместе с ними песни, играли в различные игры — в общем, сделали всё, чтобы этот Новый, ноль четвёртый год запомнился всем надолго.

В одиннадцать часов взрослые сели за праздничный стол, и Митяй поздравил свой народ с Новым годом, пожелал ему счастья и успехов в будущем году. И началось праздничное застолье. В этом году каждому взрослому жителю Дмитрограда была преподнесена в дар литровая бутылка пусть и не настоящего шампанского, но вполне шипучего газированного напитка крепостью в десять градусов с новогодней этикеткой из пергамента, нарисованной вручную, очень красивой, с Дедом Морозом и Снегурочкой.

Имевшиеся у него несколько бутылок «Советского шампанского», коньяка «Курвуазье» и «Смирновской водки» Митяй зажилил от всех и берёг как зеницу ока для куда более важных праздников. Он прожил в этом мире всего немногим более трёх с половиной лет и был по-настоящему счастлив. Больше всего ему нравилась в новой жизни роль Учителя с большой буквы, в принципе, при наличии Тошибы и массы справочных материалов, весьма простая и успешная. В первую очередь потому, что она позволяла ему оставаться самим собой и почти ничего в себе не менять. Порой Митяй был ироничен, порой насмешлив, иногда из него фонтанами пёрло ехидство, частенько он был спокойным, мудрым и даже величественным, редко сердитым и раздражительным, если встал не с той ноги, но никогда злым и желчным. Все вокруг прекрасно знали, что даже если Учитель сердится, то это ненадолго и его просто нужно чем-то развеселить, ведь он отходил очень быстро и никогда не держал ни на кого зла. Правда, мало кто замечал при этом, каким ответственным и строгим, в первую очередь по отношению к самому себе, был их Учитель. Митяй прекрасно понимал, что если он начнёт грузить народ всякими там чувствами ответственности и прочей нудной лабудой, говоря, что того-то и того-то делать нельзя ни в коем случае, то люди обязательно это сделают только для того, чтобы проверить, а есть ли в том зло?

Поэтому Митяй избрал очень хитрую тактику и ввёл в повседневный обиход два очень важных понятия: «Полезно» и «Ох и вони же будет! Ну её лучше на фиг!» — и в некоторых случаях даже демонстрировал на самых безобидных примерах, какой может быть эта самая вонь, которую «ну её лучше на фиг». При этом он постоянно твердил, что ведл никогда не должен причинять боли и вреда Матери-Земле и особенно её глазам, ушам, рукам и прочим приспособлениям в виде деревьев, трав и иных живых существ, о которых нужно заботиться особо. Поэтому самой полезной и важной считалась домашняя охота на растения, выращиваемые в поле и на огороде, и на животных, откармливаемых на фермах и скотных дворах.

Прядильно-ткацкое производство было первоначально создано для того, чтобы обеспечить город мешками, а Нефтяную княгиню нитями для корда и тканями для изготовления прорезиненной спецодежды и обуви, но механики не стояли на месте, и к зиме ткачи ткали уже вполне приличные льняные и особенно шерстяные ткани. Митяй вряд ли рискнул бы надеть на себя такие трусы и не посоветовал бы Тане носить ночнушку из этой ткани, но на куртки и штаны она уже вполне годилась, и их даже стали из неё шить.

Целых три лекции, посвященные ткацкому и портняжному делу, быстро дали свои плоды, которые выразились не только в производстве ткацких станков, но и в новой швейной машинке, радикально отличавшейся от старичка Зингера. Механики поработали головами на славу и сладили её просто отлично. Шила она превосходно и даже умела делать шов-зигзаг.

Подзорную трубу Митяй счёл очень полезной вещью, как и появившийся вслед за ней бинокль, а вот про порох все давно уже забыли, как и про взрывпакеты. Табак тоже выращивали только с одной целью — опрыскивать настойкой растения от всяческих вредителей. Курить его никто так и не догадался. Кроме тех луков, которые Митяй изготовил для аларов и Денго, больше не было выстругано ни одного нового, а старые использовали по большей части для стрельбы по мишеням, и в Дмитрограде появились свои Робин Гуды. На всё, что могло навести людей на мысль о безнаказанном убийстве, Митяй наложил негласное табу. О греховности убийства, как такового, он принципиально не распространялся, чтобы не раздувать эгрегор оного, зато постоянно долдонил о том, как важно и классно жить в мире друг с другом, понимать точку зрения своего оппонента даже в том случае, если ты не сходишь со своей. Жизнь ведь сама расставит всё по местам, и кто сказал, что иная точка зрения не способна привести к чему-нибудь хорошему и принести пользу?

В общем, Митяй сел за праздничный стол в приподнятом настроении, и все провели новогоднюю ночь очень весело, а потом пошли кататься на санках. На следующий день они отсыпались часов до трёх дня, а второго января он снова прочитал своим ученикам лекцию — на этот раз она была посвящена географии верхнего палеолита — и после обеда отправился в цех, где уже практически всё было готово к тому, чтобы начать собирать первые шесть Больших Шишиг. Софья подогнала им для новых дизелей специальное многокомпонентное топливо, в состав которого входил биодит, изготовленный из рапсового масла, биодит из жира животных, обычная соляра, а также метан в виде газа, поступавший в стальной топливный бак из прочнейшего стального баллона, в котором он находился в сжиженном виде. С топливом она угадала, и вот почему. Во-первых, оно было чистым, как слеза святого, во-вторых, из-за повышенного давления в топливном баке текло в двигатель чуть ли не самотёком, хотя у двигателя и имелся топливный насос, а в-третьих, это было экологически чистое топливо, не дававшее вредных выбросов в атмосферу, один только чистый углекислый газ и пары воды.

