Нос (судостроение)

  • Нос — передняя часть судна, противоположная корме. Устроен таким образом, чтобы сократить до минимума сопротивление воды. Передняя оконечность носа судна называется форштевнем.

    Корпус судна в районе носа имеет более усиленный набор, что даёт судну возможность штормовать носом к волне и ветру и производить первое касание к причалу носовой частью судна (скулой судна) во время швартовых операций. Также, по этой причине, в случае когда судно не может избежать столкновения с другим судном или с прочими препятствиями (скалы, рифы, прочие плавающие предметы, причал и т. п.) желательно первый удар принять носом (или на нос).

    * В старину на носу корабля закреплялись фигурные ростры.

    * Нос некоторых военных кораблей выполнялся как таран.

    * Для уменьшения гидродинамического сопротивления носовая часть некоторых судов имеет бульб.

    * В эпоху парусного флота на носу размещался гальюн, а носовой свес украшала гальюнная фигура.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Дрейф судна — смещение (снос) судна с линии курса под влиянием ветра. Дрейф характеризуется углом между линией пути и линией истинного курса, для измерения этой величины применяется дрейфомер.
Шас-марэ или шасс-марэ (фр. Chasse-marée) — историческое название французских двух- или трёхмачтовых парусных судов, которые применялись для прибрежного плавания и рыболовства. Первое свидетельство о судах этого типа отмечено в XIV века, наиболее масштабное их использование отмечено в XVIII—XIX веках. Особую популярность их использование приобрело в XVIII веке среди контрабандистов во время континентальной блокады Великобритании, которую объявил Наполеон I. Название судна в переводе с французского...
Корма́ — задняя часть корпуса корабля (судна), подразделяется на надводную и подводную части. Форма подводной части кормы в определённой мере влияет на управляемость судна и сопротивление воды его движению. Форма надводной части кормы зависит от предназначения корабля (судна) и его размеров. Кормовая часть корабля была обычно рядом с управляющими элементами корабля (руль, судовые колёса, винт и т. д). Поэтому кормовая часть корабля обычно принадлежала капитану и в этой части корабля находились капитан...
«Ерети́к» (судно) (греч. αἱρετικός — приверженец еретической идеологии) — надувная резиновая лодка, изготовленная компанией Zodiac, для французского доктора Алена Бомбара, на которой он в одиночку пересек Атлантический океан за 65 дней, с 19 октября по 22 декабря 1952 года. Названа так, потому, что в то время сама мысль о возможности длительного плавания на маленькой лодке, без запасов питьевой воды и пищи считалась ересью...
Инверсный нос (перевёрнутый, обратный нос) — разновидность передней части судна (носа), заключающаяся в том, что его передняя точка находится не в верхней его части, а в нижней.

Упоминания в литературе

К полудню 17 мая стало стихать. На следующий день на аварийный корабль возвратилась часть экипажа. К этому времени четыре (из девяти) водонепроницаемых отсека крейсера были полны водой и корабль ветром и волнами несколько развернуло на камнях носом влево. Нос, сначала поднятый на два метра вверх, с части камней уже соскочил. Ощутительный дифферент на корму сменился приблизительно таким же, но на нос. При опускании носовой части в подводные пробоины проникли вершины подводных скал. Они прочно удерживали корабль от стаскивания при последующих попытках буксировки.
Длинное судно имело более прямую линию корпуса, чем египетские суда. Его корма резко загибалась вверх и поднималась высоко над водой, а нос был менее высоким. На нем было множество гребцов, а управление осуществлялось большими рулевыми веслами или бортовыми рулями. Мачта и паруса не изображаются. Проявляется одна новая черта – и на изображениях на керамике, и на глиняных моделях заостренный носовой таран, которым пробивались дыры в бортах вражеских судов. Отныне и впредь этот носовой таран будет неизменно присутствовать на всех изображениях средиземноморских длинных судов – галер. Круглые суда всегда изображаются с мачтами и очень часто без весел. Два конца почти одинаковые, и вся форма корпуса больше напоминает египетские суда того времени.
С 5 по 7 июля «Разбойник» проходил испытания в Белом море. В отчете об испытаниях А.А. Попов записал: «Между значительным количеством разнородных судов, на которых я имел счастье служить доселе, не было ни одного столь остойчивого на волнении, как клипер „Разбойник“… Несмотря на довольно большую зыбь и соответствующую силе ветра парусность, в клипер не попало ни одной брызги; 6,5 и 7 узлов хода в крутой бейдевинд[18] не могли образовать волну или пену перед носом – то и другое выходило от середины судна. Крен не превышал 2 градусов».
Ряд стандартов хорошей морской практики предусмотрены для случаев плавания судов по мелководью, где движение судна создает поле гидравлического давления, величина которого тем больше, чем больше скорость судна и меньше глубина. Так, при глубинах меньше 1,5 осадки судна гидравлическое давление может отбросить нос судна в сторону, противоположную любому возвышению грунта или бровки канала, что может привести к столкновению со встречным или параллельно идущим судном[36]. Следовательно, в подобных случаях хорошая морская практика требует, чтобы судно, идущее по мелководью вблизи другого судна или судов, снизило скорость до минимально допустимой во избежание столкновения с этими судами.
На переходе в пролив Хари-Курк сигнальщики «Максима Горького» трижды обнаруживали подводные лодки. Каждый раз корабль выполнял маневр уклонения от возможных атак и открывал огонь из 100-мм и 45-мм орудий. В 8.30 корабль, сопровождаемый эсминцем «Стерегущий», подошел к юго-западной оконечности острова Вормси в проливе Хари-Курк. Но крейсер не мог встать на якорь, т. к. становые затонули вместе с носовой оконечностью, а кормовой стоп-анкер был потерян в результате сотрясения от взрыва. Чтобы корабль не вынесло течением на камни, его приткнули носом к мели и приняли балласт в носовые отсеки. Корабль сел на грунт носовой частью, с таким расчетом, чтобы винты и руль оставались на глубине, даже если корабль развернет течением.

Связанные понятия (продолжение)

Новоманерная казацкая лодка — небольшое, беспалубное парусно-гребное судно в составе Днепровской флотилии периода русско-турецкой войны 1735—1739 годов.
Ча́йка — беспалубный плоскодонный чёлн запорожских казаков XVI — XVII века, в виде огромной выдолбленной колоды, по бортам обшитой досками.
Тримара́н — судно с тремя соединёнными в верхней части параллельными корпусами. Как правило, обладает повышенной устойчивостью и хорошими мореходными качествами.
