В горах, в пустынях, в затворах – босые и голодные на оживлённых городских улицах, в непосильных монастырских трудах и бессонных ночных бдениях – в постоянном пастырском подвиге.
И Дунька и Матренка бесчинствовали несказанно. Выходили на улицу и кулаками сшибали проходящим головы, ходили в одиночку на кабаки и разбивали их, ловили молодых парней и прятали их в подполья, ели младенцев, а у женщин вырезали груди и тоже ели. Распустивши волоса по ветру, в одном утреннем неглиже, они бегали по городским улицам, словно исступленные, плевались, кусались и произносили неподобные слова.
Откуда берется фашизм? Да ниоткуда он не берется, он всегда есть, как есть холера и чума, только до поры не видны, он всегда есть, ибо есть охлос, люмпены, городская потерь и саблезубое мещанство, терпеливо выжидающее своего часа. Настал час — и закружилась чумная крыса, настал час — и вырвался из подполья фашизм, уже готовый к действию.
Ты знаешь, наверное, все-таки родина — Не дом городской, где я празднично жил, А эти проселки, что дедами пройдены, С простыми крестами их русских могил.
В середине марта по главной городской улице шли рука об руку наши друзья.
В горах, в пустынях, в затворах – босые и голодные на оживлённых городских улицах, в непосильных монастырских трудах и бессонных ночных бдениях – в постоянном пастырском подвиге.
Раскисшая осенняя дорога сменилась звонкой брусчаткой и шумом городских улиц.