Сила ведлов
Александр Абердин, 2011

Митяй Мельников прочно обосновался в прошлом. Ценой неимоверных усилий, в одиночку, он создал на том месте, где в далёком будущем возникнет его родной город, очаг цивилизации. У него появились ученики – олроды, люди не умеющие ведловать на охоте, но отличающиеся поразительными способностями к обучению, труду и творчеству. Благодаря встрече с местной девушкой, ведлой-охотницей, он научился сначала от неё, а затем от другой ведлы – старой Каньши ведловству и стал ведлом сам. Вскоре выяснилось, что ведловство не только помогает охотникам, но и является мощной созидательной силой, если ведл найдёт свои говорящие камни, и в сочетании с научными знаниями способно творить настоящие чудеса. То, на что у обычных людей уходили многие столетия, стало возможным осуществить за считанные месяцы, и Митяй вместе со своими учениками начал создавать ведловскую цивилизацию. Уже очень скоро он собрал вокруг себя тысячи ведлов, и настал такой день, когда Отец народа Говорящих Камней вместе с ними отправился в длительную экспедицию, чтобы объехать всю Землю и, пока способности к ведловству не утеряны, дать всем древним людям новые знания.

Оглавление

Из серии: Прогрессор каменного века

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сила ведлов предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Народ говорящих камней

Митяй не стал баламутить народ своим возвращением. Он спокойно дождался, когда все пообедают и вернутся в цеха, после чего завёл двигатель и стал осторожно спускаться. Промзона была отгорожена от бугра, местами поросшего деревьями и кустарником, высоким кирпичным забором, хотя вряд ли найдётся зверь, который сунется туда добровольно. Зато в неё можно было легко попасть, выехав из реки на берег, во многих местах довольно пологий. Так Митяй и сделал, а потому примерно через полчаса после того, как обеденный перерыв закончился, он уже подъехал к цеху — точно механическому, к нему от больших водяных колёс шло целых шесть валов, чтобы крутить токарные и прочие станки, — и посигналил. Через окна за ним наблюдали сотни глаз, но никто не выбежал с приветствиями. Почему-то, наоборот, все ведлы-мастера затаились внутри, притихли. Наверное, ждали, что он их позовёт к себе первым. Поэтому Митяй выбрался из кабины, вышел на нос понтона, сунул в рот два пальца, залихватски свистнул и помахал рукой. Несколько мгновений спустя все двери и ворота распахнулись, и наружу хлынула громадная людская толпа. Похоже, что на сегодня рабочий день закончился, — они каким-то образом все оказались одетыми в чистую, нарядную одежду. Прямо как на свадьбу или ещё какие-нибудь именины.

Первыми к нему кинулись те пятнадцать олродов, которые чуть больше года назад прибежали к нему в сопровождении охотников, сцепив зубы, превозмогая боль и задыхаясь от усталости. Шашемба вовсе не заставляла их бросить родное стойбище и срочно отправляться к мудрому ведлу. Они вызвались сами, потому что были лучшими из лучших мастеров племени и мечтали научиться делать такое же оружие, шить из мягких мехов и замши одежду, изготавливать каменную посуду и многие другие удивительные вещи, какие делал великий ведл. Митяй обнимал их, как самых родных и близких людей. Обнимала их и Таня, в глазах которой стояли слёзы восторга. Всё правильно, ведь она же ведла, а это то же самое, что и большая мать. Сграбастав последним Игната и похлопав парня по плечам, Митяй крикнул в окружившую толпу:

— Всё, ребята! Вас я тоже всех обнимаю, но только мысленно, а то мы тут будем до ночи здороваться. Эй, кто-нибудь, садись за руль Шишиги, а мы пройдёмся пешком до дома собраний. У меня для очень многих ведлов есть знатные подарки. Думаю, что они всем вам очень понравятся, друзья мои.

— Мы уже знаем про них, Митяй! — радостным голосом воскликнул Игнат. — Нам о том, что ты нашёл очередные говорящие камни, мать-княгиня Ольга каждый день рассказывала, а ей про то говорящие камни твоей жены говорили. Мы ещё пять дней назад знали, что ты повернул Шишигу к дому, и приготовились к встрече.

Митяй рассмеялся и воскликнул:

— Ну и дела! Значит, эти камни силы не зря называют говорящими. Что же, раз так, то мы и без радио теперь обойдёмся.

Вскоре они дошли до самого большого дома в Дмитрограде, по пути встретившись с нарядно одетыми князем и княгиней и с почти всеми княжичами и княжнами. Не было только Антона, его ждали из очередного рейса только через трое суток. По пути Митяй обратил внимание, что среди ведлов-мастеров есть и коренастые, широкоплечие крепыши невысокого, меньше метра семидесяти, роста со светло-рыжими, желтоватыми волосами, и с облегчением вздохнул — желтоголовые дарги вернулись.

