Страдание (православие)

  • Страдание (скорбь, болезненность, страсть). Понятие страдания является весьма важным в православном учении о спасении. Ещё апостол Павел поучал:

    Через страдание Господь учит верующего и очищает душу и тело его от грехов для того, чтобы сделать всего человека праведным (Евр. 12:4–13). И хотя праведность даруется Богом человеку втуне, по вере (Рим. 4:3), но со стороны человека для принятия этой праведности требуются дела веры или терпеливое перенесение страданий.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Спасе́ние (греч. σωτηρία) — в христианстве, согласно Библии, избавление человека от греха и его последствий — смерти и ада, и обретение спасённым человеком Царства Небесного. В различных местах Библии термин «спасение» может обозначать также исцеление, избавление от физической опасности или личных врагов, освобождение от политического гнета.
Смире́ние — добродетель, противоположная гордыне, и одна из самых главных добродетелей в христианской жизни. В духовной жизни христианина проявляется в том, что человек в любых обстоятельствах пребывает в мире с самим собой и Богом, не возвышает себя над кем бы то ни было, имеет в своём сердце убеждение, что все духовные заслуги дарует ему только Бог, а также пребывает в любви по отношению к ближним.
Моление о чаше (Гефсиманское моление) — молитва Иисуса Христа в Гефсиманском саду, описанная в Евангелиях. С точки зрения христианских богословов является выражением того, что Иисус имел две воли: Божественную и человеческую.
Ке́нозис (греч. κένωσις — опустошение, истощение; κενός — пустота) — христианский богословский термин, означающий Божественное самоуничижение Христа через вочеловечение вплоть до вольного принятия Им крестного страдания и смерти. Термин взят из Фил. 2:7: «Уничижил Себя Самого, приняв образ раба…»
Сме́ртный грех в христианстве — тяжёлый грех, влекущий за собою потерю спасения души в случае отсутствия покаяния. Этот термин широко используется в католической теологии, где развито вероучение, различающее тяжёлые и обыденные грехи. Похожим образом термин используется также в некоторых некатолических церквях, включая православие. Но там отсутствует такое определение смертного греха, которое содержится в конкретной католической доктрине. В православии принята система из восьми смертных грехов, в...

Упоминания в литературе

По словам преподобного Амвросия Оптинского, «древних христиан враг искушал мучениями, а нынешних – болезнями и помыслами». Даже одна греховная мысль наносит заметный вред не только душе человека, но и его телу. Волей Господа человек сотворен и живет внеразрывном единстве его духовного и физического. Поэтому все, что происходит с одной его составляющей, неизменно отражается и на другой. Недаром во все времена мученики, перенеся множество страданий телесных, достигали святости души, а их тела после смерти не были подвержены тлению и разложению. Существует и обратная связь: скверна, поселившаяся в душе человека, неизбежно начинает разрушать и его тело. Грех удаляет душу человеческую от Господа, лишает ее небесной благодати, и грешнику приходится немало потрудиться для того, чтобы восстановить эту связь. Но Господь никогда не отворачивается от своих чад, как бы они ни грешили. Пример раскаявшегося на кресте разбойника служит лучшим доказательством того, что Всевышний в своем милосердии постоянно ждет от людей покаяния и готовности идти по новому, светлому пути, который приведет их к вечному блаженству в Царствии Господнем.
Смертный грех православного христианина, не излеченный должным покаянием, подвергает согрешившего вечной муке. Простительный грех не разлучает христианина с божественною благодатью и не умерщвляет души его, как делает это смертный грех. Но и простительные грехи пагубны, когда не раскаиваемся в них, а только умножаем их бремя. Три казни определены правосудием Божиим всему человечеству за согрешения всего человечества… Первой казнью была вечная смерть, которой подверглось все человечество в корне своем, в праотцах, за преслушание Бога в раю. Второй казнью был всемирный потоп за допущенное человечеством преобладание плоти над духом, за низведение человечества к жизни и достоинству бессловесных. Последней казнью должно быть разрушение и кончина этого видимого мира за отступление от Искупителя. Грех – причина всех скорбей человека и во времени, и вечности. Скорби составляют как бы естественное следствие, естественную принадлежность греха, подобно тому, как страдания, производимые телесными недугами, составляют неизбежную принадлежность этих недугов, свойственное им действие. Возвращение к греху, навлекшему на нас гнев Божий, исцеленному и прощенному Богом, служит причиной величайших бедствий, преимущественно вечных, загробных. Грешников намеренных и произвольных, в которых нет залога к исправлению и покаянию, Господь не признает достойными скорбей, как не принявших учения Христова. Яд греха, ввергнутый падением в каждого человека и находящийся в каждом человеке, действует по Промыслу
Простительный грех не разлучает христианина с божественною благодатью и не умерщвляет души его, как делает это смертный грех. Но и простительные грехи пагубны, когда не раскаиваемся в них, а только умножаем их бремя. Три казни определены правосудием Божиим всему человечеству за согрешения всего человечества… Первой казнью была вечная смерть, которой подверглось все человечество в корне своем, в праотцах, за преслушание Бога в раю. Второй казнью был всемирный потоп за допущенное человечеством преобладание плоти над духом, за низведение человечества к жизни и достоинству бессловесных. Последней казнью должно быть разрушение и кончина этого видимого мира за отступление от Искупителя. Грех – причина всех скорбей человека и во времени, и вечности. Скорби составляют как бы естественное следствие, естественную принадлежность греха, подобно тому, как страдания, производимые телесными недугами, составляют неизбежную принадлежность этих недугов, свойственное им действие. Возвращение к греху, навлекшему на нас гнев Божий, исцеленному и прощенному Богом, служит причиной величайших бедствий, преимущественно вечных, загробных. Грешников намеренных и произвольных, в которых нет залога к исправлению и покаянию, Господь не признает достойными скорбей, как не принявших учения Христова. Яд греха, ввергнутый падением в каждого человека и находящийся в каждом человеке, действует по Промыслу Божию в спасающихся к существенной и величайшей их пользе. Пребывание в смертном грехе, пребывание в порабощении у страсти есть условие вечной гибели.
«Страсть, несомненно, подлежит или равносильному (противоположному) покаянию, или будущей муке», – говорит преподобный Филофей Синайский. Такое же суждение мы видим и в учении св. Максима Исповедника, который говорит, что «согрешившему невозможно избежать грядущего суда без добровольных в этой жизни болезненных трудов или без страданий от невольных бед». Впрочем, и сам прп. Симеон Новый Богослов в своем 56-м Слове о вере говорит о том, что Бог за одну только горячую веру, даже без подвигов и больших трудов, подает иногда христианину благодатные дарования. Другие отцы говорят о том, что скорби ума (при умном делании молитвы Иисусовой) могут заменить телесные скорби. Признаком же того, что грех изглажен из нашего естества, служит состояние отвращения к нему или мирное, без терзания и смущения совести, состояние при воспоминании о подобных грехах, содеянных нами или другими. Бог принимает и наше сердечное покаяние в простительных грехах, совершаемых языком, слухом, очами, тще славием, печалью, так что причащение нами Святых Христовых Таин и при таком нашем исповедании пред Богом в душе бывает нам в очищение грехов, а не в суд, ибо Господь Сердцеведец взирает на сердца наши.
Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое… (Рим. 2, 9), – говорит нам Священное Писание. Пока человек пребывает с Богом, пребывает в творении добра, в исполнении велений совести, и Бог пребывает с ним. Скорбь же и теснота для человека наступают при преступлении им законов добра. Адам и Ева жили в раю, наслаждаясь блаженством, пока не уклонились от Источника блага. Когда же нарушили заповедь, тогда утратили мир, и жизнь их, а вместе и всех их потомков, наполнилась трудом, болезнями и страданиями. И поныне, как и во все времена, одной из основных причин постигающих нас страданий является наша греховность. И страдания и бедствия посылаются нам как средства, противодействующие вреду, наносимому нам нашим грехом. Бедствия можно рассматривать только как духовное лекарство от греховного вреда. Это голос Божий, вразумление грешащему человеку; это удар по руке, творящей беззаконие. «Как одежду, измаранную грязью и всю оскверненную какой-либо нечистотой невозможно очистить, если не мыть в воде и не стирать долго, – говорит прп. Симеон Новый Богослов, – так и ризу душевную, оскверненную тиной и гноем грехов, иначе отмыть нельзя, как только многими слезами и перенесением скорбей». «Итак, познаем, что за уклонение наше от Бога насылает на нас Бог сии удары, не с намерением сокрушить, но с желанием исправить, как и добрые отцы исправляют нерадивых детей», – утверждает свт. Василий Великий.