Дизель, сконструированный и изготовленный ведлами каменного века хотя и вручную, чуть ли не на коленке, но зато по четырнадцатому классу точности, отчего все его шестерни сверкали от идеальной полировки, развивал очень большую мощность — точно за четыреста лошадиных сил — и был тяговитым. Все его детали были изготовлены из сверхпрочной, жаростойкой стали, не подверженной короблению. Слегка смазанный двигатель, но ещё не заправленный моторным маслом, Митяй довольно легко проворачивал рукой.

Ещё больший восторг у него вызвал блок цилиндров рядного, восьмицилиндрового, прекрасно сбалансированного дизеля, отлитый из какого-то сверхпрочного чугуна. Опытный образец добрых двенадцать часов держали в печи при температуре в шестьсот градусов, затем быстро подняли на двадцатиметровую высоту, сунули в бак с водой и сбросили вниз на груду камней. Некоторые камни при этом раскололись. Блоку цилиндров ничего не сделалось. После этого его заполнили водой, плотно законопатили все дырки и выставили на мороз, чтобы разморозить его. Фиг он разморозился, и на этом садисты-испытатели успокоились, поняв, что ничем, кроме здоровенных кувалд, они своё изделие уже не угробят, и установили его в углу цеха на постамент. В назидание возможным скептикам и нытикам.

Ничуть не меньшим чудом являлась рама и остальные детали конструкции новой, Большой Шишиги, отлитые из прочнейшей хромованадиевой нержавейки. Литыми, как это ни странно, были даже кабина и будка, и имели они большую прочность, как-никак толщина в шесть миллиметров, а местами и больше, позволяла надеяться на то, что погнуть её будет крайне сложно даже при столкновении с носорогом или мамонтом. Обувку для новой Шишиги Нефтяная княгиня также изготовила славную, износостойкую, с прочным тканевометаллическим кордом, да ещё и шипованную. В результате, когда они соберут всё железо в кучу, то получится на редкость мощный мастодонт, а не Шишига, и единственное, что точно будет выглядеть пугающим, так это своего рода кокошник вокруг кабины. Митяй заранее прозвал Большую Шишигу Псиной в будке. А что, именно на пса, высунувшего голову из будки, вся эта конструкция и будет походить. Правда, у неё всё же будет одно несомненное достоинство — полированный стальной кузов, в который можно будет глядеться, как в зеркало, и это Митяю, падкому, словно сорока, на всё блестящее, очень нравилось. Вместе с Митяем и Игнатом в сборочный цех пришло ещё семнадцать ведлов-мастеров, имевших самое непосредственное отношение к рождению Большой Шишиги. Шишига-мама, также сверкающая полировкой, — на ней Игнат понемногу заменял старые детали на новые, преимущественно изготовленные из нержавейки, и уже почти закончивший изготавливать новую будку родного, армейского, а не самопального фасона, — стояла в цехе, украшенная еловыми лапами и ёлочными игрушками. Раму Большой Шишиги установили на сборочном стапеле-подъёмнике, и все ведлы-мастера во главе с Митяем расселись вокруг неё. Процесс сборки начался с того, что её принялись обвешивать железяками ходовой части, лежащими в строго определённом порядке вокруг стапеля. Ведлы-сборщики работали не торопясь, и потому сборка шла без лишней спешки, но постепенно машина вырисовывалась, и вот Большой Шишиге уже подкатили круглые ноги. Все шесть штук, обмотанные льняными полотнищами. Более всего сборка нового вездехода походила на священнодействие, разве что в бронзовых чашах не курился фимиам. Зато цех был ярко залит светом электрических ламп. На заводе Игната уже работал большой дизель-генератор. Надо же было на чём-то испытать, как будет работать новое мощное сердце Большой Шишиги. Жаль только, что дмитроградцы встречали Новый год при свечах.

В семь часов вечера работа была приостановлена, и ведлы-сборщики отправились в душевую мыться. Они и так отпахали лишние два часа, а в восемь Митяй снова должен был выступать перед желающими послушать со своими историями, и его выступление никто не хотел пропустить. И он повёл сказ о том, как великий князь Генри Форд родил Жестяную Лиззи, бабку Шишиги, натощак. История всем очень понравилась. Особенно то, как хитрые английские ведлы потребовали от мудрых и умелых американских ведлов во главе с их великим ведлом-князем перемешать детали всех десяти Жестяных Лиззи, чтобы те потом их собрали, влили в бензобаки бензинжизни и те ожили. У этого великого ведла всё получилось, ведь все Жестяные Лиззи были не просто родными сестрами, а близняшками, и потому шестерёнки от одной подходили к другой. Все собравшиеся громко хохотали над тем, как американские ведлы посадили в калошу своих хитрых английских коллег. Больше всех веселился Игнат и очень жалел, что ему не суждено никогда встретиться с Генри Фордом, чтобы помочь тому найти свои говорящие камни, которые так сильно помогали в работе ведлам-автомобилестроителям.