Первым делом Митяй хотел разобраться с говорящими камнями, коих сумел найти целых триста семнадцать пар. Однако по пути к дому собраний он узнал, что уже почти четыреста ведлов и ведл нашли свои говорящие камни сами или их привёз им Антон, который тоже нашёл свои говорящие камни, и теперь ему уже не были страшны никакие речные водовороты. Говорящие камни заменяли ему любые карты и лоции. Нашёл он себе и жену, причём в племени Большой Рыбы. Население Дмитрограда уже составляло почти семь тысяч человек, в нём прописалось пять аларских племён, даргалары и желтоголовые дарги, дождавшиеся холодной зимы, успешно перезимовавшие за Азовским морем и решившие вернуться домой, но по пути заглянувшие на огонёк к старым знакомым, да так и оставшиеся жить с ними навсегда. Ещё бы, ведь они могли смешивать свою кровь с даргаларами.

В честь возвращения большого отца камней было решено накрыть шикарную поляну, а поскольку всё население города просто физически не могло поместиться в клубе, то столы поставили прямо на большой площади перед ним, её специально для таких мероприятий выровняли под шнур и заасфальтировали. И как только Митяй раздал все говорящие камни, началось большое застолье, продлившееся до самого вечера.

К столь грандиозным полянам за лето в Дмитрограде привыкли. Их устраивали в честь заселения каждого нового племени, а через трое суток должно было приплыть с низовий Кубани ещё одно. Поэтому мастера продолжали работать в две смены, да ещё и без выходных, чтобы обеспечить всех прибывающих нормальной одеждой и прочим хабаром, и только в честь возвращения Митяя и Тани решили сделать исключение, но не все. Доменщики и сталевары плавку не прекратили, как не остановили работу на нефтеперегонном заводике и на фермах. Сидя за главным, княжеским столом, за которым также сидели все пятнадцать самых первых его учеников, новоявленная элита города мастеров, Митяй только диву давался, слушая неторопливый рассказ князя Дениса, княгини Ольги, Игната и остальных своих друзей. Все сидели за столом с женами и детьми, нарядные, чисто выбритые и причёсанные, в общем, любо-дорого смотреть, ни за что не подумаешь, что ещё совсем недавно они жили в каких-то фигвамах и ходили в шкурах.

Их рассказы, точнее, отчёты о проделанной работе поражали Митяя всё больше и больше. Из доисторических людей била ключом колоссальная созидательная энергия, эти аборигены стремились как можно скорее сделать все те, несомненно, нужные и полезные вещи, которые Митяй так тщательно отбирал в своё время и рассказывал о них. Потому-то он никого и не подпускал к Тошибе близко, чтобы, не дай бог, они не увидели в ней какой-нибудь пулемёт, двуручный меч или, того хуже, пулемётную тачанку и танк с пушкой, равно как и многие другие извращения человеческого ума, созданные только с одной-единственной целью — убивать, причём в массовом порядке. Убить человека можно чем угодно, даже сковородой, но ею не вооружишь отряд воинов, и те не пойдут с чугунными сковородками в завоевательный поход, хотя можно дойти и до такого маразма.

Вместе с Денго и Шашембой за княжеским столом сидели большие матери и вожди охоты всех остальных присоединившихся племён, и никто из них не кланялся в пояс князю и княгине, не изображал из себя преданных вассалов. Они точно так же рассказывали Митяю, чему научились кто за три месяца, а кто всего за двадцать три дня и что делали вместе с соплеменниками. Самым великим счастьем главный ведл счёл то, что за это время никто не умер, и теперь, если даже кто из стариков умрёт через год-другой, во что, по словам Ольги, слабо верилось, он уйдёт из жизни, увидев её совсем иной.

Ведл Лахтан, бывший охотничий вождь племени желтоголовых даргов, широкоплечий, коренастый мужчина лет сорока, гладко выбритый, с добродушным лицом, носом картошкой, голубыми глазами и золотым княжеским венцом на белобрысой голове, с длинными волосами, между прочим, имел говорящие камни, и потому его племя насчитывало почти две тысячи человек. Он уже переквалифицировался из охотников в животноводы и, едва увидев в клетках фазанов, тут же заявил, что займётся их разведением. Поэтому его охотники сразу уволокли клетки в дом своего начальника.

Митяй, от всей души набив живот, как только заслушал всех, кто хотел сказать ему хотя бы пару слов за большим столом, попросил Игната показать ему своё новое предприятие. Таня не спускала с рук дочь и с ними не поехала. Шишигу уже разгрузили, но Митяй сел не за руль, а на пассажирское сиденье. Он видел, что Игнат очень по ней соскучился. Через десять минут они подъезжали к большому трёхэтажному зданию из красного кирпича, в окнах которого на всех этажах горел свет. Это было первое конструкторское бюро совершенно новой эры, и Митяй понял, что теперь будущее точно изменится. Он с волнением вошёл в большую макетную мастерскую и остолбенел, увидев посреди зала деревянный макет трёхосного автомобиля, смесь КамАЗа и Шишиги, со снятой кабиной, а перед ним макет двигателя раза в два большего размера, чем нынешний дизель вездехода. Игнат, потирая руки от волнения, сказал:

— Вот, Митяй Олегович, такой будет у Шишиги дочка.

Митяй молча обошёл макетный образец несколько раз, и у него внутри ничто не ёкнуло, воспротивившись чему-либо. Более того, он сразу же понял основную идею Игната, не выпускающего из рук свои говорящие камни, и восхитился ею, а ещё понял, с каким нетерпением тот ждал его возвращения, и потому спросил: — Игнат, ты думаешь, что с говорящими камнями сможешь обойтись без кузнечно-прессового оборудования и ковки? Отольёшь даже самые большие детали рамы? А получится?