Связанные понятия (продолжение)

Покая́ние (др.-греч. μετάνοια — «сожаление (о совершившемся), раскаяние», буквально: «изменение мыслей», от др.-греч. μετα- — приставка, обозначающая: «изменение, перемена» + др.-греч. νόος, νοῦς — «мысль, ум, разум; мнение, образ мыслей ») — богословский термин, в христианстве означающий осознание грешником своих грехов перед Богом. Как правило, покаяние сопровождается радикальным пересмотром своих взглядов и системы ценностей. Результат покаяния — решение об отказе от греха. В Библии покаяние описывается...
Перворо́дный (прародительский) грех — христианский богословский термин, означающий первый грех, совершенный в Эдеме прародителями Адамом и Евой. В формальном понимании грех заключается в ослушании Божьей воли, нарушении запрета «от дерева познания добра и зла не ешь от него» (Быт. 2:17).
Грехопаде́ние — общее для всех авраамических религий понятие, обозначающее нарушение первым человеком воли Бога, которое привело к падению человека из состояния высшего невинного блаженства в состояние страданий и греховности, основанное на 3-й главе книги Бытие.
Нищие духом — согласно евангелиям от Матфея и Луки, выражение из первой Заповеди блаженства, употреблённое Иисусом Христом в Нагорной проповеди...
Сотериоло́гия (греч. σωτηρία «спасение» + греч. λόγος — учение, слово) — богословское учение об искуплении и спасении человека, является частью догматического богословия.
Рождение свыше (или Возрождение) — библейский термин, понятие христианского богословия, которое означает таинственное действие Бога в раскаявшемся грешнике , преобразование человека для новой духовной жизни с Богом. Рождение свыше является необходимым условием спасения души. Среди христианских конфессий имеются некоторые различия, связанные с пониманием рождения свыше.
Духо́вная пре́лесть (от ст.‑слав. прѣльсть, прелесть — обман, заблуждение, обольщение: от греч. πλάνη) — в соответствии с православным вероучением, «обманчивая святость», сопровождающаяся высшей и очень тонкой формой лести самому себе, самообманом, мечтательностью, гордыней, мнением о своём достоинстве и совершенстве.
Православная церковь придерживается общего христианского вероучения, что существует ряд деяний, которые являются греховными и недостойными христианина. Классификация деяний по этому признаку основывается на библейских текстах и интерпретации церкви. В случае, если верующий искренне раскается в совершённом грехе, то после исповеди грех считается отпущенным, то есть прощённым.

Подробнее: Грехи в православии
Воплоще́ние — один из центральных догматов веры в христианстве, акт непостижимого соединения вечного Бога с сотворённой Богом же человеческой природой. Согласно христианскому богословию воплощение Бога было необходимо людям (а не Богу), благодаря которому они имеют возможность соединения с Богом для наследования вечного Царства Небесного.
Пра́ведность — понятие в христианстве, исламе и иудаизме; строгое следование заветам, которые предписаны вероисповеданием.
Благоче́стие — это истинное почитание Бога в исполнении всех Его законов и постановлений, это нравственная жизнь, обнаруживающая себя в христианском самообладании и терпении, равно как и в практических плодах братолюбия и внимания к нуждам ближних (2Пет. 1:6-7; Иак. 1:27; 1Тим. 3:16).
Чисти́лище (лат. Purgatorium), согласно католическому вероучению, — состояние, в котором пребывают души людей, которые умерли в мире с Богом, но нуждаются в очищении от последствий совершённых при жизни грехов.
Милосе́рдие (лат. misericordia) — одна из важнейших христианских добродетелей, исполняемая посредством телесных и духовных дел. Любовь к ближнему — неразрывно связана с заповедью любви к Богу. Опирается также на тезис, что в любом человеке следует видеть «образ Божий» независимо от его недостатков.
Обо́жение, или тео́зис (др.-греч. θέωσις от θεός «бог») — христианское учение о соединении человека с Богом, приобщении тварного человека к нетварной божественной жизни через действие божественной благодати.
Терпение — добродетель, спокойное перенесение боли, беды, скорби, несчастья в собственной жизни. Сдержанное ожидание благоприятных результатов чего-либо. В западном христианстве входит в число «Семи добродетелей».
Центральной концепцией христианского учения о посмертии является догмат о телесном воскресении и вечной жизни в восстановленных и обновлённых телах.

Подробнее: Раннее христианство и переселение душ
Иису́сова моли́тва — в православии и греко-католицизме — молитва-обращение к Иисусу Христу, с исповедованием веры в Него как в Сына Божьего и истинного Бога, с прошением о помиловании (прощении грехов), о помощи в испытаниях и о помощи в борьбе с искушениями.
Ад в представлении религий (авраамические религии, зороастризм), мифологий и верований — ужасное, чаще посмертное, место наказания грешников, испытывающих в нём муки и страдания. Как правило, противопоставляется Раю.
Любо́вь (в Новом Завете греческое слово «агапэ», греч. αγάπη, лат. caritas) — христианская добродетель: любовь без основания, причины, корысти, способная покрыть любые недостатки, проступки, преступления. Одна из трёх главных добродетелей христианства наряду с верой и надеждой, причём главная из них.
Благода́ть (др.-евр. חן, др.-греч. χάρις, лат. gratia) — одно из ключевых понятий христианского богословия, рассматривается как дар для человека от Бога, подаваемый исключительно по милости Господа, без всяких заслуг со стороны человека и предназначенный для его спасения и освящения («возрастания в благодати»). Благодать понимается как действенное снисхождение Бога к человеку, действие Бога, изменяющее сердце человека, и само свойство Бога, указывающее на Его доброту и милосердие. В представлении...
Мысленная брань (то есть война «мысленная» или «в мысли») — в христианской религиозной практике — умно́е делание (то есть работа ума или умом), направленное против помыслов (то есть мыслей, чувств и желаний), всеваемых в естество человека бесами. Цель мысленной брани — уничтожение страстей, питаемых помыслами. Главное средство мысленной брани — Иисусова молитва. В наиболее совершенном виде мысленная брань ведётся монашествующими или аскетами.
Стра́шный суд, Су́дный день — в эсхатологии авраамических религий — последний суд, совершаемый Богом над людьми с целью выявления праведников и грешников и определения награды первым и наказания последним.
Рай — в религии и философии: место и/или состояние вечной совершенной жизни (бытия).
Аске́за (от др.-греч. ἄσκησις — «упражнение»), или аскети́зм — методика достижения духовных целей через упражнения в самодисциплине, самоограничении, самоотвержении, исполнении трудных обетов, порой включающих самоистязание. Слово восходит к древнегреческому глаголу ἀσκέω, означающему искусное и старательное обрабатывание грубого материала, украшение или обустройство жилища, упражнение, развивающее телесные и душевные силы. Аскетические практики встречаются в различных религиях, национальных традициях...
Попуще́ние Бо́жие — в монотеистических религиях (прежде всего в христианстве и мусульманстве) позволение Бога совершать своим творениям (живым существам или даже неживым стихиям) дела, безразличные Богу, неугодные ему и даже богопротивные. Примеры попущения Божьего: стихийные бедствия, злодеяния, грешная жизнь.
Теологи́ческие доброде́тели (англ. theological virtues, фр. vertus théologales, исп. virtudes teologales) — категории, постулирующие идеальные качества человека.
Непростительный грех (часто непроща́емый грех, ве́чный грех) — хула на Святого Духа, концепция греха в христианской теологии, который не может быть прощён. Находясь в состоянии этого греха, невозможно достичь спасения и вечной жизни с Богом.
Провиде́ние (промысел Божий, или промысл Божий, греч. πρόνοια, лат. Providentia) — целесообразное действие Высшего Существа, направленное к наибольшему благу творения вообще, человека и человечества в особенности.