Через пять дней Большая Шишига, сверкающая полированной нержавейкой, но со снятым раскладным понтоном, была готова к первому испытательному пробегу. В оба семисотлитровых топливных бака залили многокомпонентное топливо, тормозную систему и систему охлаждения заправили рабочими жидкостями, во все три ведущих моста залили гипоксидку, а в двигатель — моторное масло, не боящееся ни жары, ни мороза, зарядили четыре мощных аккумулятора, и Митяй, подойдя к стальной полированной дочери Игната, поцеловал решётку радиатора, после чего, откупорив бутылку шампанского, слегка омыл её вином. Отпив пару глотков, он пустил бутылку по кругу, и всем тоже досталось по глотку. В удобную, просторную, четырёхместную кабину с двумя спальными местами — Большая Шишига всё-таки имела в ширину три метра восемьдесят сантиметров, в высоту четыре с половиной, а в длину, вместе с мощными, широкими, выступающими вперёд и назад бамперами, на каждом из которых было установлено по две электрические лебёдки, так и вовсе почти десять — сели Митяй, Игнат, Софья и Пахом. Разумеется, за руль сел Митяй. Он повернул ключ в замке зажигания — двигатель завёлся с пол-оборота и сразу же весело заурчал, — потом выжал сцепление и поехал к открытым настежь воротам цеха под радостные крики ведлов — автомобилестроителей.

Свершилось! В каменном веке, уже переставшим быть, по сути, таковым, вчерашние охотники, а ныне многознающие ведлы-мастера построили первый автомобиль, и ещё какой! — мощный, огромной грузоподъёмности и повышенной проходимости, да к тому же практически экологически чистый. Митяй на малой скорости проехал вдоль всей промзоны вниз по течению Марии, выехал за ворота и, увеличивая скорость, поехал вперёд, чтобы объехать по кругу небольшую Апшеронскую возвышенность. Большая Шишига хорошо слушалась руля и легко преодолевала метровые сугробы — ещё бы, её «тапки», высотой в рост человека, с высокопрофильными шинами, имели солидную ширину, целых семьдесят сантиметров, а движок тянул словно могучий эласмотерий. Машина без труда развила по бездорожью — его для неё просто не существовало — скорость в восемьдесят километров в час и увеличила её до ста двадцати, когда они выехали на ровный участок лесостепи, слегка присыпанный снегом. Митяю даже стало интересно, какой же мощностью обладает новая «восьмёрка», которую Игнат навскидку оценил в четыреста пятьдесят лошадок. Ничто в Большой Шишиге не гремело и не грохотало, все детали подвески работали как швейцарские часы, и лишь мягко поскрипывали удобные, мягкие сиденья, обитые прочной кожей носорога, сдуру свернувшего шею и потому забитого на мясо и отдавшего свою толстую шкуру на нужное дело.

Большая Шишига мчалась по заснеженным холмам, свободно взбираясь на них, но Митяй не лихачил и вёл её очень аккуратно и осторожно, хотя Игнат и гарантировал, что как кабина, так и стальная будка выдержат переворот оверкиль. Проверять этого он не хотел и не собирался. Его вполне удовлетворило и то, что машина даже не собиралась опрокидываться, когда он проехал по склону, имевшему уклон примерно в двадцать градусов. Это уже было довольно круто. Впрочем, центр тяжести у Большой Шишиги был расположен достаточно низко, и хотя машина внешне смахивала на КамАЗ-экстрим для ралли-рейдов, при той же высоте, за счёт того, что была намного шире, выглядела приземистее.

Зато и проходимость у неё была побольше, всё-таки три ведущих моста — это круто. Может быть, она проигрывала в мощности, хотя как знать. Во всяком случае, Митяй, некогда имевший возможность поездить на КамАЗах и «Уралах» по Африке, радовался тому, как машина летит по заснеженным холмам, и то и дело вопил от восторга, словно ребёнок. Вот теперь он был полностью уверен, что они доедут на Больших Шишигах до Урала, и особенно его тешило отсутствие в каменном веке гаишников, а то, что дорог тоже не было, его мало волновало. На такой машине можно и по бездорожью промчаться с ветерком.

Менее чем через три часа они вернулись обратно, и Митяй поздравил всех с наступлением новых, куда более весёлых времён стремительного расширения народа Говорящих Камней по просторам сначала Евразии, а потом и всей планеты, чтобы все люди зажили точно такой же жизнью, как и они. Его слушателям было с чем сравнивать их теперешнюю жизнь, и они согласились с ним, что именно так и следует поступить, а то ведь как-то некрасиво получается — у них есть всё, а у других ничего. Нехорошо. Всем людям нужно дать новые знания, говорящие камни и научить их делать всё то, что умеют делать они, и тогда Мать-Земля обязательно будет ими довольна. Убеждать ведлов в том, что Мать-Землю нельзя сердить, а нужно ублажать мирными и тихими домашними охотами, избегая охот кровавых, когда её животные долго мучаются и бьются в агонии, Митяю не приходилось. Они прекрасно знали, что холодную зиму Мать-Земля наслала на головы чёрных даргов за их лютую жестокость и за то, что они убивали других даргов и аларов. Более того, Митяй и сам уже уверовал, что экология в её высшем понимании — защита природы, является его первоочередной задачей наряду с воспитанием в людях терпимости и взаимопонимания.