Игнат улыбнулся и уверенным тоном сказал:

— Обязательно получится, Митяй. Ведь мы же отлили заготовки стрелы для подъёмного крана из стали, и их даже не пришлось подгонять. Все размеры поймали с точностью до десятых долей миллиметра. Рама — это что, на ней и такой точности хватит, а вот на двигателе новой Шишиги мы будем уже сотки ловить, и вот тут мне без моих говорящих камней точно не обойтись, хотя и это не страшно, ведь у многих моих литейщиков уже есть говорящие камни и у одного, ты не поверишь, они из самородного железа. Но мои мне больше нравятся. Это хотя и стекло, отец камней, в нём чувствуется сила земли.

Митяй улыбнулся и согласился с ним:

— Правильно, Игнат, ведь это же вулканическое стекло. Ты мне лучше расскажи, почему я не вижу здесь макета электрического генератора? Ты вроде бы собирался сначала его сделать.

Белобрысый парень вздохнул и ответил:

— Митяй, он нам сейчас не так нужен, как Большие Шишиги. Понимаешь, с говорящими кристаллами мы и без генератора уже умеем металл сваривать, а вот без мощных вездеходов и кораблей нам все племена не найти. Поэтому дочери Шишиги для нас сейчас намного важнее. Мы не сможем свезти всех людей в Дмитроград, зато на Больших Шишигах отвезём наш город куда угодно, хоть на другую сторону Земли, в Америку.

— Да, тут ты прав, Игнат, — снова согласился Митяй, — но своя, пусть и небольшая, электростанция нам очень нужна, чтобы осветить город и все фермы. Ты же не хочешь, чтобы твоя Маша только и делала, что лампочки зажигала?… Ну, что ещё нового ты тут без меня придумал? Показывай, Игнатушка. Игнат повёл Митяя по цехам своего завода и первым делом в литейку. И снова главный ведл остолбенел, узнав, что теперь, приделав к той стальной махине, которую он принял сначала за домну, мощный генератор угарного газа, в котором они производили неполное сжигание бензина, и, подавая в нагретый до девятисот градусов угарный газ метан из биореакторов и некоторое количество паров солярки, металлурги каменного века производили прямое восстановление железа. Для этого они измельчали гематит в порошок, практически полностью очищали его от примесей, превращали в окатыши, те непрерывным потоком сыпались навстречу огненному факелу и превращались практически в чистое железо с очень малым количеством примесей, из которого сталевары варили такую сталь, какая нужна была машиностроителям. И самое главное, такие ведлы, как Игнат — а их у него работало более двух сотен человек, и их старшие братья-неандертальцы из племени Медведя, — отливали из стали болванки просто немыслимой точности, и металл кристаллизовался в многоразовых формах, изготовленных из чрезвычайно тугоплавких материалов ведлами-керамистами так, как того требовали конструкторы. После этого со стали лишь оставалось снять тонкий, не более двух десятых миллиметра, слой окалины, что также поразило Митяя до глубины души.

В модельном цехе его удивило то, что для новых Шишиг Игнат разработал оригинальную конструкцию надувного резинового понтона, гармошкой укладывающегося в стальном футляре, откидывающегося вперёд и в обе стороны с помощью гидравлики, к корпусу понтона были также приделаны опускающиеся вниз обтекатели для колёс. Митяй забрался под Большую Шишигу и убедился, что её днище было изготовлено таким образом и снабжено дополнительными обтекателями, откидывающимися в воде и закрывающими колёса так, что они смогут не просто форсировать на них любые водные преграды, но и плавать по рекам с изрядной скоростью.

Игнат подробно рассказал ему, что они проектировали Большую Шишигу по образу и подобию Маленькой Шишиги-матери, но решили сделать так, чтобы она умела хорошо плавать по рекам. Когда ведлы-конструкторы собрали все деревянные детали вместе, то вездеход-трансформер, соединённый с обтекаемым понтоном, по сути превратился в самый настоящий катер. Митяй, осмотрев его критическим взглядом, тут же внёс рационализаторское предложение — прибабахать к нижней части понтона ещё и два откидывающихся, словно лезвия складного ножа, и опускающихся на метр вниз подводных крыла.

Как только он объяснил Игнату, что произойдёт в этом случае, тот моментально выдал своим конструкторам техническое задание. Стальной понтон-сэндвич с надувным резиновым вкладышем мог нести на себе ещё и не такую конструкцию. Заодно он подсказал, что винты должны быть, как и рули, выдвижными, и, взяв большой кусок пергамента, нарисовал ещё и эскиз большой, двухпалубной, восьмиколёсной баржи-прицепа, колёса которой, после съезда в воду, должны подниматься вверх на специальных внешних осях. Расспросив Игната, какой двигатель тот собирается изготовить для Большой Шишиги, Митяй сразу же сказал, что прицепная колёсная, четырёхосная баржа должна иметь в длину не менее пятнадцати метров, а в ширину пять, чтобы потом, когда в ней позднее установят в машинном отделении на корме дизель, она превратилась в полноценное судно, пусть и с поднятыми вверх колёсами. Транспортное средство такого рода было для них самым предпочтительным, ведь тогда оно сможет, при наличии мощного тягача, ехать на буксире по степи с довольно приличной скоростью, да и по воде также не станет плестись, как черепаха Тортила, отправившаяся в магазин за водкой.