Предопределение (лат. praedestinatio или praedeterminatio) — религиозное представление об исходящей от воли Бога предустановленности событий истории и человеческой жизни. В религии — предварительная заданность жизни человека, его спасения или осуждения в вечности волей Бога. Идея предопределения имеет особое значение в монотеистических религиях, поскольку с точки зрения монотеизма всё существующее определяется волей Бога (в том числе и зло), поэтому проблема предопределения соприкасается с проблемой...
Теория сатисфакции (от лат. Satisfactio) — в христианском богословии сложная теория, обнимающая собой целую группу догматических вопросов.
Экзорци́зм (лат. exorcism от греч. ἐξορκισμός «запрещение бесам») — обычай или обряд в рамках различных религий и верований, состоящий в изгнании из человека (или места) бесов или другой якобы вселившейся в них силы путём принуждения одержимого лица к прочтению молитвы или иного ритуала той или иной степени сложности.
Возду́шные мыта́рства (греч. τελώνια τοῦ ἀέρος) — название препятствий, согласно сочинению X века «Житию преподобного Василия Нового» о загробной жизни, через которые должна пройти душа каждого человека на пути к престолу Бога для частного суда.
Всеобщее воскресение из мёртвых — в авраамических религиях — возвращение умерших людей к жизни в восстановленных телах в конце времён.
Блаже́нное ви́дение (лат. visio beatifica) в христианстве — сверхъестественный акт сотворённого разума, посредством которого ангелы и души усопших праведников обретают непосредственное и ясное познание Бога.
За́поведи блаже́нства (макаризмы, от греч. μακαριος — счастливый, блаженный) — согласно христианскому вероучению, это часть заповедей Иисуса Христа, произнесённая им во время Нагорной проповеди и дополняющая десять заповедей Моисея. Заповеди блаженства вошли в Евангелие (Мф. 5:3—12 и Лк. 6:20—23) и впоследствии в богослужебное употребление.
Авраамово лоно — выражение, обозначающее место упокоения праведников в царстве мёртвых в иудаизме, где оно понимается как часть шеола, и христианстве, где выражение считается синонимом рая.
При́тча о мы́таре и фарисе́е — одна из известных притч Иисуса Христа, упоминаемая в Евангелии от Луки.
Грех в католицизме определяется как «слово, действие или желание, противные вечному Закону». Грех понимается как недостаток любви к Богу и ближнему, оскорбление Бога, мятеж против Бога.
Умиле́ние — христианская добродетель, проявляющаяся, согласно представлениям христианских авторов, так называемым радостотворным плачем и близкая к радостопечалию — состоянию, которое Святые Отцы описывали как одновременное сосуществование и неразделимое единство печали и радости.
Тшува (ивр. ‏תשובה‏‎, буквально — «возвращение») — понятие раскаяния в иудаизме.
Докети́зм (от др.-греч. δοκέω — «кажусь») — одно из старейших еретических христианских учений, отрицавшее реальность страданий Иисуса Христа и его воплощение как противоречащие представлениям о бесстрастности и неограниченности Бога и утверждавшее иллюзорность его существования. По-видимому, характерной чертой такого учения было использование глагола др.-греч. δοκείν («казаться») и различных производных от него для описания «иллюзорности» вочеловечивания Иисуса Христа.
Антиномизм, антиномианизм (др.-греч. ἀντι- — против и νόμος — закон) — чрезмерное пренебрежение законами Ветхого Завета, проявлявшееся или практически, под видом мнения, что возрождённый человек не нуждается ни в каком внешнем законе, так как все его поступки хороши, или же теоретически, в учении, что человек евангельским учением приведён к покаянию и поэтому ему не нужно изучение закона Ветхого Завета.
Экстаз (от др.-греч. ἔκ-στᾰσις — смещение, перемещение; исступление, восхищение, нахождение вовне, пребывание вне себя) — положительно окрашенный аффект. Высшая степень восторга, воодушевления.
Богослуже́ние (лат. cultus divinius, celebratio liturgica) — внешнее выражение религиозности, выраженное в общественных молитвах и обрядах. Составляет существенную часть религии вообще. Оно во внешнем отражает внутреннее содержание самой веры и религиозное настроение души. Религиозное чувство не может не изливаться в живых проявлениях — в слове ли, в жертвах ли, или в других каких действиях богопочитания; религия немыслима без культа, в котором она проявляет и выражает себя подобно тому, как душа...
Икономи́я (от греч. οἰκονομία — устроение дома, дел) — в христианстве принцип богословия и решения церковных вопросов с позиции снисхождения, практической пользы, удобства. Противоположностью икономии является акривия.

Упоминания в литературе (продолжение)

Поэтому отвергающий веру добровольно отрывает себя от Жизни и наследует вечную смерть. Неверующий – и живой (по телу), и мертвый (по душе). Но смерть душевная страшнее смерти телесной. Для верующего и любящего Бога разлучение души от тела есть радость перехода от временной несовершенной, полной страданий жизни в жизнь вечную: желаю разрешитися и со Христом быти… (Флп. 1, 23). Такая смерть не есть смерть, но успение как бы на краткое время, до всеобщего воскресения мертвых и великого часа, когда откроется Царство славы, в котором все верные обретут вечное блаженное житие со Христом Богом.
Не удивительно, что всякий, кто смотрит на разделение церквей извне, т. е. не будучи членом Церкви, констатирует крах евангельской истины и триумф человеческого греха. Для верующего, напротив, разобщенность и разделение христиан, как последствие грехопадения нашей общей природы, – это мука и страдание, но это и утешительное подтверждение того, что в личности – истина о человеке. Свобода человека не нарушается ради принудительного спасения [12]. Для Церкви разделение христиан – переживание Креста Христова, событие, непрестанно присутствующее в ее опыте: Христос постоянно принимает смерть мира – отпадение человека от истины и жизни – и делает ее Своею смертью, т. е. Своею жизнью, «кеносисом», отрешением от всяких индивидуальных притязаний, отказом от всяких блистательных достижений, полной самоотдачей и любовью, полнотой жизни.
б) Еще страдает благочестно живущий во Христе затем, чтобы ему очиститься, как золоту в горниле, от всех скверн человеческой природы, совлечься ветхого человека и облечься в нового. Ибо нет ни одного человека, который бы был без греха. Аще мним без греха быти, себе прельщаем и истины несть в нас, говорит возлюбленный ученик Христов. Кроме того, кто здесь более терпит страданий, поруганий, изгнаний, бесчестия на пути благочестивой жизни, в том живее и полнее отпечатлевается образ Христов, того жизнь совершеннее, а, следовательно, и в будущей жизни такой человек насладится тем большим блаженством.
Человеколюбец – Бог, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2, 4), – попустил служителям Своим, попустил возлюбленным Своим на все время земного странствования их борьбу с внешними и внутренними скорбями. Борьба со страстями и страдания прозябающим из этой борьбы несравненно тягостнее всех искушений извне. Томление и подвиг, в которые возводится христианин невидимой внутренней борьбой, восходит значением своим к подвигу мучеников. «Дай кровь и приими Дух», – повторяем изречение отцов, ознакомившихся опытно с этой борьбой. Иго такого подвига несут одни тщательные исполнители заповедей Евангелия, одни истинные служители Христа… На познании и сознании немощи зиждется все здание спасения. (1)
Телесная смерть, согласно учению святых отцов, явилась неким лекарством Божественного милосердия, чтобы зло не стало вечным. «После греха первородных Бог попустил сразу прийти смерти и страданию не для того, чтобы наказать согрешающих, но чтобы преподнести лекарство больному», – пишет Николай Кавасила. Но душевная смерть, а именно разлучение души с Богом, была великой бедой для человека. Необходимо было самому Слову Божию воплотиться, быть распятым на кресте, быть погребенным и потом воскреснуть, чтобы даровать человеку жизнь, а именно общение, воссоединение с Богом. Как говорит святитель Григорий Богослов, «нам надо было, чтобы Бог воплотился и умер, дабы мы могли ожить».