Никаких других задач он перед собой не ставил и был очень рад, что те люди, которых он уже собрал вокруг себя, это прекрасно понимали и не противились его учению. Счастливый оттого, что им удалось сделать такой огромный скачок вперёд, он вместе с другими ведлами-мастерами пошёл домой в приподнятом настроении. За ужином он рассказал своим домочадцам, что с началом весны, как только вскроются реки, они сядут на Большие Шишиги и отправятся на поиски чёрных даргов и тех людей или животных — кто его знает, кто это были, — которые заставили их двинуться на север. Он всё же полагал, что это, скорее всего, были люди, раз чёрные дарги с такой яростью нападали на всех охотников и безжалостно их убивали. Что же, теперь, взяв с собой в путь отряд человек в сто двадцать и как можно больше припасов и горючего, они смогут доехать даже до Азербайджана и посмотреть, что творится там, а может быть, и заложить там второй город. От желающих отправиться в такую интересную экспедицию не было отбоя, и Митяй, как старый, многоопытный куркуль, хотел в дополнение к шести уже заложенным Большим Шишигам построить ещё минимум десяток, и чтобы парочка вездеходов совершала регулярные рейсы, если они всё-таки заложат на юге большой город.

Поужинал Митяй быстро: попросту затолкал в себя пару больших котлет с картофельным пюре и лепёшкой — пусть и не самого лучшего качества, но хлеб они уже пекли, ведлы-каменщики изготовили мельничные жернова из плотного наждака, чуть ли не арканзаса кавказского происхождения, и построили-таки мельницу, — запил всё компотом, поднялся наверх и сразу же, сев за письменный стол, включил Тошибу и принялся готовиться к большой весенней экспедиции на юга. Таня сидела в кресле и вязала для их будущего ребёнка распашонки и ползунки из козьего пуха. Митяй уже решил, что отправится в путь только после того, как она родит. Как и все аларки, она переносила беременность на удивление легко, но он просил её беречь себя и ребёнка. Относительно того, кто у них родится, он даже не думал. Главное, чтобы ребёнок родился здоровым, а всё остальное уже мелочи. Впрочем, волноваться никаких причин не было. Таня была здоровой молодой женщиной, крепкой и выносливой, он тоже вроде имел отменное здоровье, так с чего бы ребёнку родиться больным.

Хотя большую часть конструкторской работы для Большой Шишиги выполнил Игнат со своими ведлами-мастерами, Митяй также приложил к этому свою руку и даже распечатал для юного ведла несколько чертежей, хотя и экономил бумагу и особенно чернила для принтера, над которым трясся, как Кощей над единственным яйцом. Тьфу-тьфу, но принтак ему попался зело надёжный. Просто какой-то военный. Таня, как самое доверенное лицо Митяя, имела доступ как к Эпсику, так и к Тошибе, да и ко всем дискам тоже, даже к дискам внешней памяти, но всё же по просьбе мужа в некоторые из них не заглядывала. Кое-какая информация, включая кинофильмы с мордобоем, была под жёстким запретом, в том числе и для неё, но она, к счастью, и не интересовала Таню. Куда чаще та разбирала его компьютерную технику и, вооружившись говорящими камнями, подолгу её изучала. Митяй не расспрашивал жену ни о чём, но, судя по её радостному личику, дело у этой юной электронщицы продвигалось. Во всяком случае, как только он приносил в их квартиру Тошибу, та тотчас хватала её и принималась за ведловское чтение справочников по радиоэлектронике и компьютерной технике. Однако Митяй замечал, что ей куда больше давало прямое изучение Тошибы, Самсунга, бумбокса Сони и всей прочей его электронной техники вроде сотового телефона.

А ещё Митяй заметил, что та же Тошиба вроде бы стала выглядеть новей, что ли. Впрочем, он не удивился бы, выяснись, что Таня с помощью своих говорящих камней научилась ремонтировать компьютеры. Во всяком случае, он её ни о чём не расспрашивал, а она загадочно улыбалась и ничего ему не говорила. Митяй и сейчас заметил, как она хитро улыбнулась, включил Тошибочку и принялся просматривать все снимки процесса рождения Большой Шишиги, отснятые двенадцатимегапиксельным Кодаком.

Да, конструкция получилась на редкость мощной и удачной, хотя и полностью содранной с Шишиги. Как и на той, на задней паре дисков Игнат также установил венцы отбора мощности с их передачей на гребные валы, расположившиеся на откидывающемся вниз заднем поплавке понтона с гребными винтами, изготовленном, как и передний, цельным. Надувными были только боковые понтоны с металлическим днищем и верхней палубой, огороженные складной решёткой-пантографом, имевшие довольно большую ширину, по два метра каждый, и большую грузоподъёмность. Передний и задний понтоны служили один водоотбойником и носовым рассекателем, а задний ещё и кормовым механизмом с винтами, рулями и грузовой площадкой. На средних понтонах были установлены также два подводных крыла оригинальной конструкции.