А как безобидно всё начиналось! С надувного понтона, защищенного сверху и снизу стальными листами. Вообще-то такое конструкторское решение пришло в голову этого юного ведла только потому, что княгиня Софья освоила выпуск сверхпрочной, износостойкой резины, что и неудивительно, ведь она была ведла с говорящими камнями, а стало быть, по сути дела, волшебница в области нефтехимии. В общем, все те знания, которые Митяй вложил в головы людей из каменного века, уже дали совершенно фантастические плоды, и он в очередной раз убедился, что ведловство — это великая сила, и если в ведлах не воспитать доброту, миролюбие, рассудительность, мудрость и высочайшую ответственность, то Земле очень быстро наступят полные кранты. Вот тут Митяй впервые задумался о том, что когда-то лемурийцы, атланты и гипербореи якобы воевали друг с другом, применяя авиацию и атомные бомбы. Уж не он ли породил на свет таких дегенератов? Малость подумав, он всё же решил, что точно не он. Те войны происходили вроде бы сто пятьдесят тысяч лет назад. Тогда и кроманьонского человека не было.

Митяй прошёлся по всем цехам машиностроительного завода и вернулся домой в приподнятом настроении. Пока что ему не на что было жаловаться. Он воочию убедился, что поступил мудро, удрав в отпуск вместе с Таней. Все те знания, которые он уже успел передать своим ученикам, попали на сверхблагодатную почву — ведлы переварили их в своих буйных головушках, усвоили и, приложив к ним свои природные способности, интерпретировали всяко разно, да ещё и с колоссальной выдумкой. Теперь они жадно требовали от него только одного: «Учитель, маловато будет. Давай ещё!», и он уже был морально готов к тому, чтобы продолжить свою бурную педагогическую деятельность, но всё же сначала решил проинспектировать всех старших ведлов. И предупредил об этом ещё с утра, во время завтрака.

В Большом доме теперь жило гораздо меньше народу, и он сделался намного комфортнее. В него уже провели газ, и теперь женщины готовили еду на газовых плитах. Хотя близился к концу сентябрь, хозяев попотчевали свежей клубникой и черешней, абрикосами и вишней, и всё благодаря Нефтяной княгине. Софья ещё загодя сообразила построить большое хранилище для овощей и фруктов с регулируемой газовой средой, а попросту понижая температуру льдом до плюс пяти градусов и насыщая воздух в хранилище углекислым газом. Огурцы и помидоры, как и некоторые другие овощи, ещё не отошли полностью.

За завтраком Софья ела торопливо и мало разговаривала, хотя явно хотела поговорить с Митяем об очень многом. Покончив с завтраком, она хотела встать и выйти из столовой, но он с улыбкой попросил её не торопиться и сказал, что подвезёт до работы, а потом, в обед, привезёт домой. Та заулыбалась и немедленно стала накладывать из большой чаши себе на тарелку ещё клубники. Митяй, чтобы не затягивать, быстро прикончил фруктовое ассорти на своей тарелке, запил всё холодным вишнёвым компотом и негромко сказал, обращаясь ко всем сразу:

— Ребята, в ближайшую неделю я собираюсь проверить, как идёт работа у всех ведлов-мастеров, а потом мы продолжим занятия в Чупа-чупсе. Мне нужно научить вас очень многому, ведь я не передал вам ещё и сотой доли тех знаний, которые имею. Так что готовьтесь, мне есть что вам сказать.

Все, кто сидел за столом, за исключением одних лишь малых детей, облегчённо вздохнули и радостно заулыбались, а князь Денис, кормивший с ложечки внучку клубникой, спросил:

— Митяй, ну и что ты намерен проверять? Всё же и так отлично видно хотя бы по тому, что стоит на этом столе. Ведлы-мастера как что новое сделают, так сначала к нам в дом тащат. Я уже замучился им объяснять, что мы не можем каждые два-три дня выносить из дома те вещи, что они изготовили неделей раньше, и заменять их на новые, а они всё равно тащат и тащат.

— Угу-угу, — глубокомысленно кивая, прогукал Митяй и ехидным тоном добавил: — А меня, Денис, не интересует весь тот хабар, которые они каждый день лепят. С этим ты уж сам разбирайся, а чтобы не заморачиваться, заведи княжескую госприёмку, но не в хате, а снаружи. Меня, княже, другое интересует: как наши ведлы-мастера своих учеников учат и к чему их готовят, а то, знаешь, мне совсем не улыбается узнать, что они какие-то знания зажимают и оставляют их только для себя, любимых.

Нефтяная княгиня, услышав такие слова, сразу же нахмурилась и сердитым голосом проворчала:

— Если я узнаю, что кто-то так делает, непременно наведлую ему каких-нибудь болячек.

— Соня, не вздумай! — тут же прикрикнула на неё Ольга. — Мне только этого не хватало, снимать с ведлов-мастеров твою порчу. Не берись за старое, девочка. Уймись.