11. Так из спасительного источника страданий, смерти и воскресения Христа истекает и происходит новое рождение. Мы возрождены воскресением Христовым из мёртвых к упованию живому (ср.: 1 Петр. 1:3). Потому-то и св. апостолы в основание покаяния и новой жизни всегда полагали святое страдание Христово. Со страхом проводите время странствования вашего, зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, переданной вам от отцов, но драгоценной кровью Христа, как непорочного и чистого Агнца (1 Петр. 1:17–19). Здесь св. Пётр указывает причину, почему мы должны со страхом проводить жизнь нашу: именно потому, что мы искуплены столь дорогою ценою. И опять говорит он: Христос грехи наши Сам вознёс телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами Его вы исцелились (1 Петр. 2:24). Также говорит и Христос Господь: так написано, и так надлежало пострадать Христу и воскреснуть из мёртвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов (Лк. 24:46–47). Здесь мы слышим, что Сам Господь выводит проповедь и покаяние, как два живых ручья, из источника Своего страдания, смерти и воскресения.
Господь наш Иисус Христос от каждого верующего требует подвига, который бывает тем труднее, чем сильнее вкоренился в человека грех. Подвиг этот заключается в следующем: во-первых, необходимо сознать свое ужасное падение и нужду восстановления и исправления; будь строгим судьей самого себя, побуждаясь тем, что есть Праведный Судия, всякий момент судящий тебя, и что конец твой близок; свою волю, наклонную ко греху, сопоставь со святой волей Божией, и ты смиришься перед совершенствами Бога. «Устыдись себя, оплачь свое неверие, нерадение, косность, леность, суетность, безумие и прочие страсти». Во-вторых, нужно искренне покаяться в грехах своих, гнушаясь их не только на словах, но даже в мыслях. Частое воспоминание страданий Господа Иисуса Христа, Его искупительной смерти крестной, воскресения и вознесения на небо и второго пришествия для суда над живыми и мертвыми расположит сердце к покаянию. «Ты должен искренне всегда каяться, ибо за твои также грехи страдал Ангел Божий». «Если бы Господь Иисус Христос не принес Себя добровольно в жертву за нас, нам не было бы дано покаяния, а ради Его жертвы оно дано всем верующим, и все истинно смыслящие усердно пользуются им, изменяются Божественным изменением, делаются новыми людьми, с новыми мыслями, желаниями, намерениями, делами, и спасаются, просветляются и Богу присвояются». Только по безумию люди не идут на покаянный призыв Церкви. Безмерно долготерпение Божие, зовущее всех к покаянию, полное и совершенное прощение ниспосылается на воспользовавшихся благодатным покаянием.
Святая Церковь на каждом Богослужении желает родить в нас чувство и убеждение или сознание нашей крайней греховности, крайней немощи, крайней духовной бедности, нищеты, слепоты, наготы и вместе с тем пробудить в нас сознание и чувство нужды в Спасителе. Для того все молитвы, псалмы, пения и песни духовные. Для того ектении, для того таинства, для того все службы, для того в особенности и всенощная служба. Она указывает на то, как сначала святы и блаженны были первые люди Адам и Ева, как потом вскоре по своей невнимательности, нерадению и себялюбию они согрешили и крайне оскорбили своего Творца неисполнением Его заповеди и упорным несознанием в своем грехе. Как Бог затем изгнал их из рая сладости – в поте лица твоего будешь есть хлеб (Быт. 3, 19), заключив врата рая, как они, в беде будучи и лишении благодати Божией, познали свой грех и начали оплакивать его и смиренно каяться Богу, и Бог за то дал им милостивое обещание, что придет некогда на землю Спаситель людей и спасет их от грехов их и сотрет главу змия, искусителя и убийцы. О слезном покаянии Адама и Евы по изгнании из рая напоминают нам частые восклицания покаянной краткой молитвы: Господи, помилуй; стихи псалма: Блажен муж, который на собрание нечестивых не ходил (Пс. 1, 1); на это же указывает особенно псалом: Господи, я воззвал к Тебе, услышь меня (Пс. 140, 1), а стихиры, поемые со стихами этого псалма, указывают на то, что Господь пришел в мир и Своими страданиями и смертью за нас спас Адама и род человеческий от греха, проклятия и смерти.
Вочеловечившийся Бог Слово, приняв в Свою Божественную Ипостась всего человека, как тело, так и душу, передал этим обоим составляющим человека Свои Божественные свойства. И потому во всей неприступной глубине человеческого существа были начертаны богоподобие и христоподобие. Бог Слово стал образцом для нашей души, ее Словом, ее смыслом, ее желанием и самим раем. Только во Христе человеческая душа вернула себе саму себя. И Господь справедливо засвидетельствовал, что, кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее (Мф. 16, 25). Только тогда, когда душа имеет своим началом и концом Бога Слово, она достигает своего совершенства, своей цели. Любое иное движение и делание становится и остается бессмысленным и неразумным и, в сущности, пребывает вне ее. Такое движение является помешательством, безумным блужданием в страстях и грехе, бесконечной мукой и ужасом. Справедливо Бог Слово взывает: Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее (Мф. 10, 39). И это скудельное тело человека без Слова было бы жалким и хрупким сосудом, принадлежащим животному царству, подверженным несчастьям законов тления, страдания и смерти. Но восприятием в Самого Себя Всеблагий Архитектор Бог Слово обожил его и подчинил разуму, дабы оно стало Телом Христовым: Тело же – для Господа (ср.: 1 Кор. 6, 13).
Блаженный – это человек, угодный Богу, имеющий внутреннюю радость и свет вне зависимости от внешних обстоятельств. Почему Христос возводит на такую высокую ступень духовности («велика ваша награда на небесах») того, кто подвергся гонению за веру? Ведь с обыденной точки зрения гонение, поношение – это или наказание за что-то, или несправедливость. А верующие, вот парадокс, относятся к гонениям как к милости Божьей. Христос Сам был гоним. Он, безгрешный, претерпел страдания за чужие грехи и принял крестную смерть. И когда люди, подобно Христу, претерпевают гонения за веру, они становятся ближе к Нему.
Собранию иудеев Господь объявил: Не ищу воли Моей, но воли пославшего Меня Отца (Ин. 5, 30). Пред исшествием на живоносные для рода человеческого страдания и крестную смерть, Господь явил в Себе немощь падшего человека перед карающими его судьбами Божиими. Он начал скорбеть и тосковать (Мф. 26, 37). Томление души Своей Он благоволил открыть избранным ученикам: Душа Моя скорбит смертельно (Мф. 26, 38), – сказал Он им. Потом обратился к молитве, этому верному пристанищу в напастях и искушениях. Он пал на лице Свое (Мф. 26, 39) и возведен был по человечеству в такой усиленный подвиг, что был пот Его как капли крови, падающие на землю (Лк. 22, 44). Несмотря на такое напряженное состояние, в которое приведено было человеческое естество Богочеловека, молитва Его выражала вместе и присутствие в Нем воли человеческой, и полную покорность в Нем воли человеческой воле Божией. Молитва Богочеловека, произнесенная Им перед исшествием на страдания, есть духовное, драгоценное наследие для всего племени христианского: способна она пролить утешение в душу, томящуюся под бременем самых тяжких скорбей. Отче Мой, – говорил Господь в молитве Своей, – если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26, 39); впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22, 42). Чашей назвал Господь судьбы Божии. Чаша эта преподается Богом человеку во спасение его.
Что же ожидает нас на этом селе? Нас ожидают труды и болезни, нас ожидает супостат, который не легко уступит нам победу над собой, нас ожидает, для противодействия нам, живущий в нас грех. Живет он в уме, живет в сердце, живет в теле. Нужен усиленный подвиг, чтобы склонить гордый и слепой ум в послушание заповедям Христовым. Когда ум подчинится Христу – наступает новый подвиг: соглашение испорченного, упорного сердца с учением Христовым, покорение сердца Христову учению, которому оно враждебно. Наконец, если ум и сердце придут в состояние повиновения Христу, должно быть привлечено в него и брение, предназначенное для Неба, тело. Каждый шаг в невидимой борьбе нашей ознаменован подвигом, ознаменован страданием, окроплен потом усиленного насилия над собой. То побеждаем, то побеждаемся; то является надежда на расторжение плена, то снова видим, что цепи наши крепки, нисколько не ослаблены теми средствами, которыми мы думали ослабить их. Нас низлагают и немощь естественная, и немощь произволения, и омрачение разума, произведенное прежней греховной жизнью, и расстройство сердца, стяжавшего порочные навыки, и влечения тела, вкусившего наслаждений скотоподобных, заразившегося вожделением их; нас наветуют падшие духи, желая удержать в порабощении. Вот тот тесный и прискорбный путь, устланный тернием, по которому ведет грешника к примирению с Богом молитвенный плач перед Богом, споспешествуемый делами покаяния, делами смирения, исполнением евангельских заповедей, внушаемый страхом Божиим.