Йект (норв. Jekt, если название судна было женского рода, то использовалась женская форма Jekta) — тип деревянных парусных торговых судов, использовавшихся в Норвегии до первой половины XX века включительно.
Транцевая корма — тип образований кормы судна, при котором она имеет плоский срез в подводной части, прямые очертания в плане и вертикальной плоскости.
Пина́с (также тамила, реже пинасс, пинасса, нидерл. pinas, исп. pinaza) — в XVI веке парусно-гребное судно. Использовалось как посыльное, разведывательное, канонерская лодка, или как рабочий баркас корабля. Могло быть разборным. В XVII—XVIII веках — трёхмачтовое судно. Получил распространение в северной Европе.
Флот викингов состоял преимущественно из боевых кораблей, которые назывались драккарами, и торговых судов, кнорров. Корабли могли служить временным жилищем — поскольку они имели мощный киль, их можно было волоком вытащить на берег и, укрепив, оборудовать как дом. Военные корабли первоначально были вёсельными, но в дальнейшем (в соответствии с общей тенденцией развития флота) викинги стали применять в дополнение парус, а потом и вовсе отказались от вёсел.
Бире́ма (лат. biremis, от bi- — «двойной, двоякий» + remus — «весло»), дие́ра (др.-греч. δι-ῆρες, от δύο — «два» + ἐρέσσω — «грести») — гребной военный корабль с двумя рядами вёсел. Оснащались таранами. Бирема могла иметь боевую башню и большой блок для разрушения корпуса вражеского корабля. Длина 30-38 м. Водоизмещение от 60 до 100 т.
Килева́ние (от слова «киль») — наклон судна с целью осмотра и ремонта его подводной части. Килевание производится до появления киля над водой. Разновидностью килевания является кренгование — наклон судна без выхода киля из воды, применяемый для чистки подводной части от обрастаний: ракушек и т. п., и для мелкого ремонта обшивки корпуса.
Иол — 1- мачтовый бот с парусным вооружением «шафшинкен» (нем. schafschincen — овечий окорок; англ. shoulder of mutton — плечо барана) или 1- мачтовый бот с люгерным парусным вооружением.Иол — небольшое парусное судно с двумя мачтами (точнее, полуторамачтовое) — гротом и бизанью. Обе мачты имеют косое парусное вооружение. Бизань-мачта, обычно небольшого размера, расположена позади гельм-порта и выступает за гакаборт. Грот гафельный или бермудского покроя с кливером и стакселем.Йол (иол) — тип косого...

Подробнее: Йол
Тьялк (чалк, чьялк, тялка, от нидерл. tjalk) — голландский тип грузовых парусных судов для прибрежного и речного плавания. Самый известный тип традиционных голландских судов, один из символов Нидерландов.
Шху́на (нидерл. Schoener) — тип парусного судна, имеющего не менее двух мачт и косые паруса на всех мачтах. По типу парусного снаряжения шхуны делятся на гафельные, бермудские, стаксельные, марсельные и брамсельные. Брамсельная шхуна отличается от марсельной наличием брам-стеньги и ещё одним дополнительным прямым парусом — брамселем. При этом в ряде случаев марсельную и брамсельную двухмачтовые шхуны (особенно с брифоком) можно спутать с бригантиной. Независимо от типа косых парусов (гафельных или...
Тартана, тартан (итал. tartana; исп. tardante) — небольшое средиземноморское судно XVI-XIX веков с косым парусным вооружением. Различные тартаны применялись как для каботажного сообщения и рыбалки, так и в качестве военных кораблей. На протяжении более, чем трёхсотлетней истории имели различные конструкции, различное число мачт и парусное вооружение. В начале XVIII века в единичных количествах строились в качестве военных кораблей Российского флота.
Драккар (норв. Drakkar, от древнескандинавских Drage — «дракон» и Kar — «корабль», буквально — «корабль-дракон») — так сегодня принято называть деревянный корабль викингов, длинный и узкий, с высоко поднятыми носом и кормой. Отсюда другое название подобного судна — «длинный корабль» (Langskip). Принято считать, что драккар — «большой длинный корабль». В Европе его ещё называют также и Draka/Dreka. В зависимости от языка написание слова может варьироваться.
Фелу́ка (устар. фелю́ка, прост. фелю́га, итал. feluca, от араб. فلوكة‎) — небольшое палубное судно с косыми парусами в форме треугольника со срезанным углом; парус поднимается на двух реях. Судно встречалось в военных и торговых флотах Средиземного моря; например, греческие пираты предпочитали фелуки за быстроходность и манёвренность.
Борт — боковая часть судна, состоит из наружной обшивки и подкрепляющего набора. Часть борта выше верхней палубы называют фальшбортом.
История подводного кораблестроения описывает хронологию и этапы развития конструкции и применения подводных лодок — обитаемых кораблей, способных управляться и автономно действовать в подводном положении.
Раньшина, a также ранщина, рончина, роншина, роньшина — историческая разновидность парусно-гребных двух- или трёхмачтовых судов, которые широко применялись северными славянами (поморами) в XI—XIX веках для рыболовного и зверобойного промысла в тяжёлых ледовых условиях. Этимология названия связана с тем, что эти суда могли быть использованы начиная с ранней весны, задолго до того, как в море можно было выйти на кораблях других типов.
Ри́мский торго́вый кора́бль — парусное судно в Древнем Риме. Римские торговые и транспортные суда собирательно именовались лат. naves rotundae (дословно «круглые корабли») в отличие от лат. naves longae (дословно «длинные корабли»), как назывались корабли военно-морского флота. У первых соотношение максимальной длины и ширины обычно составляло 4:1, у вторых — 6:1 и более.
Гребное судно — судно, оснащённое вёслами и приводимое в движение мускульной силой.
Галео́н (исп. galeón, также галион, от фр. galion) — большое многопалубное парусное судно XVI—XVIII веков с достаточно сильным артиллерийским вооружением, использовавшееся как военное и торговое. Основным толчком к его созданию было возникновение постоянных перевозок между Европой и американскими колониями. Наибольшую известность галеоны получили в качестве судов, перевозящих испанские сокровища и в сражении Непобедимой армады, произошедшем в 1588 году.
Багала (араб. بغلة‎, baghl — мул), также доу, дау, дхау — небольшое арабское полуторамачтовое судно с косым парусным вооружением. Появилось в VIII—IX веках, применялось с конца XVI по XIX век в рыболовно-промысловых, транспортно-грузовых и военных целях. Некоторые суда этого типа были известны вплоть до середины XX века, в несколько изменённом виде встречаются и по сей день.