Софья обиженно воскликнула:

— Ольга, но Митяй ведь прав! Знаниями нужно честно делиться, как мясом в голодные дни, и нам не нужно отдавать охотникам их охотничью долю, чтобы они не ослабели. Доброта добротой, Ольга, но за такое, если это вскроется, ведлов-мастеров нужно обязательно наказывать, и очень строго.

Митяй улыбнулся и постарался всех успокоить:

— Вот потому-то я сначала и хочу проверить всё сам, а то ведь может и так случиться, что кто-то из ведлов учит своего ученика по индивидуальной программе, и тут вы ему заявляете, что тот утаил от ученика какие-то знания. Ты-то сама как учишь своих учеников, Сонечка? Всех одной толпой или отдельными группами? Пойми, мне очень важно понять, правильно ли я вас учу, а если в чём-то ошибаюсь, то всё поскорее поправить.

Хотя хитрость Митяя была видна невооруженным глазом, никто, кроме Тани, этого не заметил, и Софья первая завопила:

— Митяй, как это ты можешь учить неправильно? Да во мне твоё каждое слово и по сию пору гудит громовым раскатом. Ты не можешь учить неправильно, и я своих учеников учу, как и ты. Благодарно кивнув Софье, Митяй встал из-за стола, поцеловал сначала дочку Танечку, потом жену и вышел из столовой. Только теперь, оказавшись во дворе, он обратил внимание, что повсюду до сих пор красовалось множество цветов, семена которых он когда-то взял с собой в горы, чтобы разбить на кордоне красивый палисадник. Уже в Шишиге, с которой за ночь сняли понтон, он сказал:

— Соня, любой учитель может ошибаться, и я не исключение. Главное — вовремя понять, что ты в чём-то ошибся, и постараться всё как можно скорее исправить. Не допускает ошибок лишь тот, кто ничего не делает, Сонечка.

Софья улыбнулась и, переводя разговор на другую тему, поспешила задать ему вопрос такого свойства:

— Митяй, когда ты дашь говорящие камни всем ведлам?

— А никогда! — смеясь воскликнул Митяй и добавил: — Ведлы должны сами находить свои говорящие камни.

Софья немедленно возмутилась:

— Митяй, не говори так! Ведь ты же большой отец камней!

— Ну и что с того? — стал ехидничать Митяй. — Ольга тоже большая мать города, но она же не рожает каждого ребёнка за всех остальных женщин. — И поторопился объяснить: — Сонечка, большой отец камней — это не должность, это людское признание. Свой первый урок после возвращения я как раз и намерен посвятить тому, чтобы научить каждого ведла, как нужно правильно искать свои говорящие камни через воду и как грамотно раскрывать дом говорящих камней, они же все спрятаны, и редко бывает так, чтобы лежали на раскрытых ладонях рек, как те, которые позвали к себе Таню. И мне нужно хорошенько подготовиться к этому очень важному уроку. Поэтому я и хочу посмотреть на то, как вы, старшие ведлы-мастера, передаёте знания ученикам. Это для меня даже важнее, чем мой урок, посвящённый поиску говорящих камней. Представь себе, Соня, их у ведла может быть и не одна пара, и не все он должен таскать на себе, и об этом я тоже вам всем расскажу, всё, что узнал, изучая в экспедиции эти удивительные инструменты.

Софья громко ахнула:

— Митяй, теперь я поняла, почему мне так часто снится большой шар из красивого пёстрого камня, похожего по цвету на перья тех птиц, что ты привёз.

Вскоре они приехали в вотчину Нефтяной княгини, и Митяй поразился тому, что увидел. Это был уже целый химический завод, и на нём производили не одни только нефтепродукты. Имелся на территории завода и большой класс, на стенах которого висели плакаты из пергамента, впереди возвышалась кафедра и стоял большой стол с наглядными пособиями и доской позади него, но не чёрной, а белой, покрытой каким-то пластиком, на котором ведлы-мастера рисовали схемы цветными мелками. Да, этот класс самым радикальным образом отличался от Чупа-чупса, но Митяй, даже порадовавшись за Софью и её ведлов, не собирался ничего менять в своём классе.

На химзаводе в этот день собрались все ведлы, включая самых юных, из числа желтоголовых даргов, а всего народа здесь насчитывалось почти триста человек и половина из них — женщины. Митяй провёл с ними весь день. Он убедился, что Нефтяная княгиня очень заботилась о здоровье своих мастеров, и потому все работали в прорезиненной одежде, а некоторые и в противогазах, хотя каких-то жутких запахов он не ощутил. Пахло вполне обычно, нефтепродуктами. «Чтоб травматизма не было, не разевай своё хлебло» — этот завет Митяя здесь чтили свято.

По всему городу тем временем разнеслась весть о том, что большой отец камней решил проверить, как старшие ведлы учат своих учеников. С одной стороны шушукались, что тем может нагореть, если они придерживают знания, с другой — злорадно заявляли: «Ну, бестолочи, держитесь! Сейчас наш ведар надерёт вам задницы за то, что вы, вместо того чтобы говорить ночью глазами через огонь, торопитесь домой к своим жёнам и мужьям».