Войти в будку сзади можно только при опущенном кормовом понтоне, но туда можно спокойно попасть и через дверцу из кабины, пройдя через полуметровой ширины тамбур. Внутренним убранством будки ещё никто не занимался, но уже и так было ясно, что оно будет из двух отделений, пассажирского и грузового. Как для одного, так и для другого были предусмотрены небольшие узкие окна под самой крышей. Хотя технологически будка и кабина были разделены — между ними и было свободное пространство, визуально они являлись одним целым. Запасные колёса располагались на крыше будки. Митяй поначалу счёл, что четырёх электрических лебёдок в бамперах будет сверхдостаточно, но потом, подумав, согласился, что лишний рубль в кошельке — не помеха. Зато на двух стальных тросах диаметром в восемнадцать миллиметров Большая Шишига могла спокойно подняться на сорокапятиметровую стену вместе с грузом и людьми. Но Митяй так и не понял, как Игнату и его парням, которые меньше чем полтора года назад ходили в шкурах, удалось соорудить такой здоровенный автомобиль-вездеход. Он, конечно, понимал, что как его собственное педагогическое ведловство, так и их ведловство настоящих созидателей — это огромная силища, но почему против них не восстали все черти ада и не ополчились ангелы с небес за такую дерзость, не знал. А они должны были это сделать.

Рассматривая фотографии уже полностью собранной Большой Шишиги с навешанными на неё понтонами в походном и водоплавающем положении, Митяй всё прикидывал, на скольких же машинах им нужно ехать на юг, чтобы завтра с утра, когда Игнат придёт на занятия, обрадовать его. Помимо Шишиг ему ведь нужно изготавливать и другое сложное оборудование для нужд города. В конечном итоге, сделав расчёты на калькуляторе, он решил, что ехать надо всё-таки на двенадцати машинах, чтобы заложить большой город в благодатной долине в низовьях Куры, и обязательно с колёсными, четырёхосными баржами-прицепами. Город желательно заложить если не на берегу моря, то поближе к Куре, и тогда можно будет подумать также о строительстве города в северной части побережья Каспия. А ещё им обязательно нужно взять в дорогу с десяток мотоциклов и построить автожир, чтобы совершать на нём разведывательные полёты.

Приняв окончательное решение, Митяй выключил компьютер и лёг спать.

На следующее утро, готовясь к занятиям, он поднял всю информацию, имеющую отношение к авиации, большой и малой, а также мотоциклам, вкупе с электротехникой и цветной металлургией, без алюминия и титана автожир ведь не построишь, и записал её на хард-диск Тошибы. И восемь следующих уроков он посвятил двум этим темам, что произвело просто невообразимый эффект. Чуть ли не каждый житель Дмитрограда захотел обзавестись Ижиком наземным и Ижиком крылатым, небесным.

Игнат, узнав о том, что существуют «крылатые металлы», для выплавки которых нужна электроэнергия, немедленно бросил все силы на строительство огромного водяного колеса, мощного электрического генератора и подстанции. В этом ему большую помощь оказала Таня. Была немедленно организована общегородская толока, и за каких-то две недели план ГОЭЛРО каменного века был выполнен. Игнат сразу же нацелил конструкторов на проектирование автожира и мотоциклов. Баржи уже строились полным ходом, а перед ведлами-металлургами ведл поставил задачу немедленно обеспечить его алюминием, магнием и титаном, а также их сплавами и разработать технологию литья этих металлов в бескислородной среде, а попросту обеспечить его сжатым аргоном в нужном количестве.

Митяй, услышав об этом, даже похолодел от ужаса, но ведлы-химики, для которых он уже изготовил мощные поршневые насосы для сжатия газов, установку для сжижения метана, а также добрых две сотни прочных столитровых стальных баллонов, даже не моргнули глазом и вскоре, работая своими говорящими камнями, каким-то совершенно непостижимым образом выделили из воздуха аргон и закачали его в баллоны под давлением в шестьдесят атмосфер. Да, похоже, для ведлов с говорящими камнями, получивших новые знания о чём-либо и потому одержимых идеей совершить очередной технологический прорыв, не существовало никаких преград, ведь тогда их говорящие камни превращались в мощнейшие и к тому же очень тонкие инструменты, способные даже отфильтровывать молекулы аргона. Ни о чём подобном он прежде не мог и помыслить.

Вскоре Митяй увидел первые рамы мотоциклов, отлитые целиком из титана, а также блоки цилиндров уже четырёхтактных, четырёхцилиндровых двигателей с водяным охлаждением, объёмом в два литра, поршни и пальцы к ним. Эти высокооборотистые движки работали на экологически чистом топливе, смеси бензина и метана, залитой в прочные цельнолитые титановые бензобаки. Они должны были иметь мощность минимум в сто шестьдесят пять лошадиных сил. Движки одинаково хорошо подходили как для новых мощных трёхколёсных Ижиков, так и для автожиров, все несущие детали которых уже отливались из прочного сплава магния и алюминия. Летательных аппаратов Игнат собирался изготовить целый десяток, причём сразу трёх моделей. Его вполне удовлетворили те испытания, которым они подвергли натурные макеты. Из титана отливались и диски колёс мотоциклов, но что самое удивительное, ведлы освоили изготовление карбона из газовой сажи и прессовали из него как металлокарбоновые прокладки, так и тормозные диски. В общем, внедрение новейших технологий с помощью ведловской силы шло ускоренными темпами, и ведлы начали интересоваться фуллеренами, углепластиками и сверхпрочной металлокерамикой на базе наноматериалов.