Проа — специфический тип многокорпусного парусного судна у народов на островах Полинезии и Самоа, расположенных в Тихом океане. Проа характерны в первую очередь для Малайского архипелага и островов Южного Тихого океана.
Квинквирема (лат. quinquiremis, от quinque «пять» + remus «весло») или пентера (от греч. πέντε «пять») — боевой корабль с тремя рядами вёсел, большего размера, чем триера, вёсла которого управляются двумя, двумя и одним гребцом (2+2+1).Число весел в одном ряду доходило до 25. Водоизмещение свыше 200 т, длина 45 м, ширина 6 м, осадка 2,5 м, экипаж около 250 чел. Для согласования гребли применялись канатное соединение вёсел одного ряда и упоры, ограничивающие величину гребка.
Турума (швед. turuma) — тип судна в шведском флоте XVIII века, разработанный Фредериком Хенриком Чапманом, подкласс шхерных фрегатов (skärgårdsfregatter).
Се́кретные суда́ — класс крупных трёхмачтовых парусно-гребных судов, использовавшихся в Балтийском флоте Российской империи в конце XVIII века.
Галеа́с (итал. Galeazza) — тип парусно-гребных военных кораблей. Название означает «большая галера».
Шпринг (нидерл. spring) — трос, заведенный в скобу станового якоря или взятый за якорь-цепь, другим концом проведенный на корму, для удержания корабля (судна) в заданном положении. В парусном флоте заводился для наиболее эффективного использования бортовой артиллерии на якоре.
Качка (морская) — колебания (переменное периодическое движение) плавающего корабля (судна) под действием волнения или других внешних сил. Также — раздел теории корабля, изучающий качку.
Носово́й визо́р (англ. visor — козырёк) — подъёмная надводная часть парома, расположенная на носу судна. Подъём визора обеспечивает проезд транспортных средств на палубу для грузов.
Дельфи́н — античное оружие морского боя. Судя по довольно немногочисленным сохранившимся описаниям, представляло собой массивный груз, по форме несколько напоминавший дельфина (отсюда название). В морском бою при сближении с кораблём противника «дельфин» сбрасывался на его палубу или днище и пробивал их, или ломал скамейки гребцов.
Осадка — в военном и гражданском кораблестроении — глубина погружения корабля или судна в воду.
Шмак (также шмака, смак или снак от нидерл. Smak) — тип морского парусного судна для прибрежного плавания, распространённого в XVIII — начале XIX века на немецких и нидерландских побережьях Северного и Балтийского морей, а также в России.
Парусная яхта на подводных крыльях — скоростное парусное судно с расположенным под корпусом подводным крылом. По мере разгона, возрастает подъёмная сила крыла и судно, опираясь на него, поднимает корпус над водой, в результате резко падает лобовое сопротивление и растёт скорость. Может разгоняться до скоростей в 2 раза превышающих скорость ветра. На текущий момент это самый быстрый тип парусных судов.
Гакаборт (от голландского hakkebord; букв. haak — крюк и bord — борт) — закругленная часть кормовой оконечности судна, в эпоху парусного флота под этим термином подразумевали самую верхнюю часть кормы от раковины над верхними окнами до планширя. В России данный морской термин стал широко употребляться со времен правления Петра I Алексеевича Великого, который некоторое время работал на одной из судостроительных верфей в Голландии.
Винджа́ммер (англ. windjammer — буквально «выжиматель ветра») — последнее поколение крупных коммерческих парусников, появившееся в конце XIX века на основе достижений промышленной революции.
Кара́кка (итал. Carасса, исп. Carraca) — большое парусное судно XV—XVI веков, распространённое во всей Европе. Отличалось исключительно хорошей по тем временам мореходностью, с чем связано активное использование каракк для плаваний в океанах в эпоху Великих географических открытий.
Ло́цманский ка́тер — судно, осуществляющее проводку судов с внешнего рейда в порт. Также осуществляет доставку лоцманов и других официальных лиц на суда и обратно.
Каноэ с аутригером, то есть балансиром, аутригер-каноэ (англ. outrigger canoe) — тип небольших судов, используемых по сей день на многих островах Тихого океана, а также в Пуэрто-Рико, как с парусом, так и без него. Могут иметь один или два балансира. Способны совершать дальние океанские плавания. Длина судна может составлять от 6 до 30 метров. Крупнейшие из них вмещают до 50 человек.
Куттер (англ. Cutter) — тип одномачтового парусного судна XVII–XX в. Имеет одну мачту с косым, обычно гафельным, парусным вооружением, при двух стакселях. Использовался для посыльной и разведывательной службы, а также в таможне и береговой охране.
Корпус судна, построенный по технологии волнопронизывания, имеет тонкие и острые очертания корпуса и обладает пониженным лобовым сопротивлением.
Дахабие — разновидность плоскодонных полуторамачтовых парусно-гребных судов, использовавшихся для вояжей по реке Нил в 1820—1920 годах зажиточными европейцами. Как правило, всплеск их интереса к Египту, как к колыбели человеческой цивилизации, был вызван неудачной кампанией Наполеона в Африке.
Пени́ш или спитс (фр. péniche, нидерл. spits) — распространённый прежде всего в Бельгии, Нидерландах и Франции тип грузового речного судна.
Гусяна или гусянка — это грузовое судно (барка), предназначенное для перевозки различных грузов.
Лине́йный кора́бль (англ. ship-of-the-line, фр. navire de ligne) — класс парусных боевых кораблей. Парусные линейные корабли характеризовались следующими особенностями: полным водоизмещением от 500 до 5500 тонн, вооружением, включающим от 30—50 до 135 орудий в бортовых портах (в 2-4 деках), численность экипажа составляла от 300 до 800 человек при полном укомплектовании. Парусные линейные корабли строились и применялись с XVII века и до начала 1860-х годов для морских боёв с использованием линейной...

