Цитаты со словом «украсить»

Вежливость и хорошие манеры совершенно необходимы для того, чтобы украсить любые другие достоинства и таланты. Без них ученый обращается в педанта, философ — в циника, военный — в грубого скота.

Хряк иногда моется — он не так грязен, как гласит молва, а когда становится по-настоящему толстой свиньёй, председательствует на языческих церемониях, называемых свиноводческими конкурсами, по завершении которых, после того как его вконец затискают, обласкают, наградят орденом Почётного легиона и провозгласят наитолстейшим и наикрупнейшим, его коварно умерщвляют шпиговальным ножом и в тот же день разделывают на закуску. Кабану тоже случается оканчивать свои дни на мясном прилавке, однако он до последнего момента сопротивляется. К тому же ему иногда выпадает посмертная радость быть выставленным во всей своей красе, вплоть до последней щетинки, в «Шатрио» или другом роскошном заведении: кабан никогда не покидает эмпиреев. У него всегда, вплоть до последней минуты, остаётся возможность покончить жизнь самоубийством, бросившись под колёса автомобиля па какой-нибудь автостраде; а если заблагорассудится, он даже может выбрать для этого мост, который послужит величественной декорацией к акту самоутопления. Наконец, как эго ни странно, кабан пользуется той же доброй славой, что и медведь, и гордо красуется на гербах знаменитых родов — тогда как его розовый собрат может украсить своим изображением разве что витрину какого-нибудь колбасника, такого же жирного, как он сам.

Это действительно прекрасно, и нам особенно нравится оригинальная, православная мысль украсить арку изображением Св. Духа. Сочетание слов «оригинальная» и «православная» вырвалось у нас нечаянно, инстинктивно. Но потом, задумавшись над этим как бы lapsus calami, мы сказали себе с горестью: «Да, мы, сами того не замечая, ужасно скоро дожили до того, что серьёзное Православие в России становится в самом деле явлением очень оригинальным. Его просто не знают и не понимают у нас даже и большинство тех, которые ходят в церковь».

Нельзя приготовить омлет, не разбив нескольких яиц.

Подобно тому, как звезды, в ясной ночи, служат украшением неба и цветы весной — украшением зеленых лугов, так блестки остроумия украшают дружеские собрания и приятные беседы.

Пора предвкушений много слаще той, что увенчана исполнением наших желаний. В первом случае мы готовим себе блюдо сами, по собственному вкусу, во втором — его готовит для нас жизнь.

Оргазм, который вспоминают, как пирог, из которого кто-то вырезал кусочек, чтобы унести домой и хранить в качестве сувенира.

Хорошее блюдо можно съесть дважды.

История — как мясной паштет: лучше не вглядываться, как его приготовляют.

Мужчины — как рагу, их надо хорошенько потомить.

Я быстрорастворимая звезда. Надо лишь добавить воды и немного перемешать.

Философия — это приправа, без которой все блюда кажутся безвкусными, но которая сама по себе не годится для пищи.

«Карась любит, чтобы его жарили в сметане». Это знают все — кроме карасей. Их даже и не спрашивали — не только насчет сметаны, но и любят ли они поджариваться вообще.Такова сила мнения.

Не будь яйцо яйцеобразно, жизнь курицы была бы безобразна.

Расписывать, как у верблюда в ноздрях растут финики, — ещё не значит быть оригинальным.

Мне кажется, что всякий муж предпочитает хорошее блюдо без музыки музыке без хорошего блюда.

Красивое не нуждается в дополнительных украшениях — больше всего его красит отсутствие украшений.

Я все время холеры пил самые крепкие бургонские вина, ел много говядины с перцем и солями, не давал никак себе долго голодать — и не ел за раз много и был совершенно здоров.

Между хорошим обедом и долгой жизнью только та разница, что за обедом сладкое подают в конце.

Значительная часть моей жизни прошла с русскими. Сначала я училась готовить их блюда, а потом попробовала водку, один из самых здоровых алкогольных напитков.

Книги, достоинство которых состоит в новизне, походят на горячие пирожки, которые становятся безвкусными, лишь только простынут.

Нет ничего настолько дерзкого и смешного, чего нельзя было бы проглотить, приправив похвалами.

Мне подарили звезду — до сих пор не знаю, что с ней делать. Была бы маленьким принцем — поливала бы каждый день!

Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!

Богатые люди украшают стол цветами, а бедные родственниками.

Компромисс — это искусство разделить пирог так, чтобы каждый был уверен, что лучший кусок достался ему.

Ни один лист не пошевельнётся в Чили, если я об этом не знаю.

За прекрасным всегда скрыта какая-нибудь трагедия. Чтобы зацвёл самый скромный цветочек, миры должны претерпеть родовые муки.

Хочешь быть красивой - помой голову.

Когда любовь остывает, её нужно или разогреть, или выбросить. Это не тот продукт, который хранится в прохладном месте.

Проблема не в том, чтобы иметь деньги на чёрную икру, а в том, чтобы находить в ней вкус.

Брак — это икра на завтрак, на обед и на ужин: тем, что обожаешь, тоже можно обожраться до тошноты.

Я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а не украшать её позаимствованным добром.

Лучшие вещи находятся рядом: дыхание в ноздрях, свет в глазах, цветы под ногами, заботы в руках, дорога перед тобой. Имея это, не нужно черпать пригоршней звезды. Просто делай то, что предлагает тебе жизнь.

Костюм, шляпа, хорошая работа и одинокое пьянство по выходным – вот что украшает мужчину.

План был прост: взломать дверной замок, съесть в буфете все сосиски, взять из кассы всю мелочь и скрыться.(рассказ «Мой кумир»)

Хочешь будущее? Оставь прошлое позади. — «В Красный Цвет»

План заключается не только в том, сколько нужно сделать столов и стульев. План — это тонкое кружево норм и отношений.

Любовь — восхитительный цветок, но требуется отвага, чтобы подойти и сорвать его на краю пропасти.

Дядя Стёпа: Плетённое из плёток кружево родилось в Бельгии — его нашли в капусте местной любители интриг и хитрых сплетен про Гамсуна, про тульский пряник, про леденцы из зоны вечной мерзлоты и мерзостей других.

Для меня зачастую нет разницы между людьми и деревьями. Нежнее, чем к фруктам, свисающим с ветвей, я отношусь лишь к тем, что раскачиваются над моим Желанием.

Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.