Бог создал человека для вечного блаженства, а он по своей злой воле преступил волю Отца Небесного и поэтому был изгнан из рая. Но грозный хранитель Своих заповедей в то же время есть любящий и всепрощающий наш Отец. Он не мог спокойно смотреть, как страдают люди во аде за свои грехи, и решил послать Своего Сына Единородного, чтобы Тот исполнил Его святую Отеческую волю – спас людей, томящихся во грехе. Сын Его – Иисус Христос – без колебания спешит исполнить волю Пославшего Его, и вот на Голгофе решилась судьба всего человечества. Человек был спасен, и спасен каждый из нас, а не только жившие во время земной жизни и страданий Спасителя нашего Иисуса Христа. Вот в сознании всеобщности и нераздельности спасения всех без исключения живущих и будущих поколений заключается познание Бога, Его заслуги перед нами, необходимость благодарности Ему во всякое время. Через распятие Иисуса Христа человек вновь приведен к Богу. Сошествие Святаго Духа знаменовало собою окончательное примирение с Богом, возможность всякому человеку быть святым, ибо Дух Святый обитает в сердце, а сердце есть у каждого. Только заботься, чтобы все сердце твое было наполнено Им одним, изгоняй оттуда других жителей.
Уважение к человеческому телу проходит через всю историю христианства. Ведь именно в телесном человеческом образе пришел на землю Спаситель человечества Сын Божий Иисус Христос. И его телесные муки и страдания послужили искуплением общечеловеческого греха. Таково было физическое воплощение замысла Господня. И в ежедневно совершаемом в храме таинстве Евхаристии простой хлеб и вино чудесным образом становятся телом и кровью Господней. Святое причастие – обряд очищение человека от скверны грехов – это принятие тела и крови Христа. Чудеса являет Господь и через святых своих угодников, тела которых после смерти не подвержены тлению и помогают людям исцеляться от самых разных болезней.
Что же ожидает нас на этом селе? – Нас ожидают труды и болезни; нас ожидает супостат, который не легко уступит нам победу над собой: нас ожидает, для противодействия нам, живущий в нас грех. Живет он в уме, живет в сердце, живет в теле. Нужен усиленный подвиг, чтобы склонить гордый и слепой ум в послушание заповедям Христовым. Когда ум подчинится Христу – наступает новый подвиг: соглашение испорченного, упорного сердца с учением Христовым, покорение сердца Христову учению, которому оно враждебно. Наконец, если ум и сердце придут в состояние повиновения Христу, должно быть привлечено в него и брение, предназначенное для неба, тело. Каждый шаг в невидимой борьбе нашей ознаменован подвигом, ознаменован страданием, окроплен потом усильного насилия над собой. То побеждаем, то побеждаемся; то является надежда на расторжение плена, то снова видим, что цепи наши крепки, нисколько не ослаблены теми средствами, которыми мы думали ослабить их. Нас низлагают и немощь естественная, и немощь произволения, и омрачение разума, произведенное прежней греховной жизнью, и расстройство сердца, стяжавшего порочные навыки, и влечения тела, вкусившего наслаждений скотоподобных, заразившегося вожделением их; нас наветуют падшие духи, желая удержать в порабощении. Вот тот тесный и прискорбный путь, устланный тернием, по которому ведет грешника к примирению с Богом молитвенный плач пред Богом, споспешествуемый делами покаяния, делами смирения, исполнением евангельских заповедей, внушаемый страхом Божиим.
С другой стороны, воскресение Христа из мертвых оправдало самую сущность крестной жертвы Его, как страдающее добро (любовь). Иисус Христос словом и делом учил людей истинному добру и указал им пути к последнему в вере в Него, в любви к Нему. Он раскрывал пред людьми истину о том, что добро, гонимое, унижаемое на земле, восторжествует, если не здесь, то в будущей жизни, что невинные страдания ведут человека к прославлению. Люди дивились возвышенной, чрезвычайной мудрости и чистейшей нравственности Христа и только в некоторой степени проявляли любовь к Нему. Вся жизнь Спасителя мира была многострадальным подвигом, и она окончилась крестной смертью Его за грехи людей. Своими крестными страданиями и смертью Христос умилостивил Бога, бесконечно оскорбленного грехом первозданного человека, заслужил прощение грехов человечества, и привел последнее к Богу (1 Пет. 3, 18). Но все это, соделанное Иисусом Христом для блага людей, не могло побудить их истинно и твердо полюбить Христа, Его учение о страдающем добре, и все Его дело. «Люди, – справедливо пишет профессор протоиерей П. Светлов, – не могли бы поверить Тому, Который всю жизнь только страдал и закончил Свою жизнь смертью; напротив, Его смерть была бы и смертью веры людей в добро: кто бы стал верить в добро, в его силу, видя только бессилие добра, гонимого, оскорбляемого, унижаемого? Поруганный, распятый Христос не привлекал бы к Себе людей: постигнувшая Его участь исторгнула бы у людей слезы глубокого горя и грусть; над Его могилою человек пролил бы несколько тихих слез, но этими слезами он оплакал бы добро, оплакал бы человека, – и гробница Спасителя была бы гробницею веры в добро».
С другой стороны, воскресение Христа из мертвых оправдало самую сущность крестной жертвы Его, как страдающее добро (любовь). Иисус Христос словом и делом учил людей истинному добру и указал им пути к последнему в вере в Него, в любви к Нему. Он раскрывал пред людьми истину о том, что добро, гонимое, унижаемое на земле, восторжествует, если не здесь, то в будущей жизни, что невинные страдания ведут человека к прославлению. Люди дивились возвышенной, чрезвычайной мудрости и чистейшей нравственности Христа и только в некоторой степени проявляли любовь к Нему. Вся жизнь Спасителя мира была многострадальным подвигом, и она окончилась крестной смертью Его за грехи людей. Своими крестными страданиями и смертью Христос умилостивил Бога, бесконечно оскорбленного грехом первозданного человека, заслужил прощение грехов человечества, и привел последнее к Богу (1 Пет. 3, 18). Но все это, соделанное Иисусом Христом для блага людей, не могло побудить их истинно и твердо полюбить Христа, Его учение о страдающем добре, и все Его дело. «Люди, – справедливо пишет профессор протоиерей П. Светлов, – не могли бы поверить Тому, Который всю жизнь только страдал и закончил Свою жизнь смертью; напротив, Его смерть была бы и смертью веры людей в добро: кто бы стал верить в добро, в его силу, видя только бессилие добра, гонимого, оскорбляемого, унижаемого? Поруганный, распятый Христос не привлекал бы к Себе людей: постигнувшая Его участь исторгнула бы у людей слезы глубокого горя и грусть; над Его могилою человек пролил бы несколько тихих слез, но этими слезами он оплакал бы добро, оплакал бы человека, – и гробница Спасителя была бы гробницею веры в добро».
192. При неверии чему-нибудь истинному, святому ум обыкновенно затмевается, сердце неверное поражается страхом и теснотою, а при искренней вере – ощущает радость, спокойствие, широту или расширение в себе жизни, так что и ум делается светлым и далеко зрящим. Не явно ли истина торжествует над безумием сердца? Не явно ли сердце лживо? Да, страдания сердца при неверии во что-либо истинное, святое есть верный признак истины того, во что оно не верует. Сердце само умирает, подвергая сомнению истину, посягая на уничтожение того, чего нельзя уничтожить, тогда как расширение сердца, при искренней вере, есть тот же верный признак истины того, во что ты веруешь, потому что предмет, в который мы веруем, сообщает жизнь нашему сердцу и обновляет, усиливает эту жизнь. Сердце наше, зараженное грехом, есть ничтожное хранилище жизни, потому-то грех – смерть, а не жизнь, полнота жизни – вне нас. Но как эта жизнь духовная невидима и сообщается нам по нашей вере в невидимую, личную жизнь – Бога, то проводник жизни в наше сердце есть живая, искренняя вера наша в Бога. Без веры сердце естественно должно чувствовать стеснение, скорбь, как сокращение, умаление жизни. Но при вере должно быть еще и согласие нашей духовной деятельности с предметом веры, так как это есть – существо нравственное.