Упоминания в литературе (продолжение)

Наблюдатели находившегося в дозоре «Бёрмингэма» (Birmingham) внезапно обнаружили среди клочьев тумана корпус U-15, лежавшей в дрейфе без хода. Казалось, что на подводной лодке не несется никакой вахты, и, судя по звукам ударов молотков, долетавших сквозь туман, можно было думать, что личный состав занят ремонтом вышедших из строя машин. Изменив курс с расчетом иметь лодку внутри своей циркуляции, «Бёрмингэм» двинулся вперед, открыв беглый огонь с близкой дистанции. Лодка начала медленно двигаться, но было уже поздно: форштевень легкого крейсера ударил ее прямо в середину корпуса, разрезав пополам. Обе поврежденные части U-15 показались на короткое время на поверхности воды, по всей вероятности, потому, что нос крейсера вошел в пробоину при таранном ударе, заткнув ее и дав своего рода водонепроницаемость отрезанным оконечностям. Крейсеру мог быть сделан только временный ремонт, так как необходимость в нем исключала возможность длительной задержки, и много месяцев спустя «Бёрмингэм» все еще носил на себе явные доказательства своего успеха в виде изуродовавших его скулы двух длинных вмятин, почти совершенно симметричных по длине и форме.
Не поддается объяснению и странная беспечность капитана Смита и его двух вахтенных помощников, Мэрдока и Лайтоллера. В свое время ее причиной были признаны ясная погода и полный штиль на море. Эта беспечность проявилась, в частности, в том, что матросов-наблюдателей в «вороньем гнезде» на мачте даже не снабдили биноклями. Они следили за окружающей обстановкой невооруженным глазом! Не было и вахтенного-впередсмотрящего на носу корабля. Когда неизбежность столкновения с айсбергом стала очевидной, роковую и непростительную для профессионала ошибку совершил старший помощник капитана Уильям Мэрдок. Если бы в тот момент он дал команду «Полный назад! Прямо руль!», то «Титаник» остался бы на плаву. Расчеты показали, что в этом случае при столкновении оказались бы разбитыми два носовых водонепроницаемых отсека, судно получило бы дифферент на нос, который легко устранялся заполнением забортной водой двух кормовых отсеков. Оставшиеся невредимыми остальные 12 отсеков обеспечили бы «Титанику» плавучесть, и если при этом он все же не смог бы своим ходом дойти до Нью-Йорка, то, по крайней мере, все пассажиры и члены команды были бы спасены.
Шпангоуты ледокола должны иметь такую форму, чтобы по всей длине, в пределах от 2 футов выше грузовой ватерлинии в середине и трех футов в носу, уклон от вертикальной линии был не меньше 20°, так, чтобы, в случае внезапного сильного сжатия толстым, сплошным, зимним льдом, корпус ледокола не повреждался. Батоксы в носу должны быть возможно более отлогие.
«U-15» упрямо не отставала от своей жертвы на протяжении всей ночи, а на следующее утро в четыре часа легкий крейсер «Бирмингем» обнаружил субмарину, «при сильном волнении временами показывающуюся на поверхности моря». Капитан Дафф развернул свой корабль, как эсминец, когда идет на таран. Форштевень крейсера углом задел корпус лодки, но не причинил ей особого вреда. Однако от удара ее корпус повернулся, и стала видна белая надпись «U-15», сделанная в носовой части корпуса. По неизвестной причине лодка всплыла и осталась на поверхности. Крейсер на полной скорости снова нанес удар. На этот раз его нос расколол тонкую обшивку корпуса субмарины перед боевой рубкой. «U-15» оказалась разрезанной пополам. Две части лодки в течение нескольких минут оставались на плаву, но ни один член экипажа в поле зрения английских моряков не появился. Затем медленно и тихо обе половины лодки скрылись под водой.
Гребная лодка едва не опрокинулась, когда тридцатифутовый катер с корпусом из стекловолокна пронесся мимо, однако рыбак все же успел прочесть название, написанное красными буквами на его борту – «Исследователь глубин», – и заметить двух человек, помахавших ему рукой с носа катера. Чаттертон и Маттера обычно не ходили на своем катере в темноте, особенно в новом для них районе, но сейчас им было нужно найти пиратское судно, относящееся к золотому века пиратства, а потому ни один из них не мог дождаться рассвета для того, чтобы начать действовать.
Командир посмотрел на экран. Они приближались к краю континентального шельфа севернее Канина Носа. Еще несколько часов хода – и морская глубина даст им спасительное пространство для маневра. А пока приходилось опасаться этого дурацкого траулера. Положение осложнялось наличием на морском дне большого количества мусора – затонувших кораблей, кабелей, порванных сетей. Гринпис даже объявил Баренцево море свалкой отходов. За это моряки окрестили Гринпис морским дьяволом. Обходя трал, можно было врезаться в затонувшие еще во времена Второй мировой войны суда, торчащие на морском дне, словно памятники знаменитым союзническим конвоям.
Чем большую плавучесть имела ваша подлодка, тем дольше наполнялись цистерны и больше времени уходило на погружение. В любом случае не следовало до конца освобождать балластные цистерны, и по сравнению с надводными кораблями субмарины имели очень небольшую плавучесть. Лодка типа «S» при благоприятных обстоятельствах погружалась под воду приблизительно за пятьдесят секунд. Если погода была штормовая, дул сильный ветер на нос, то времени для погружения требовалось больше, поскольку цистерны заполнялись не так быстро. Находясь во вражеских водах, можно было не полностью заполнить цистерны главного балласта, чтобы держать на поверхности только одну боевую рубку, то есть идти в крейсерном положении. В подводной войне все зависит от сбалансированности действий экипажа. Если вы правильно балансируете, вам нечего опасаться.
Все знают, как подводная лодка выглядит снаружи. В центре лодки возвышается бронированная боевая рубка. Внутри нее вверх-вниз двигается перископ. На боевой рубке находится так называемый мостик, который, когда лодка идет в надводном положении, заполнен людьми и с которого экипаж при помощи специальных длинных полевых биноклей неутомимо изучает горизонт, небо и воду. Спуск из боевой рубки осуществляется через люк, по которому в случае тревоги люди скатываются вниз в центральный пост вверх тормашками. Происходить это должно за считаные секунды. На носу субмарины находятся пилы для резки сетей, так как большинство вражеских портов оснащено противолодочными сетями. И наконец, артиллерия: в носовой части – орудие калибром 8,8 см, а в так называемом «зимнем саду» – специальной орудийной платформе, находящейся за мостиком, – 20-мм зенитный автомат. Непрофессионалу трудно понять, почему орудия, когда лодка находится под водой, не получают повреждений, ведь никаких затычек у них нет. Вода, естественно, попадает в дула, но, тем не менее, орудие всегда готово к ведению огня сразу же, как только субмарина всплывает.