Инспекционная проверка, из которой Митяй вынес для себя очень многое и даже восемь ночей провёл в стеклянном кабинете, разговаривая со своими проводниками знаний в массы глазами через огонь, продлилась почти три недели. Население города за это время увеличилось ещё на два племени, почти тысячу восемьсот человек. Таким образом Дмитроград становился крупнейшим городом на всей планете, не говоря уже о том, что он давно стал центром мощнейшей цивилизации, в которой в основу благополучия людей были положены ведловство и новейшие знания. Ещё эта инспекционная проверка показала прекрасные моральные качества людей каменного века и то, что знания они считали всеобщим достоянием и ценили превыше всего.

Митяй очень боялся, чтобы знания, чего доброго, не сделались уделом небольшой касты учёных, а все остальные люди полностью от них зависели. Нет, об этом пока что речи даже и не заходило. Скорее наоборот, некоторые старшие ведлы обижались, что кое-кто из их учеников хотел специализироваться всего в одном-единственном деле. Они горячились, спорили с ними, доказывая, что любой уважающий себя ведл обязательно должен знать несколько нужных и важных охот, но те упорно стояли на своём и говорили, что желают до полного совершенства изучить свою самую главную охоту и стать в ней большим отцом, как их главный ведар. Слово «ведабу» не сходило у всех с уст, и даже двенадцатилетние пацаны и девчонки тоже хотели учиться, а не гонять целыми днями собак по улицам Дмитрограда. И их учили, причём всему тому, что изучали в цеховых учебных классах взрослые. Учились даже глубокие старики, которые говорили, что хотят отправиться в мир иной без печалей, знающими ведлами, чтобы рассказать своим предкам о том, какая жизнь началась в краю множества рек с приходом Большого Ведара. Наконец настал день, когда в Хрустальную Башню Знаний должны были войти тридцать семь старших ведлов, и Большой Ведар намеревался продолжить занятия. Правда, у них у всех уже имелись свои говорящие камни, найденные ими самими или привезённые Антоном и Митяем, но это ровным счётом ничего не меняло. Их ведар всё равно намеревался прочитать довольно длинную лекцию, посвященную говорящим камням, принципам их действия, способам нахождения и методам извлечения из каменного дома. Все необходимые схемы он нарисовал в фотошопе и записал в отдельной папке, зная, что уже через несколько дней ведлы-учителя нарисуют на пергаменте большие красочные схемы. Между прочим, с рисунками и прочими художествами ему тоже было не всё понятно. Как-то Митяй прочитал в газете, что древние люди якобы были дальтониками и не различали цветов, и даже древние египтяне синий цвет принимали за серый. Наверное, ему попались какие-то неправильные древние люди. Все они великолепно различали все цвета радуги и даже обладали чувством прекрасного. Во всяком случае, к княгине Ольге выстраивалась целая очередь, когда та собирала семена цветов и принималась их раздавать.

Да, Митяю очень повезло как с исторической эпохой, в которую он провалился вместе с Крафтом и Шишигой, так и с людьми, жившими в ней. Сильные, выносливые, отважные и добрые, с отличной соображалкой, исключительно трудолюбивые, и при этом не ведающие греха, испытывающие тягу ко всему новому, стремящиеся к знаниям, весёлые и неунывающие, да к тому же очень многие просто красавцы и красавицы, а все остальные милые и обаятельные. Именно такими были, на его взгляд, алары и даргалары, даргсу и желтоголовые дарги. Последние и вовсе очаровали его своими незатейливыми, беззлобными и простыми шутками без малейшей тени насмешки над кем-либо.

Невысокого роста, но с очень мощными, широкими телами, с ногами похожими на колонны, физически невероятно сильные, дарги были нежными и заботливыми родителями, а ещё они мастерски умели подражать голосам животных и птиц, их походке и движениям. Если какой-нибудь дарг показывал носорога или пещерного льва, то так эффектно, что все в испуге отбегали в сторону.

Митяй поднялся в свой кабинет с множеством окон, возле которых стояло несколько десятков лимонных деревьев, усыпанных плодами, сел за большой круглый стол, положил перед собой Тошибу и стал ждать.

Вскоре к нему поднялись его ученики, одетые в самые нарядные и красивые праздничные костюмы. Октябрь ещё радовал их последними солнечными деньками, но вскоре должны были зарядить дожди, а уже в середине ноября выпадет снег. Зима в этом году будет ранняя, с обильными снегопадами, но довольно мягкая. Это Митяй знал наверняка и мог даже точнее гидрометеоцентра расписать, в какой день какая будет погода. Он встал, поприветствовал старших ведлов и попросил их садиться. Вокруг стола расселись его самые первые ученики, а за ними, во втором ряду, сели за одноместные парты те, кто присоединился позднее.

Большой Ведар включил компьютер и принялся рассказывать о том, какой долгий путь прошли их предки за почти трёхмиллионолетнюю историю палеолита, развиваясь сами и развивая свои навыки общения с камнем. Именно это обусловило то, что в конце концов среди них появились ведлы, и их проникновение в душу камня сделалось таким глубоким, что они стали находить свои говорящие камни. Да, некоторые камни — это крепкие кости Земли, а другие — её плоть, по которым струится кровь Земли — нефть, газ, рассолы и вода, но есть и такие камни, которые являются нервными клетками Земли, очагами сосредоточения её незримой, но очень мощной энергетики.