При неверии чему-нибудь истинному, святому ум обыкновенно затмевается, сердце неверное поражается страхом и теснотою, а при искренней вере – ощущает радость, спокойствие, широту или расширение в себе жизни, так что и ум делается светлым и далеко зрящим. Не явно ли истина торжествует над безумием сердца? Не явно ли сердце лживо? Да, страдания сердца при неверии во что-либо истинное, святое есть верный признак истины того, во что оно не верует. Сердце само умирает, подвергая сомнению истину, посягая на уничтожение того, чего нельзя уничтожить, тогда как расширение сердца, при искренней вере, есть тот же верный признак истины того, во что ты веруешь, потому что предмет, в который мы веруем, сообщает жизнь нашему сердцу и обновляет, усиливает эту жизнь. Сердце наше, зараженное грехом, есть ничтожное хранилище жизни, потому-то грех – смерть, а не жизнь, полнота жизни – вне нас. Но как эта жизнь духовная невидима и сообщается нам по нашей вере в невидимую, личную жизнь – Бога, то проводник жизни в наше сердце есть живая, искренняя вера наша в Бога. Без веры сердце естественно должно чувствовать стеснение, скорбь, как сокращение, умаление жизни. Но при вере должно быть еще и согласие нашей духовной деятельности с предметом веры, так как это есть – существо нравственное.
В нашей жизни все время происходят вещи, бороться и преодолевать которые мы не всегда можем и знаем, как это делать. Нужды человека велики и разнообразны – нам нужна помощь в делах, в огорчениях, в болезнях, при столкновении с чем-то новым и опасным и т. д. Во всех больших и малых потребностях можно и нужно обращаться к Богу. Просите, и дастся вам – учит Евангелие. Люди молятся Господу и Его Матери, Пресвятой Богородице, Которая всегда была Ходатаицей и Молитвенницей за всех людей в целом и каждого человека в отдельности. Дерзновение к Богу имеют Небесные силы – Архангелы, Ангелы, Серафимы и Херувимы, а также святые. Святые – это угодники Божьи, т. е. люди, смирением, духовным и телесным трудом, терпением, воздержанием и следованием воле Бога получившие от Него благодать. Этой благодатью они еще при жизни творили чудеса, исцеляли душевные и телесные страдания и немощи людей. Теперь же, когда прекратился их земной путь, они предстоят Престолу Божьему и приносят Ему молитвы и прошения о нуждающихся и обращающихся к ним за помощью. В житиях многих святых сказано, что они будут встречать в последний час души людей, почитавших их при жизни. Велико же ходатайство угодивших Богу за нас грешных.
Господа Бога должно любить всегда больше отца и матери или искреннего друга потому, что Он безмерно возлюбил нас, и потому, что Он и родителям вложил любовь к своим детям, и друзьям взаимную любовь, и всякому животному дал любовь к подобным себе. Чуждо природе и бессловесных не любить себе подобных, тем более это дико было бы в разумной и словесной природе человеческой, то есть не любить Самого Бога всем сердцем, ибо мы – Его подобие. Но вследствие падения человека, и ослепления и дикости страстей его многоразличных он часто, часто не любит ни Бога, ни исчадия чрева своего или любит превратно… и сам влагает порчу нравственную и физическую в детей своих, что бывает особенно у ложно ученых, прелюбодеев, пьяниц, игроков, корыстолюбцев и скопидомов. Любовь Господа Бога к людям превосходит всякое разумение, ибо Он по вольном падении человека, приведшем к проклятию и обращению его в тлю и погибель, употребил для спасения его чрезвычайное средство – воплощение и вочеловечение Сына Своего Единородного, житие, самоличное Его учение, страдания бесчеловечные и смерть для избавления от проклятия и смерти и дарования снова благословения и жизни вечной, – и насадил на земле Церковь Свою – это чудное, святое, Божественное, всеспасительное учреждение – Училище, Врачебницу, Питательницу, Обновительницу рода человеческого. Вот любовь Божия к нам, человекам, превосходящая всякий ум, всякое разумение. Разуметь же всякому подобает эту превосходящую разум любовь Христову, говорит апостол Павел (см. Еф. 3,19).
Грех – поступок, противный Закону Божию, вина перед Господом. Слово происходит от глагола греть, грех – это то, что жжет душу, совесть человека. Совесть называют гласом Божиим в душе. Потому любой человек, верующий и неверующий, не суть, согрешив, испытывает угрызения совести, совесть буквально грызет душу. Другие названия греховных поступков в церковнославянском языке – скверна, то есть мерзость, нечистоты души, беззакония, душетленные страсти. Слово страсть резко изменило свое значение в русском языке, ныне это сильная любовь, безудержное влечение, но славянский язык хранит исконное значение этого слова, связанное с понятием страдания, страсть по-церковнославянски – именно страдание, страсти Христовы – нечеловеческие муки, которые принял Господь Иисус Христос. Но есть и страсти душетленные, страдания души, которые губят ее, ведут к духовной смерти. Если такой человек молится, перед тем не покаявшись, слышит ли его Бог? Больной вопрос, ведь сегодня толпы губителей Отечества и народа, сознательных убийц, воров, грабителей, которые важно стоят в храмах, величаво кланяются и прикладываются к иконам, молятся, наверное… И что? – их молитва, их жертвы, их поклонение угодны Богу? Думать об этом скорбно. Но вот ответ на мучающий нас вопрос у Григория Богослова: «Угодно ли знать отличительные свойства лукавого нрава? Это ненависть, зависть, клевета, это кичливость и гордость, корысть, страстное желание, это недуг славолюбия. Этими чертами отличается образ дьявола. Поэтому если очернивший себя подобными сквернами будет призывать Отца, то какой отец услышит его? Тот отец, что состоит в родстве с призывающим его человеком, а это отец не небесный, но отец преисподний».
Христианская душа, которая при жизни освящена была плодотворным светом Евангельского учения, подходя к вратам вечности, пораженная величественной картиной, представляющегося ей и, видя Христа Спасителя нашего, страдавшего за наши грехи и для нашего искупления, душа эта без сомнения забывает все страдания и скорби при расставании с родными, друзьями и дорогими ее сердцу.
Но самое страшное это то, что Иов не понимал, за что он страдает. Человек, страдающий за Христа или даже за Родину, обретает силу в своем страдании; он знает его смысл, достигающий вечности. Иов страдал больше всякого мученика, но понять смысл собственных страданий ему было не дано. В этом его величайшая скорбь, об этом его нестерпимый вопль, который Писание не скрывает от нас, не смягчает, не сглаживает, не погребает под рассуждениями Элифаза, Вилдада и Софара, которые, на первый взгляд, вполне благочестивы. Ответ дается лишь в конце, и это ответ смирения Иова, который склоняется перед непостижимостью Божиих судеб. И только Иов мог оценить сладость этого смирения. Эта бесконечная сладость вместилась в одну фразу, которая и для нас стала предпосылкой подлинного богословия: Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле (Иов. 42, 5-6).
Вечные муки, ожидающие грешников во аде, так ужасны, что человек живущий на земле, не может получить о них ясного понятия без особенного Откровения Божия. Все наши лютые болезни и злоключения, все страшнейшие земные страдания и скорби ничтожны в сравнении с адскими муками. Напрасно вопиют сладострастные эпикурейцы168: «Не может быть, чтоб адская мука, если только она существует, была так жестока, была вечна! Это несообразно ни с милосердием Божиим, ни со здравым разумом. Человек существует на земле для наслаждения; он окружен предметами наслаждения: почему же ему не пользоваться ими? Что тут худого и греховного?» Оставляя этот клич на произвол произносящим его и противопоставляющим его Божественному Откровению и учению, сын Святой Церкви, пребывающий на земле для покаяния, руководствуется в понятиях своих о вечности и лютости адских мук Словом Божиим. Чего не отвергало многострастное человеческое сердце, чтоб свободнее предаваться разврату! Оно употребило разум в слепое орудие своих греховных пожеланий, хотя и величает его здравым. Для своей греховной свободы оно отвергло учение о Боге и о Его заповедях, возвещенное на земле Самим Сыном Божиим, отвергло духовно сладостнейшее наслаждение, доставляемое любовию Божиею: мудрено ли, что оно отвергло бразду и грозу, останавливающие грешника в путях его, отвергло ад и вечные муки? Но они существуют. Грех всякой ограниченной твари пред ее Творцом, бесконечно совершенным, есть грех бесконечный; а такой грех требует бесконечного наказания. Наказание твари за грех пред ее Творцом должно вполне растлить ее существование: ад со своими лютыми и вечными муками удовлетворяет этому требованию неумолимой справедливости169.