Ветер оказался неблагоприятным для того, чтобы следовать кратчайшим путем. Устойчивый северо-восточный пассат делал непроходимым для неуклюжего катамарана пролив Адан. Дело в том, что у канонерских катамаранов четыре мачты, расположенные квадратом. И паруса поднимаются между мачтами на реях подобно тому, как простыни развешиваются на просушку между столбами. Их нельзя повернуть, но можно подобрать такую комбинацию размеров парусов, поставленных поперек и вдоль оси, что становилось возможным движение при довольно широком разнообразии вариантов направлений ветра. В том числе и назад. Тем более что весла для управления можно поставить и на носу.
В 8.22, когда только что поступила команда «провернуть в электрическую, гидравликой, воздухом», сверху раздался удар (первое впечатление, будто на палубу уронили головку шпиля), но при этом лодку закачало. Командир капитан 2-го ранга В.В. Жданов, находившийся в это время в 1-м отсеке, произведя обход корабля, немедленно убыл на мостик и тут же подал команду «по местам стоять, со швартовых сниматься». Когда швартовые команды прибежали на палубу (я, согласно корабельному расписанию, возглавлял носовую швартовую команду), перед нами предстала картина: две подводные лодки у 3-го причала стояли с большим дифферентом на нос, их носовые оконечности почти до рубки были полностью погружены в воду, из рубочного люка Б-37 шел густой дым, на всех подводных лодках эскадры прожектора прощупывали воду Екатерининской гавани, в воде мелькали плавающие люди. Оказалось, что на Б-37 произошел пожар, а затем в 8.22 взрыв от детонации запасных торпед в 1-м отсеке, причем такой мощности, что взрывной волной были оторваны от корпуса и погрузились на дно гавани все торпедные аппараты с торпедами, сорвана надстройка легкого корпуса с баллонами ВВД (воздуха высокого давления – каждый баллон по 410 литров давлением 200 атмосфер), поврежден прочный корпус соседней С-350, разрушено здание МТЧ береговой базы вместе с хвостовыми частями торпед, находившихся в нем. Баллоны ВВД с большим свистом и осколки легкого корпуса разлетелись на большое расстояние по всему городу Полярный, нанося различные повреждения зданиям и людям (например, головка шпиля залетела в штаб бригады на второй этаж в кабинет флагманского минера), в ближайших от причалов зданиях были выбиты все стекла.
В полдень 10 апреля 1912 г. «Титаник» со всей командой и пассажирами на борту поднял трапы и покинул Саутгемптон. От пирса его отводил буксир «Вулкан». Толпы людей собрались на причале, провожая его в плавание; сотни пассажиров высыпали на палубы, посылая прощальные приветствия. Колоссальный корабль осторожно повернул влево и медленно двинулся по узкому водному коридору, ведущему в реку Тест, по которой он должен был выйти в залив. Постепенно набирая ход, он прошел мимо судов, стоявших на якоре. Среди них были «Океаник» и «Нью-Йорк». Массивный корпус «Титаника» сильно осложнял маневрирование в узком канале. В какой-то момент расстояние между стоящим судном и «Титаником» сократилось до 25 метров. Зрители занервничали, опасаясь столкновения. Когда нос «Титаника» поравнялся с носом «Нью-Йорка», казалось, опасность миновала. Но затем причальные тросы, которые удерживали «Нью-Йорк», начали натягиваться. В результате изменения давления воды между кораблями меньшее судно стало притягивать к «Титанику». Сила притяжения была настолько велика, что мощные тросы лопнули и «Нью-Йорк», потерявший швартовы, понесло кормой вперед к «Титанику». Столкновение казалось неизбежным.
Едва рассвело, как в штормовом море показались мачты и трубы двух судов. Одно судно шло без огней, на другом горели ходовые огни и через короткие промежутки времени вспыхивал красный топовый фонарь; оба судна испытывали сильную качку в штормовом море. Время от времени они исчезали из поля зрения, и в один из таких моментов я резко изменил курс. Мы оторвались от них, развив самую высокую скорость 17,5 узла. Тысячи лошадиных сил гнали «Атлантис» вперед, и судно содрогалось от носа до кормы, когда форштевень поднялся на гребень волны, а корма обрушивалась в ложбину. Ни один капитан не станет так эксплуатировать свое судно без веской причины; как только неизвестные суда исчезли за горизонтом, я приказал снизить ход, постепенно дрожь и вибрация корпуса прекратились.
Средняя артиллерия «Шеера» сконцентрировалась на танкере общей вместимостью 6000 тонн, который уже атаковала раньше. Танкер горел, но продолжал путь, хотя и не так быстро. На борту не было видно ни единого человека, вероятно, команда покинула корабль с противоположного от «Шеера» борта. И снова загрохотали все калибры «Шеера» – к средним присоединились тяжелые орудия, – обрушив снаряды на новую мишень. Через пару минут грузовое судно пылало от носа до кормы и медленно погружалось все глубже и глубже в океан, слегка накренившись в сторону своего противника. Когда «Шеер» прошел мимо тонущего судна, над водой виднелись только мачты и пылающие палубные надстройки.
Вокруг видим следствие событий в Северной Африке – корпуса кораблей без носа, без кормы, без того и другого, корабли с разбитыми мостиками. Некоторые суда с виду не поврежденные, но за их блестящими на солнце бортами – развороченные машинные отделения. В сухих доках много таких кораблей.
Мы вели огонь по кормовой части правого борта судна, по точке, находящейся в трех четвертях расстояния от его носа. Но судно повернуло влево как раз в момент, когда мы открыли огонь, – вероятно, по чистой случайности, потому что тогда ни на судне, ни на кораблях охранения не знали о нашем присутствии. Тот факт, что мы слышали звуки гидролокатора, означал лишь, что он сканировал район и пока нас не обнаружил. Однако он мог сделать это в любую секунду, а мы даже не знали, где он находился.
Я отыскал фонарик и вернулся в пост управления, освещая себе дорогу. По дороге мне стало очень интересно узнать, на какой глубине мы находимся. Я направил луч фонарика на глубиномеры и с удивлением обнаружил, что оба показывают чуть больше 60 футов. Это означало, что мы находимся на мелководье. Скорее всего, лодка уткнулась носом в дно на глубине 80 футов. Я спросил у Питера, не сможем ли мы продуть все танки и всплыть. Это представлялось маловероятным, поскольку в момент столкновения мы находились на поверхности, то есть имели максимальную плавучесть. Если лодка так быстро пошла ко дну, то это означало, что в носовые отсеки попало слишком большое количество воды. Было ясно, что в прочном корпусе имеется внушительная пробоина, и отсек был затоплен в течение нескольких секунд. Мы никогда не сумеем поднять лодку, «под завязку» наполненную водой, на поверхность. Правда, Питер решил, что попытка в любом случае не принесет вреда. Поэтому он открыл один за другим клапаны, регулирующие подачу в танки сжатого воздуха. Мы продули пять балластных танков и два главных внутренних, но это не дало эффекта. Стрелки глубиномеров даже не дрогнули.
