Даже и не пострадавшим. Всем этим экстрасенсам, колдунам, шаманам, чёрным магам и иже с ними. Давайте! Попробуйте на мне свои силы. Можете даже и моральных терзаний при этом никаких не испытывать. Что невинного человека губите. Я же сам разрешаю.
Я — не расист… В прошлом я разрешал себе огульно обвинять всех белых людей, всю белую расу, и мои слова причинили вред некоторым белым, которые, возможно, не заслуживали такого отношения к себе. Но набравшись религиозных знаний в ходе моего недавнего паломничества в святой город Мекку, я больше не подписываюсь под обвинениями в адрес никакой из рас. Отныне я стремлюсь жить жизнью праведного мусульманина, чтущего Сунну. Я хочу повторить ещё раз, что я — не расист, и не подписываюсь под убеждениями расизма. Я могу заявить со всей искренностью, что я желаю только свободы, правосудия и равенства, жизни, свободы и счастья для всех людей!
Великое нравственное правило — единственное, быть может, которое применил на деле: избегать таких положений, которые ставят наши обязанности в противоречие с нашими интересами и заставляют видеть наше счастье в чужом несчастье.
Я хожу в тайне. Каждый раз, молодёжь говорит: вы делаете оп-арт тоже. Я не знаю, что это такое, оп-арт. Эта работа, которую я делал в течение прошлых тридцати лет.
С того времени, как я стал во главе государства, я советовался только с самим собой, и это меня вполне устраивало; совершать ошибки я начал только тогда, когда стал прислушиваться к тому, что говорят советники.
Дети должны, пока они остаются детьми, быть руководимы родительской властью, но в то же время должны быть готовы к тому, чтобы не всегда оставаться детьми.
Отказ короля Георга III разрешить колониям выпускать собственные честные деньги, которые высвобождали простого человека из тисков денежных воротил, стал главной причиной революции.
...В этом отношении я с гордостью могу сказать, что я всегда шёл впереди всех; первый всегда всех будоражил, первый всегда подписывал всякие резолюции и т. д.
Я ничего не читаю, не слушаю и не смотрю. А также, по возможности, ни с кем не общаюсь. Меня вполне устраивает собственное общество. И терпеть не могу события! Это они меня просто обожают.
Люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого.
На днях Тихонов мне сказал, что волна арестов — это временное явление. Религии никто не уничтожит, поэтому отказываться от сана не советую, так как скоро настанет время, когда все возвратится к старому.