Кто же тогда на Земле люди? Они, вместе со всеми растениями и животными, с биосферой, — мозг и органы чувств Земли, и их главная задача породить на планете ноосферу, прочно соединённую с Землёй и не разрушающую тело своей матери. Для этого ведлам и даны Матерью-Землёй говорящие камни и власть над ними, а он, Митяй, послан в этот мир для того, чтобы дать им многие знания. С ними процесс создания ноосферы ускорится в разы, и человек при этом не станет разрушать тело Матери-Земли, не станет тревожить её недр глубокими скважинами и терзать взрывами.

Митяй впервые сказал своим ученикам, что знания могут быть как полезными, нужными Матери-Земле, так и опасными, губительными для неё и людей. При этом он объяснил, что они — не дети Матери-Земли в прямом смысле слова, а скорее сама Мать-Земля, то есть её воплощение в их пытливом разуме и ведловстве. Предупредив, что некоторые знания могут стать опасными, если их применять не во благо, Митяй только и сказал, что вредоносными являются не сами знания, как таковые, а попытка человека направить их на убийство друг друга и массовое убийство растений и животных. Какую-то их часть человек может взять у Матери-Земли, а если поступит мудро и станет добывать всё, что ему нужно на мирных и спокойных охотах, то есть попросту выращивая, то тогда он тем самым окажет огромную помощь Матери-Земле.

После этого Митяй начал рассказывать о том, какие же говорящие камни создала Мать-Земля за сотни миллионов лет и как их разместила в своём теле. Он рассказал о том, что всё, что нужно человеку для счастливой, сытой и безбедной жизни, лежит неглубоко, и каждый ведл, найдя дом своих говорящих камней, может довольно легко его раскрыть, если не станет торопиться, а сядет рядом и постарается проникнуть в душу своего говорящего камня. Проще всего делать это, выйдя на раскрытые ладони рек, на которые Мать-Земля выкладывает человеку все свои подарки. Нужно только быть очень внимательным и чутким к каждому движению своей души. А когда говорящие камни окажутся на твоих ладонях, то, хорошенько подумав, даже самый последний долдон вскоре догадается, какова истинная форма его самого главного рабочего инструмента ведловства, трансформатора и концентратора энергии, причём не только той, которая сосредоточена в его собственном теле, но во всех других растениях и животных. Поэтому, чем выше поднимутся леса и травы в степях и чем больше на теле Матери-Земли будет бегать среди них огромных и могучих животных, на которых так удобно охотиться, тем большую энергию станут выплёскивать из себя говорящие камни.

Митяй читал свою первую лекцию после столь длительного перерыва своим обычным ведловским голосом так же свободно и не напрягаясь, как делал это всегда, но странное дело, при этом в комнате площадью в полных сто сорок четыре квадратных метра, насквозь пронизанной светом, соткался вокруг стола кокон какой-то странной, почти материальной энергии, и все говорящие камни, которые его ученики носили на верхней части груди и специально открыли, выставив напоказ, стали светиться разноцветным, ярким и сочным светом, и эти лучи, проходя сквозь стекло, создавали дивное зрелище. Народ высыпал на улицы и во двор промзоны, чтобы полюбоваться на то, как идёт Большое Ведлание Митяя. Всех это почему-то приводило в восторг и ни у кого не вызвало даже тени страха. Более всего это самым положительным образом воздействовало на лимонные деревца, те за время ведлания подросли чуть ли не на треть, их стволики сделались втрое толще, а все плоды созрели и стали яркими, сочными, лимонно-жёлтыми и заполнили Хрустальную Башню Знаний сильным и стойким ароматом.

Через два дня старшие ведлы, постигнув суть полученных знаний, уже проводили свои Большие Ведлания, на которых собралось чуть ли не две трети населения Дмитрограда, а ещё через трое суток в городе начался большой переполох. Некоторые ведлы, определившись, где находятся их говорящие камни, оседлали лошадей, а также других домашних животных, таких как туры и коровы, повесили через плечо сумку с провизией и отправились на далёкие галечники. На четвёртые сутки после массового ведлания это обрело повальный характер, народ в погоне за своими камнями вскарабкивался на любое быстрое животное, в частности на носорогов и мамонтов, один умник и вовсе оседлал громадного хряка и умчался на нём в верховья Цицы. Те, кто не успел найти себе подходящее верховое животное, рванули в лесостепь и вскоре вернулись в город, сидя верхом кто на чём, отловили даже молодого пещерного льва. Кроме кинжалов, кирок и больших молотов, никто не брал с собой никакого оружия.

Митяй отнёсся ко всему происходящему очень спокойно. Если так уж приспичило, пускай отправляются за своими говорящими камнями сейчас, пока стоит тёплая погода. Лично он не собирался, задрав штаны, мчаться на Урал. Его успокаивало то, что по большей части все говорящие камни находились поблизости, от двух до трёх дней пути. Его Таня уже забрала те говорящие камни, над которыми построила дом, и они прекрасно подошли маленькой Танечке, но эта малышка ещё только играла в ведлу и потому не требовала от мамы и папы, чтобы те отдали ей её драгоценности.