Когда перископ поднялся над волнами, Шепке ясно различил идущее впереди судно – 3000 – 4000 тонн, неполностью загруженное, потому что над водой была видна красная краска ниже ватерлинии. Шепке выпустил первую торпеду и сразу ушел на глубину. Когда он снова всплыл под перископ, над водой возвышался нос судна, команда лихорадочно спускала шлюпки. На воде плясали точки – головы спасающихся моряков. Шепке повернул перископ – другое судно, значительно больше первого, было как раз на кресте нити перископа. Торпеда попала точно по центру, в воздух поднялся столб пламени, дыма и воды. Когда пелена брызг осела, Шепке увидел, что смертельно раненное судно сильно накренилось и на глазах у него затонуло. Маленькое норвежское грузовое судно – его флаги были ярко нанесены на борта – остановилось, спустило шлюпку и стало подбирать уцелевших.
Строительство линейного корабля продолжается обыкновенно 10 и 11 месяцев. Способ спускать их на воду отличается от употребляемого на санкт-петербургских верфях. Там с каждой стороны по четыре копыла с кормы и по три с носу пришиваются к кораблю болтами, отчего после спуска корабля на воду остается еще трудная работа, чтобы отделить от него сани. В Архангельске же копылья к кораблю не пришиваются, а только правые сдраиваются грунтовами с левыми и таким образом прижимаются к кораблю. Когда последний всплывет на воде, то полозья с копыльями от него отваливаются, и он остается совершенно свободным. Новопостроенные суда обыкновенно в тот же год отправляются к Кронштадтскому порту.
Как только пароход вышел на траверз боевой рубки броненосца, руль был переложен на левый борт. Таким образом Мак-Кич намеревался обойти с носа «Энсон» и встать на якорь перед волноломом с левого борта корвета «Фрейя». Но маневр капитана «Утопии» не удался. Мак-Кич не учел силу течения, усилившийся ветер и то, что под водой перед форштевнем броненосца на несколько метров вперед выступал смертоносный таран. Средняя часть «Утопии» находилась под прямым углом к форштевню «Энсона», и казалось, что еще каких-нибудь несколько секунд и пароход обойдет броненосец… Но неожиданный порыв ветра навалил его левым бортом на подводный таран корабля. Борт «Утопии» даже не коснулся форштевня броненосца, но огромный острый шип «Энсона» пропорол обшивку парохода на протяжении девяти метров, причем высота образовавшейся щели достигала пяти метров. Вода каскадом устремилась в пробоину и начала затапливать машинное отделение и кормовой трюм. Чтобы предотвратить взрыв паровых котлов, механики стали гасить топки.
«Якутск» вновь вышел в море 13 июля 1740 г. Остров Бегичев прошли лишь 12 августа, а в Хатангском заливе дубель-шлюпку задержали льды. На следующий день, находясь на 75? 49’ с. ш., судно оказалось со всех сторон окружено льдом, дрейфовавшим по течению в северо-восточном направлении. Шканечный журнал «Якутска» сообщает: «13 августа. 1-й час пополудни. В начале сего часа стало льдом тереть дубель-шлюпку, и одною льдиною прижав, надломило форштевень, такожде и всеё дубель-шлюпку помяло; хотя подле бортов были бревна запущены, токмо то не помогало, и учинилась великая течь; того ради мы, поставя три помпы, стали выливать воду, а дрова из интрюма, воду и провиант выбрав на верх, стали искать течи, вырубая подтоварник (нижняя палуба) в носу и между кнопами (кокоры [часть елового ствола с корнями, приблизительно ему перпендикулярными, применяющаяся в судостроении], связывающие штевни с килем…). 2-й час. Засыпа́ли [пробоину] мукою и пеплом; в то же время погрузило у дубель-шлюпки корму, а нос на льдину приподняло; и мы с наружной стороны на носу то место законопатили. Выливали из дубель-шлюпки воду в три помпы и ведрами; токмо воды не убывает. 3-й час. Сделали доску и наложили небольшой мешок муки в то место, где течь пробилась, с наружною стороны, у надломленного форштевня».
Летучая каравелла была оборудована всем необходимым. В корме располагалась просторная гостиная и кабинет, рядом с ними расположились две спальни, небольшая кухня и кладовка находились на носу. Технические помещения и оборудование для воздушного шара располагалось посредине. На палубе были установлены шесть небольших пушок: две спереди, две сзади и две посередине на левом и правом бортах. Кроме этого, палуба была оборудована тремя смотровыми площадками, оснащенными двумя подзорными трубами и одним телескопом. Телескоп располагался на корме в рубке, а подзорные трубы на носу, по обе стороны. Наблюдение могло производиться в любую погоду, так как смотровые площадки были закрыты от ветра и дождя прозрачными куполами и со стороны походили на небольшие обсерватории, позволяющие наблюдать как небо, так и землю. Смотровая площадка, расположенная на корме, была соединена с рубкой и представляла собой единое целое пространство. Кроме того, каравелла, как всякое судно, располагала тяжелым якорем на длинной веревке, который закреплялся на носу, и корзиной с механизмом для спуска и подъёма, как грузов, так и пассажиров, что позволяло, не приземляясь на землю, получать и отправлять грузы. Механизм располагался по правому борту и несколько выделялся на фоне массивного борта каравеллы.
Во второй половине дня 4 июня боевые расчеты второго советского танкера «Донбасс», счастливо избежавшего участи «Азербайджана», сбили два вражеских самолета. Отчет капитана М. Павлова отметил детали боя: «На воде показались следы идущих на нас торпед, первая шла по направлению 7 и 8 танков. Дали полный ход, кормовое орудие и пулеметы открыли огонь по торпеде, разрывы были у самой торпеды, взяли право на борт, и торпеда прошла у самого ахтерштевня. В это время замечен след второй, идущей прямо на нос. Взяли лево на борт, и торпеда прошла в метре от носа теплохода» (Конвои, с. 222).
