Его милая мордочка выражала одновременно и саму невинность, и ласку, и мольбу: «Уважаемые граждане туристы, не соблаговолите ли вы подать на пропитание голодному бездомному бродяге-котику кусочек телятинки, или лангуста, ну или, на худой конец, креветочку какую завалявшуюся… мяу».
— А кто виноват? кто над родительским благословением надругался? — сам виноват, сам именьице-то спустил! А именьице-то какое было: кругленькое, превыгодное, пречудесное именьице! Вот кабы ты повел себя скромненько да ладненько, ел бы ты и говядинку и телятинку, а не то так и соусцу бы приказал. И всего было бы у тебя довольно: и картофельцу, и капустки, и горошку… Так ли, брат, я говорю?
Его милая мордочка выражала одновременно и саму невинность, и ласку, и мольбу: «Уважаемые граждане туристы, не соблаговолите ли вы подать на пропитание голодному бездомному бродяге-котику кусочек телятинки, или лангуста, ну или, на худой конец, креветочку какую завалявшуюся… мяу».
– Дак все вкусненькое у нас. Свинюшка жирная, только вчера закололи, телятинка вот нежнейшая, курочки. Фаршик домашний есть.
– Господа, пожалуйте закусить. Вам телятинки сначала, рыбки или макарон? Рюмочку лимонной! Сам настаивал, хе-хе.