Дмитроград основательно обезлюдел, но уже через несколько дней народ стал возвращаться назад с добычей. Как правило, каждый привозил с собой ещё несколько пар говорящих камней и сдавал их князю Денису под роспись. Вскоре вернулся последний из соискателей, всё быстро устаканилось, и Митяй понял, что своей последней лекцией, после которой в его педагогическом процессе снова возник перерыв, он породил на свет великий народ Говорящих Камней.

Всех животных, уже давно привыкших к людям и недавно попавших под их влияние, отправили в стойла и загоны, не знали только, что делать с огромным львом. О том, чтобы убить это красивое животное, не шло и речи, с дикой кровавой охотой вообще решили завязать раз и навсегда, но общение довольно-таки своенравного льва с человеком сильно испортило животное. Лев успел привыкнуть к тому, что его наездник сам убивал для него кинжалом дичь, свежевал её и потом кормил самыми отборными кусками мяса, да ещё и прогонял куда более могучих старых львов, на охотничьи территории которых они невольно вторгались. Перед широкоплечим и могучим даргсу Бориславом Кузнецом встала во весь свой немалый рост проблема, что делать с Рыжиком, и он, почесав в затылке, пришёл спросить совета у Митяя. Когда кузнец и его питомец подошли к дому, тот как раз собирался на Ижике отправиться на мамонтовую ферму, пока не начался дождь. Выслушав Борислава и поняв его трудности, Митяй тоже почесал затылок и сказал:

— Боря, ты этого гривастого кошака привёл в город, ты на нём где-то две недели с лишним шлындрался, так что тебе с ним и валандаться. Мышей эта зверюга ловить точно не станет, но, судя по его довольной роже, кормил ты его знатно. Ладно, продолжай в том же духе, а где он будет жить, это уже твои проблемы, Боря. Построй ему будку, что ли. У меня же Крафт живёт в будке и ничего, не сильно-то расстраивается. Его дети всё равно вместе с Мунгой в дом пускают и потом прячут их от меня. Так что и ты как-нибудь со своим зверем разберёшься.

Борислав взвыл во весь голос, хотя Митяю даже как-то не верилось, что такой здоровенный мужик может это сделать.

— Митяй, но он же сидит под дверью, мявчит, как маленький, и в дом просится, а моя жена и сородичи ругаются! Грозятся меня самого из дома выгнать.

Митяй покрутил головой и со вздохом сказал:

— Да, незадача получается. Ну, тогда я тебе такой совет дам, Боря. Ты же в механосборочном цехе работаешь? Вот и забирай туда свою мявкалку. Будет ребятам обо что руки вытирать. К тому же ему там раздолье, в окно выпрыгнул — и он уже в лесу.

— А ведь и то верно, Митяй, — согласился Борислав. — Огня он уже совсем не боится, а мой участок штамповки как раз в углу находится, и окна действительно на лес смотрят, а то что там бывает иной раз шумно, так я же привык, и он привыкнет. Спасибо, Митяй, что дал хороший совет.

Когда Митяй недели через три зашел на кузнечно-штамповочный участок, то обнаружил там пещерного льва, лежащего на высоком топчане, напоминая скалу, и, как он и предполагал, жутко чумазого, зато без блох, сытого и довольного. Все кому не лень таскали ему то мясо, то сахарные косточки, но при этом обязательно, под видом поглаживания, вытирали о льва руки. Пещерному льву явно понравилась новая жизнь с людьми, из разговора с Бориславом Митяй узнал, что Рыжик частенько бегает в лес то ли на охоту, то ли по львицам шастает, но всегда возвращается. Здесь, разумеется, не обошлось без ведловства, да только Митяю нечего было возразить против такого обращения с диким зверем. Главное, что Рыжик не бегал на охоту в Дмитроград и на фермы. Главный ведл посмотрел, как штампуют шестерни для коробки передач нового дизеля, и тоже погладил льва, вытерев о его шерсть руки, испачканные солидолом и копотью. Ничего, как-нибудь искупают зверюгу.

Со штамповочного участка Митяй отправился в литейку, где отливали всю целиком мощную раму нового трёхосного вездехода. Метод сверхточного ведловского литья давал поразительные результаты — литая стальная рама с заданным режимом кристаллизации была намного прочнее, чем штампованная, и легче.

После недельного перерыва Митяй возобновил занятия в Чупа-чупсе. За то время, пока его старшие ведлы приходили в себя, а народ бегал за своими говорящими камнями — их не смогли обрести только три с лишним десятка таких же горемык, как и он, — Митяй подготовил учебную программу на весь зимний период и, как только всё улеглось, принялся вбивать в головы своих учеников знания уже не с удвоенной, а с утроенной силой, постоянно налегая на экологию и бережное отношение к ресурсам. Занятия, как и прежде, начинались в восемь утра, а заканчивались в час дня, но теперь он отобрал среди ведлов ещё четырнадцать человек, разбил их на две группы и передавал им уже все знания подряд, поскольку все они стали довольно неплохими узкими специалистами, и теперь речь шла о политехническом образовании, а там как кого Бог сподобит. В их число вошли Таня, Ольга, Денис и Антон, но со своей женой он занимался ещё и дополнительно и только ей открыл тайну о существовании опасных знаний, а та тут же поклялась, что никогда её не разгласит.

После обеда Митяй уже не мотался по всем цехам, а сосредоточил всё своё внимание только на создании Больших Шишиг.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сила ведлов предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я