Подобно первому плаванию вспомогательного крейсера «Комет», единственным в своем роде оказался и продолжавшийся с начала декабря 1940 года рейд вспомогательного крейсера «Корморан». Этот бывший пароход «Штейермарк» (9,5 тысячи тонн) компании «Гапаг» под командованием капитана 2-го ранга Детмерса в процессе борьбы с транспортными судами противника в центральной части Атлантического океана и в Индийском океане потопил несколько судов тоннажем 56 тысяч тонн, поставил минные заграждения у берегов Индии и направился в австралийские воды, где 19 декабря 1941 года столкнулся с легким крейсером «Сидней». Команда этого австралийского боевого корабля, скорее всего, была потрясена, когда безобидный на вид торговый пароход внезапно сбросил свою маскировку и начал осыпать «Сидней» 150-мм снарядами. При небольшой дистанции стрельбы – всего 1100 метров – первый же залп разрушил командирский мостик «Сиднея», а одна из выпущенных торпед образовала пробоину в носовой части крейсера, выведя из строя носовые 150-мм орудийные установки. Все остальные торпеды своей цели не достигли, но один из последующих залпов орудий «Корморана» ударил в район миделя, уничтожил бортовой самолет и все корабельные шлюпки. Крейсер «Сидней» резко осел на нос и затем, окутанный густым облаком дыма, исчез из вида, унося с собой на дно морское всю команду. Тяжелые повреждения получил и «Корморан», вспыхнувший на нем пожар потушить не удалось. Тогда команда сама затопила его, пересев в спасательные шлюпки, и те, кому удалось добраться до берега, были взяты в плен.
Линкор на большой скорости направился на восток. Британский крейсер «Ньюкасл», приближаясь сзади, пытался догнать линкоры – но это ему не удалось. Он подобрал оставшихся в живых от экипажа корабля, оказавшегося вспомогательным крейсером, переделанным из лайнера «Равалпинди» компании «Р&О», водоизмещением в 16 000 тонн, отважный командир которого, капитан Кеннеди, столь героически вступил в бой, не имея никаких шансов на победу. Теперь весь флот британской метрополии пытался перехватить два немецких линкора близ Британских островов – но безрезультатно. Метеорологи на борту «Шарнхорста» предсказывали плохую видимость и сильный северный ветер у норвежских берегов. Целых два дня линкоры стояли на месте, ожидая южного ветра. Затем внезапно показания барографа резко упали. Корабли двинулись на юг. В ночь с 25 на 26 ноября, при помощи поднявшегося сильного ветра, они смогли развить скорость в 27 узлов на пути к мысу Стадландет в Норвегии. Возвращение на базу происходило в свирепый ураган. Волны хлестали через палубу, брызги падали на нос судна, оба тяжелых корабля почти все время наполовину находились в воде. На протяжении всех двадцати четырех часов Хоффманн командовал кораблем из боевой рубки, поскольку мостики были полностью покрыты водой. Неподалеку от Бергена был замечен одинокий траулер, который, отчаянно сопротивляясь волнам, двигался наперерез линкорам. Ветер начал принимать южное направление, и из-за этого передние башни начало заливать. Неподалеку от Ютландии к линкорам присоединились немецкие эсминцы, и 27 ноября корабли снова бросили якорь в реке Яде.
Два огромных корабля были похожи на привидения. Однако теперь уже можно было разглядеть, что атакованный линкор заметно осел носом в воду. Подводная лодка, совершая циркуляцию, выходила в повторную торпедную атаку.
Следующий налет на конвой последовал в 12.15. На этот раз германские пилоты выбрали в качестве цели уже поврежденный и еле плетущийся транспорт «Вторая пятилетка». Бомба угодила в кормовую часть и, пробив палубу, вывела из строя машину. После этого вода стала поступать в трюмы еще быстрее, и судно с дифферентом на нос начало постепенно погружаться. Капитану Лукину ничего не оставалось, как отдать приказ покинуть его. При этом шлюпок катастрофически не хватало. Пассажиры использовали все, что могло держаться на воде, в том числе доски и бревна. Остальные попросту прыгали за борт, опять же напрасно опасаясь, что судно утащит их за собой. Однако в дальнейшем погружение замедлилось и «Вторая пятилетка» снова встала на ровный киль. Тогда Лукин вместе с электромехаником Кульковым, четвертым механиком Моргуновым и военврачом Ивановым предприняли последнюю попытку спасти огромный корабль. И им даже удалось, находясь по пояс в воде, запустить машину!
На одиннадцатый день после выхода из Лориента, когда шторм достигал шести баллов, в поле зрения появился теплоход. Лодку швыряло на волнах, как теннисный мячик. Она просто не могла держаться на перископной глубине, чтобы при свете дня нанести удар из-под воды. Скользнув пониже, она подняла нос и снова подвсплыла так, чтобы на поверхности появился конус ее рубки. То и дело проваливаясь в расщелины волн, она наконец смогла подобраться поближе к уходящему врагу. На корме чуть просматривалось его название – «Керамик». Но при таком состоянии моря преследование было невозможным. Топпу повезло. Шестнадцать тысяч тонн – вот это посудина! Еще в Первой мировой войне «Керамик» благополучно пережил три нападения подводных лодок; мало кто обладал таким опытом.
В бинокль Кречмер видел, что перед ним обычный маленький сухогруз. Конечно, цель была не слишком впечатляющая. Но ее следовало атаковать хотя бы для того, чтобы проверить, произойдет ли детонация магнитных торпед в этих водах. Он приказал всплыть на поверхность и выйти на траверз цели на расстоянии 1000 ярдов. Затем последовало несколько очередей перед носом у судна, но вместо того, чтобы остановиться, оно лишь увеличило скорость, явно желая уйти от преследования.
Крутить брашпиль так, чтобы все движения были скоординированы, не только сложно, но и очень утомительно. «Чтобы сделать это… матросы должны толкнуть его одновременно, – было написано в одном свидетельстве, – и это движение координируется песней или просто ритмичными завываниями одного из матросов». Как только якорная цепь натягивалась, а якорь начинал подниматься из-под воды, люди, расположившиеся наверху, должны были ослабить крепления парусов. После этого Поллард приказал Чейзу, к которому, согласно обычаю, обращался «мистер Чейз», поднять якорь и дать знать, когда команда будет исполнена. Теперь начиналась настоящая работа, и неопытному экипажу «Эссекса» понадобилось невероятно много времени, чтобы справиться с ней. Нужно было подтянуть огромный, мокрый и грязный якорь к носу судна. Наконец якорь был выбран к фальшборту за кольцо, расположенное на вершине якорного веретена, и закреплен на поворотной балке, называющейся кат-балкой.
