Глава 12
Роберт открыл дверь в свою квартиру и посторонился, давая соседке пройти первой.
— Прошу заранее меня простить за холостяцкий беспорядок, — промолвил он, потянувшись к выключателю, это позволило снова вдохнуть аромат, исходящий от уложенных в пучок волос девушки. — В последнее время я больше провожу на улице, чем дома.
Корица с нотками лайма и миндаля. Щелчок заставил их вздрогнуть от неожиданности. Роберт смущённо посторонился, прижимая пакет с продуктами к груди, словно щит. Скулы Катарины окрасились ярким румянцем, она чуть склонила голову влево и сделал несколько шагов, увеличивая расстояние между ними. Роберт хотел извиниться, но вдруг понял,что ещё больше поставит свою соседку в неловкое положение. Поэтому с невозмутимым видом поставил пакет на тумбочку и принялся раздеваться, плащ на вешалку, а чёрные туфли в обувницу. Лишь затем он галантно предложил взять вещи и Катарины, выдав взамен её ботинок на каблучке, мягкие домашние тапочки с золотыми вензелями.
— Благодарю, — улыбнулась девушка.
Роберт подхватил пакет и направился на кухню, по пути зажигая везде свет.
— Простите мне моё любопытство, — Катарина подошла с толику с радио и провела пальчиками по корпусу аппарата. — Я узнала от нашего консьержа, что вы писатель.
— Витолий любит посплетничать, — Роберт облегчённо выдохнул, кажется, напряжение, внезапно возникшее между ними, улетучилось. — Но это истинная правда. Я — писатель! И буду с вами предельно откровенен, в последнее время меня покинула муза.
Он снял пиджак и повесил его на высокую спинку стула, закатал рукава рубашки, а затем надел кожаный фартук и вооружился острым ножом.
— Разве такое возможно? — Катарина присела на стул и скромно положила руки на свои колени.
— Многие считают, что писатели могут придумать из мухи слона, но спешу вас заверить, это не так, — Роберт принялся разделывать говядину, спохватившись, повернулся к своей гостье и спросил: — Вы же не увлекаетесь новомодным течением отказа от мяса?
— О, нет! — улыбка Катарины была очень красивой, даже тусклый свет лампы не мог омрачить её изящные черты лица. — С удовольствием отведаю ваше мясо, только прошу, не доводите его до состояния углей.
Роберт рассмеялся, рядом с Катариной грусть немного отступила.
— Вы пальчики оближете! — похвастался он перед соседкой.
— Значит, вы без музы ничего не можете написать? — уточнила Катарина.
— Не могу, — Роберт разжёг газ, вспыхнуло голубое пламя, и он поставил на конфорку чугунную сковородку, немного плеснув в неё растительного масла. — К тому же вынужден признаться, что меня опечалила смерть известной актрисы Ингрид Марлин.
— Ингрид Амурова, — вдруг тихим голосом поправила его Катарина.
Роберт ощутил, как колючие мурашки пробежали по спине, но он постарался не придавать этому значение, дабы не вспугнуть удачу. Красивые кусочки говядины легли в сковороду, а он занялся овощами.
— Ингрид была потрясающей! — Роберт через плечо взглянул на Катарину, та смотрела в тёмное окно, немного подавшись вперёд. — Я не пропускал ни одной премьеры с ней. Но внезапно она угасла.
— В газетах написали, что её убили, — голос Катарины прозвучал жёстче.
— Магия, — Роберт нарочно произнёс это небрежно и достиг своей цели, ноздри соседки гневно затрепетали.
— Почему же полицейские бездействуют?! — Катарина резко выпрямила спину и в упор посмотрела на него. — Почему маги не помогают им?
— Вы впервые в нашем городе? — поинтересовался Роберт, нарезая тонкой соломкой репчатый лук и кабачок.
— Да, — кивнула Катарина.
— Город туманов, — с нежностью проговорил Роберт. — Здесь никто не станет поднимать ил со дна, пытаясь поймать убийцу. Просто однажды к нему придут и наденут на его запястья наручники. В наших сердцах поселилась грусть, но мы всё равно будем вести себя пристойно и без спешки. Наша жизнь наполнена ожиданием шторма, но мы не позволяем непогоде указывать нам, как жить.
— Я бы хотела прочитать вашу новую книгу, — улыбнулась Катарина.
— Я пока не готов написать ни строчки, — печально вздохнул Роберт и перевернул деревянной лопаточкой говядину в сковородке. — Для книги нужна история, которая пронзит читателя, даст ему возможность соприкоснуться с высокими чувствами.
— С ураганом? — перебила его Катарина.
Роберт искоса посмотрел на девушку и подумал: «Она, что ли, читает мои мысли»?!
— Возможно, — уклончиво ответил он.
— Я никогда не видел ураган, — голос Катарины сорвался на хрипловатые нотки. — Это страшно?
— Безумство стихии, волны до небес, кажется, что мир сошёл с ума.
— Вы удивительный человек, но я буду с вами жестока, — Катарина поднялась со стула и приблизилась к столику с радио. — Муза живёт только в вашем воображение.
Роберт ощутил, как в нём поднимается волна протеста. Катарина проворными пальчиками повернула регулятор звука, динамики ожили, и кухня мгновенно заполнилась музыкой. Она была похожа на волны прибоя после шторма, сильная и нежная, швыряющая ракушки их морских глубин и нежно забирающая с пляжа мелкие камешки. Катарина приподняла руки и начала покачиваться в такт, закрыв глаза. Роберт сыпанул приправы на говядину, добавил овощей и прикрыл крышкой. Он снял фартук и, повинуясь внезапному чувству, присоединился к Катарине.
Они танцевали, позабыв обо всём на свете. Была только музыка, уносящая их из суровой реальности. Была только ночь за окном, полная тревоги. Но сейчас они могли отдаться своей грусти, проститься с мечтами и начать новую страницу жизни.