Митяю, честно говоря, даже сделалось обидно. Он в этой толпе колдунов с говорящими камнями, схватывающих на лету сложнейшие научные и технические понятия, да ещё умеющих воплощать их в жизнь, выглядел без своих говорящих камней бедным родственником. Шутка сказать, но хитроумные ведлы-конструкторы, они же модельщики, которые сначала изготавливали весьма прочные модели из специальной мастики, даже не пользовались чертёжными инструментами и кульманами. Они просто рисовали на листе пергамента довольно простенький эскиз будущего изделия, потом, целым коллективом глядя на него через языки пламени, вырывающегося из газовых горелок, всей толпой ведловали, и грубый, приблизительный, можно сказать, примитивный эскиз, нарисованный графитом, под воздействием говорящих камней, освещающих его разноцветными лучами, превращался в точное трёхмерное изображение, сделанное уже цветной тушью, но без помощи кисточек, перьев и рейсфедеров. Словно в струйном принтере, тушь сама переносилась из чашечек на большой белоснежный лист. Однако самое фантастическое священнодействие происходило потом. На следующий день, рассмотрев на свежую голову своё творение, ведлы-конструкторы либо велели подмастерьям соскрести всё к чёртовой матери и потом долго ругались, выясняя, кто именно упорол косяка и почему, либо снова начинали своё ведловское камлание через огонь, но уже совсем фантастическое.

Теперь напротив них на большом низком столе, посреди которого размещалась длинная узкая жаровня с газовыми горелками, ставилась ёмкость, наполненная мягкой, податливой формовочной мастикой, трёхмерный, поразительно точный и понятный эскиз изделия они клали перед собой на стол — и начиналось действо. Говорящие камни вспыхивали тотчас, едва только загоралось пламя, поднимающееся над жаровней высоко вверх и превращающееся в светящийся, но совсем необжигающий огненный экран, позади которого формовочная мастика, имеющая красивый палевый цвет, освещенная яркими, осязаемо плотными лучами, оживала. Проходило всего несколько часов, и на столе возникала модель двигателя или какой-нибудь иной установки в натуральную величину.

Первоначально модель Большой Шишиги была изготовлена из дерева, на что ушло почти три недели, но затем кто-то догадался сварить формующуюся мастику, и машину переделали всего за три дня, в результате чего получился макет Большой Шишиги, изготовленный из куда более прочного материала, чем дерево. Примерно такого же по прочности, как хорошая бронза, только намного легче. Плавилась же эта мастика при температуре в двести сорок градусов, но пластичной и податливой становилась уже при пятидесяти шести.

Самое же главное заключалось в том, что этот рабочий макет был со всеми шестерёнками, прокладками, пружинками, болтами и гайками. Поэтому его можно было без особого труда разобрать и затем заново собрать и так хоть двадцать раз подряд, пока ведлы не обсосут каждую детальку. Естественно, некоторое оборудование и, к примеру, сиденья таким образом не изготавливались, но каркасы для них уже стояли на своём месте и были прикручены болтами. После этого макет аккуратно разбирали, и по каждой отдельной детали изготавливалась форма из сверхпрочного огнеупорного материала на основе оксида алюминия и сверхчистого, тонко дисперсного углерода, то есть самой обычной сажи, на изготовление которой пускалось только сверхчистое углеводородное сырьё. Химикам пока что хватало нефти и метана, но, чтобы в один прекрасный момент не встать, строились ещё двадцать четыре мощных биореактора, и каждая навозная лепёшка, равно как и все прочие отходы, брались ими на учёт. Зато на поля ежедневно вывозился телегами прекрасный гумус. Однако агрономы, которые прекрасно знали, что большой паводок сможет легко его смыть в Марию и Нефтяную, заранее озаботились, и потому в конце января, фактически уже в преддверии весны, прошла большая каменная охота.

Наверное, более фантастического зрелища нельзя было и представить. На неё вышел, что называется, и стар и млад, если он, конечно, имел говорящие камни. Всё началось утром, ровно в девять часов. Ведлы, выстроившиеся цепочкой вдоль берегов Марии, Нефтяной и Голышки, достали свои говорящие камни и заставили их издавать тихие, шепчущие звуки, на которые тотчас отозвались все камни, лежащие на дне рек и вынесенные ими на пологие берега, образовав мощные галечники. Камни не просто отозвались на этот властный призыв, они двинулись в путь. Сначала самые маленькие, затем побольше, а потом и большие многотонные глыбы. Маленькие камни, прыгая, как лягушки, взломали тонкий лёд вдоль берегов, первыми выбрались на берега рек и двинулись дальше, обходя ведлов и образуя за их спиной целый вал. Часть камней, которые являлись рудными материалами либо другим ценным сырьём, катились ещё дальше и складывались самостоятельно в отдельные большие кучи. Вскоре из воды полезли камни покрупнее и также стали карабкаться на этот вал, но потом пришли большие камни и стали выстраиваться в мощную каменную набережную, и если где-то нужно было заткнуть дыру, то в воду тотчас скатывался камень нужного размера. Многие камни раскалывались, давая удивительно ровный излом, и шли на облицовку, в результате получалась почти идеально ровная стена.