Экипаж U-3519 формировался несколько иначе. Командиром был назначен опытный капитан-лейтенант Хайнц Мор, уничтоживший два десятка боевых кораблей и транспортных судов союзников, прошедший вдоль и поперек всю Атлантику, а также все северные моря, от Исландии до Таймыра. Его шею украшал Рыцарский крест с дубовыми листьями, полученный лично от фюрера в сорок втором за невероятный случай в Восточной Атлантике. Командуя небольшой устаревшей подлодкой, Хайнц обнаружил недалеко от Гибралтара одиночный торговый корабль под английским флагом. Он начал маневрировать для атаки, но судно вело себя странно: шло зигзагом, то приближаясь, то удаляясь от лодки. Командир решил всплыть, чтобы не тратить торпеды и расстрелять цель из артиллерийского орудия, но в последний момент интуиция подсказала не делать этого. Наконец две торпеды удачно поразили транспорт. Получив тяжелые пробоины, «англичанин» задрал нос, накренился и постепенно ушел под воду… А Мор с изумлением увидел сквозь оптику перископа хорошо замаскированные два десятка артиллерийских орудий и огромный запас глубинных бомб. Несколько подобных кораблей-ловушек специально бороздили воды Северной Атлантики, привлекая своей «безоружностью» внимание немецких подводников, а потом безжалостно расстреливали из мощных орудий всплывшие неподалеку субмарины. К счастью для экипажа, Мор устоял перед соблазном сэкономить торпеды.
Почти все консервы хранились в носовой части, поэтому какие-то тяжелые предметы следовало поместить на корму, иначе Suhaili стала бы зарываться носом в воду. Кроме двигателя весом 500 фунтов, у меня имелись две цистерны по 35 галлонов для топлива, которые весили около 700 фунтов. Это поставило Suhaili на ровный киль. Для того чтобы еще чуть приподнять нос, – что улучшило бы ход яхты, – я перенес четыре канистры по 5 галлонов топлива с носовой каюты в кокпит. Это немного затруднило ручное управление, но с другой стороны, накрой волна корму, для воды оставалось слишком мало пустого места.
Вспомним, что в рапорте Казарского есть упоминание, что турки приближались к нему на «пистолетный выстрел», т. е. фактически вплотную. Сомневаться в правдивости рапорта Казарского у нас нет. Как же все обстояло на самом деле? Ведь мы понимаем, что сразу двух бортовых залпов в упор маленький бриг ни за что бы не выдержал. На самом деле никаких противоречий здесь нет! Действительно, в течение боя турецкие корабли при недолгих усилениях ветра несколько раз сокращали свою дистанцию до минимума. Но при этом им ни разу так и не удалось развернуться к бригу бортом, а тем более одновременно двоим. Даже при максимальном сближении с «Меркурием» турецкие корабли могли вести по нему огонь лишь несколькими мелкокалиберными носовыми (т. н. погонными) пушками. При этом стоявшие в носу пушки располагались значительно выше корпуса русского брига. И огонь, по обыкновению турок, велся, как всегда, исключительно по парусам, причем не слишком точно. Помимо этого, учитывая не слишком хорошую морскую подготовку турецких команд, корабли сближались с «Меркурием» разновременно, что позволяло Казарскому грамотными маневрами отбиваться от них по отдельности. При этом даже при утихшем ветре «Меркурий», используя весла, мог время от времени поочередно подворачивать к линейным кораблям разными бортами и добиваться, таким образом, даже некоторого превосходства в огне.
До настоящего шторма было еще далеко, но ветерок был довольно-таки свежим даже по меркам матросов и офицеров БПК (большого противолодочного корабля), лежавшего в дрейфе и равномерно работавшего машинами, чтобы удержать огромный корабль, как и положено инструкциями по кораблевождению, в положении «носом навстречу волне» и не позволить этой самой волне снести судно куда-либо в сторону от означенной штабными картами точки. Огромный боевой корабль, конечно, не рыбацкий деревянный баркас, и его не так-то легко сбить с курса или уж тем более опрокинуть – это вряд ли было бы по силам даже сильнейшему шторму, но правила едины для всех. Сказано, что при сильном волнении корпус судна положено держать строго перпендикулярно наваливающимся волнам – будь добр, товарищ капитан, держи! Не то саданет в бок, то бишь в борт, подходящая волна, и ляжет суденышко на бочок. А опасный крен легко превращается в запредельный, а уж затем следует и вовсе вещь безрадостная: судно попросту переворачивается, обнажая грязно-ржавое днище и по инерции еще бессмысленно молотя воздух винтами. А кончается все глубокой вращающейся воронкой, в которой и исчезает корабль-неудачник вместе с бестолковым капитаном…
До настоящего шторма было еще далеко, но ветерок был довольно-таки свежим даже по меркам матросов и офицеров БПК (Большого противолодочного корабля), лежавшего на данную минуту в дрейфе и равномерно работавшего машинами, чтобы удержать огромный корабль, как и положено инструкциями по кораблевождению, в положении «носом навстречу волне» и не позволить этой самой волне снести судно куда-либо в сторону от означенной штабными картами точки. Огромный боевой корабль, конечно, не рыбацкий деревянный баркас и его не так-то легко сбить с курса или уж тем более опрокинуть – это вряд ли было бы по силам даже могучему сильнейшему шторму, но правила едины для всех. Сказано, что при сильном волнении корпус судна положено держать строго перпендикулярно наваливающимся волнам – будь добр, товарищ капитан, держи! Не то саданет в бок, то бишь в борт, подходящая волна и ляжет суденышко на бочок. А опасный крен легко превращается в запредельный, а уж затем следует и вовсе вещь безрадостная: судно попросту переворачивается, обнажая грязно-ржавое днище и по инерции еще бессмысленно молотя воздух винтами. А кончается все глубокой вращающейся воронкой, в которой и исчезает корабль-неудачник вместе с бестолковым капитаном…
Залив был почти пуст. Лишь несколько танкеров стояли на якоре, и пока что ничего поприличнее не удавалось увидеть. Но вот на дальней дистанции увидели силуэты трехпалубных кораблей. Это могли быть только линкоры. Ближе к ним находился «Ройал Оук», а за ним – еще один, это был, без тени сомнения, «Рипалс».[5] Его нос сильно выдавался из-за прикрытия, обеспеченного первым линкором… Залп!
Античный таран у галеры превратился в длинный 6—7-метровый выступ, так называемый «клюв», поскольку он находился выше ватерлинии, а не ниже. Европейцы называли клюв шпироном от немецкого слова «шпора». «Клюв» для тарана не годился, так как при его помощи можно было нанести удар только в надводный борт корабля. Зато во встречном бою нос против носа можно было обломать «клювом» несколько весел и покалечить гребцов.
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я