Скука неизбежна лишь для тех, кто не знал иных удовольствий, кроме чувственных и общественных, не позаботившись об обогащении своего ума и развитии своих сил.
Начинается жизнь радостью и кончается унынием смерти. Есть люди, которые нарочно мучают себя всю жизнь, чтобы достигнуть смерти, как радости избавления от мучений жизни.
Даже самые эгоистические, по преимуществу физические, удовольствия, как удовольствие пить и есть, приобретают всю прелесть лишь тогда, когда мы разделяем их с другим.
Все удовольствия истекают от любви: что человек любит, он то и чувствует как удовольствие и нисколько не находит его в другом источнике; из этого следует, что какова любовь, таково удовольствие. (HH 396)
Чем больше физического удовольствия лежит в основе любви, тем больше любовь подвержена непостоянству. Чем сильнее характер у человека, тем менее он склонен к непостоянству. («О любви»)
Любовь должна не туманить, а освежать, не помрачать, а осветлять мысли, так как гнездиться она должна в сердце и в рассудке человека, а не служить только забавой для внешних чувств, порождающих одну только страсть.
Сообразовать философию с видами властей и делать ее орудием для добывания денег и должностей, по-моему, все равно, что причащаться с целью утолить голод и жажду.
Приобретение материальных благ приносит радость до определённого момента, потом наступает пресыщение.
Пресыщение жизнью с упадком морали, развращённостью и бездуховностью вело к потере жизненной силы и грозило народу гибелью, вырождением или завоеванием менее цивилизованным, но сильным и жизнеспособным врагом.
Привитая интернатом беспомощность, когда тебе не надо ничего решать, приводит к ощущению повторяемости и чувству пресыщения, когда нет возможности что-то переиграть или изменить.