Большая каменная охота длилась четверо с половиной суток, не прерываясь ни на минуту, и ночью берега всех трёх рек озаряло сияние говорящих камней. Зато и итог был очень впечатляющим. Ведлы Дмитрограда не только возвели прочную каменную дамбу высотой от шести-восьми до двенадцати метров, но везде строго на одном уровне, с широкой дорогой поверху, вдоль берегов Марии, Нефтяной и Голышки, замкнув её под Нефтегорском в кольцо, но и построили каменную набережную вдоль всего берега Марии напротив своего города и соорудили каменные быки для двенадцати мостов. Плотники сразу же принялись за работу, чтобы навести новые, широкие, прочные и удобные мосты, которые точно не смоет паводком.

Помимо этого ведлы собрали ещё и богатый урожай руд — особенно много было рутила и ильменита для выплавки титана и прочего минерального сырья, — весьма основательно почистив все три реки и добыв из них все самородные металлы, медь, серебро и золото на довольно большой протяженности.

Митяй, который, честно говоря, в этом ведловстве не принимал участия — кому он там был нужен без говорящих камней? — схватился в своей Хрустальной Башне за голову. То, что сделали его ученики, было куда как круче строительства египетских пирамид и приближалось по своим масштабам чуть ли не к Великой Китайской стене. Вот теперь Дмитрограду точно были не страшны никакие наводнения, ведь дамбу ведлы построили практически монолитную, заставив каким-то образом все камни прочно сцепиться между собой без цемента или известкового раствора.

Да, о том, что ведловство почти семи тысяч мужчин и женщин, имеющих говорящие камни, сможет дать такие плоды, Митяй даже и не задумывался. И народ Говорящих Камней действительно стал казаться ему гипербореями, или кто там из древних был самым крутым. Получалось, перед любым ведлом из своего народа он был козявкой по ведловской мощи, и гордиться ему было чем. Ну и что из того, что Митяй не ведловал в цехах? Всё, чему научились все эти ребята, было получено ими здесь, в Хрустальной Башне Знаний, и потом растиражировано в других учебных классах, и все это прекрасно понимали. Между прочим, ведлы Дмитрограда понимали и то, что говорящие камни их учителя — это не хухры-мухры, а изумруды, самые твёрдые камни после алмаза, но куда более могущественные, чем эта разновидность углерода. Поэтому они великолепно представляли, у кого в лесу будет самая большая шишка после того, как Митяй заберёт свои говорящие камни, как знали и то, что его широте взглядов, эрудиции и жизненному опыту они будут ещё очень долго завидовать. Ничего не поделаешь, учитель здесь он, а они всего лишь его прилежные ученики, и потому, как только народ отоспался, в Хрустальную Башню Знаний снова пришли старшие ведлы за очередной порцией знаний, которую для них приготовил Митяй.

И они их получили, но уже несколько иным образом. Если раньше Митяй старался учить их по большей части технологиям, давая азы математики, геометрии, физики и химии, то теперь он стал планомерно передавать им фундаментальные основы наук, благо у него имелись для этого электронные учебники. Его ученики сначала опешили, но очень быстро сориентировались и принялись с азартом решать задачки по математике, физике и химии.

Между тем зима заканчивалась, и только тут Митяй смикитил, какими предусмотрительными людьми показали себя ведлы-агрономы. После мягких и снежных месяцев наступила ранняя и очень тёплая весна, в результате чего все реки вышли из берегов, и уровень воды поднялся на четыре с половиной метра. Не построй ведлы так вовремя дамбу, почти все огороды и большую часть распаханных под зиму и удобренных полей — а на многих были посажены озимые культуры — попросту смыло бы, а так они на целых четыре с половиной недели оказались полностью окружены водой, но она даже на три метра не подступала к верху дамбы и потому наводнения не случилось. Природа радовалась весне, а вместе с ней и люди. Рано и очень дружно зацвели в садах абрикосы, а затем и вишня с черешней, и Митяй, поглядывая на разлив, принялся готовиться к большой экспедиции на юга.

Кроме машин повышенной грузоподъёмности, мастера Игната спроектировали и построили четырнадцать Больших Шишиг. На них и было решено отправиться в путь, но он решил, что с них хватит и восьми с большими колёсными баржами-прицепами. Впрочем, называть эти элегантные кораблики с идеальными обводами корпуса, нижняя часть которого до ватерлинии была целиком отлита из нержавейки толщиной всего в три миллиметра и упрочнена вкладышем из литого дюралюминия, а верхняя изготовлена из него же, с откидывающимися вверх широкими колёсами диаметром в метр двадцать, язык не поворачивался. Тем более что их обтекаемые, чечевицеобразные корпуса сверкали полированным металлом.

Митяй снова лично провёл ходовые испытания Большой Шишиги с навешенным на неё понтоном, который в собранном виде представлял собой обтекаемую конструкцию из нержавейки и дюралюминия, и прицепленной к ней на длинной жесткой верхней сцепке баржей, нагруженной чуть ли не под самую завязку. В баржу водоизмещением в сто двадцать тонн, вес которой составлял, однако, всего девять с половиной тонн, загрузили сорок тонн груза, и Большая Шишига, сама весившая почти семь с половиной тонн, легко тронулась с места и поехала, быстро набирая скорость.