В начале покаяния нет иного чувства, кроме душевного страдания от ощущения вины. Но если мы пребудем непреклонны, тогда незаметно приближается, хоть и сокровенный, свет благодати, и исполняет нас чувством присутствия Божия. «Здесь мудрость» (Откр. 13, 18). Если с точностью будем соблюдать законы и предписания Божественного страха, не оскверняя свою волю себялюбием и эгоизмом, начинается духовное возрастание «в меру полного возраста Христова» (Еф. 4, 13).
В Святом Евангелии заключается повествование о воплощении, учении, чудесах и делах Христовых, написанное Духом Святым. Повествуется о славном страдании, которому Господь подвергнул Себя ради нас, о смерти, святом воскресении на третий день после смерти и о вознесении на небо, кроме того, о Его будущем страшном пришествии во славе. Ибо Сын Божий вторично придет во всей Своей славе, со всеми небесными легионами судить род человеческий и воздать каждому по делам его. Бог сотворил человека из земли, как я сказал тебе раньше, вдохнул в него дыхание жизни, которое называется душою. Душа есть существо духовное и разумное. Так как мы осуждены на смерть, то мы все умираем. И никто из людей не может избежать этого. Смерть души отлична от смерти тела. Тело, созданное из земли, снова обращается в землю отдельно от души и, разлагаясь, уничтожается. Душа же, будучи бессмертна, отправляется туда, куда велит Господь, смотря по тому, какое место она сама себе уготовала в сожитии с телом. Что кто посеет здесь, то он пожнет там.
В воплощении, житии и учении на земле Господа нашего Иисуса Христа, в Его страданиях и смерти, вообще в домостроительстве Божием о нашем спасении выразилась осязательным образом вся благость, правда, премудрость и всемогущая сила Божия – в примирении согрешившего человека с Богом, в победе Господа над врагами нашего спасения, в упразднении праведного проклятия Отца Небесного, изреченного вначале нашим праотцам и всем людям, в даровании благословения и всех сил к жизни и благочестью, в основании Церкви и победе ее сынов и дщерей ее над всеми кознями ада, которому попущено от Бога до времени вести войну с членами Царствия Божия, в чудесных, бесчисленных и страшных спасительных силах Божиих, укрепляющих мучеников и мучениц и все соборы преподобных, в со деянии их спасения и прославления, в содеянии этого спасения и до сих пор и в дивных, всемощных победах благодати Божией над борющими человека силами ада, в дивном долготерпении и милосердии Божием к утопающему во грехах человечеству, в благодатном очищении, освящении, укреплении и обновлении его в святых Таинствах Церкви единой и единоспасающей. Ад до сих пор борется с небом по допущению правды Божией, долготерпящей и увенчивающей подвижников и победителей. Но придет время, когда враги видимые и невидимые будут окончательно побеждены и положены все в подножие ног Спасителя и Бога и верных Его рабов и последний враг испразднится – смерть. Слава благости, правде, премудрости и всемогущей, воссозидающей и обновляющей человечество силе Божией!
Все ли болезни являются следствием наших грехов? Конечно, нет. Иногда Господь попускает болезнь для воспитания или освящения Своих любимых чад. Как сказано в «Ответе святого великого старца Варсонофия к новоначальному брату, который был болен и не мог терпеливо переносить сей скорби», «бывает болезнь, которая посылается для испытания. А испытание это дается, чтобы сделать нас достойными чадами Божиими. Муж, не испытанный искушениями, остается неопытным и незрелым. Испытанный же бедствиями бывает опытен и искусен, как и золото, очищенное огнем. Потому что от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает (Рим. 5: 4–5) того, кто ее имеет». В этих случаях человек своим терпением приобретает небесную награду. Христос заверил нас, что всякий верующий, когда имеет духовный плод, подрезывается подобно винограднику, чтобы принести еще больший плод (см.: Ин. 15:2). И, как пишет святитель Кирилл Александрийский, «если будет совершено некоторое обрезание ветвей на мысленной лозе, этого не произойдет без боли… Потому что через боль и страдания путеводит нас милостивый Бог наш… Но малое это страдание делает нас блаженными, ибо преподносит Божественное детоводительство. И свидетелем этому пророк Давид, который говорит: Блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи (Пс. 93: 12)».
Кто желает благоугодить Богу и стать наследником Божиим по вере, чтобы и ему наречься сыном Божиим, рожденным от Духа Святого, тот прежде всего, взявшись за великодушие и терпение, должен мужественно переносить встречающиеся ему скорби, бедствия и нужды, – будут ли то телесные болезни и страдания, или поношения и обиды от людей, или различные невидимые скорби, какие наводят на душу лукавые духи с намерением привести ее в расслабление, нерадение и нетерпеливость, и тем воспрепятствовать ей войти в жизнь; наводят же по Божию домостроительству, попускающему каждой душе быть искушенной различными скорбями, чтобы явными стали любящие Бога от всей души, если они мужественно переносят все, что наводит лукавый, и не теряют упования на Бога, но всегда, по благодати, с верой и великим терпением ожидают избавления; поэтому такие приходят в состояние, способное выдержать всякое искушение и, таким образом улучив обетование, делаются достойными Царствия.
Вторая чаша была подана Ему Отцом и означала наступившее страдание. «Отче... пронеси чашу сию мимо Меня» (Мк. 14, 36), – было сказано в ту минуту, когда весь грех человеческий был возложен на безгрешного Искупителя и священная Глава Его склонилась до земли под этим гнетом. Но вскоре последовал другой возглас: «Не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22, 42). И эта воля совершилась. Чаша искупительного страдания была испита до дна, и от чаши, поданной на Тайной Вечери, вновь и вновь через все века вкушают христиане, «возвещая этим смерть Господню, доколе Он придет» (1 Кор. 11,26). К участию в Его страданиях призываются все верующие. Пречистой кровию омываются грехи и, приобщаясь Его страданию, душа соединяется со Христом и хочет жить с Ним и для Него. Жизнь для Него включает в себя и долю страдания, но этого страдания, названного апостолом даже «огненным испытанием», душа «не чуждается» (1 Пет. 4, 12), потому что оно посылается рукой любви и сострадает ему Сам Христос.
Итак, братие, надобно непременно стремиться всегда быть со Христом, ибо Он может избавить нас от вечных мук, поскольку имеет власть на земле отпускать грехи (Мф. 9, 6). Без Христа мы не можем твори́ти ничесо́же (Ин. 15, 5), то есть не можем делать добрые дела, которые являются залогом нашего спасения и составляют истинную жизнь нашей души. Нам надлежит стремиться ко Христу Спасителю, так как Христос Сам нас призывает. Христос ждет нас, надо только сердцем, сокрушающимся о грехах, стремиться к Нему, идти к Нему навстречу, чаще в молитве обращаться ко Христу, призывать Его с верою и любовию, с детской доверчивостью и простотой прилепляться к Нему душою, по слову пророка Давыда: Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́ (Пс. 62). И в этом соединении с Господом мы можем найти неизреченное блаженство и неоскудевающую радость, ибо нам прилепля́тися Бо́гови бла́го есть (Пс. 72). Впрочем, Господь дарует любящим Его не только одни радости, но и попускает порой скорби и испытания, чтобы очистить сердца от скверны греха. Он, безгрешный, Сам претерпел крестные страдания, положил душу Свою, чтобы избавить нас от грехов и вечных мучений.
