Цитаты со словом «огорчиться»

Я думаю, дьявол — и тот огорчился бы, если бы его фотокарточка выдала его безобразие и ту низкую роль, которую он играет во вселенной.

Огорчилась девочка, расчувствовалась — вот и все. Пройдет. Бывают минуты хорошие, бывают и горькие — это в порядке вещей. Но и те и другие только скользят, а отнюдь не изменяют однажды сложившегося хода жизни. Чтоб дать последней другое направление, необходимо много усилий, потребна не только нравственная, но и физическая храбрость. Это почти то же, что самоубийство. Хотя перед самоубийством человек проклинает свою жизнь, хотя он положительно знает, что для него смерть есть свобода, но орудие смерти все-таки дрожит в его руках, нож скользит по горлу, пистолет, вместо того чтоб бить прямо в лоб, бьет ниже, уродует. Так-то и тут, но еще труднее. И тут предстоит убить свою прежнюю жизнь, но, убив ее, самому остаться живым. То «ничто», которое в заправском самоубийстве достигается мгновенным спуском курка,— тут, в этом особом самоубийстве, которое называется «обновлением», достигается целым рядом суровых, почти аскетических усилий. И достигается все-таки «ничто», потому что нельзя же назвать нормальным существование, которого содержание состоит из одних усилий над собой, из лишений и воздержаний. У кого воля изнежена, кто уже подточен привычкою легкого существования — у того голова закружится от одной перспективы подобного «обновления». И инстинктивно, отворачивая голову и зажмуривая глаза, стыдясь и обвиняя себя в малодушии, он все-таки опять пойдет по утоптанной дороге.

Когда сердишься, прежде чем что-либо сказать, считай до десяти. Когда же сильно сердишься — считай до ста.

Если хочешь узнать все недостатки девушки, похвали ее перед подругами.

Как-то после концерта ко мне подошла девушка, она меня так нежно обняла, сказала, что я очень напоминаю ей ее… дедушку. Это было самое-самое, что меня тронуло… я чуть не разрыдался… И сразу так захотелось дедушкой стать!

Если я скажу вам, что я хорош, вы, наверное, подумаете, что я хвалюсь; если я скажу, что не достаточно хорош, вы будете знать, что я лгу.

Скажи мне, кто тебя хвалит, и я тебе скажу, в чем ты ошибся.

Не страшно, если вас оставили в дураках, хуже, если вам там понравилось.

Стоит хоть раз задуматься над тем, что о тебе думают другие, и все — перестаешь быть самим собой.

Каждый может прийти в себя, если немного подождет.

Я была счастливой, и жалею лишь о том, что осознала это только сейчас.

Раньше меня очень волновало, что думают обо мне люди. Я хотела одобрения, поэтому я притворялась счастливой. Но на самом деле я была так неуверена в себе, я не могла поделиться таким количеством себя, как теперь.

Мы никогда не раскаиваемся, что мы едим слишком мало.

Если вы хотите узнать изъяны какого-либо человека, идите к тем, кто его любит. Может быть, они вам не скажут, но они наверняка знают.

Беда, если про вас напишут в печати! Худо, если раскритикуют, – это каждому ясно. Но вы покаетесь, и вас простят. А вот если похвалят вас, о, тут найдутся люди, которые никогда вам этого не простят.

Когда меня увидели врачи, они страшно удивились, что я ещё жива и даже гастролирую.

Одинаково трудно угодить и тому, кто любит очень сильно, и тому, кто уже совсем не любит.

Лучше смеяться, не будучи счастливым, чем умереть, не посмеявшись.

Те, кто говорит, что известность, слава тяготят, как минимум лукавят. Это очень приятно, когда тебя узнают, приглашают, подходят к тебе на улице.

Если ты думаешь, как все, ты уже ошибаешься. Все думают по-разному. Если ты думаешь за всех, ты опять ошибаешься. У каждого свои заботы. Думай по-своему и за себя, но помни — не думая о других, ты прежде всего не думаешь о себе.

Я знаю, что злость — трусливое продолжение грусти, на мой взгляд; намного проще злиться на кого-то, чем сказать кому-то, что ты чем-то расстроен.

Тишина была настолько хороша, что девушка чуть прослезилась. Удивительно, думала она, что разговоры могут так надоесть, без тишины человечество, скорее всего, давно бы исчезло... («Четырежды Ева»)

Я спешу посмеяться над всем, иначе мне пришлось бы заплакать.

Она никак не поймёт, почему у её брата две сестры, а у неё всего одна.

Однажды, я думаю, что это все-таки возможно, появится тот, кто будет лучше, чем я играть в Безлимитный Холдем. Я в этом сомневаюсь, но это возможно. Но клянусь тебе, я не видел никого, кто бы лучше, чем я играл в джин рамми.

Я знаю, что не должна бояться. Но не бояться значило бы вообще не быть.

Недавно в Самаре подошли ребята, попросили автограф, а потом спросили: «Вы ведь «УмаТурман»?» Я сказал «да», зачем портить людям настроение?

Я слишком много видел, чтобы ничего не узнать.

Если вы хотите разозлить человека, скажите, что будете молиться за него.

Конечно, это печальный повод, но думаю, Дикси был бы восхищён, узнав, что даже у своей могилы он собирает больше народа, чем «Эвертон» на стадионе. (На похоронах Дикси Дина)

Если ты знаменитость, неприятно, что все кругом тебя знают, и совершенно ужасно, когда тебя не узнают.

На свете очень много хороших людей, но все они страшно заняты.

Если честно, в настоящее время я ничего не боюсь.

Стать отцом совсем легко. Быть отцом, напротив, трудно.

По-моему, я думаю слишком много. Вот почему я пью!

"А я-то так радовался!" - с упрёком говоришь ты, если надежды твои не сбылись. Ты радовался - разве этого мало?

У сеньоры Смерти больше власти, чем деликатности, — вот уж кто ничуть не привередлив.

Больше всего мы гордимся тем, чего у нас нет.

Многие готовы скорее умереть, чем подумать. Часто, кстати, так и случается.

Уметь высказать, насколько любишь, значит мало любить.

Лучше меньше знать и больше любить, чем больше знать и не любить.

(о своей красоте): Я нравлюсь себе, спасибо маме и папе за хорошие гены. Я буду работать над собой и дальше.

Кто не может отказать себе ни в одном удовольствии, никогда не узнает счастья.

Давно уже не был он на своей родине; уж год, как мать его уехала из города. Он приехал вечером. Зачем описывать радость матери и сына после годовой разлуки? Есть минуты, есть сцены, которые даже оскорбляют чувство в описании.