На этот раз Митяй проводил испытания за рекой Нефтяной, на самом ровном участке лесостепи, чтобы для начала приноровиться к такому здоровенному прицепу. Однако он уже очень скоро убедился в том, что Большая Шишига даже с таким грузом может ехать по подсохшей степи со скоростью до семидесяти пяти километров в час, и чувствовал, что может прибавить газу ещё, но сдерживался. Через пару дней он уже уверенно преодолевал не слишком крутые подъёмчики и остался очень доволен этим роскошным, мощным вездеходом с просто бешеной проходимостью. Особенно его радовало то, что на сто километров движку при крейсерской скорости в семьдесят пять километров в час требовалось всего тридцать два литра топлива. Вот что значит четырнадцатый класс точности движка и трансмиссии плюс шикарное гарево Нефтяной княгини. Так что запас хода посуху у Большой Шишиги был просто потрясающий, все три с половиной тысячи километров при баках ёмкостью в тонну четыреста. Да, папа девушки по имени Мерседес точно удавился бы от зависти.

Именно это обстоятельство и позволяло взять на борт отряд из трёхсот шестидесяти человек и четыреста тонн груза, но Митяй всё же решил не перегружать технику. В состав отряда вошло сто двадцать три молодые пары ведлов — мастеров на все руки, не спешивших обзавестись детьми. Больше половины из них были даргсу, но вместе с ними отправлялись желтоголовые дарги, мужчины и женщины — они могли смешивать свою кровь с ними, и потому тоже ехали парами, — а также аларские пары. Все они должны были основать город-колонию далеко на юге, в солнечном Азербайджане. Ехали с ними и немногие одиночки, решившие поискать себе мужей и жён в новых краях. Нет, Митяй решил не называть эту страну за горами Азербайджаном. В мире пока что не было азербайджанцев, немцев или французов и китайцев. Поэтому новый город было решено назвать Михайлоградом в честь княжича Михаила, изъявившего желание стать князем этого города. Ну а как он там решит назвать свои земли, это было уже его личное дело и дело тех ведлов-мастеров, которые отправлялись вместе с ним в далёкие и неизведанные края. Помимо восьми барж, загруженных под завязку инструментом, оборудованием и различными припасами, Митяй брал в дорогу ещё и дюжину новых мотоциклов из двадцати семи изготовленных и два двухместных автожира из шести. И вся эта техника уже была испытана.

Особенно хороши у Игната получились автожиры, и Митяй выбрал из них те два, прообразом которых являлся автожир «Аэромеханика-2» с элегантной каплевидной кабиной. Они были целиком изготовлены из титана и сплава магния и алюминия, лёгкие и комфортные, с ротором диаметром в десять метров, оснащённым системой предварительной раскрутки, и толкающим винтом двухметрового диаметра. Вот только примитивного вида трёхколёсную тележку с неказистыми стойками Игнат заменил, установив на своё творение четыре колеса — спереди они были поуже — с обтекателями. У автожира имелся стеклянный лобовой обтекатель, чтобы в морду не дуло, — остекление с дверей Митяй велел снять, — он спокойно поднимал в воздух двух человек, сто литров бензиново-метановой смеси и сто шестьдесят килограммов груза, а взлетал прямо с крыши едущей машины. Запаса топлива хватало на семьсот пятьдесят километров полёта, а в воздухе он мог находиться до шести часов. При этом он спокойно шпарил на высоте в триста-четыреста метров со скоростью в сто сорок километров в час, но мог разогнаться и до ста шестидесяти, а если нужно, то и плестись со скоростью всего в пятнадцать километров в час.

Однако, хотя управлять им было легко, очень многие из тех охотников, которые ещё недавно хотели взлететь в небо, быстро успокоились и переключили всё своё внимание на мотоциклы, да только князь сказал им, что это спецтехника и ездить на ней будут только те, кому она нужна больше всего. А ещё князь, экспроприировав новый Ижик, набросился на Игната и потребовал, чтобы тот начал поскорее строить Маленькие Шишиги.

В середине марта вода начала понемногу спадать, и Митяй велел готовиться к выезду. Недавно, в конце февраля, в его жизни случилось самое важное событие — он стал отцом прелестной дочурки, которую назвал Марией. Радость отцовства, конечно, великая вещь, но его терзало смутное и очень неприятное предчувствие относительно судьбы чёрных даргов. Поэтому он решил не задерживаться в городе и отправиться в экспедицию. Таня отнеслась ко всему спокойно. Она понимала, что её муж обязан помогать всем людям, и потому не возражала.

Вообще-то Митяя очень удивляло практически полное отсутствие у народа семейных скандалов. Наверное, всё-таки сказывалось воспитание, что ли. Как мужчины, так и женщины предпочитали работу безделью и праздности, хотя их никто к ней не принуждал. За малыми детьми присматривали деды, бабки и те люди, которые предпочитали работать в мастерских, стоящих рядом с домом. Детьми постарше занимались ведлы-наставники также из числа людей старшего поколения, и, хотя школы уже были построены, занятия в них велись совсем по-другому. Ведлы-наставники по большей части водили своих подопечных на экскурсии в цеха, на фермы, поля и огороды, где работали их родители, а также в лесостепь, где учили их почти тому же, чему учили в детстве их самих. В общем, город Дмитроград жил спокойной и мирной жизнью.

Оглавление

Из серии: Прогрессор каменного века

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сила ведлов предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я