Первобытная, девственная земля, не возделанная человеческими трудами, не орошенная дождем, произрастила все разнообразие и великолепие растительной природы и послужила для создания тела первого человека: это является, по мнению Святых Отцов, первым указанием на Деву Марию, из которой благоволил воплотиться Бог Слово. Пречистая Дева, как одушевленный рай, проявила в Себе дивные плоды добродетелей, имела в себе Господа – «древо жизни, насажденное богоначальнейше чревоносящи и рождающи», – и в Нем подала людям избавление от вечной смерти и даровала жизнь вечную, как и Сам о Себе Господь Иисус Христос говорил: «Ядый мою плоть и пияй мою кровь, имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день». От Евы, первой согрешившей жены, произошел на землю весь род человеческий, рожденный в страданиях и для страданий; грехопадением Евы введена смерть в мир и человек изгнан из рая. Дева Мария принесла миру жизнь вечную в рожденном Ею Богочеловеке и возвратила людям вечное блаженство.
Язычники у дверей Царства Божия: это, по мысли господа, – знамение и для него самого (ст. 23–30), и для всего мира (31–33), и в частности, для израиля (34–36). не отвечая прямо на желание еллинов, переданное андреем и Филиппом, он мысленно созерцает перед собою спасительный крест, открывающий всему человечеству путь новый и живый (Евр. 10, 19). Прииде час, да прославится Сын Человеческий. Аминь, аминь глаголю вам: аще зерно пшенично пад на земли не умрет, то едино пребывает, аще же умрет, мног плод сотворит. Лю-бяй душу свою погубит ю, и ненавидяй души своея в мире сем в живот вечный сохранит ю. Аще кто Мне служит, Мне да последствует, и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет, и аще кто Мне служит, почтит его Отец Мой. Эти слова, сказанные в такой торжественный час, с величием, подобающим сыну Божию, должны были глубоко напечатлеться в умах и сердцах апостолов, не вмещавших еще мысли о страданиях и смерти господа. теперь они слышат, что крест для Учителя есть путь к прославлению, – что смерть Его необходима для распространения Евангелия во всем мире, подобно тому как зерно, истлев в земле, дает растению жизнь, – что, наконец, и для последователей Его нет другого пути к вышней почести, как путь самоотвержения, лишений и страданий.
Мы иногда желаем, чтобы наши прошения и молитвы тотчас же исполнялись, не помышляя о том, что Бог лучше нас знает, что для нас полезнее и когда подать нам утешение. Мы плачем, стонем, называя себя несчастными и как бы невинно страдающими всю жизнь, не вспоминая наставления Господня апостола: Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает (Евр.12:6). Через перенесение скорбей и телесные страдания Господь врачует нашу душу, приготовляя ее к будущей жизни, научает нас смирению и нелицемерному упованию на Его милость. Посещение скорбей ясно свидетельствует о том, что Господь в это время обратил на тебя особенное внимание. Он хочет умудрить тебя во спасение, дает тебе возможность показать Ему, насколько ты богат верою, надеждою и любовью, – этими существенными христианскими добродетелями, без которых человеку невозможно войти в Царствие Небесное.
Вечные муки, ожидающие грешников в аду, так ужасны, что человек, живущий на земле, не может получить о них ясного понятия без особенного откровения Божия. Все наши лютые болезни и злоключения, все страшнейшие земные страдания и скорби ничтожны в сравнении с адскими муками. Напрасно вопиют сладострастные эпикурейцы169: «Не может быть, чтобы адская мука, если только она существует, была так жестока, была вечна! Это несообразно ни с милосердием Божиим, ни с здравым разумом. Человек существует на земле для наслаждения; он окружен предметами наслаждения: почему ж ему не пользоваться ими? Что тут худого и греховного?» Оставляя этот клич на произвол произносящим его и противопоставляющим его Божественному Откровению и учению, сын Святой Церкви, пребывающий на земле для покаяния, руководствуется в понятиях своих о вечности и лютости адских мук словом Божиим. Чего не отвергало многострастное человеческое сердце, чтобы свободнее предаваться разврату! Оно употребило
Прежде всего – в пробуждении в душе всепобеждающей Божественной любви. Той любви, которая привела Небесного Человека на крест во искупление грехов человеческого рода. Апостол Павел писал, что все мы, христиане, подражая Господу, должны познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения мертвых (Флп. 3, 10–11).
3. Ниспосли нам, Господи, и Духа страха Божия! Страх Божий – это высшее совершенство духа. Это есть благоговение. Это не то чувство, когда мы, сделав дурное дело, не знаем, как освободиться от строгости правды Божией. Под этим впечатлением человека преследует совесть, вспоминаются ему его беззакония; он просит помилования, но не чувствует в себе благодатного утешения. Этот страх удерживает человека от грубых и тяжких грехов, но не исправляет сердца. Это тот страх, в котором, как говорит св. Иоанн Богослов, есть мучение (1 Ин. 4.18). Страх же Божий есть бесконечная любовь к Господу. «Всегда ли свободен буду от грехов моих? Не впаду ли я в грех? Не стану ли хуже, чем есть?» – вот это чувство есть первое выражение страха Божия. Сознавать не временно, а постоянно в своей душе мир Божий, радость о Духе Святом и не терять их в самых страданиях – вот вторая степень этой добродетели.
Молитва Богочеловека, произнесенная Им перед исшествием на страдания, есть духовное, драгоценное наследие для всего племени христианского: способна она пролить утешение в душу, томящуюся под бременем самых тяжких скорбей. Отче Мой, говорил Господь в молитве Своей, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия, обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты; обаче не Моя воля, но Твоя да будет. (1, с. 117–118)
Бог нередко попускает, чтобы добродетельные искушаемы были. Дозволяет, чтобы отовсюду восставали против них искушения, поражает их в теле, как Иова, ввергает их в нищету, делает так, что отступает от них человечество, поражает их в том, что приобретено ими; только к душам их не приближает вред; ибо невозможно, чтобы, когда идем путем правды, не встретилась с нами печаль, тело не изнемогало в болезнях и трудах и пребывало неизменным, если только возлюбим жить в добродетели. Когда пойдет человек путем правды, тогда должен он с радостью, без пытливости, принимать это и благодарить Бога, что Он послал благодать сию, и сподобился он ради Бога впасть в искушение, и соделаться сообщником в страданиях с пророками, апостолами и прочими святыми ради пути сего претерпевшими скорби. От людей ли, от демонов ли, от тела ли приидут на него искушения (невозможно же, чтобы они пришли и были попущены без Божия мановения), да будет сие для него поводом к правде. Ибо невозможно, чтобы Бог возжелавшему пребывать с Ним оказал благодеяние как-нибудь иначе, а не послав на него искушения за истину… Ибо столько велико дело сие, что апостол явно называет дарованием, когда человек уготовляется пострадать ради надежды на Бога… Наконец, не надлежит тебе радоваться, когда живешь пространно, а в скорбях потуплять лице и почитать их чуждыми пути Божию, ибо стезя его от века и от родов крестом и смертию пролагается.
Второе. Притча сообщает о том, что в жизни человека есть смерть. Богач и Лазарь умерли. Смерть – это разлука души с телом. Это состояние еще называется сном, потому что смерть была упразднена Воскресением Христовым. Христос Своими страданиями, Крестом и Воскресением онтологически уничтожил смерть и дал человеку, живущему в Его Церкви, возможность превзойти ее. То, что смерть является сном, временным состоянием, видно из того, как умирают святые. Все они имеют надежду на Христа, что видно по их нетленным и чудотворным мощам.
Борьба с собой, борьба с грехом всегда останется подвигом, а значит, будет страданием. И она же, наша внутренняя борьба, рождает и другое, еще более тяжкое страдание, ведь в мире зла и греха человек, идущий путем праведности, всегда будет чужим в жизни мира и будет встречать враждебность по отношению к себе на каждом шагу. И с каждым днем подвижник все более и более будет ощущать свою несродность с окружающим и болезненно переживать ее.
(25) Иже предан бысть за прегрешения наша, и воста за оправдание наше. Ибо за наши грехи претерпел страдание, чтобы уплатить наш долг и чтобы воскресение Его имело последствием общее всех воскресение. В Нем приобретаем мы средства к оправданию и, спогребаясь в Крещении, приемлем оставление грехов. Так показав силу веры и раскрыв дары благодати, Апостол обращает речь к увещанию, убеждая заботиться о деятельной добродетели. Поскольку он сказал, что по явлении веры Закон не действителен, и показал, что патриарх приобрел праведность от веры, то, чтобы предавшиеся лености не обратили сего в предлог к нерадению о деятельной добродетели, так как к оправданию достаточно веры, по необходимости присоединяет нравственные уроки и говорит:
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я